Насилие во имя религии

Введение

Религиозное насилие охватывает явления, в которых религия является либо субъектом, либо объектом насильственного поведения. Все мировые религии содержат повествования, символы и метафоры насилия и войны. Религиозное насилие – это насилие, мотивированное религиозными предписаниями, текстами или доктринами цели или агрессора, или являющееся реакцией на них. Оно включает насилие в отношении религиозных институтов, людей, объектов или событий. Религиозное насилие не ограничивается актами, совершаемыми религиозными группами, оно также включает акты, совершаемые против религиозных групп. "Насилие" – это очень широкое понятие, которое трудно определить, поскольку оно применяется как к людям, так и к неодушевленным объектам. "Религия" – сложное современное западное понятие. В целом, религии, этические системы и общества редко пропагандируют насилие как самоцель, поскольку насилие повсеместно нежелательно. В то же время, во всех культурах существует универсальное напряжение между общим стремлением избегать насилия и признанием допустимости применения насилия для предотвращения "большего зла". В силу сложного характера религии и насилия, а также сложной взаимосвязи между ними, обычно неясно, является ли религия значительной причиной насилия. Разделение религиозного и мирского, как самостоятельная концепция, не использовалось до 1500-х годов. Ученым было трудно выработать последовательное определение, некоторые отказались от самой возможности определения, а другие отвергли этот термин полностью. Другие утверждают, что независимо от определения, его применение к не западным культурам неуместно. В древних священных текстах, таких как Библия и Коран, не было понятия "религия" в исходных языках, равно как и у их авторов или культур, к которым они принадлежали. В иврите нет точного эквивалента слова "религия", и иудаизм не проводит четких различий между религиозной, национальной, расовой или этнической идентичностью.

Religious violence covers phenomena in which religion is either the subject or the object of violent behavior. All the religions of the world contain narratives, symbols, and metaphors of violence and war. Religious violence is violence that is motivated by, or in reaction to, religious precepts, texts, or the doctrines of a target or an attacker. It includes violence against religious institutions, people, objects, or events. Religious violence does not exclusively include acts which are committed by religious groups, instead, it includes acts which are committed against religious groups. "Violence" is a very broad concept which is difficult to define because it is used against both human and non human objects. "Religion" is a complex modern Western concept. In general, religions, ethical systems, and societies rarely promote violence as an end in itself since violence is universally undesirable. At the same time, there is a universal tension between the general desire to avoid violence and the acceptance of justifiable uses of violence to prevent a "greater evil" that permeates all cultures. Due to the complex nature of religion and violence and the complex relationship which exists between them, it is normally unclear if religion is a significant cause of violence. The compartmentalized concept of religion, where religious things were separated from worldly things, was not used before the 1500s. Scholars have found it difficult to develop a consistent definition, with some giving up on the possibility of a definition and others rejecting the term entirely. Others argue that regardless of its definition, it is not appropriate to apply it to non Western cultures. Ancient sacred texts like the Bible and the Quran did not have a concept of religion in their original languages and neither did their authors or the cultures to which they belonged. There is no precise equivalent of "religion" in Hebrew, and Judaism does not draw clear distinctions between religious, national, racial, or ethnic identities.

