Битва при Ньивпорте 1600 года: Восьмидесятилетняя война.

Введение

1600 Битва Восьмидесятилетней войны

Битва при Ньёвпорте произошла 2 июля 1600 года во время Восьмидесятилетней войны и англо-испанской войны в дюнах близ Ньёвпорта. Англо-голландские войска столкнулись с испанскими ветеранами, которые, несмотря на то что их левый фланг чуть не прорвали, смогли атаковать противника как пехотой, так и кавалерией. Испанцы постепенно рассеялись во всех направлениях и оставили свои орудия на поле боя.

Предыстория

В битве сошлись военные лидеры обеих Нидерландов (Нидерландской Республики и Габсбургских Нидерландов): армией Нидерландской Республики командовал Маврикий, граф Нассау; армией Габсбургских Нидерландов – Альберт, герцог Бургундии. Альберт правил самодержавно, а Морис должен был считаться с требованиями голландских штатов. Оба командовали многонациональными армиями, хотя испанская армия была целиком католической, а голландская – преимущественно протестантской. Морис (1567–1624) был сыном предводителя первого голландского восстания Вильгельма Оранского. Он воевал с юных лет. За последние пять лет он инициировал военную революцию, полностью реформировав голландскую армию, внедрив новые принципы строевой подготовки и стандартные команды, а также сочетая их со стандартизацией и строгим учетом. Это создало надежную, предсказуемую, маневренную и стойкую армию с высокой постоянной огневой мощью, грозной кавалерией и опытными офицерами всех званий. Альберт (1559–1621) был сыном Максимилиана II, императора Священной Римской империи. Его дядя, зять и тесть – король Испании Филипп II. Альберт правил Королевскими Нидерландами вместе со своей супругой, дочерью Филиппа Изабеллой. У него было немного военного опыта. Испанская армия была столь же опытной, как и голландская, равно как и ее офицеры, за исключением нескольких высших командиров. Во время отсутствия Альберта в 1598–1599 годах, когда он женился в Испании, испанской армией руководил Мендоса, также известный как адмирал Арагонский. Амбиции Мендосы раздули армию до размеров, превышающих финансовые возможности территории. В результате, солдатам долго не выплачивали жалование. Политика Альберта, заключавшаяся в продвижении по роду, а не по заслугам, и в расформировании новых полков для усиления старых, усугубляла ситуацию и привела к тому, что мятежи стали обычным явлением. Вдоль голландской границы возникло несколько мятежных «республик», крупнейшей из которых был Дист. Один из новых полков даже восстал сразу по прибытии из Южной Европы, когда ему сообщили о предстоящем расформировании, и расположился лагерем у Хамонта.

The battle pitted the military leaders of both of the Netherlands (the Dutch Republic and the Habsburg Netherlands) against each other: The armies of the Dutch Republic were commanded by Maurice, Count of Nassau; the armies of the Habsburg Netherlands were commanded by Albert, Duke of Burgundy. Albert ruled autocratically, Maurice had to abide by the demands of the Dutch parliament. Both commanded multinational armies, though the Spanish army was entirely Catholic while the Dutch army was predominantly Protestant. Maurice (1567 1624) was the son of the leader of the original Dutch rebellion, William of Orange. He had been fighting from an early age. During the past five years, he had set in motion a military revolution by completely reforming the Dutch army, introducing new concepts of drill and standard commands, and combining them with standardization and thorough bookkeeping. This created a dependable, predictable, maneuverable and steadfast army, with high continuous firepower, deadly cavalry, and experienced officers high and low. Albert (1559 1621) was son of Maximilian II, Holy Roman Emperor. His uncle, brother in law, and father in law was King Philip II of Spain. Albert ruled the Royal Netherlands with his spouse, Philip’s daughter Isabella. He had little military experience. The Spanish army was as experienced as the Dutch, as were its officers, except for several of the highest in command. During Albert's absence in 1598 99, getting married in Spain, the Spanish army had been led by Mendoza, aka the Admiral of Aragon. Ambition had grown Mendoza’s army to beyond the territory’s financial means. As a result, units had not been paid in a long time. Exacerbated by Albert’s policy to promote bloodline over merit and to break up new regiments to reinforce older, mutiny had become commonplace. Several mutineer ‘republics’ had sprung up along the Dutch border, Diest the biggest. One new regiment even mutinied the moment it arrived from southern Europe and was told it would be broken up, it then camped around Hamont.

