Введение

Французский политик и дипломат (1819–1880)

Агенор де Грамон, 10-й герцог Грамон (Антуан Альфред Агенор; 14 августа 1819 – 17 января 1880) был французским дипломатом и государственным деятелем, также носившем титул принца Бидаша.

Ранние годы

Он родился в Париже в одной из самых прославленных семей старой знати, в кадетской ветви виконтов д’Ор, которая получила своё название от сеньории Грамон в Наварре. Его дед, Антуан VIII де Грамон, герцог де Грамон (1755–1836), эмигрировал во время Французской революции, а его отец, Антуан Гераклиус Женевьев Агенор (1789–1855), герцог де Грамон и де Гиш, воевал под британским флагом в Пиренейской войне, стал генерал-лейтенантом французской армии в 1823 году и в 1830 году сопровождал Карла X из Франции в Шотландию. Однако молодое поколение симпатизировало бонапартистам: двоюродный брат Граммона, Антуан Луи Раймон, граф де Грамон (1787–1825), несмотря на то, что также был сыном эмигранта, отличился службой в армиях Наполеона, а Антуан Агенор обязан своей карьерой ранней дружбой с Луи Наполеоном. Граммон получил образование в Политехнической школе.

Карьера

Граммон рано оставил военную службу ради дипломатии. Однако заметным дипломатом он стал лишь после государственного переворота 2 декабря 1851 года, возведшего Луи Наполеона к высшей власти во Франции. Он последовательно занимал должности полномочного министра в Касселе и Штутгарте (1852), в Турине (1853), посла в Вашингтоне (1854), Риме (1857) и Вене (1861). В 1854 году он оказался одним из немногих, кто выжил при катастрофическом крушении парохода SS Arctic, направлявшегося в Вашингтон. Де Грамона видели, спрыгивающим с корабля в последнюю шлюпку; он был одним из 85 спасшихся (61 член экипажа и 24 мужчины-пассажира). Более 300 человек погибли, в том числе все женщины и дети, находившиеся на борту.

Франко-прусская война

15 мая 1870 года он был назначен министром иностранных дел в кабинете Ольвье и, таким образом, нес в значительной степени, хотя и не полностью, ответственность за срыв переговоров между Францией и Пруссией, вызванных кандидатурой принца Леопольда Гогенцоллерна-Зигмарингена на испанский престол, что привело к катастрофической войне 1870–71 годов. Точная доля Граммона в этой ответственности была предметом многочисленных споров. Последнее слово, вероятно, было сказано самим Эмилем Ольвье в его труде «L'Empire libéral» (том XII, 1909, passim). Знаменитая декларация, зачитанная Граммоном в Палате 6 июля, – «угроза с рукой на рукояти меча», как ее назвал Бисмарк, – была совместным проектом всего кабинета. Первоначальный проект, представленный Граммоном, был признан слишком «эллиптическим» в заключении и недостаточно энергичным; предложение о возрождении империи Карла V поступило от Ольвье; абзац, утверждающий, что Франция не допустит, чтобы какая-либо иностранная держава нарушила существующий европейский баланс в ущерб ее интересам, был добавлен императором. Таким образом, в отношении этой декларации очевидно, что ответственность Граммона должна быть разделена с его сувереном и коллегами (Ольвье, op. cit., XII, 107; см. также два проекта декларации на стр. 570). Однако ясно, что он не разделял «страсти» своих коллег к «миру с честью», и также ясно, что он полностью неверно истолковал намерения европейских держав в случае войны. По мнению Ольвье, его уверенность в активном союзе с Австрией объяснялась тем, что на протяжении девяти лет он пользовался расположением в венской аристократической среде, где стремление к мести за унижение 1866 года было предметом веры. Эта уверенность делала его менее склонным, чем многих его коллег, к тому, чтобы извлечь максимум выгоды из отказа от кандидатуры, сделанного от имени своего сына принцем Гогенцоллерном-Зигмарингенским. Именно Граммон указал императору вечером 12-го числа на сомнительные обстоятельства акта об отказе, и в ту же ночь, не информируя Ольвье, отправил Бенедетти в Эмс роковую телеграмму, требующую гарантий прусского короля относительно того, что кандидатура не будет возобновлена. Высшая ответственность за этот акт лежит на императоре, «который навязал его, используя личную власть, единственному из своих министров, который мог позволить себе такое пренебрежение гарантиями парламентского режима». Что касается Граммона, то он «не имел представления о требованиях этого режима; он оставался послом, привыкшим подчиняться приказам своего суверена; в полной доброй вере он даже не подозревал, что это неправильно, и что, будучи сам парламентарием, он причастен к действию, подрывающему авторитет парламента». «С его стороны, – добавляет Ольвье, – это было лишь результатом послушания, а не воинственного замысла» (op. cit., с. 262). Извинения следует принимать с той ценностью, которую они имеют. Для Франции и всего мира Граммон нес ответственность за политику, которая окончательно поставила его страну в неблагоприятное положение в глазах Европы и позволила Бисмарку нанести ей «шлепок» (soufflet), как Граммон назвал это в Палате, посредством отредактированной Бисмарком «Эмской телеграммы», которая стала непосредственной причиной объявления Францией войны 15-го числа.

Поздние годы

После поражения при Виссембурге (4 августа) Граммон подал в отставку вместе с остальными членами министерства Ольвье (9 августа), а после сентябрьской революции уехал в Англию, вернувшись после войны в Париж, где скончался 18 января 1880 года. В период пребывания в отставке он опубликовал ряд оправданий своей политики 1870 года, в частности книгу «Франция и Пруссия перед войной» (Париж, 1872).