Связь между религией и насилием

По словам Стива Кларка, "современные имеющиеся данные не позволяют нам определить, является ли религия значительной причиной насилия или нет". Он перечисляет множество проблем, которые делают невозможным установление причинно-следственной связи, таких как трудности в различении мотива и предлога, неспособность проверить, приведут ли они обязательно к насильственным действиям, отсутствие консенсуса в определениях насилия и религии среди исследователей, а также невозможность определить, увеличивает или уменьшает присутствие религии общий уровень насилия, поскольку не существует общества без религии, с которым можно было бы провести сравнение. По словам Мэтью Роули, некоторые ученые обсуждали триста факторов, способствующих религиозному насилию, однако он отмечает, что "насилие во имя Бога – сложное явление, и чрезмерное упрощение еще больше ставит под угрозу мир, поскольку оно скрывает многие причинные факторы". В другой статье Мэтью Роули перечисляет 15 способов осмысления сложности насилия, как светского, так и религиозного, и также утверждает, что светские интерпретации религиозного насилия часто ошибочны или преувеличены из-за упрощенного представления о религиозных людях, их убеждениях, мышления, основанного на ложных дихотомиях, и незнания сложных светских причин так называемого "религиозного насилия". Он также отмечает, что при обсуждении религиозного насилия следует учитывать, что подавляющее большинство религиозных людей не испытывают побуждения к насилию. Ральф Таннер описывает сочетание религии и насилия как "неудобное", утверждая, что религиозные мыслители обычно избегают их совместного рассмотрения и утверждают, что религиозное насилие "допустимо лишь в определенных обстоятельствах, которые неизменно односторонни". Майкл Джеррисон утверждает, что исследования религии и насилия иногда игнорируют неавраамические религии. Эта тенденция приводит к серьезным проблемам, одной из которых является поддержка ошибочных ассоциаций. Например, он обнаруживает устойчивую глобальную закономерность, в которой такие религии, как ислам, рассматриваются как причины насилия, а такие религии, как буддизм, – как причины мира. Во многих случаях политического насилия религия играет центральную роль. Это особенно верно в отношении терроризма, когда акты насилия совершаются против безоружных гражданских лиц с целью посеять страх и достичь политических целей. Эксперт по терроризму Марта Креншоу предполагает, что религия – это лишь маска, используемая политическими движениями, стремящимися привлечь внимание к своим целям и получить поддержку. Креншоу выделяет два подхода при анализе религиозного насилия, чтобы понять его лежащие в основе механизмы. Один подход, называемый инструментальным, рассматривает религиозное насилие как рациональный расчет для достижения политических целей. Увеличение издержек совершения такого насилия поможет его сдержать. Альтернативный подход Креншоу рассматривает религиозное насилие как результат организационной структуры религиозных общин, где главы этих общин выступают в качестве политических лидеров. Креншоу предполагает, что угроза внутренней стабильности этих организаций (возможно, путем предложения ненасильственной альтернативы) может удержать религиозные организации от совершения политического насилия. Третий подход рассматривает религиозное насилие как результат динамики внутри общины, а не религиозного долга. Системы смыслов, развивающиеся в этих общинах, позволяют религиозным интерпретациям оправдывать насилие, поэтому такие акты, как терроризм, происходят, потому что люди являются частью общин насилия. Таким образом, религиозное насилие и терроризм – это перформансы, призванные вызвать эмоциональную реакцию как у членов общины, так и у посторонних. Гектор Авалос утверждает, что религии вызывают насилие из-за борьбы за четыре дефицитных ресурса: доступ к божественной воле, знание (прежде всего через священные писания), священное пространство, привилегии для группы и спасение. Не все религии обладают или используют эти четыре ресурса. Он считает, что религиозное насилие особенно неприемлемо, поскольку эти ресурсы невозможно проверить, и, в отличие от претензий на дефицитные ресурсы, такие как вода или земля, их нельзя объективно оценить. Регина Шварц утверждает, что все монотеистические религии по своей сути склонны к насилию из-за эксклюзивизма, который неизбежно порождает насилие против тех, кого считают посторонними. Лоуренс Векслер утверждает, что Шварц не просто говорит о насильственном наследии авраамических религий, она утверждает, что их наследие носит геноцидальный характер.

According to Steve Clarke, "currently available evidence does not allow us to determine whether religion is, or is not, a significant cause of violence." He lists multiple problems that make it impossible to establish a causal relationship such as difficulties in distinguishing motive/pretext and inability to verify if they would necessarily lead to any violent action, the lack of consensus of definitions of both violence and religion among scholars, and the inability to see if the presence of religion actually adds or subtracts from general levels of violence since no society without religion has ever existed to compare with. According to Matthew Rowley, three hundred contributing causes of religious violence have been discussed by some scholars, however, he states that "violence in the name of God is a complex phenomenon and oversimplification further jeopardizes peace because it obscures many of the causal factors." In another piece, Matthew Rowley lists 15 ways to address the complexity of violence, both secular and religious, and he also states that secular narratives of religious violence tend to be erroneous or exaggerated due to their over simplification of religious people, their oversimplification of religious people's beliefs, their thinking which is based on false dichotomies, and their ignorance of complex secular causes of supposed "religious violence". He also states that when one is discussing religious violence, he or she should also note that the overwhelming majority of religious people do not get inspired to engage in violence. Similarly, Ralph Tanner describes the combination of religion and violence as "uncomfortable", asserting that religious thinkers generally avoid the conjunction of the two and argue that religious violence is "only valid in certain circumstances which are invariably one sided". Michael Jerryson argues that scholarship on religion and violence sometimes overlooks non Abrahamic religions. This tendency leads to considerable problems, one of which is the support of faulty associations. For example, he finds a persistent global pattern of alignment in which religions such as Islam are viewed as causes of violence and religions such as Buddhism are viewed as causes of peace. In many instances of political violence, religion tends to play a central role. This is especially true of terrorism, in which acts of violence are committed against unarmed noncombatants in order to inspire fear and achieve political goals. Terrorism expert Martha Crenshaw suggests that religion is just a mask which is used by political movements which seek to draw attention to their causes and gain support. Crenshaw outlines two approaches when she observes religious violence in order to view its underlying mechanisms. One approach, called the instrumental approach, sees religious violence as acting as a rational calculation to achieve some political end. Increasing the costs of performing such violence will help curb it. Crenshaw's alternate approach sees religious violence stemming from the organizational structure of religious communities, with the heads of these communities acting as political figureheads. Crenshaw suggests that threatening the internal stability of these organizations (perhaps by offering them a nonviolent alternative) will dissuade religious organizations from performing political violence. A third approach sees religious violence as the result of community dynamics rather than a religious duty. Systems of meanings which are developed within these communities allow religious interpretations to justify violence, so acts like terrorism occur because people are part of communities of violence. In this way, religious violence and terrorism are performances which are designed to inspire an emotional reaction from both those in the community and those outside of it. Hector Avalos argues that religions cause violence over four scarce resources: access to divine will, knowledge, primarily through scripture; sacred space; group privileging; and salvation. Not all religions have or use these four resources. He believes that religious violence is particularly untenable because these resources are never verifiable and, unlike claims to scarce resources such as water or land, it cannot be adjudicated objectively. Regina Schwartz argues that all monotheistic religions are inherently violent because of an exclusivism that inevitably fosters violence against those that are considered outsiders. Lawrence Wechsler asserts that Schwartz is not just arguing that Abrahamic religions have a violent legacy, she is arguing that their legacy is genocidal in nature.

