Джон Кеннеди Тул: Жизнь и творчество американского писателя.

Введение

Американский писатель

Джон Кеннеди Тул (17 декабря 1937 – 26 марта 1969) – американский писатель из Нового Орлеана, штат Луизиана, чей посмертно опубликованный роман «Конфедерация глупцов» удостоился Пулитцеровской премии за художественную литературу в 1981 году; он также написал «Неоновый Библию». Несмотря на то, что многие в литературном мире высоко оценивали его писательское мастерство, при жизни романы Тула были отвергнуты издательствами. Отчасти из-за этих неудач он страдал паранойей и депрессией, покончив с собой в возрасте 31 года. Тул родился в семье среднего класса в Новом Орлеане. С раннего детства его мать, Тельма, привила ему любовь к культуре. Она была глубоко вовлечена в его жизнь и, порой, у них были сложные отношения. Поощряемый матерью, в 10 лет он начал выступать на сцене, показывая комические этюды и играя роли. В 16 лет он написал свой первый роман, «Неоновый Библию», который позже назвал «юношеским». Первые представители креольской семьи Дюкуан прибыли в Луизиану из Франции в начале XIX века, а семья Тулов эмигрировала в Америку из Ирландии во время Великого голода 1840-х годов. Отец Тула работал продавцом автомобилей, а его мать, вынужденная оставить преподавание после замужества (как того требовали обычаи), давала частные уроки музыки, речи и сценического мастерства. Друзья и семья знали Тула как «Кен» до последних месяцев его жизни, когда он настоял на том, чтобы его называли Джоном. Высокообразованная мать Тула была властной женщиной, особенно по отношению к сыну. Его отец был менее вовлечен и иногда жаловался на отсутствие влияния на воспитание ребенка. Тем не менее, он и его отец сблизились благодаря общему интересу к бейсболу и автомобилям. Мать Тула выбирала его друзей и считала кузенов со стороны отца слишком простолюдинами для него. В начальной школе Тул получал высокие оценки и с ранних лет проявлял стремление к академическим успехам. После теста на IQ в шесть лет он перескочил через один класс – с первого во второй, а позже и через четвертый. Когда Тулу было десять лет, его мать организовала детскую театральную труппу, которую назвала «Юные артисты». В труппе, где Тул был звездой, было 50 детей разного возраста и с разными талантами. Она имела успех, и он также участвовал в других развлекательных проектах, таких как исполнение главной роли в трех постановках Детского театрального кружка Нового Орлеана, ведущий радиошоу «Телекиды», работа в качестве модели для газетной рекламы и разработка сольного шоу комических пародий под названием «Великие любовники мира». Несмотря на успехи в учебе, Тул сократил свои выступления на сцене, поступив в старшую школу (Alcée Fortier High), чтобы сосредоточиться на учебе. Он писал для школьной газеты «Silver and Blue», работал над ежегодником «The Tarpon» и выиграл несколько конкурсов эссе на темы, такие как покупка Луизианы и американский торговый флот. Он увлекся дебатами, навыком, который его отец использовал для победы в чемпионате штата по дебатам в старшей школе. Тул выступал на собраниях общественных организаций, таких как клубы «Кивани» и «Ротари». В старшей школе Тул проводил много времени в доме своего одноклассника Ларри МакГи и встречался с сестрой МакГи, Джейн. Позже Джейн рассказала, что Тул не хотел возвращаться домой и намеренно проводил почти все свое свободное время у МакГи. Вместе с МакГи Тул устраивал шалости и ходил на двойные свидания с Ларри и его девушкой Базз. Они проводили свободное время у местного бассейна или катались в машине Тула. В 1954 году, будучи подростком, Тул впервые покинул Луизиану, отправившись в Филадельфию, Нью-Йорк и Вашингтон, округ Колумбия, в учебную поездку. Ему особенно понравился Нью-Йорк, и он заполнил любимый альбом фотографиями из своего визита (включая поездки в Нью-Йоркской системе метро, экскурсию на лодке в гавани Нью-Йорка, посещение Статуи Свободы, Чайнатауна, Таймс-сквер) и программой с представления The Rockettes, которое он посетил. Тул стал редактором новостного отдела школьной газеты и поддерживал высокие оценки на протяжении всей старшей школы. Он был одним из двух жителей Нового Орлеана, признанных выдающимися гражданами на конвенции штата Пеликан (ныне Луизиана), и был приглашен вернуться в следующем году в качестве консультанта. В выпускном классе Тул написал «Неоновый Библию», короткий роман в стиле южной готики, который по стилю сравнивают с произведениями Фланнери О’Коннор, любимой писательницы Тула. Это произошло до того, как его отец потерял работу, и им пришлось переехать в небольшой, плохо построенный дом. Действие романа разворачивается в Миссисипи 1940-х годов, и обстановка в баптистской общине в глуши напоминает место, куда Тул путешествовал с другом из старшей школы на литературный конкурс. Внезапный всплеск насилия в конце романа был описан как не соответствующий предыдущему повествованию. «Неоновая Библия» не вызвала интереса у издателей и не была опубликована до смерти Тула.

