Лири Константин: Крикетист, политик и борец за равенство.

Введение

Лири Николас Константин, барон Константин (21 сентября 1901 – 11 июля 1971) – тринидадский крикетер, юрист и политик, занимавший пост Верховного комиссара Тринидада и Тобаго в Соединенном Королевстве и ставший первым чернокожим пэром Великобритании. Он сыграл 18 тестовых матчей за Вест-Индию до Второй мировой войны и взял первый уикет команды в тестовом крикете. Будучи сторонником борьбы с расовой дискриминацией, в более поздние годы он оказал влияние на принятие Закона о расовых отношениях 1965 года в Великобритании. В 1962 году он был посвящен в рыцари, а в 1969 году – получил титул пожизненного пэра. Родившийся в Тринидаде, Константин быстро зарекомендовал себя как перспективный крикетер и был членом команды Вест-Индии, совершившей турне по Англии в 1923 и 1928 годах. Недовольный отсутствием возможностей для чернокожих в Тринидаде, он решил сделать карьеру профессионального крикетера в Англии и во время тура 1928 года подписал контракт с клубом Лиги Ланкашира «Нельсон». Он успешно выступал за клуб с 1929 по 1938 год, продолжая играть за команду Вест-Индии в турах по Англии и Австралии. Хотя его статистика в тестовых матчах была менее впечатляющей, чем в других видах крикета, он способствовал формированию уникального стиля игры, характерного для Вест-Индии. В 1939 году он был назван одним из Крикетеров года по версии журнала Wisden. Во время Второй мировой войны Константин работал в Министерстве труда и национальной службы в качестве социального работника, ответственного за жителей Вест-Индии, работавших на английских фабриках. В 1943 году менеджер лондонского отеля отказался разместить Константина и его семью из-за их расы, что стало проявлением британской «цветной черты»; Константин успешно подал в суд на гостиничную компанию. Эксперты считают это дело важной вехой в борьбе за расовое равенство в Великобритании. Константин получил квалификацию барристера в 1954 году, одновременно зарекомендовав себя как журналист и телеведущий. В 1954 году он вернулся в Тринидад и Тобаго, занялся политикой и стал одним из основателей Народного национального движения, впоследствии войдя в правительство в качестве министра связи. С 1961 по 1964 год он занимал пост Верховного комиссара в Соединенном Королевстве и, вызвав споры, включился в решение вопросов, связанных с расовой дискриминацией, включая бойкот автобусов в Бристоле. В последние годы жизни он работал в Совете по расовым отношениям, Спортивном совете и Совете управляющих BBC. Ухудшение здоровья снизило его эффективность в некоторых из этих должностей, и он подвергся критике за то, что стал частью британского истеблишмента. Он умер от сердечного приступа 1 июля 1971 года в возрасте 69 лет. В июне 2021 года он был включен в Зал славы крикета ICC в качестве специального участника в ознаменование первого финала чемпионата мира по тестам ICC.