В Дюнкерк

Морис использовал эти неудачи, чтобы захватить несколько важных пограничных фортов. Главным из них был совершенно новый и очень крепкий форт Кревекёр (к северу от 'с-Хертогенбоса, часть амбициозных планов предыдущего года). Его гарнизон взбунтовался, но остался верен королю Испании. После двухмесячной осады, несмотря на попытки испанцев прийти на помощь, форт сдался в мае 1600 года, сохранив все почести. Морис предложил им выплату, которую они еще не получили от Испании, а также службу в голландской армии, и они все согласились. Относительно легкая победа убедила голландское правительство попытаться осуществить нечто более масштабное. Дюнкерк был главным портом испанцев на севере, причинявшим значительный ущерб голландским купцам и рыбакам. Поддержание постоянной блокады обходилось довольно дорого. Захват Дюнкерка также дал бы голландцам козырь в переговорах с Францией и Англией. Однако это была амбициозная цель, и две предыдущие попытки (1594, 1595) высадить армию неподалеку потерпели неудачу. Более безопасной тактикой было использование голландского Остенда, расположенного к северу, в качестве оперативной базы. Между двумя портами оставалось лишь два препятствия: форт Альберт к югу от Остенда и портовый город Ньивпорт. Было решено высадить армию прямо перед Ньивпортом, захватить его и форт, а затем двинуться к Дюнкерку. Наступило подходящее время для операции в глубине вражеской территории. Помимо проблем с испанскими мятежами, Остенд медленно окружался фортами. Вопрос времени, когда Альберт начнет его осаду, поэтому использование Остенда в качестве базы было делом ближайшего будущего. Однако Морис и военные не сошлись во мнениях относительно Дюнкерка. Они предпочли бы сосредоточиться на Слёйсе, испанском порту для галер, расположенном к северу от Остенда. Морис хорошо знал этот район, совершив там высадки в 1586, 1591 и дважды в 1593 году. Слёйс был ближе к Республике и важен для контроля морского доступа к крупному торговому центру Антверпену. Однако правительство отвергло предложение военных: целью должен был стать Дюнкерк.

Поход Мауриса

Для этой операции к 21 июня Морис собрал армию из двенадцати пехотных полков и 25 кавалерийских рот: около 12 000 пехотинцев и 2 000 всадников. На следующий день он переправился через устье Шельды на множестве небольших судов и прибыл в Остенд, свою базу операций; там он оставил половину полка и четыре роты для усиления гарнизона и 30 июня двинулся к Ньивпорту. Когда Морис достиг этого места 1 июля, он отправил две трети своих войск через реку Изер, чтобы блокировать его с запада. Той ночью, готовясь к регулярной осаде, он получил известие о приближении эрцгерцога с полевой армией; зная, что он отрезан от своей базы, он приказал своему кузену Эрнсту Казимиру (Эрнсту Казимиру I Нассау-Дицкому) задержать наступление испанских войск, пока он переводит основную часть своей армии обратно через Изер, чтобы соединиться с остальными и дать бой эрцгерцогу: у него не оставалось иного выбора, кроме как вступить в сражение или рисковать потенциально катастрофическим отступлением по морю. Эрнст Казимир, командуя полками Эдмондса (шотландским) и Ван дер Ноот (голландским), а также четырьмя кавалерийскими ротами и двумя орудиями, получил приказ захватить мост Леффинген, но прибыв туда, обнаружил, что он уже занят испанцами; Эрнст развернул свои силы за рвом, надеясь выиграть время, но испанцы уже успели занять прочную позицию на мосту и бросились в атаку, прорвав его центр, обратив пехоту в бегство, а кавалерия бежала в панике. Погибло более 600 шотландцев, пять из двенадцати командиров рот были убиты на поле боя, а еще двое казнены испанцами позднее. Голландцам повезло немного больше, они нашли убежище в Остенде: по сути, командование Эрнста прекратило свое существование. После этой легкой победы эрцгерцог созвал военный совет. Большинство командиров предлагали занять оборонительные позиции на дороге к Остенду, вынуждая Мориса атаковать по узкому фронту, где тяжелая голландская кавалерия была бы неэффективна против более легкой испанской. Однако солдаты, поднявшие мятеж и поддержанные эрцгерцогом обещанием свободной добычи, жаждали сражения и переспорили остальных. Поэтому армия двинулась в боевом порядке вдоль побережья; был полдень, и начался прилив, в результате чего им пришлось покинуть сужающуюся полоску пляжа и медленно подниматься по скользким дюнам. У Мориса оставалось время собрать всю армию, чтобы встретить эрцгерцога.