Сексуальное насилие

Джанет Якобсен утверждает, что "так же, как религия и секуляризм являются взаимоопределяющими понятиями – понятиями, которые зависят друг от друга, – так и легитимация насилия посредством религиозного или светского дискурса также является взаимосвязанной". Она утверждает, что идея о том, что "религия убивает", используется для оправдания светского насилия, и что, аналогичным образом, идея о том, что "секуляризм убивает", используется для оправдания религиозного насилия. По словам Джанет Якобсен, секуляризм и современные светские государства гораздо более жестоки, чем религия, и современные светские государства, в частности, обычно являются источником большей части насилия в мире. Карлсон утверждает, что, фокусируясь на разрушительной мощи государства, Якобсен "существенно выделяет другую категорию – светское государство, – даже когда она критикует светские правительства за то, что они сводят к сущности насильственные проявления религии". Задокументированы случаи насилия, совершаемого светскими правительствами и людьми, включая антирелигиозные, в том числе насилие или преследования, направленные против верующих и тех, кто верит в сверхъестественное. По оценкам, в XX веке более 25 миллионов христиан погибли в результате светского антирелигиозного насилия по всему миру. Религии подвергались большему преследованию за последние 100 лет, чем когда-либо в истории. По словам Джеффри Блейни, зверства происходили при всех идеологиях, в том числе в странах с сильным секуляризмом, таких как Советский Союз, Китай и Камбоджа. Талал Асад, антрополог, утверждает, что отождествление институциональной религии с насилием и фанатизмом ошибочно, и что нельзя игнорировать разрушительные жестокости и зверства, совершенные нерелигиозными институтами в XX веке. Он также утверждает, что национализм можно рассматривать как секуляризированную религию.

Авраамические религии

Гектор Авалос утверждает, что поскольку религии заявляют о божественном покровительстве, выделяя себя в противовес другим группам, это ощущение собственной правоты приводит к насилию, поскольку конфликтующие притязания на превосходство, основанные на неподтвердимых обращениях к Богу, не могут быть объективно разрешены. Регина Шварц утверждает, что все монотеистические религии, включая христианство, изначально склонны к насилию из-за их исключительности, которая неизбежно порождает насилие по отношению к тем, кого считают чужими.

Христианство

До XI века у христиан не было учения о "святой войне", о том, что само сражение может считаться покаянным и духовно достойным деянием. В течение первых трех столетий христианства Церковь учила пацифизму Иисуса, а выдающиеся отцы Церкви, такие как Юстин Мученик, Тертуллиан, Ориген и Киприан Карфагенский, даже доходили до того, что выступали против вступления в армию или применения какой-либо формы насилия против агрессоров. В IV веке святой Августин разработал концепцию "справедливой войны", согласно которой ограниченное применение войны считалось бы допустимым для сохранения мира и сохранения ортодоксии, если она велась в оборонительных целях, по приказу властей, с благородными намерениями и причиняла минимальный вред. Однако критерии, которые он использовал, были разработаны римскими мыслителями ранее, и "взгляд Августина не основывался на Новом Завете". Мир, сострадание и прощение обид – ключевые элементы христианского учения. Однако христиане с времен отцов Церкви спорят о том, когда оправдано применение силы (например, теория справедливой войны святого Августина). Эти дебаты привели к таким концепциям, как теория справедливой войны. На протяжении истории определенные учения из Ветхого Завета, Нового Завета и христианской теологии использовались для оправдания применения силы против еретиков, грешников и внешних врагов. Хайтман и Хаган называют инквизицию, крестовые походы, религиозные войны и антисемитизм "одними из наиболее печально известных примеров христианского насилия". К этому списку меннонитский теолог Д. Денни Уивер добавляет: "папы-воины, поддержка смертной казни, телесные наказания под предлогом "пощади палку и испортишь ребенка", оправдание рабства, всемирный колониализм под предлогом обращения людей в христианство, систематическое насилие над женщинами, находящимися под властью мужчин". Уивер использует более широкое определение насилия, которое расширяет значение слова, чтобы охватить "причинение вреда или ущерба", а не только физическое насилие как таковое. Таким образом, согласно его определению, христианское насилие включает в себя "формы системного насилия, такие как бедность, расизм и сексизм". Христианские богословы указывают на сильный доктринальный и исторический императив против насилия, существующий в христианстве, особенно в Нагорной проповеди Иисуса, которая учила ненасилию и "любви к врагам". Например, Уивер утверждает, что пацифизм Иисуса "сохранился в доктрине оправданной войны, которая утверждает, что всякая война – грех, даже когда она иногда объявляется необходимым злом, и в запрете монахам и духовенству воевать, а также в постоянной традиции христианского пацифизма". Многие авторы подчеркивают ироничное противоречие между заявлениями христианства о том, что оно сосредоточено на "любви и мире", и тем, что в то же время оно содержит "насильственную сторону". Например, Марк Юргенсмайер утверждает: "несмотря на свои основополагающие принципы любви и мира, христианство, как и большинство традиций, всегда имело насильственную сторону. Кровавая история традиции предоставляет столь же тревожные образы, как и ислам, а жестокие конфликты ярко изображены в Библии. Эта история и эти библейские образы предоставили материал для теологического оправдания насилия современных христианских групп. Например, нападения на клиники абортов рассматриваются не только как нападения на практику, которую христиане считают аморальной, но и как столкновения в грандиозном противостоянии сил зла и добра, которое имеет социальные и политические последствия", иногда называемое духовной войной. Слова Иисуса: "Я пришел не мир принести, но меч" были истолкованы некоторыми как призыв к христианам к оружию. Другие утверждают, что религия и применение силы глубоко переплетены, но также заявляют, что религия может умиротворять, а также направлять и усиливать насильственные импульсы.