West Indian cricketer and politician

Learie Nicholas Constantine, Baron Constantine, (21 September 19011 July 1971) was a Trinidadian cricketer, lawyer and politician who served as Trinidad and Tobago's High Commissioner to the United Kingdom and became the UK's first black peer. He played 18 Test matches for the West Indies before the Second World War and took the team's first wicket in Test cricket. An advocate against racial discrimination, in later life he was influential in the passing of the 1965 Race Relations Act in Britain. He was knighted in 1962 and made a life peer in 1969. Born in Trinidad, Constantine established an early reputation as a promising cricketer, and was a member of the West Indies teams that toured England in 1923 and 1928. Unhappy at the lack of opportunities for black people in Trinidad, he decided to pursue a career as a professional cricketer in England, and during the 1928 tour was awarded a contract with the Lancashire League club Nelson. He played for the club with distinction between 1929 and 1938, while continuing as a member of the West Indies Test team in tours of England and Australia. Although his record as a Test cricketer was less impressive than in other cricket, he helped to establish a uniquely West Indian style of play. He was chosen as one of the Wisden Cricketers of the Year in 1939. During the Second World War, Constantine worked for the Ministry of Labour and National Service as a Welfare Officer responsible for West Indians employed in English factories. In 1943, the manager of a London hotel refused to accommodate Constantine and his family on the grounds of their race in an instance of the UK colour bar; Constantine successfully sued the hotel company. Commentators recognise the case as a milestone in British racial equality. Constantine qualified as a barrister in 1954, while also establishing himself as a journalist and broadcaster. He returned to Trinidad and Tobago in 1954, entered politics and became a founding member of the People's National Movement, subsequently entering the government as minister of communications. From 1961 to 1964, he served as High Commissioner to the United Kingdom and, controversially, became involved in issues relating to racial discrimination, including the Bristol Bus Boycott. In his final years, he served on the Race Relations Board, the Sports Council and the Board of Governors of the BBC. Failing health reduced his effectiveness in some of these roles, and he faced criticism for becoming a part of the British Establishment. He died of a heart attack on 1 July 1971, aged 69. In June 2021, he was inducted into the ICC Cricket Hall of Fame as one of the special inductees to mark the inaugural edition of the ICC World Test Championship final.

Ранние годы

Константин родился в Петит-Вэлли, деревне недалеко от Диего Мартина на северо-западе Тринидада, 21 сентября 1901 года, вторым ребенком в семье и старшим из трех братьев. Лебрун был известен на острове как игрок в крикет, представлявший Тринидад и Тобаго в крикете высшего класса и дважды побывавший в Англии с командой Вест-Индии. Прим.: Лири Константин был назван в честь ирландца, с которым его отец познакомился и подружился во время своего первого тура по Англии в 1900 году. Мать Константина, Анаис Паскалл, была дочерью рабов, а её брат Виктор также был игроком в крикет высшего класса за Тринидад и Тобаго и команду Вест-Индии; ещё один член семьи, брат Константина Элиас, позже представлял Тринидад и Тобаго. Константин писал, что, хотя семья и не была богатой, его детство было счастливым. Он много времени проводил, играя на холмах возле дома или на плантациях, где работали его отец и дед. Он любил крикет с ранних лет.

Константин сначала учился в государственной школе Святой Анны в Порт-оф-Испании, затем посещал католическую школу Святой Анны до 1917 года. Он проявлял мало энтузиазма к учёбе и никогда не достиг высоких академических результатов, зато к тому времени зарекомендовал себя как агрессивный бэтсмен, хороший боулер среднего темпа и отличный филдер. Его отец запретил ему играть в клубный крикет до 1920 года, опасаясь преждевременного столкновения с сильными соперниками в юном возрасте; кроме того, он хотел, чтобы сын сначала сделал профессиональную карьеру. По окончании школы Константин устроился клерком в юридическую фирму Джонатана Райана в Порт-оф-Испании. Это был возможный путь в юридическую профессию; однако, будучи представителем чернокожего низшего среднего класса, он вряд ли мог добиться значительного продвижения. В то время лишь немногие чернокожие тринидадцы становились адвокатами, и он сталкивался с многочисленными социальными ограничениями из-за цвета кожи.