For this operation, by 21 June Maurice had collected an army of twelve infantry regiments and 25 troops of cavalry: some 12,000 Foot and 2,000 Horse. The following day he crossed the Scheldt Estuary in a multitude of small vessels and moved to Ostend, his base of operations; there he left a half regiment and four troops to reinforce the garrison and, on 30 June, started for Nieuwpoort. When Maurice arrived in front of the place on 1 July, he sent two thirds of his force across the Yser River to blockade it from the West. That night, while he was making preparations for a regular siege, he received news that the Archduke was close at hand with a field army; knowing that he was cut off from his base, he ordered his cousin Ernst Casimir (Ernst Casimir I of Nassau Dietz) to delay with a force the advancing Spanish troops, while he was bringing the best part of his army to cross again the Yser and rejoin the rest, to face the Archduke: he had no option left but to present battle, or risk a potentially disastrous retreat by sea. Ernst Casimir commanding the Edmonds (Scottish) and the Van der Noot (Dutch) regiments, together with four troops of cavalry and two guns was ordered to seize the Leffinghen bridge but, as he arrived, he found the Spanish already in its possession; Ernst deployed his force behind a ditch, hoping to fight a delaying action, but the Spaniards were already in great strength across the bridge and charged right home, piercing his centre routing the infantry at once while his cavalry fled in panic. Over 600 Scots were killed, with five out of the twelve company commanders being killed on the field and another two executed by the Spanish afterwards. The Dutch fared only slightly better, taking refuge in Ostend: for all purposes, Ernst's command had ceased to exist. After that cheap victory, the Archduke held a conference with his captains. Most urged to entrench the army across the road to Ostend, forcing Maurice to attack along a narrow front where the Dutch cavalry, mostly heavy, would not be effective against the lighter Spanish cavalry. However, the mutineers, who had been rallied by the Archduke on the promise of free plunder, were eager for a fight and out argued the rest. The army therefore advanced in battle order along the coast; it was midday and the tide was coming in, so that in the end they were forced to abandon the shrinking beach and climb slowly up the slippery dunes. Maurice just had time to assemble his whole army to face the Archduke.

Битва

Морис разместил свои лучшие полки в сильной оборонительной позиции на вершине полосы дюн, с орудиями, обеспечивающими прицельным огнем оба фланга. Под командованием опытного Франсиса Вера англичане, составлявшие треть армии Генеральных Штатов (около двадцати четырех рот в общей сложности), составляли первую линию пехоты и были размещены на этом участке дюн, ожидая прибытия испанской армии. Испанцы выслали авангард из 500 аркебузиров для прикрытия своего наступления, но вскоре два непокорных полка мятежников в авангарде начали атаку, бросившись в поспешном штурме на холм. Они были отброшены в беспорядке, а легкая кавалерия, контратакованная голландскими кирасирами, была разбита. Затем пришло время второй линии испанской пехоты продвинуться вперед. Терцио Сапена и Авила быстро продвинулись против фризского полка на голландском правом фланге, и Морис направил всю свою вторую линию для защиты этого участка, стабилизировав фронт. Тем временем у берега англо-голландский флот подошел близко к берегу и обстреливал испанские позиции, поддерживая сухопутные войска. Морис затем направил всю свою кавалерию против испанского фланга, за исключением небольшого отряда кавалерии во второй линии, который он оставил в резерве за пехотой. Голландские кирасиры легко разгромили легкую испанскую кавалерию, а мятежная кавалерия, только что перегруппировавшаяся, бежала с поля боя и больше не возвращалась. Однако голландцы были остановлены испанской третьей линией пехоты, поддержанной несколькими орудиями, и отступили с большими потерями. Тем временем на голландском левом фланге английские полки столкнулись с ветеранскими терцио Монроя и Вильяра – элитой испанской пехоты. Англичане, хорошо обученные новой тактике Мориса, вели непрерывный огонь по испанцам, которые неуклонно продвигались вверх по склону, прикрытые заслоном из аркебузиров. Сражение было равным, пока не начался натиск пиками, и испанцы, наконец, вытеснили англичан с вершины холма. Франсис Вер, видя опасность беспорядочного развала английской линии, запросил подкрепление, но оно не прибыло вовремя, и англичане были окончательно разбиты. Однако испанцы, измученные после дня боев и марша по пересеченной местности, медленно использовали свое преимущество. Более того, они были дезорганизованы, с перемешанными отрядами мушкетеров и пикинеров. Заметив это, Морис направил против них свою резервную кавалерию, состоящую всего из трех эскадронов. Их своевременная атака оказалась неожиданно успешной. Испанцы были введены в замешательство и начали медленное отступление. Вер, сумевший собрать несколько английских рот за батареей, присоединился к бою и был подкреплен полками третьей линии, которые наконец прибыли. Наконец, Вер направил свою кавалерию против испанцев, которые подверглись массированному нападению и отступили в беспорядке. На голландском правом фланге эрцгерцог ввел в бой свою третью линию. Морис увидел свой шанс и попросил уставшую кавалерию предпринять последнюю попытку. Под командованием своего кузена Людовика была предпринята новая атака, и испанская кавалерия была окончательно выбита с поля боя. Испанская пехота, уже вовлеченная в бой на передовой, на этот раз не смогла отразить атаку на фланге и начала отступать. Вскоре фронт рухнул, и все подразделения, одно за другим, в панике бежали, бросая свои орудия. Выжившие рассеялись во все стороны, но бездействие голландского гарнизона в Остенде позволило испанской армии избежать полного уничтожения.