John Kennedy Toole ('/t//uː//l/; December 17, 1937 – March 26, 1969) was an American novelist from New Orleans, Louisiana, whose posthumously published novel, A Confederacy of Dunces, won the Pulitzer Prize for Fiction in 1981; he also wrote The Neon Bible. Although several people in the literary world felt his writing skills were praiseworthy, Toole's novels were rejected during his lifetime. Due in part to these failures, he suffered from paranoia and depression, dying by suicide at the age of 31. Toole was born to a middle class family in New Orleans. From a young age, his mother, Thelma, taught him an appreciation of culture. She was thoroughly involved in his affairs for most of his life, and at times they had a difficult relationship. With his mother's encouragement, Toole became a stage performer at the age of 10 doing comic impressions and acting. At 16 he wrote his first novel, The Neon Bible, which he later dismissed as "adolescent". The first of the Creole Ducoing family arrived in Louisiana from France in the early 19th century, and the Tooles immigrated to America from Ireland during the Great Famine of the 1840s. Toole's father worked as a car salesman, and his mother, forced to give up her teaching job when she married (as was the custom), gave private lessons in music, speech, and dramatic expression. Toole was known to friends and family as "Ken" until the final few months of his life, when he insisted on being called John. Toole's highly cultured mother was a controlling woman, especially with her son. His father was less involved and sometimes complained of his lack of influence in their child's upbringing. Despite this, he and his father bonded through a mutual interest in baseball and cars. Toole's mother chose the friends he could associate with, and felt his cousins on his father's side were too common for him to be around. Toole received high marks in elementary school and, from a young age, expressed a desire to excel academically. He skipped ahead a grade, from first to second, after taking an IQ test at the age of six, and would also eventually skip the fourth grade. When Toole was ten, his mother gathered a group of child stage entertainers she named the Junior Variety Performers. The troupe, with Toole as its star, consisted of 50 children of varying skills and ages. It was well received, and he also engaged in other entertainment ventures, such as playing the lead in three productions of the Children's Workshop Theatre of New Orleans, emceeing a radio show called Telekids, modeling for newspaper ads, and developing a solo show of comic impersonations entitled Great Lovers of the World. Although an excellent student, Toole curtailed his stage work when he entered high school (Alcée Fortier High), to concentrate on his academic work. He wrote for the school newspaper Silver and Blue, worked on the yearbook The Tarpon, and won several essay contests on subjects such as the Louisiana Purchase and the American Merchant Marine. He took up debating, a skill his father had used to win the state debate championship when he was in high school. Toole spoke at gatherings of civic organizations such as Kiwanis and Rotary Clubs. In high school, Toole spent a lot of time at the home of classmate Larry McGee, and dated McGee's sister, Jane. Jane later said that Toole never wanted to go home and would purposely spend almost all of his free time at the McGees'. With the McGees, Toole would engage in mischievous pranks and go on double dates with Larry and his girlfriend, Buzz. The couples spent their free time at the local pool or cruising in Toole's car. As a teenager in 1954, Toole made his first trip out of Louisiana to Philadelphia, New York City, and Washington, D. C., on a field trip. He especially enjoyed New York and filled a cherished scrapbook with pictures from his visit (which included trips on the New York City Subway System, an excursion on a boat in the New York Harbor, visits to the Statue of Liberty, Chinatown, Times Square) and with the program from a performance of The Rockettes he had seen. Toole became the editor of the news section of the school newspaper, and maintained high marks throughout high school. He was one of two New Orleanians voted outstanding citizen at the Pelican (now Louisiana) Boys State convention and he was invited back to serve the following year as a counsellor. During his senior year, Toole wrote The Neon Bible, a short novel of Southern Gothic fiction that has been compared in style to Flannery O'Connor, a favorite author of Toole. before his father lost his job forcing them into a small shoddily built home. Set in 1940s Mississippi, the backwoods Baptist community setting is similar to a location to which Toole had traveled with a high school friend for a literary contest. The novel's sudden outburst of violence at the end has been described as incongruous with what preceded it. Neon Bible failed to attract interest from publishers and did not appear in print until after Toole's death.

Колледжные исследования и профессора

В старшей школе, будучи редактором школьной газеты, Тул под псевдонимом писал колонку сплетен и остроумия «Рыбьи истории», а в Университете Талана работал в студенческой газете «Хуллабалу», публикуя статьи, рецензируя книги и рисуя карикатуры. Карикатуры отличались тонкостью и изысканностью. Примерно в то же время Тул начал общаться с местной блюзовой группой, выступавшей в школах, Французском квартале и Ирландском канале. Одноклассники и семья Тула презирали Французский квартал, считая его местом для туристов, а Ирландский канал – притоном для отбросов общества, поэтому Тул держал свои поездки туда в секрете. Его ближайшим другом был гитарист Дон Стивенс, по прозвищу «Стив Ча-Ча», с которым его объединяла любовь к блюзовой музыке и поэтам бит-поколения. Стивенс также подрабатывал, продавая горячие тамале по городу, и в дни, когда он был занят, его заменял Тул. По словам участника группы Стивенса, Сидни Сноу, Тул любил есть тамале. Позже Тул использовал этот опыт в качестве материала для своего романа «Конфедерация глупцов», главный герой которого, Игнатий Джей Райли, толкает тележку с хот-догами по городу, обычно съедая большую часть прибыли. Как и Райли, Тул позже работал в семейном бизнесе, производившем мужскую одежду, Haspel Brothers. Он работал на Дж. Б. Тонкеля, который женился на одной из дочерей Хаспел. «Кен с большим интересом наблюдал за деловыми махинациями Хаспелов, запоминая их проблемы и интриги», – отмечалось. Он поступил в Колумбийский университет в Нью-Йорке по стипендии Вудро Вильсона для изучения английской литературы. Он взял на себя большую нагрузку, чтобы получить степень магистра за один год. В свободное время он встречался с Рут Катманн, студенткой из Талана, изучавшей журналистику в Колумбии. Они ходили танцевать в Розеланд, так как плата за вход в 2 доллара позволяла им танцевать всю ночь, что соответствовало их скромному бюджету. Тул был известен как талантливый танцор. Существуют сомнения относительно того, были ли они помолвлены: друзья утверждают, что да, но Катманн говорит лишь, что Тул сделал ей предложение, но она отказалась. После возвращения в Новый Орлеан они почти не виделись, и она вышла замуж за другого. Этот год считается одним из самых счастливых в его жизни. Во время учебы в USL он снял ветхую квартиру у пожилой и эксцентричной вдовы на Конвент-стрит. Тул описал квартиру друзьям как «конрадианскую метафору». Поскольку он копил деньги на возвращение в Колумбию для получения докторской степени, Тул был известен своей скупостью во время учебы в USL. Друзья заметили это и заставили его устроить вечеринку дома и оплатить ее. Вечеринка прошла успешно и считалась лучшей за год. В отличие от этого образа общительного и жизнерадостного молодого человека, когда к нему приезжала мать, друзья замечали, что он становился угрюмым и замкнутым. Его друг Пэт Рикельс отметил, что Тельма «абсолютно убеждена была в его безупречности и что все надежды мира возложены на него. Это была крайняя форма материнства, когда вся твоя гордость и все твои надежды сосредоточены в одном человеке. Ему пришлось расти с этим бременем. Она была очень показной, резкой, громкоголосой, властной и хвастливой женщиной». Именно в USL Тул встретил Боба Бирна, эксцентричного профессора английского языка, который считается одним из главных источников вдохновения для образа Игнатия Джей Райли. Берн специализировался на средневековой литературе, и он с Тулом часто обсуждали философа Боэция и колесо Фортуны, описанное в «Утешении философией» Боэция. Боэций был любимым философом Игнатия Дж. Райли, который часто ссылался на Фортуну и «Утешение философией». Как и Игнатий, Берн признавался, что он преданный неряха, играл на лютне и носил охотничью кепку, которую Тул часто высмеивал. Несколько раз, слушая ее музыку с друзьями, он загадочно говорил: «Франсис Фэй – Бог?» В мае 1960 года Тул получил трехлетнюю стипендию для обучения в аспирантуре по литературе эпохи Возрождения в Университете Вашингтона в Сиэтле. Однако, когда ему предложили преподавательскую должность в Хантер-колледже в Нью-Йорке, что соответствовало его желанию учиться в Колумбии, он выбрал это место. В 22 года он стал самым молодым профессором в истории Хантера. Хотя он продолжал обучение в аспирантуре Колумбийского университета, он разочаровался в работе над докторской диссертацией. Однако он написал Флетчеру, что ему все еще нравится Хантер, «прежде всего, потому что агрессивные, псевдоинтеллектуальные, ‘либеральные’ студентки постоянно забавны». Флетчер предположил, что из этих студенток и родился образ Мирны Минкофф из «Конфедерации глупцов». Тул, хотя обычно посещал церковь только на Рождество и Пасху, однажды сказал: «Каждый раз, когда открываются двери лифта в Хантере, тебе приходится смотреть в 20 горящих глаз, 20 челок и на всех, кто ждет, что ты подтолкнешь негра». Обе женщины утверждали, что их отношения с Тулом не выходили за рамки дружеского поцелуя на ночь.