Крикет в Тринидаде и Тобаго

В 1916 году, до того как отец запретил ему участвовать в соревнованиях по крикету, Константин некоторое время играл за крикет-клуб «Шэннон». В то время крикет в Тринидаде и Тобаго был разделен по расовому признаку. «Шэннон» был в основном для темнокожих игроков из низшего среднего класса, таких как учителя или клерки. Клуб был конкурентоспособным и очень мотивированным, отчасти как реакция на расовую дискриминацию, с которой сталкивались его игроки и болельщики в повседневной жизни. Крикет Константина процветал в этой атмосфере, и клуб помог сформировать некоторые его политические взгляды. Он особенно заметил, что в крикете Тринидада и Тобаго и Вест-Индии белым и светлокожим игрокам часто отдавалось предпочтение перед темнокожими игроками с большими способностями. Репутация Константина продолжала расти. Игра за «Шэннон» в 1921 году против известного быстрого подающего Джорджа Джона вызвала большой резонанс в местной прессе. Отец Константина, все еще сильный игрок, не стал претендовать на место в команде Тринидада и Тобаго в 1921 году, надеясь, что его сын займет его место. Белый капитан команды, майор Берти Харрагин, разглядел потенциал молодого Константина и включил его в состав на матч турнира между колониями Тринидада и Тобаго против Британской Гвианы. К сожалению, Константин опоздал, так как в газете было указано неверное время начала, и не смог принять участие в игре. Однако он дебютировал в матчах первого класса в следующем матче, финале турнира, против Барбадоса 21 сентября 1921 года. В первом иннинге он не набрал ни одного очка, выходя на биту под номером восемь. После того, как он взял два калитки, отдав 44 пробега в единственном иннинге Барбадоса, он набрал 24 очка во втором иннинге, выходя на биту под номером три. Константин играл за Тринидад и Тобаго в следующем турнире между колониями, который проходил в Британской Гвиане в 1922 году. В первой игре Константин открывал иннинг вместе со своим дядей Виктором Паскаллом. Во второй игре к Паскаллу и его сыну присоединился Лебрун Константин, что стало одним из немногих матчей первого класса, в котором играли отец и сын. Хотя Тринидад и Тобаго проиграли Барбадосу в финале, капитан Барбадоса Гарольд Остин, который также был капитаном команды Вест-Индии, был впечатлен Константином. В основном благодаря его игре в поле, Остин обеспечил включение Константина в состав команды Вест-Индии для тура по Англии в 1923 году; это был неожиданный выбор, поскольку были и другие кандидаты, которые, казалось, имели более веские основания для попадания в команду.

In 1916, before his father imposed a ban on competitive cricket, Constantine had played briefly for Shannon Cricket Club; Cricket in Trinidad and Tobago at the time was divided along racial lines; Shannon was mainly for black lower middle class players such as teachers or clerks. The club was competitive and highly motivated, partly as a reaction to the racial discrimination that its players and supporters encountered in their daily lives. Constantine's cricket thrived in this atmosphere, and the club helped to form some of his political views. He particularly noticed that in Trinidad and Tobago and West Indies cricket, white and light skinned players were often favoured over black players of greater ability. Constantine's reputation continued to grow. An innings for Shannon in 1921 against renowned fast bowler George John received great local publicity, Constantine's father, still a formidable player, did not put himself forward for selection into the Trinidad and Tobago team in 1921, in the hope that his son would replace him. The white captain of the team, Major Bertie Harragin, recognised the younger Constantine's promise, and selected him to play in Trinidad and Tobago's Inter Colonial Tournament match against British Guiana. Unfortunately, Constantine arrived late after a newspaper advertised the wrong starting time, and did not play. However, he made his first class debut in the following match, the final of the tournament, against Barbados on 21 September 1921. He scored a duck in his first innings, batting at number eight in the batting order. After taking two wickets at a cost of 44 runs in Barbados' only innings, he scored 24 in his second innings, batting at number three. Constantine played for Trinidad and Tobago in the next Inter Colonial Tournament, in British Guiana in 1922. refn|In the first game, Constantine opened the batting in the first innings with his uncle, Victor Pascall. In the second game, Lebrun Constantine joined Pascall and his son in the match, one of few first class matches in which a father and son played together. Although Trinidad and Tobago lost to Barbados in the final, the Barbados captain Harold Austin, who was also captain of the West Indies team, was impressed by Constantine. Mainly on the strength of his fielding, Austin secured Constantine's selection for the 1923 West Indian tour of England; it was a surprising choice, as there were other candidates who appeared to have stronger claims.