Before the 11th century, Christians had not developed the doctrine of "Holy war", the belief that fighting itself might be considered a penitential and spiritually meritorious act. For the first three centuries of Christianity, the Church taught the pacifism of Jesus and notable church fathers such as Justin Martyr, Tertullian, Origen, and Cyprian of Carthage even went as far as arguing against joining the military or using any form of violence against aggressors. In the 4th century, St. Augustine developed a "Just War" concept, whereby limited uses of war would be considered acceptable in order to preserve the peace and retain orthodoxy if it was waged: for defensive purposes, ordered by an authority, had honorable intentions, and produced minimal harm. However, the criteria he used was already developed by Roman thinkers in the past and "Augustine's perspective was not based on the New Testament." Peace, compassion and forgiveness of wrongs done by others are key elements of Christian teaching. However, Christians have struggled since the days of the Church fathers with the question of when the use of force is justified (e. g. the Just war theory of Saint Augustine). Such debates have led to concepts such as just war theory. Throughout history, certain teachings from the Old Testament, the New Testament and Christian theology have been used to justify the use of force against heretics, sinners and external enemies. Heitman and Hagan identify the Inquisitions, Crusades, wars of religion, and antisemitism as being "among the most notorious examples of Christian violence". To this list, Mennonite theologian J. Denny Weaver adds "warrior popes, support of capital punishment, corporal punishment under the guise of 'spare the rod spoil the child,' justifications of slavery, world wide colonialism under the guise of converting people to Christianity, the systemic violence against women who are subjected to the rule of men." Weaver employs a broader definition of violence that extends the meaning of the word to cover "harm or damage", not just physical violence per se. Thus, under his definition, Christian violence includes "forms of systemic violence such as poverty, racism, and sexism". Christian theologians point to a strong doctrinal and historical imperative against violence that exists within Christianity, particularly Jesus' Sermon on the Mount, which taught nonviolence and "love of enemies". For example, Weaver asserts that Jesus' pacifism was "preserved in the justifiable war doctrine which declares that all war is sin even when it is occasionally declared to be a necessary evil, and in the prohibition of fighting by monastics and clergy as well as in a persistent tradition of Christian pacifism". Many authors highlight the ironical contradiction between Christianity's claims to be centered on "love and peace" while, at the same time, harboring a "violent side". For example, Mark Juergensmeyer argues: "that despite its central tenets of love and peace, Christianity—like most traditions—has always had a violent side. The bloody history of the tradition has provided images as disturbing as those provided by Islam, and violent conflict is vividly portrayed in the Bible. This history and these biblical images have provided the raw material for theologically justifying the violence of contemporary Christian groups. For example, attacks on abortion clinics have been viewed not only as assaults on a practice that Christians regard as immoral, but also as skirmishes in a grand confrontation between forces of evil and good that has social and political implications. ", sometimes referred to as spiritual warfare. The statement attributed to Jesus "I come not to bring peace, but to bring a sword" has been interpreted by some as a call to arms to Christians. Others have argued that religion and the exercise of force are deeply intertwined, but they have also stated that religion may pacify, as well as channel and heighten violent impulses