In high school, Toole, as editor of the school newspaper, had written, under a pseudonym, a column of gossip and wit, Fish Tales, and while at Tulane he worked on the college newspaper, the Hullabaloo, writing articles, reviewing books, and drawing cartoons. The cartoons were noted for their subtlety and sophistication. Around this time, Toole began associating with a local blues band that performed at high schools, in the French Quarter, and in the Irish Channel. Toole's classmates and family looked down on the French Quarter as being for tourists and the Irish Channel as being a place for lowlifes, so Toole kept his trips there a secret. His closest friend was guitarist Don Stevens, nicknamed "Steve Cha Cha", with whom he bonded over their shared love of blues music and Beat poets. Stevens also had a side job pushing a hot tamale cart around town and, on days when he was unavailable for work, Toole would fill in for him. According to Stevens' bandmate Sidney Snow, Toole loved eating the tamales. Toole later used these experiences as material for his novel A Confederacy of Dunces, whose protagonist Ignatius J. Reilly pushes a hot dog cart around town, usually eating most of the profits. Also, like Reilly, Toole later worked at a family business that manufactured men's clothing, Haspel Brothers. He worked for J. B. Tonkel, who married one of the Haspel daughters. "Ken watched the Haspels' business dealings with great interest, absorbing and remembering their troubles and intrigues," He enrolled in Columbia University in New York on a Woodrow Wilson Fellowship to study English literature. He took on a heavy workload so that he could earn his master's degree in a single year. In his free time he dated Ruth Kathmann, another student from Tulane, who was studying journalism at Columbia. The couple would go dancing at the Roseland Ballroom, as the $2.00 entrance fee allowed them to dance all night and suited their limited budget. Toole was noted to be a talented dancer. There is some question as to whether they were engaged, with friends claiming they were but Kathmann saying only that Toole asked her to marry him, but she declined. After he returned to New Orleans they rarely saw each other, and she married another man. This year is generally considered one of the happiest of his life. While at USL he rented a dilapidated apartment from an elderly and eccentric widow on Convent Street. Toole described the apartment as a "Conradian metaphor" to friends. Because he was saving for a return to Columbia to get his Ph. D., Toole was a notorious skinflint during his year at USL. His friends noticed this and forced him to pay for and throw a party at his home. The party was a success and generally considered the best party thrown that year. In contrast to this image of an outgoing, lively young man, when Toole's mother came to visit, friends noticed that he became sullen and withdrawn. His friend Pat Rickels commented that Thelma "was absolutely convinced that he was without flaw and that all the hopes of the world lay in him. It was an extreme form of maternalism, where all your pride and all your hopes are in one person. He had to grow up with that burden. She was a very ostentatious, shrill, loud voiced, bossy, bragging woman." It was at USL that Toole met Bob Byrne, an eccentric English professor who is considered one of the primary inspirations for the character of Ignatius J. Reilly. Byrne specialized in the medieval period, and he and Toole frequently discussed the philosopher Boethius and the wheel of Fortuna, as described in Boethius' Consolation of Philosophy. Boethius was the favorite philosopher of Ignatius J. Reilly, who frequently referred to Fortuna and Consolation of Philosophy. Like Ignatius, Byrne was a self admitted devoted slob who played the lute, and also wore a deerstalker hunting cap, which Toole frequently chided him about. On several occasions while listening to her music with friends he enigmatically remarked, "Is Frances Faye God?" In May 1960, Toole accepted a three year fellowship to study for a Ph. D. in Renaissance literature at the University of Washington at Seattle. However, when he was offered a teaching position at Hunter College in New York, which suited his desire to study at Columbia, he chose to go there instead. At 22, he became the youngest professor in Hunter's history. Although he pursued a doctorate at Columbia, he became unhappy with his Ph. D. However, he wrote to Fletcher that he still liked Hunter, "principally because the aggressive, pseudo intellectual, 'liberal' girl students are continuously amusing." Fletcher surmised that from these girls the character of Myrna Minkoff from Dunces was born. Toole, although generally only a "Christmas and Easter churchgoer", "Every time the elevator door opens at Hunter, you are confronted by 20 pairs of burning eyes, 20 sets of bangs and everyone waiting for someone to push a Negro" he is reported to have said. Both women said their relationships with Toole never progressed beyond the level of a good night kiss.

