Введение
Практически сразу после убийства премьер-министра Израиля Ицхака Рабина 4 ноября 1995 года начали возникать теории заговора. Преступник, израильский студент-юрист еврейского происхождения Игал Амир, был задержан людьми из толпы в считанные секунды. Рабин скончался позже на операционном столе в больнице Ичилов. Амир признался в убийстве Рабина. В израильских СМИ об убийстве сообщалось как о недвусмысленном деле, и национальная комиссия по расследованию во главе с Шамгаром, а также суд, пришли к единому выводу о виновности Амира в убийстве. Тем не менее, были выдвинуты утверждения о некоторых нестыковках в доказательствах, как в медицинских документах, так и в показаниях свидетелей. Эти утверждения и другие подозрения легли в основу эпизодических теорий заговора, встречающихся слева, и более распространенных – справа.
Conspiracy theories arose almost immediately following the assassination of Israeli Prime Minister Yitzhak Rabin on November 4, 1995. The perpetrator, Jewish Israeli law student Yigal Amir, was apprehended within seconds by people in the crowd. Rabin later died on the operating table at Ichilov Hospital. Amir confessed to the assassination of Rabin. The assassination was reported as a clear cut matter in Israeli media, and the Shamgar national inquiry commission and the court all drew the same conclusion that Amir was guilty of murder. Nevertheless, some inconsistencies in the evidence have been alleged, both in the medical records and in the inquiry testimony. These allegations and other suspicions have been included in occasional left wing, and more prevalent right wing conspiracy theories.
Утверждения о заговоре
Теоретики заговора выдвинули некоторые или все из следующих утверждений, в то время как другие отвергали эти выводы. В полицейских отчетах указано, что на теле и одежде Рабина были обнаружены следы пороха, что позволяет предположить, что в него стреляли с близкого расстояния, поскольку порох распространяется лишь на небольшое расстояние. Согласно официальной версии, Амир стрелял с такого расстояния, при котором следы пороха не могли осесть на теле и одежде Рабина. Хирургические отчеты описывают пулевое ранение с входным отверстием в груди, что противоречит показаниям очевидцев и видеозаписи Кемплера, которые указывают на то, что Рабин был застрелен в спину, когда отходил от Игала Амира. Источник предоставляет ссылку на видео на иврите и неточный письменный перевод на английский язык. Однако в обеих версиях нет никаких указаний на наличие входного ранения в грудь, лишь на рану в груди (которая может быть и выходным ранением). Обе версии сообщают о двух выстрелах, а не о трех. Рабин, если бы он шел после выстрелов Амира, двигался бы не так, как при огнестрельном ранении, что невозможно, если бы выстрелы повредили позвоночник. Каждая медицинская карта описывает раны, которые "совершенно отличаются" от тех, к которым пришла официальная комиссия Шамгара. Медицинские описания состояния Рабина указывают на внезапное изменение. Анонимный врач, консультировавший Барри Чамиша, предположил, что "[п]ервые две раны, в грудь и живот, были нанесены до прибытия Рабина. Третье, лобовое ранение в грудь, должно было быть нанесено уже после поступления в больницу", и что "немыслимо, чтобы у Рабина не было повреждений позвоночника. Шесть членов операционной бригады были слишком опытны, чтобы все ошибаться в этом". Трое полицейских, присутствовавших на месте происшествия, свидетельствовали, что "когда Ицхака Рабина поместили в машину, видимых ран не было". Кортеж Рабина добирался до больницы 22 минуты, несмотря на опытного водителя и оцепление улиц. Расстояние от места преступления до больницы можно пройти пешком за пять минут. Баллистическая экспертиза полицейских гильз, найденных на месте преступления, не совпала с оружием Амира. На руках, одежде и волосах Амира не обнаружено следов пороха. Следы пороха неизбежно присутствовали бы, если бы Амир стрелял настоящими пулями, а не холостыми. На месте происшествия не было видно крови, вытекающей из ран Рабина в легком и селезенке, и позже кровь там не была обнаружена. В то же время свидетели описывают, как кровь "хлынула" из раны в груди по прибытии в больницу. Некоторые свидетели утверждали, что кто-то кричал: "Это ничего, это холостые патроны. Это игрушечный пистолет". Агент "Шин Бет" свидетельствовал, что "я слышал, как полицейский призывал людей успокоиться. Выстрел был холостым". Амир, который примерно за два года до убийства работал в "Шин Бет" в Латвии, заявил на судебном заседании: "Если бы я сказал всю правду, вся система рухнула бы. Я знаю достаточно, чтобы уничтожить эту страну". Нахум Шахаф, израильский физик, который впоследствии сыграл важную роль в деле Мухаммеда ад-Дурры, заявил, что у него есть фотодоказательства того, что за убийство был задержан не тот человек. Он обвинил в организации убийства заговор во главе с Шимоном Пересом, который сменил Рабина на посту премьер-министра, а затем стал президентом Израиля.
Критика
Существует три типа критики теорий заговора. Наиболее распространенный тип опровергает и ставит под сомнение утверждения, содержащиеся в теориях заговора или выдвигаемые сторонниками этих теорий, и указывает на их оторванность от израильской политической культуры, социальных отношений и исторических событий. Эта критика не обязательно имеет политическую окраску и может относиться как к правым, так и к левым теориям заговора. Другая критика сосредоточена исключительно на более распространенных теориях правого толка. Третья критика, преимущественно со стороны израильской левой оппозиции, атакует само существование подобных теорий, рассматривая их как отрицание "ответственности" правого крыла за убийство. Эта "ответственность" заключается, по их мнению, в создании крайне враждебной атмосферы вокруг Рабина, в которой Амир и его непосредственные сообщники – Хагай Амир и Дрор Адани – были лишь частью более широкого круга лиц, причастных к преступлению. Третий тип критики, исходящий от правых активистов, утверждает, что израильские сторонники теорий заговора дискредитируют правые силы в Израиле, поддерживая маргинальные теории, не имеющие под собой никаких доказательств. Согласно этой критике, сторонники теорий заговора уводят дискуссию от вопроса об ответственности тех, кого они называют "виновниками преступлений, связанных с Осло". Эти критики с правых позиций заключают, что сторонники теорий заговора в конечном итоге служат интересам израильской левой оппозиции.