В ответ на утверждение о том, что христианство и насилие переплетены, Мирослав Вольф и Д. Денни Уивер отвергают обвинения в том, что христианство является насильственной религией, утверждая, что определенные аспекты христианства могут быть неправильно истолкованы для поддержки насилия, но что подлинная интерпретация его основных элементов не санкционирует человеческое насилие, а вместо этого будет ему противостоять. Среди примеров, которые обычно используются для утверждения о том, что христианство является насильственной религией, Д. Денни Уивер перечисляет "(крестовые походы, многочисленные благословения войн, папы-воины, поддержка смертной казни, телесные наказания под предлогом "пощади палку и испортишь ребенка", оправдание рабства, всемирный колониализм во имя обращения людей в христианство, систематическое насилие над женщинами, находящимися под властью мужчин". Уивер характеризует контраргумент как сосредоточенный на "Иисусе, отправной точке христианской веры, чья Нагорная проповедь учила ненасилию и любви к врагам; который несмертельно встретил свою смерть от рук своих обвинителей; чье ненасильственное учение вдохновило первые века пацифистской христианской истории и впоследствии было сохранено в доктрине оправданной войны, которая утверждает, что всякая война – грех, даже когда она иногда объявляется необходимым злом, и в запрете монахам и духовенству воевать, а также в постоянной традиции христианского пацифизма". Вольф рассматривает вопрос о том, способствует ли христианство насилию, и он выявил четыре основных аргумента, утверждающих, что это так: что религия по своей природе является насильственной, что происходит, когда люди пытаются действовать как "солдаты Бога"; что монотеизм влечет за собой насилие, потому что утверждение об универсальной истине разделяет людей на "мы против них"; что сотворение, как в Книге Бытия, является актом насилия; и аргумент о том, что вмешательство "нового творения", как во Второе пришествие, порождает насилие. В каждом случае Вольф пришел к выводу, что христианская вера была неправильно использована для оправдания насилия. Вольф утверждает, что "поверхностные" прочтения христианства могут быть злонамеренно использованы для поддержки применения насилия. Однако он возражает, утверждая, что "глубокие" прочтения основных элементов христианства не будут санкционировать человеческое насилие, а вместо этого будут ему противостоять. Вольф утверждает, что христианские церкви страдают от "путаницы в лояльности". Он утверждает, что "скорее, чем характер самой христианской веры, лучшее объяснение того, почему христианские церкви либо бессильны перед лицом насильственных конфликтов, либо активно участвуют в них, заключается в склонностях их последователей, которые противоречат характеру христианской веры". Вольф отмечает, что "(хотя) они явно выражают высшую верность Евангелию Иисуса Христа, многие христиане, по сути, кажутся имеющими первостепенную приверженность своей культуре и этническим группам".

In response to the view that Christianity and violence are intertwined, Miroslav Volf and J. Denny Weaver reject charges that Christianity is a violent religion, arguing that certain aspects of Christianity might be misused to support violence but that a genuine interpretation of its core elements would not sanction human violence but would instead resist it. Among the examples that are commonly used to argue that Christianity is a violent religion, J. Denny Weaver lists "(the) Crusades, the multiple blessings of wars, warrior popes, support of capital punishment, corporal punishment under the guise of 'spare the rod and spoil the child,' justifications of slavery, world wide colonialism in the name of converting people to Christianity, the systemic violence against women who are subjected to the rule of men." Weaver characterizes the counter argument as focusing on "Jesus, the beginning point of Christian faith, whose Sermon on the Mount taught nonviolence and love of enemies; who nonviolently faced his death at the hands of his accusers; whose nonviolent teaching inspired the first centuries of pacifist Christian history and was subsequently preserved in the justifiable war doctrine that declares that all war is sin even when it is occasionally declared to be a necessary evil, and in the prohibition of fighting by monastics and clergy as well as in a persistent tradition of Christian pacifism." Volf examines the question of whether or not Christianity fosters violence, and he has identified four main arguments which claim that it does: that religion by its nature is violent, which occurs when people try to act as "soldiers of God"; that monotheism entails violence, because a claim of universal truth divides people into "us versus them"; that creation, as in the Book of Genesis, is an act of violence; and the argument that the intervention of a "new creation", as in the Second Coming, generates violence. In each case, Volf concluded that the Christian faith was misused in order to justify violence. Volf argues that "thin" readings of Christianity might be used mischievously to support the use of violence. He counters, however, by asserting that "thick" readings of Christianity's core elements will not sanction human violence, instead, they will resist it. Volf asserts that Christian churches suffer from a "confusion of loyalties". He asserts that "rather than the character of the Christian faith itself, a better explanation as to why Christian churches are either impotent in the face of violent conflicts or are active participants in them is derived from the proclivities of its adherents which are at odds with the character of the Christian faith." Volf observes that "(although) they are explicitly giving ultimate allegiance to the Gospel of Jesus Christ, many Christians in fact seem to have an overriding commitment to their respective cultures and ethnic groups."

Церковь Иисуса Христа Святых последних дней

Церковь Иисуса Христа Святых последних дней имеет раннюю историю, связанную с насилием. Она была обусловлена антимормонизмом и началась с религиозных преследований Церкви со стороны уважаемых граждан, сотрудников правоохранительных органов и государственных чиновников. В конечном итоге эти преследования привели к нескольким исторически известным актам насилия, включая нападения на ранних членов Церкви, такие как резня у Хаунс-Милл, последовавшая за указом об истреблении мормонов, и один из самых спорных и известных случаев ответного насилия – резня в Маунтин-Медоус. Это произошло в результате непровоцированной реакции на религиозные преследования, когда 11 сентября 1857 года была атакована невинная группа людей, проезжавших через территорию, контролируемую Церковью.