Военная служба

Учеба Тула была прервана в 1961 году, когда он был призван в армию Соединенных Штатов. Тул (свободно владевший испанским языком) два года служил в Форте Бьюкенен в Пуэрто-Рико, обучая английскому языку испаноязычных новобранцев. Он быстро продвигался по службе. Менее чем за год он получил звание сержанта и был награжден многочисленными наградами и похвальными грамотами. Служа в Пуэрто-Рико, он часто путешествовал по Карибскому бассейну, то в одиночку, то с сослуживцами. Однако Тула начал тяготить рутина военной жизни и изнуряющая жара Пуэрто-Рико. В письме другу он описал свою работу:

"Прибытие новобранцев в конце октября сильно меня загрузило; как "декан" английских программ, я погряз в результатах тестов и средних баллах, а также в запутанных армейских интригах и политике. Я обладаю определенной властью и контролирую персонал и дела в большей степени, чем когда-либо предполагал. Через свой личный телефон я связываюсь со штабом, перераспределяя людей, ожидая, выслушивая, планируя. Уверен, что покину эту службу полным безумным тираном, которому не найдется места в гражданской жизни. В своем странном роде это даже забавно. После года в Пуэрто-Рико (на 25 ноября) я считаю, что положительные моменты перевешивают отрицательные. Хотя это звучит как клише, я могу сказать, что узнал много нового о людях и их природе – знания, которые мне пригодились бы раньше. По своему причудливому пути я "стремительно" поднялся в армии, не имея склонности к военной службе; но думаю, что это связано с моей необычной должностью. Безумие и нереальность самого Пуэрто-Рико всегда были интересны, пока не становились подавляющими. (Боюсь, в этом предложении много грамматических ошибок). Пожалуйста, напиши. Кен. Он также занимался одним из любимых развлечений военнослужащих на острове – употреблением алкоголя. И солдаты, и инструкторы на базе пили чрезмерно, поскольку алкоголь был дешевым и доступным. В другом письме Флетчеру Тул заметил: "Мы все здесь гнием в данный момент. Сокращение призыва означает отсутствие новобранцев с июня. Бездействие, в сочетании с остатками дождливого и изнуряющего лета, повергло английских инструкторов в пучину пьянства и апатии. Иногда кто-нибудь выбирается на пляж или в Сан-Хуан, но здесь по-прежнему действует принцип: "Слишком жарко". Когда Эмили Гриффин навестила Тула в декабре 1961 года, она была потрясена увиденным. Тул был заметно подавлен, и во время ужина в местном отеле она заметила, что "окна со всех сторон нашего стола были заполнены идеальными радугами. Кен сидел в темном углу, окруженный этими яркими дугами, и даже не взглянул на них". Возмущенный, он написал домой: "Удивительно, что меня еще не зарезали или не парализовало кишечными болезнями на этой безумной маленькой горной вершине, торчащей из Карибского моря. Однако, в любом случае, потеря кольца глубоко меня задела". Друг Тула по армии, Дэвид Кубак, также начинающий писатель, одолжил ему зеленую шведскую пишущую машинку Halda для работы в офисе. В казарме служили исключительно профессора английского языка с высшим образованием, что отличало ее от обычных армейских рот. В отличие от большинства других армейских казарм, где геи скрывали свою сексуальную ориентацию, в этой казарме был контингент мужчин, открыто говоривших о своей гомосексуальности. Геи выделили себе часть казармы и, поскольку не приставали к гетеросексуальным инструкторам, их оставили в покое. Тул предпочитал не обращать внимания на их поведение, что стоило ему уважения некоторых сослуживцев. Проблема достигла апогея, когда один из инструкторов-геев попытался покончить с собой, приняв передозировку таблеток АПК (аспирина, фенацетина и кофеина) после того, как его отверг другой солдат. Когда Тул нашел его, он ждал полчаса, прежде чем вызвать помощь, надеясь, что тот очнется сам. Некоторые сослуживцы были в ярости и провели собрание, чтобы решить, сообщать ли о халатности Тула. В конечном итоге они решили не сообщать о его действиях, и армия не возбудила никаких обвинений, но отношения Тула со многими мужчинами были испорчены навсегда. После этого инцидента Тул замкнулся в себе и стал проводить все больше времени в офисе, печатая то, что в конечном итоге стало его главным произведением, "Конфедерация глупцов". Не было секретом, что Тул пишет книгу. По ночам сослуживцы часто слышали стук клавиш пишущей машинки. Хотя он скрывал содержание романа от других, Тул показал Кубаку первые главы, который дал ему положительную оценку. Позже он заметил, что в этот период начал "говорить и вести себя как Игнатий", все больше погружаясь в создание книги. В письме домой родителям от 10 апреля 1963 года он показал эти сходства:

The arrival of the trainees in late October has kept me very busy; as the "dean" of the English programs here, I am lost in test scores and averages and in the maze of painfully intricate Army politics and intrigue. I am quite powerful in my own little way and exercise more control over personnel and affairs in general than I had ever suspected I would; over my private telephone I contact headquarters, switching people here and there, waiting, listening, planning. I'm sure I will leave my duty here a completely mad tyrant whose niche in civilian life will be non existent. In its own lunatic way, this is very entertaining After a year in Puerto Rico (as of 25 Nov), I find that the positive aspects of that year outweigh the negative. Although this seems like a great cliché, I can say that I have learned a vast amount about humans and their natures—information which I would have enjoyed having earlier. In my own curious way I have risen "meteorically" in the Army without having ever been a decent prospect for military life; but I feel that my very peculiar assignment has been responsible. The insanity and unreality of Puerto Rico itself has been interesting at all times that it was not overwhelming. (great agreement errors in this sentence, I fear). Please write. Ken. He also engaged in one of the favorite activities of military personnel on the island: alcohol consumption. Both the soldiers and the instructors at the base drank excessively, as alcohol was cheap and plentiful. Toole remarked in another letter to Fletcher, "We are all rotting here at the moment. The decreased draft has meant no trainees since June the inactivity here, coupled with the remnants of a rainy and enervating summer has (have?) plunged the English instructors into an abyss of drinking and inertia. Occasionally someone will struggle off to the beach or to San Juan, but the maxim here remains, 'It's too hot. When Emilie Griffin paid Toole a visit in December 1961 she was dismayed at what she saw. Toole was notably depressed and while dining at a local hotel she noted that "the windows on all sides of our table were filled with perfect rainbows. Ken was sitting in a pocket of darkness surrounded by these brilliant colored arches and he never looked at them." Disgusted, he wrote home, "It's a wonder I haven't been stabbed yet or paralyzed by intestinal diseases on this insane little geographical mountain top protruding from the Caribbean. However, under any circumstances the loss of the ring affects me deeply." Toole's army buddy David Kubach, also an aspiring writer, lent him a green Swedish made Halda typewriter for use in his office. The barracks consisted solely of college educated English professors, which gave it a different makeup from usual army companies. In contrast to almost all other army barracks where gays kept their sexual orientation a secret, this barracks had a contingent of men who were open about their homosexuality. The gay men reserved a portion of the barracks for themselves and, as they did not proposition any of the straight instructors, they were left alone. Toole's response was to ignore their behavior and it lost him the respect of some of the men in the barracks. The problem came to a head when a gay instructor attempted suicide by overdosing on APC (aspirin, phenacetin, and caffeine) tablets after being spurned by another soldier. When Toole found the man he waited a half hour to call for help, hoping he would awaken on his own. Some of his fellow soldiers were livid and held a meeting deciding whether to report Toole's negligence. Ultimately, they did not report his behavior and the army never filed any charges but his relationships with many of the men were irrevocably changed. After this incident, Toole became withdrawn and began spending more and more time in his office typing what would eventually become his master work, A Confederacy of Dunces. It was not a secret that Toole was writing a book. Late at night, his fellow soldiers could often hear the sound of the typewriter keys. Although he was secretive about the novel among the other men, Toole showed the early portions of it to Kubach who gave him positive feedback. He later commented that he began to "talk and act like Ignatius" during this period as he became more and more immersed in the creation of the book. His letter home to his parents of April 10, 1963, shows these similarities:

"Сегодня нас посетил генерал Богар (скорее, проинспектировал, никто просто к нам не "наведывается"), командующий Карибским регионом, человек, наиболее активно выступающий за наш отъезд из Пуэрто-Рико. Искренне надеюсь, что ему это удастся. Я был удивлен увидеть подпись Чарли Фергюсона [одноклассника Тула] в статье о Новом Орлеане; он закончил юридический факультет Университета Талана несколько лет назад. Кстати, статья была написана очень плохо; некоторые моменты было даже больно читать. Я думал, он способен на большее. Однако качество статей в Picayune States combine в целом детское и неуклюжее. Это плохо отредактированные газеты."

Возвращение домой и завершение Дункеса

Тул получил увольнение в связи с тяжелым материальным положением его родителей, его отец страдал от глухоты и растущего числа иррациональных страхов и паранойи. Тул с нетерпением ждал возвращения домой и общения с матерью. Тул отклонил предложение вернуться на свою должность в Хантер. Ему поначалу нравилась эта работа, так как она позволяла преподавать всего 10,5 часов в неделю и давала столько же свободного времени, сколько у него было в менее напряженные периоды службы. Преподавательницы-монахини с самого начала были очарованы Тулом, считая его вежливым, учтивым и обаятельным. Свободное время он посвящал работе над своим романом и общению с другом-музыкантом Сидни Сноу в доме Сноу в Ирландском квартале и в различных ночных клубах, где он слушал, как Сноу и его группа исполняют, в том числе кавер-версии песен The Beatles. Убийство Джона Кеннеди в ноябре 1963 года повергло Тула в глубокую депрессию. Он перестал писать и начал злоупотреблять алкоголем. В феврале 1964 года он возобновил работу над романом, дописал концовку и отправил рукопись в Simon & Schuster. Книга считается одним из важнейших произведений южной литературы XX века и получила высокую оценку за точное использование различных новоорлеанских диалектов, включая диалект ятов. В центре повествования – главный герой Игнатий Джей Райли, ленивый, страдающий ожирением, самопровозглашенный философ, живущий с матерью. После раннего финансового затруднения семьи Райли, вызванного Игнатием, мать вынуждает его искать работу на различных низкооплачиваемых должностях, чтобы помочь семье, за что он постоянно испытывает к ней обиду. Впоследствии он мстит нескольким предприятиям за мнимые оскорбления. Он подстрекает чернокожих рабочих к бунту на фабрике Levy Pants Company, съедает больше хот-догов, чем продает, и пытается закрыть стриптиз-клуб. По пути ему встречаются самые разные персонажи, в том числе Мирна Минкофф, бунтарка, социалистическая интеллектуалка, с которой он ведет постоянную литературную переписку. Хотя Райли частично основан на эксцентричном друге Тула Бобе Берне, Берн и другие утверждают, что большая часть Райли основана на самом Туле: Кен Туул был странным человеком. Он был экстравертом и интровертом одновременно. И это очень сложно. Он остро нуждался в признании, но в то же время чувствовал себя отчужденным. Именно это мы видим в Игнатии Райли. Книга в конечном итоге попала к старшему редактору Роберту Готтлибу, который убедил тогда еще неизвестного Джозефа Хеллера завершить классический комический роман «Уловка-22». Готтлиб и Тул начали двухлетнюю переписку и обсуждение романа, что в конечном итоге привело к горькому разочарованию с обеих сторон. Хотя Готтлиб считал Тула несомненно талантливым, он был недоволен книгой в ее первоначальном виде. Он считал, что в ней есть один существенный недостаток, который выразил Тулу в одном из первых писем: «Кажется, вы понимаете проблему – главную проблему, но полагаете, что заключение может ее решить. Однако требуется больше. Нужно не просто развязать все концы, их всегда можно удобно связать. Они должны быть сильными и значимыми на протяжении всего повествования, а не просто эпизодическими, а затем остроумно собранными вместе, чтобы все выглядело так, будто все получилось. Другими словами, все, что вы написали в книге, должно иметь смысл, настоящий смысл, а не просто забавный элемент, который вынужден сам себя объяснять». Поначалу, хотя Тул был разочарован тем, что роман не может быть опубликован в таком виде, он был рад, что крупный издатель проявил к нему интерес. Он начал второй год преподавания в Доминиканском университете в качестве одного из любимых новых профессоров. Студенты восхищались его остроумием, и Тул заставлял целые аудитории взрываться смехом, почти не выражая эмоций. Он никогда не повторял одну и ту же историю или шутку, и у него было много студентов, посещавших его занятия повторно. Готтлиб сказал Тулу, что считает его «часто безумно смешным, смешнее, чем почти любой другой». Тул решил, что Готтлибу лучше вернуть рукопись, сказав: «Кроме нескольких удалений, я не думаю, что сейчас могу многое изменить в книге, и, конечно, даже с правками вы можете остаться недовольны». Тул поехал в Нью-Йорк, чтобы встретиться с Готтлибом лично, но его не оказалось в городе, и Тул вернулся разочарованным. Он чувствовал, что опозорился, произнеся сумбурную и неловкую речь, объясняя свою ситуацию одному из сотрудников Готтлиба. Он вернулся домой, оставив записку Готтлибу с просьбой перезвонить, и они позже поговорили по телефону около часа. В этом разговоре Готтлиб повторил, что не примет роман без дальнейших правок. Он предложил Тулу заняться написанием чего-то другого, от чего Тул в конечном итоге отказался. «Я не хочу выбрасывать этих персонажей. Другими словами, я снова возьмусь за книгу. Я не могу взглянуть на рукопись с тех пор, как получил ее обратно, но поскольку часть моей души вложена в это произведение, я не могу позволить ей гнить, не попытавшись». И он добавил, что если Тул снова представит рукопись, он будет продолжать «читать, перечитывать, редактировать, возможно, публиковать, в общем, справляться, пока вы не устанете от меня. Что еще я могу сказать?»