Maurice had posted his best regiments in a strong defensive position on top of a stretch of dunes, with guns covering both flanks with enfilade fire. Under the command of the experienced Francis Vere the English, who composed of one third of the States Army (some twenty four companies in total) were the first line of infantry and were placed on this stretch of dunes, and awaited the Spanish army to arrive. The Spanish sent a screen of 500 harquebusiers to cover their advance; but soon the two unruly mutineer regiments in the vanguard started the attack with a rash charge up the hill. They were repulsed in disorder, while the light cavalry, counter charged by the Dutch cuirassiers, were routed. It was then time for the second line of the Spanish infantry to advance. The Sapena and Ávila Tercios made quick progress against the Frisian regiment on the Dutch right, and Maurice sent his entire second line to protect that sector, stabilising the front. Meanwhile offshore an Anglo Dutch fleet had moved close to the shore and bombarded the Spanish positions supporting the land forces. Maurice then sent his entire cavalry against the Spanish flank, except for the small body of cavalry in the second line that he kept in reserve behind the infantry. The Dutch cuirassiers easily routed the lighter Spanish cavalry, and the mutineer cavalry, that had just rallied, fled the battlefield never to return. However, the Dutch were checked by the Spanish third line of infantry, supported by some guns, and retreated with heavy losses. Meanwhile, on the Dutch left, the English regiments faced the veteran tercios of Monroy and Villar; the elite of the Spanish infantry. The English, well drilled in Maurice's new tactics, kept a rolling fire on the Spaniards who advanced up the slope at a steady pace, covered by a screen of skirmisher harquebusiers. The fight was even for a time, until it came to the push of pike, the Spanish finally dislodging the English from the top of the hill. Francis Vere, seeing the risk of a disordered collapse of the English line, asked for reinforcements, but they did not arrive in time and the English were finally routed. However, the Spanish, exhausted after a day of fighting and marching on difficult terrain, pressed their advantage very slowly. Even more dangerously, they were disordered, with musket and pike units mixed. Noticing this, Maurice sent his reserve cavalry against them, only three troops strong. Their well timed charge was unexpectedly very successful. The Spanish were thrown into confusion and started a slow retreat. Vere, who had been able to rally some English companies behind a battery, joined the fight, and he was reinforced by the regiments in the third line that had finally arrived. Finally Vere sent his own cavalry against the Spanish who were now heavily assailed and retreated in disorder. On the Dutch right, the Archduke had committed his third line into the assault. Maurice saw his chance and asked his tired cavalry for one last effort. Under the command of his cousin Louis, another charge was delivered and the Spanish cavalry was finally driven from the field. The Spanish infantry, already engaged at the front, was this time unable to repulse the attack on their flank and started to give ground. After a while, the front crumbled and, one after another, all units were running in confusion, leaving behind their guns. The survivors scattered in all directions, but the inactivity of the Dutch garrison in Ostend allowed the Spanish army to avoid total destruction.