Исламский

Ислам связывают с насилием в различных контекстах, особенно в контексте джихада. В переводе с арабского языка слово джихад означает «борьба». Джихад встречается в Коране и часто в идиоматическом выражении «борьба на пути Аллаха (аль-джихад фи сабиль Аллах)». Контекст слова можно увидеть в его использовании в арабских переводах Нового Завета, например, во 2 Тимофею 4:7, где святой Павел выражает сохранение веры после многих испытаний. Однако, в двенадцатишаиитском исламе джихад является одним из десяти предписанных религиозных деяний. Некоторым кажется, что Коран однозначно одобряет насилие. С другой стороны, некоторые ученые утверждают, что эти аяты Корана интерпретируются вне контекста. Согласно исследованию, проведенному Gallup, большинство мусульман понимают слово «джихад» как личную борьбу, а не как нечто насильственное или милитаристское. Мусульмане используют это слово в религиозном контексте для обозначения трех видов борьбы: внутренней борьбы за сохранение веры, борьбы за улучшение мусульманского общества или борьбы в священной войне. Известный британский востоковед Бернард Льюис утверждает, что в Коране и хадисах джихад в подавляющем большинстве случаев подразумевает войну. В комментарии к хадису Сахих Муслим, озаглавленном «аль-Минхадж», средневековый исламский ученый Яхья ибн Шараф ан-Навави заявил, что «одной из коллективных обязанностей общины в целом (фард кифая) является выражение обоснованного протеста, решение религиозных проблем, обладание знанием Божественного закона, призыв к благому и запрет предосудного». По словам Ирфана Омара, ислам имеет историю ненасилия и переговоров при разрешении конфликтов: например, ранние мусульмане пережили 83 конфликта с немусульманами, и лишь 4 из них переросли в вооруженное столкновение. Исследователи исламоведения часто подчеркивают, что эти два термина не являются синонимами. Мусульманские авторы, в частности, склонны отвергать такой подход, подчеркивая невоенные коннотации слова. Исламский терроризм относится к терроризму, совершаемому мусульманскими группами или отдельными лицами, мотивированными политикой, религией или и тем, и другим. Террористические акты включают угон самолетов, похищения людей, убийства, подрывы и массовые убийства. Напряженность достигла пика 11 сентября 2001 года, когда исламские террористы направили захваченные коммерческие самолеты в Всемирный торговый центр в Нью-Йорке и Пентагон в Вашингтоне. «Война с террором» вызвала антимусульманские настроения в большинстве западных стран и во всем мире. «Аль-Каида» – одна из наиболее известных исламистских экстремистских группировок, созданная Усамой бен Мухаммедом бен Авадом бен Ладеном. Целью «Аль-Каиды» является распространение «чистейшей» формы ислама и исламского права. Основываясь на своей интерпретации Корана, бен Ладен считал, что должен «творить добро», вселяя террор в миллионы людей. После террористических атак 11 сентября бен Ладен похвалил террористов-смертников в своем заявлении: «Великое дело, которое вы совершили, было прежде всего по милости Аллаха. Это – руководство Аллаха и благословенный плод джихада». В отличие от этого, перефразируя подавляющее большинство людей, интерпретировавших эти события, президент Буш заявил 11 сентября: «Сама свобода подверглась сегодня утром нападению бессовестного труса. И свобода будет защищена. Не сомневайтесь, Соединенные Штаты выследят и накажут виновных в этих трусливых действиях». Споры вокруг этой темы включают разногласия относительно того, являются ли террористические акты самообороной или агрессией, национальным самоопределением или исламским превосходством; может ли ислам когда-либо оправдывать нападения на некомбатантов; являются ли некоторые атаки, описываемые как исламский терроризм, просто террористическими актами, совершенными мусульманами, или террористическими актами, мотивированными национализмом; является ли ваххабизм корнем исламского терроризма или просто одной из его причин; насколько распространена поддержка исламского терроризма в мусульманском мире и является ли поддержка терроризма лишь временным явлением, «пузырем», который сейчас лопается.