Toole received a hardship discharge as his parents were having difficult economic times, his father struggling with deafness and an increasing incidence of irrational fear and paranoia. Toole looked forward to coming home and spending time talking with his mother. Toole turned down an offer to return to his post at Hunter, He initially liked the position as it allowed him to teach for only 10.5 hours a week and afforded him the same leisure time he had during his less active periods in the service. The nuns on the faculty were enamored of Toole from the start, considering him well mannered, genteel, and charming. He used his free time to work on his novel, and to spend some time with his musician friend Sidney Snow at Snow's home in the Irish Channel and at various night clubs where he would watch Snow and his bandmates perform, among other things, covers of songs by The Beatles. The November 1963 assassination of John F. Kennedy caused Toole to fall into severe depression. He stopped writing and drank heavily. In February 1964 he resumed writing, at which point he added an ending and sent the manuscript to Simon & Schuster. and is considered one of the seminal works of twentieth century Southern literature. It has received praise for its accurate use of various New Orleans dialects, including the Yat dialect. It concerns protagonist Ignatius J. Reilly, a slothful, obese, self styled philosopher who lives with his mother. After an early financial setback for the Reilly family, caused by Ignatius, he is forced by his mother to seek employment in a variety of menial jobs to help the household financially, for which he is continually resentful of her. He subsequently takes revenge on several businesses for perceived slights. He incites black workers to insurrection at Levy Pants Company, eats more hot dogs than he sells, and attempts to break up a strip club. Along the way he runs into a divergent cast of characters, including Myrna Minkoff, a rebellious socialist intellectual with whom he conducts an ongoing literary correspondence. Although Reilly is partially modeled after Toole's eccentric friend Bob Byrne, Byrne and others have stated that much of Reilly is actually based on Toole himself:

Ken Toole was a strange person. He was extroverted and private. And that's very difficult. He had a strong desire to be recognized. but also a strong sense of alienation. That's what you have in Ignatius Reilly. The book eventually reached senior editor Robert Gottlieb, who had talked the then unknown Joseph Heller into completing the classic comic novel Catch 22. Gottlieb and Toole began a two year correspondence and dialogue over the novel which would ultimately result in bitter disappointment on both sides. While Gottlieb felt Toole was undoubtedly talented, he was unhappy with the book in its original form. He felt that it had one basic flaw which he expressed to Toole in an early letter:

It seems that you understand the problem—the major problem—involved, but think that the conclusion can solve it. More is required, though. Not only do the various threads need resolving; they can always be tied together conveniently. What must happen is that they must be strong and meaningful all the way through—not merely episodic and then wittily pulled together to make everything look as if it's come out right. In other words, there must be a point to everything you have in the book, a real point, not just amusingness that's forced to figure itself out. Initially, although Toole was disappointed that the novel could not be published as is, he was exuberant that a major publisher was interested in it. He entered his second year of teaching at Dominican as one of the favorite new professors on staff. Students marveled at his wit, and Toole would make entire classes burst into laughter while hardly showing any expression. He never retold a story or joke, and had many repeat students. Gottlieb told Toole they felt he was " wildly funny often, funnier than almost anyone around". Toole decided that it would be best for Gottlieb to return the manuscript, saying "Aside from a few deletions, I don't think I could really do much to the book now—and of course even with revisions you might not be satisfied." Toole made a trip to New York to see Gottlieb in person; however, he was out of town and Toole came back disappointed. He felt that he had embarrassed himself by giving a rambling, uncomfortable speech explaining his situation to one of Gottlieb's office staff. He returned home having left a note for Gottlieb to call him, and they later talked for an hour on the phone. In this conversation Gottlieb re iterated that he would not accept the novel without further revision. He suggested that Toole move on to writing something else, an idea which Toole ultimately rejected. blockquote|I don't want to throw these characters away. In other words, I'm going to work on the book again. I haven't been able to look at the manuscript since I got it back, but since something of my soul is in the thing, I can't let it rot without trying.) and that if Toole were to re submit the manuscript he would continue to "read, reread, edit, perhaps publish, generally cope, until you are fed up with me. What more can I say?"

Последние годы

Туль воспринял отказ от книги в задуманном виде как сокрушительный личный удар. Он продолжал преподавать в Доминиканском университете, где оставался любимцем студентов, и его занятия регулярно заполнялись задолго до начала официальной регистрации. Особенно популярными оставались его комедийные выступления во время лекций. Он попытался работать над другим романом под названием «Червь-победитель», отсылая к образу смерти в одноименном стихотворении Эдгара Аллана По, но дома не находил покоя. Мать Тула уговорила его показать рукопись Ходдингу Картеру-младшему, известному репортеру и издателю газеты Delta Democrat Times в Гринвилле, штат Миссисипи, который в то время преподавал в Университете Талана. Картер проявил мало интереса к книге, но похвалил ее. Этот личный отказ поверг Тула в еще большее отчаяние, и он разозлился на мать за то, что она доставила ему дополнительное унижение. За исключением нескольких поездок на машине в Мэдисон, штат Висконсин, к своему другу со службы Дэвиду Кубаху, Туль провел последние три года своей жизни в основном дома или в Доминиканском университете. Зимой 1967 года Кубах, приехавший навестить Тула, заметил усиление чувства паранойи у Тула; однажды, во время поездки по Новому Орлеану, Туль убедился, что за ними следят, и попытался оторваться от преследователей. Семья переехала в более просторный арендованный дом на улице Хэмпсон, а Туль продолжал преподавать. Студенты заметили, что его остроумие стало более язвительным. Он продолжал злоупотреблять алкоголем и сильно набрал вес, из-за чего ему пришлось купить новый гардероб. Тула начал страдать от частых и сильных головных болей; поскольку аспирин не помогал, он обратился к врачу. Лечение оказалось неэффективным, и врач предложил Тулу проконсультироваться с неврологом, от чего тот отказался. Туль пытался сохранить видимость нормальной жизни и осенью 1968 года поступил в Университет Талана, надеясь получить степень доктора философии. Он посещал курс, посвященный изучению творчества Теодора Драйзера, о котором он читал лекции в Хантере, и особенно интересовался тесными отношениями Драйзера с матерью и его антикатолическими взглядами. Убийства Роберта Ф. Кеннеди и Мартина Лютера Кинга-младшего в 1968 году усилили его чувство скорби и паранойю. Несколько давних друзей Тула заметили, что у него нарастает ощущение личного преследования. В августе 1968 года Туль навестил своего друга Боба Бирна и снова выразил ему свою печаль и унижение из-за того, что его книга не будет опубликована. Туль рассказал Бирну, что люди проезжают мимо его дома поздно ночью и сигналят, что студенты перешептываются за его спиной и что против него строят заговоры. Бирн поговорил с ним, и ему показалось, что на данный момент это успокоило Тула. Он также начал проявлять признаки паранойи, рассказывая друзьям, что женщина, которую он ошибочно считал сотрудницей издательства Simon & Schuster, замышляет украсть его книгу, чтобы ее муж, писатель Джордж До, мог ее опубликовать. Туль становился все более непредсказуемым во время лекций в Доминиканском университете, что приводило к частым жалобам студентов, и он начинал произносить тирады против церкви и государства. К концу осеннего семестра 1968 года он был вынужден взять академический отпуск и прекратил посещать занятия в Университете Талана, в результате чего получил отметку «незавершенный».