Последствия

Испанцы понесли большие потери: всего от 2500 до 4000 убитыми и ранеными, включая около 600 пленных. Было потеряно много офицеров, а также понесли потери элитные части второй линии – ветераны, которых было очень трудно заменить. Был утерян и артиллерийский обоз, однако было захвачено девяносто испанских знамен, а шотландские и зеландские штандарты, потерянные при Леффинге, были возвращены. Потери союзников также были значительными – от 1700 до 2700 человек, включая потери при Леффингене. Британские войска, принявшие на себя основной удар испанской атаки, потеряли около 600 человек, но это доказало голландцам их надёжность в бою. Армия Морица оставалась в Ньивпорте в течение четырнадцати дней, и хотя его войску удалось вытеснить испанскую армию с поля боя – редкий успех для того времени – битва не принесла иных значимых результатов. Голландцы не стали занимать или осаждать Дюнкерк, который являлся главной целью кампании. Их линии снабжения уже были растянуты до предела, и Мориц вскоре был вынужден отступить с территории Испанских Нидерландов. Фламандцы, на поддержку которых Морис возлагал надежды в своем восстании, остались верны испанской монархии. Жители Дюнкерка продолжали нападать на голландскую и английскую торговлю. Вместо этого союзная армия двинулась к Остенде, где захватила крупный испанский форт, названный «Изабелла». Стратегически, главный урок, извлеченный из этой битвы, заключался в том, что осада и захват городов были более выгодными, чем попытки добиться победы в полевом сражении. Это стало характерной чертой операций в Восьмидесятилетней войне в дальнейшем. Хотя армия Морица и победила испанскую армию, его реформированная пехота была вытеснена с сильной оборонительной позиции испанской пехотой, применившей традиционные методы, и лишь кавалерия спасла его от поражения. Битва при Ньивпорте считается первым вызовом доминированию терсио в военном деле XVI и XVII веков. Испанские специалисты быстро заметили тактические новшества Морица, и в испанской армии даже произошло увеличение численности легкой кавалерии. Весть о победе дошла до Англии: Елизавета I была вне себя от радости и неоднократно говорила своим придворным, что Вер – «достойнейший военачальник нашего времени». Кроме того, после известия о победе английскую публику развлекали многочисленные баллады. Между тем, Изабелла была разочарована известием о поражении, но облегченно вздохнула, узнав, что её муж, эрцгерцог, избежал разгрома.

Spanish losses were high; in total from 2,500 to 4,000 killed and wounded and included some 600 taken prisoner. Many officers were lost and casualties were suffered by the elite units of the second line, veteran soldiers who were very hard to replace. The artillery train was also lost, while ninety Spanish standards were captured, while the Scots and Zeeland colours lost at Leffinghe were recaptured. Allied losses were also high they amounted from 1,700 to 2,700 these included the casualties at Leffinghen. British forces who bore the brunt of the Spanish attack suffered heavy losses of nearly 600 men, but was proof to the Dutch of their reliability in battle. Maurice's army remained in Nieuwpoort for fourteen days, and although his army had driven a Spanish army from the field, a rare feat at the time, the battle achieved little beyond that. The Dutch did not proceed to occupy or even invest Dunkirk, which had been the principal objective of the campaign. Their lines of communication had already been stretched to the limit and Maurice was soon forced to withdraw from the territory of the Spanish Netherlands. The Flemish, whom Maurice had hoped to rally to his revolt, proved loyal to the Spanish monarchy. Dunkirkers would continue to prey on Dutch and English trade. Instead the allied army proceeded to Ostend, where it captured a large Spanish fort named 'Isabella'. Strategically, the lesson drawn from this battle was that it was more advantageous to besiege and capture towns than to attempt to win in the open field. This would increasingly characterise operations in the Eighty Years' War thenceforth. While Maurice's army had beaten a Spanish army, his reformed infantry had been dislodged from a strong defensive position by the Spanish infantry using its traditional methods, and it was only his cavalry that had saved him from defeat. The Battle of Nieuwpoort is considered to be the first challenge to the dominance of the tercios in sixteenth and seventieth century warfare. Spanish experts were quick to notice Maurice's innovation in tactics furthermore there was even an adoption in the increase of light mounted troops in the Spanish army. News of the victory reached England; Elizabeth I was overjoyed she repeatably said to her courtiers that Vere was, 'the worthiest captain of our time'. In addition several ballads entertained the English public after news of victory had broken. Meanwhile Isabella bore disappointment on news of the defeat but was relieved to find that her husband the Archduke had escaped the rout.