Islam has been associated with violence in a variety of contexts, especially in the context of Jihad. In Arabic, the word jihād translates into English as "struggle". Jihad appears in the Qur'an and frequently in the idiomatic expression "striving in the way of Allah (al jihad fi sabil Allah)". The context of the word can be seen in its usage in Arabic translations of the New Testament such as in 2 Timothy 4:7 where St. Paul expresses keeping the faith after many struggles. In Twelver Shi'a Islam, however, Jihad is one of the ten Practices of the Religion. For some the Quran seem to endorse unequivocally to violence. On the other hand, some scholars argue that such verses of the Quran are interpreted out of context. According to a study from Gallup, most Muslims understand the word "Jihad" to mean individual struggle, not something violent or militaristic. Muslims use the word in a religious context to refer to three types of struggles: an internal struggle to maintain faith, the struggle to improve the Muslim society, or the struggle in a holy war. The prominent British orientalist Bernard Lewis argues that in the Qur'an and the hadith jihad implies warfare in the large majority of cases. In a commentary of the hadith Sahih Muslim, entitled al Minhaj, the medieval Islamic scholar Yahya ibn Sharaf al Nawawi stated that "one of the collective duties of the community as a whole (fard kifaya) is to lodge a valid protest, to solve problems of religion, to have knowledge of Divine Law, to command what is right and forbid wrong conduct". According to Irfan Omar, Islam has a history of nonviolence and negotiation when dealing with conflicts: for instance, early Muslims experienced 83 conflicts with non Muslims and only 4 of these ended up in armed conflict. Scholars of Islamic studies often stress the fact that these two terms are not synonymous. Muslim authors, in particular, tend to reject such an approach, stressing the non militant connotations of the word. Islamic terrorism refers to terrorism that is engaged in by Muslim groups or individuals who are motivated by either politics, religion or both. Terrorist acts have included airline hijacking, kidnapping, assassination, suicide bombing, and mass murder. The tension reached a climax on 11 September 2001 when Islamic terrorists flew hijacked commercial airplanes into the World Trade Center in New York City and the Pentagon in Washington, D. C. The "War on Terror" has triggered anti Muslim sentiments within most western countries and throughout the rest of the world. Al Qaeda is one of the most well known Islamic extremist groups, created by Osama bin Mohammed bin Awad bin Laden. Al Qaeda's goal is to spread the "purest" form of Islam and Islamic law. Based on his interpretation of the Quran, bin Laden needed to do "good" by inflicting terror upon millions of people. Following the terrorist attacks on 11 September, bin Laden praised the suicide bombers in his statement: "the great action you did which was first and foremost by the grace of Allah. This is the guidance of Allah and the blessed fruit of jihad." In contrast, echoing the overwhelming majority of people who interpreted these events, President Bush said on 11 September, "Freedom itself was attacked this morning by a faceless coward. And freedom will be defended. Make no mistake, the United States will hunt down and punish those responsible for these cowardly acts." Controversies surrounding the subject include disagreements over whether terrorist acts are self defense or aggression, national self determination or Islamic supremacy; whether Islam can ever condone the targeting of non combatants; whether some attacks described as Islamic terrorism are merely terrorist acts committed by Muslims or terrorist acts motivated by nationalism; whether Wahhabism are at the root of Islamic terrorism, or simply one cause of it; how much support for Islamic terrorism exists in the Muslim world and whether support of terrorism is only a temporary phenomenon, a "bubble", now fading away.

Иудаизм

Как религия евреев, также известных как израильтяне, иудаизм основан на Торе и Танахе, который также называют еврейской Библией. Он направляет своих последователей в вопросах жизни, смерти и ведения войны посредством 613 заповедей, известных как 613 мицвот, среди которых наиболее известны Десять заповедей, включая заповедь "Не убий". В Торе также перечислены случаи и обстоятельства, предписывающие последователям вести войну и убивать врагов. Такая война обычно называется "Милхемет мицва" – "обязательная война", предписанная Торой или Богом, или "Милхемет решут" – "война по собственному желанию".

Критика

Бурггрейв и Вервенн описывают Ветхий Завет как насыщенный насилием и приводят его в качестве доказательства существования как насильственного общества, так и насильственного Бога. Они пишут, что «во многих текстах Ветхого Завета сила и слава Бога Израиля описываются языком насилия». Они утверждают, что более тысячи отрывков свидетельствуют о том, что Яхве действует насильственно или поддерживает насилие со стороны людей, и также утверждают, что более ста отрывков содержат божественные повеления об убийстве людей. Исходя из этих отрывков Ветхого Завета, некоторые христианские церкви и богословы утверждают, что иудаизм – это насильственная религия, а Бог Израиля – насильственный Бог. Реувен Файрстоун утверждает, что эти утверждения обычно делаются на фоне заявлений о том, что христианство – это религия мира, а Бог христианства выражает лишь любовь.

Другие взгляды

Некоторые ученые, такие как Дебора Вайсман, охотно признают тот факт, что "нормативный иудаизм не является пацифистским" и что "насилие допускается в целях самообороны". Однако Талмуд запрещает насилие любого рода по отношению к ближнему. Дж. Пату Бернс утверждает, что, хотя иудаизм допускает применение насилия в определенных случаях, еврейская традиция четко провозглашает принцип минимизации насилия. Этот принцип можно сформулировать следующим образом: "(Везде), где еврейский закон разрешает применение насилия для предотвращения зла, он предписывает использовать минимально необходимое количество насилия для достижения цели". Любовь и стремление к миру, а также законы, требующие искоренения зла, иногда с применением насильственных средств, сосуществуют в еврейской традиции. В еврейской Библии содержатся примеры религиозно санкционированных войн, которые часто включают прямые указания Бога израильтянам истреблять другие племена, например, история амаликитян (Второзаконие 25:17–19 (HE), 1-я Книга Самуила 15:1–6 (HE)), история мидианитян (Числа 31:1–18 (HE)) и битва при Иерихоне (Книга Иисуса Навина 6:1–27 (HE)).