Toole took the rejection of the book in his intended form as a tremendous personal blow. He continued to teach at Dominican where he remained a favorite among the student body with his classes regularly filling up well before official registration. His comedic performances during lectures remained especially popular. He attempted to work on another novel which he titled The Conqueror Worm, a reference to death as portrayed in Edgar Allan Poe's poem of the same name, but he found little peace at home. Toole's mother persuaded him to take Dunces to Hodding Carter Jr., who was well known as a reporter and publisher for the Delta Democrat Times in Greenville, Mississippi, and was spending a semester teaching at Tulane. Carter showed little interest in the book but complimented him on it. This face to face rejection drove Toole further into despair, and he became angry with his mother for causing him further embarrassment. Except for a few trips by car to Madison, Wisconsin to see army pal David Kubach, Toole spent most of the last three years of his life at home or at Dominican. In the winter of 1967, Kubach, who had come down to visit Toole, noticed an increased sense of paranoia on Toole's part; once when driving around New Orleans, Toole became convinced they were being followed and attempted to lose the car. The family moved to a larger rental house on Hampson Street, and Toole continued teaching, with his students noticing that his wit had become more acerbic. He continued to drink heavily and gained a great deal of weight, causing him to have to purchase an entire new wardrobe. Toole began having frequent and intense headaches; because aspirin was no help, he saw a doctor. The doctor's treatment was ineffective, and he suggested that Toole see a neurologist, an idea Toole rejected. Toole tried to maintain a sense of normality and enrolled in Tulane in the fall of 1968 with the hopes of acquiring a Ph. D. He took a course studying Theodore Dreiser, on whom he had lectured while at Hunter, and was particularly interested in Dreiser's close relationship with his mother and his anti Catholic beliefs. The assassinations of Robert F. Kennedy and Martin Luther King Jr. in 1968 added to his feelings of grief and heightened his paranoia. Several of Toole's longtime friends noticed he had an increasing sense of feelings of personal persecution. Toole went to see his friend Bob Byrne at his home in August 1968, where he again expressed sadness and humiliation that his book would not be published. Toole told Byrne that people were passing his home late in the night and honking their car horns at him, that students whispered about him behind his back, and that people were plotting against him. Byrne had a talk with him, which he felt, for the time being, calmed him down. He also began to exhibit signs of paranoia, including telling friends that a woman who he erroneously thought had worked for Simon & Schuster was plotting to steal his book so that her husband, the novelist George Deaux, could publish it. Toole became increasingly erratic during his lectures at Dominican, resulting in frequent student complaints, and was given to rants against church and state. Toward the end of the 1968 fall semester, he was forced to take a leave of absence and stopped attending classes at Tulane, resulting in his receiving a grade of incomplete.

Смерть

Когда в январе 1969 года Тул не смог вернуться к своей должности в Доминиканском колледже, учебному заведению пришлось нанять другого профессора. На следующий день он зашел домой, чтобы забрать вещи, и разговаривал только с отцом, так как Тельма была в продуктовом магазине. Он покинул дом в последний раз и снял со сберегательного счета 1500 долларов (эквивалент 12 500 долларов в 2022 году). Тельма была уверена, что друзья Тула, Рикельсы, знают, где он, и неоднократно звонили им, хотя те отрицали, что знают, куда он поехал. После этого он отправился в Новый Орлеан. Во время этой поездки он остановился недалеко от Билокси, штат Миссисипи, и покончил с собой, пропустив садовый шланг из выхлопной трубы через окно своей машины 26 марта 1969 года. Его машина и тело были чистыми, а полицейские, обнаружившие его, сообщили, что на его лице не было никаких признаков страдания. В машине был найден конверт с надписью "Для моих родителей". Самоубийственную записку внутри конверта уничтожила его мать, которая позже давала противоречивые и расплывчатые сведения о ее содержании. Однажды она сказала, что в ней выражались его "заботы о ней", а позже заявила журналисту Times Picayune, что письмо было "странным и нелепым. Жестоким. Роковым. Ничем. Безумными бреднями". Он был похоронен на кладбище Гринвуд в Новом Орлеане. За несколько лет до этого Тул привез своего друга по армии, Дэвида Кубаха, в то самое место, где впоследствии покончил с собой. Поскольку место было ничем не примечательным, Кубах не понимал, зачем Тул привез его туда. Он оставил родителям полис страхования жизни на 2000 долларов (эквивалент 2000 долларов в 1969 году соответствует приблизительно <расчетной сумме> в настоящее время), несколько тысяч долларов сбережений и свой автомобиль. Студенты и преподаватели Доминиканского колледжа были глубоко опечалены смертью Тула, и в кампусе колледжа была отслужена поминальная служба. Ректор колледжа произнес краткую речь памяти, в которой, из-за религиозных убеждений учебного заведения, не упоминалось о самоубийстве.