Судить библейские войны

Библейские войны истребления были охарактеризованы как "геноцид" рядом авторитетных источников, поскольку в Торе говорится, что израильтяне уничтожили целые этнические группы или племена: израильтяне убили всех амаликитян, включая мужчин, женщин и детей (1 Царств 15:1–20); израильтяне убили всех мужчин, женщин и детей в битве при Иерихоне (Книга Иисуса Навина 6:15–21), и израильтяне убили всех мужчин, женщин и детей представителей нескольких ханаанских племен (Книга Иисуса Навина 10:28–42). Однако некоторые ученые полагают, что эти описания в Торе преувеличены или являются метафорическими.

Арабо-израильский конфликт

Во время палестино-израильского конфликта небольшое число людей использовали Тору (Танах) для оправдания убийств палестинцев, однако ЦАХАЛ заявил: "Мы не допускаем убийства невинных палестинцев".

Палестинцы - "амалекитяне"

В ряде случаев фундаменталисты отождествляли палестинцев с библейскими антагонистами, в частности, с амаликитянами. Например, раввин Исраэль Хесс призывал к убийству палестинцев, ссылаясь на библейские стихи, такие как 1 Царств 15.

Нео-язычество

В Соединенных Штатах и Европе неоязыческие верования связывают со многими террористическими инцидентами. Хотя большинство неоязычников выступают против насилия и расизма, фольк-фракции одинизма, вотанизма и асатру подчеркивают свое скандинавское культурное наследие и превозносят воинов. По этим причинам в отчете Федерального бюро расследований 1999 года о внутреннем терроризме под названием «Проект Мегиддо» одинизм был описан как "[склонный] к насилию и [обладающий] потенциалом вдохновлять своих последователей на насилие". По состоянию на 2017 год Центр борьбы с бедностью и нетерпимостью (Southern Poverty Law Center) признал по крайней мере две активные неоязыческие группы ненависти в Соединенных Штатах. Многие сторонники превосходства белой расы (особенно заключенные) все чаще обращаются в одинизм, называя нечистоту христианства и неспособность предыдущих групп достичь целей основными причинами своего обращения. Сходство между одинизмом и другими экстремистскими группами, такими как Христианская идентичность, облегчает переход. Цели неоязыческого насилия схожи с целями террористов-расистов и националистов, но дополнительной целью являются христиане и церкви.

Заметные события

Убийство Алана Берга — Несуществующая американская группа белых супремасистов «Орден» была основана ревностными последователями Вотанизма, такими как Дэвид Лейн и Роберт Джей Мэтьюз. Поджоги церквей — Серия поджогов церквей, например, во время ранней норвежской блэк-метал сцены в 1990-х годах, была названа актом неоязыческого терроризма. Эти поджоги совпали с возрождением популярности европейского блэк-метала. Этот жанр музыки отличался использованием образов и идей неоязычества, сатанизма и национализма. Целями были христианские церкви, и в этот период было совершено до 28 нападений на церкви. Популярный блэк-метал музыкант Варг Викернес, известный неоязычник и националист, был признан виновным в трех поджогах и обвинен в попытке четвертого. Стрельба в еврейском общественном центре Оверленд-Парка — Фрейзер Гленн Миллер-младший застрелил трех человек в еврейском общественном центре Канзаса в 2014 году. До того, как стать одинистом, Миллер-младший был членом Ку-клукс-клана.

Конфликты и войны

Некоторые авторы утверждают, что так называемые "религиозные" конфликты не основаны исключительно на религиозных убеждениях, а должны рассматриваться как столкновения общин, идентичностей и интересов, которые носят светский религиозный характер или, по крайней мере, в значительной степени светские. Роберт Пейп, политолог, специализирующийся на терроризме-самоубийстве, утверждает, что значительная часть современного мусульманского терроризма-самоубийства имеет светскую основу. Эти конфликты – одни из самых сложных для разрешения, особенно когда обе стороны верят, что Бог на их стороне и что Он одобряет моральную правоту их притязаний. Одной из самых известных цитат, связанных с религиозным фанатизмом, является высказывание, сделанное в 1209 году во время осады Безье. Крестоносец спросил папского легата Арно Амальрика, как отличить католиков от катаров после взятия города, на что Амальрик ответил: "Caedite eos. Novit enim Dominus qui sunt eius", или "Убейте их всех; Господь узнает своих".

Ритуальное насилие

Ритуальное насилие может быть направлено против жертв (например, человеческие и нечеловеческие жертвоприношения животных и ритуальный забой) или на самого себя (религиозное самоистязание). Согласно гипотезе охоты, предложенной Вальтером Буркетом в книге "Homo Necans", хищническое поведение рассматривается как форма насилия. Буркерт полагает, что антропологическое явление религии выросло из ритуалов, связанных с охотой и сопутствующим ей чувством вины за насилие, необходимое для охоты.