When Toole was unable to resume his position at Dominican in January 1969, the school had to hire another professor. He stopped by the house the next day to pick up some things and spoke only to his father, as Thelma was out at the grocery store. He left home for the final time and withdrew $1,500 (equivalent to $12,500 in 2022) from his savings account. Thelma became convinced that Toole's friends the Rickels knew where he was and called them repeatedly, even though they denied knowing where he had gone. This was succeeded by a drive toward New Orleans. It was during this trip that he stopped outside Biloxi, Mississippi, and died by suicide by running a garden hose from the exhaust pipe in through the window of his car on March 26, 1969. His car and person were clean, and the police officers who found him reported that his face showed no signs of distress. An envelope discovered in the car was marked "to my parents". The suicide note inside the envelope was destroyed by his mother, who later gave varying vague accounts of its details. In one instance she said it expressed his "concerned feeling for her" and later she told a Times Picayune interviewer that the letter was "bizarre and preposterous. Violent. Ill fated. Nothing. Insane ravings." He was buried at Greenwood Cemetery in New Orleans. A few years earlier, Toole had driven his army buddy David Kubach to the exact spot where he would later die by suicide. As the location was unremarkable, Kubach did not understand why Toole had taken him there. He left his parents a $2,000 life insurance policy (equivalent to $2000.0 in 1969 is equivalent to about <calculated amount> in recent years in ), several thousand dollars in savings, and his car. The students and faculty at Dominican College were grief stricken over Toole's death, and the school held a memorial service for him in the college courtyard. The head of Dominican gave a brief eulogy which, because of the institution's religious beliefs, did not mention the suicide.

Посмертные публикации

После смерти Тула Тельма Тул страдала от депрессии в течение двух лет, а рукопись «Поминок по Дансесу» оставалась на шкафу в его бывшей комнате. Однако в 1976 году она узнала, что писатель Уокер Перси присоединился к преподавательскому составу Университета Лойолы в Новом Орлеане. Чтобы Перси прочитал рукопись, Тельма начала кампанию телефонных звонков и писем. Перси жаловался жене на настойчивые попытки странной пожилой женщины связаться с ним. Когда срок пребывания Перси в должности профессора подходил к концу, Тельма прорвалась в его кабинет и потребовала, чтобы он прочитал рукопись. Перси поначалу колебался, но согласился прочитать книгу, чтобы избавиться от её назойливости. Он признался, что надеялся, что она окажется настолько плохой, что он сможет отбросить её после нескольких страниц. Но вместо этого он продолжал читать. Сначала с нарастающим чувством, что бросать ещё не стоит, затем с зарождающимся интересом, потом с нарастающим волнением и, наконец, с недоверием – неужели она действительно настолько хороша? Несмотря на огромное восхищение Перси книгой, путь к публикации был непростым. Прошло больше трёх лет, прежде чем рукопись приняли к публикации; он пытался заинтересовать ею нескольких издателей. В 1980 году издательство Louisiana State University Press опубликовало «Поминки по Дансесу», а Перси написал предисловие. По его рекомендации первый черновик книги был опубликован с минимальной корректурой и без существенных изменений. Первый тираж составил всего 2500 экземпляров, и часть из них была отправлена Скотту Крамеру, руководителю 20th Century Fox, чтобы представить книгу в Голливуде, но поначалу она не вызвала особого интереса. Однако роман привлёк большое внимание в литературных кругах. Год спустя, в 1981 году, Тулу посмертно присудили Пулитцеровскую премию за художественную литературу. В конечном итоге было продано более 1,5 миллионов экземпляров книги на 18 языках. В 2019 году в телешоу PBS «The Great American Read» «Поминки по Дансесу» заняли 58-е место (из 100) среди самых любимых книг в Америке. Единственный другой роман Тула, «Неоновая Библия», был опубликован в 1989 году. В 1995 году по нему был снят художественный фильм режиссёра Теренса Дэвиса, который провалился в прокате и получил смешанные отзывы критиков. В 2015 году, с дебютом 11 ноября и показом до 13 декабря, Ник Офферман, звезда телесериала «Парки и зоны отдыха», сыграл в театральной постановке «Поминки по Дансесу», адаптированной Джеффри Хэтчером и поставленной Дэвидом Эсбьорнсоном. Спектакль был поставлен в театре Хантингтона в Бостоне. В 2016 году пьеса «Мистер Тул» Вивиан Нойвирт, вдохновлённая событиями из жизни, смерти и последующей публикацией «Поминок по Дансесу», дебютировала на Международном театральном фестивале в Нью-Йорке. Настойчивость Тельмы Тул в попытках опубликовать «Поминки по Дансесу» была настолько велика, что было распространено множество рукописей, из-за чего трудно определить, какая из них является «оригинальной». Ранние версии рукописи хранятся в архивах Университета Лойолы в Новом Орлеане и Университета Тулейн.

After Toole's death, Thelma Toole suffered from depression for two years, and the manuscript for Dunces remained atop an armoire in his former room. However, in 1976 she became aware that author Walker Percy was joining the faculty of Loyola University New Orleans. To get Percy to read the manuscript, Thelma began a campaign of phone calls and letters. Percy complained to his wife about a peculiar old woman's attempts to contact him. With time running out on Percy's term as professor, Thelma pushed her way into his office and demanded he read the manuscript. Initially hesitant, Percy agreed to read the book to stop her badgering. He admitted to hoping it would be so bad that he could discard it after reading a few pages. In this case I read on. And on. First with the sinking feeling that it was not bad enough to quit, then with a prickle of interest, then a growing excitement, and finally an incredulity; surely it was not possible that it was so good. Despite Percy's great admiration for the book, the road to publication was difficult. Acceptance took more than three years; he attempted to get several parties interested in it. A Confederacy of Dunces was published by Louisiana State University Press in 1980, and Percy provided the foreword. At his recommendation, Toole's first draft of the book was published with minimal copy editing, and no significant revisions. The first printing was only 2,500 copies, and a number of these were sent to Scott Kramer, an executive at 20th Century Fox, to pitch around Hollywood, but the book initially generated little interest. However, the novel attracted much attention in the literary world. A year later, in 1981, Toole was posthumously awarded the Pulitzer Prize for Fiction. The book eventually sold more than 1.5 million copies, in 18 languages. In 2019, the PBS show The Great American Read ranked Dunces the 58th (out of 100) most loved book in America. Toole's only other novel, The Neon Bible, was published in 1989. It was adapted into a feature film in 1995, directed by Terence Davies, that fared poorly at the box office and received a mixed critical reception. In 2015, debuting on November 11 and running through December 13, Nick Offerman, star of the TV series Parks and Recreation, starred in a theatrical performance of A Confederacy of Dunces, adapted by Jeffrey Hatcher and directed by David Esbjornson. The play was staged at the Huntington Theatre in Boston. In 2016, the play Mr. Toole by Vivian Neuwirth, inspired by the events of Toole's life, death, and subsequent publication of A Confederacy of Dunces, debuted at the Midtown International Theatre Festival in New York City. Thelma Toole's tenacity in attempting to publish A Confederacy of Dunces is such that many manuscripts were circulated, thus making it difficult to determine which is the "original." The Loyola University New Orleans and Tulane University archives retain early versions of the manuscript.