Тур по Англии в 1923 году

В 1923 году команда Вест-Индии провела 21 матч первого класса в Англии, из которых шесть выиграла, семь проиграла, а остальные свела вничью. Относительный успех команды, и особенно игра ведущего бэтсмена Джорджа Чалленора, убедили английских критиков в том, что крикет Вест-Индии сильнее, чем считалось ранее; это сыграло решающую роль в присвоении команде статуса тестового матча в 1928 году. Чалленор был самым ярким индивидуальным успехом тура, но Константин произвел впечатление на английских критиков скорее своим стилем игры, чем статистическими показателями. Он сыграл 20 матчей первого класса в этом туре, набрав 425 пробежек со средним 15,74 и взяв 37 калиток со средним 21,86. Против Оксфордского университета он набрал 77, его первая полусотня в матчах первого класса; его единственная другая полусотня пришлась на матч против Дербишира. Он также впервые взял пять калиток в иннинге, в матче против Кента. Пельхам Уорнер, бывший капитан сборной Англии, влиятельный журналист и администратор, после тура описал Константина как лучшего филдера в мире; его игра в поле также была высоко оценена прессой и в журнале Wisden. Позже Джеймс писал: "Он добился успеха, но не произвел фурор в Темзе и, более того, даже не пытался этого сделать". Вернувшись в Тринидад и Тобаго, Константин не имел постоянной работы и мало надежд на продвижение по службе в какой-либо подходящей профессии. Он брался за несколько временных работ, но часто был вынужден финансово полагаться на свою семью. Однако его успех вдохновил его на карьеру профессионального крикетера в Англии, и он начал тренироваться, чтобы достичь необходимого уровня. В одном из матчей Константин оказался вовлечен в инцидент, связанный с короткими мячами. Быстрые боулеры MCC бросали короткие мячи 49-летнему Остину; в ответ Константин отбил короткий мяч капитану MCC Фредди Калторпу и остановился только после того, как Джеймс указал на дипломатический скандал, который последует, если Калторп, уважаемая фигура в британском истеблишменте, будет поражен мячом. Вновь, выступления Константина не были статистически выдающимися, но его стиль впечатлил критиков и зрителей, и он возглавил список лучших боулеров Вест-Индии по среднему. Новая постоянная работа в компании Trinidad Leaseholds позволила Константину уделять больше времени крикету. Константин понял, что для успеха в качестве профессионального крикетера ему нужно совершенствоваться; его боулингу не хватало настоящей скорости, а при игре бэтсменом его часто выводили из игры слишком рискованные удары. После относительной неудачи в 1926 году он увеличил интенсивность тренировок, улучшил физическую форму и начал тренироваться в качестве филдера, чтобы сохранить энергию для быстрого боулинга. В отборочных матчах перед туром по Англии в 1928 году Константин обеспечил себе место в команде, взяв пять калиток за 32 пробежки и набрав 63. Он оставил жену Норму, на которой женился в 1927 году, и новорожденную дочь.

The 1923 West Indies touring team played 21 first class matches in England, of which six were won, seven lost and the others drawn. The team's relative success, and particularly the performance of leading batsman George Challenor, persuaded English critics that West Indies cricket was stronger than previously supposed; this was instrumental in the promotion of the team to Test match status in 1928. Challenor was the biggest individual success of the tour, but Constantine impressed English critics, through his style of play more than his statistical achievements. He played 20 first class matches on the tour, scoring 425 runs at an average of 15.74 and taking 37 wickets at an average of 21.86. Against Oxford University, he scored 77, his maiden first class fifty; his only other half century came against Derbyshire. He also took five wickets in an innings for the first time, in the match against Kent. Pelham Warner, a former England captain and influential journalist and administrator, described Constantine after the tour as the best fielder in the world; his fielding was also praised by the press and in the pages of Wisden. James later wrote: "He is a success, but he has not set the Thames on fire, and, what is more, he hasn't tried to." When Constantine returned to Trinidad and Tobago, he had no permanent job and little prospect of advancement in any suitable profession. He took several temporary jobs but was often forced to rely financially upon his family. However, his success had inspired him to pursue a career as a professional cricketer in England, and he began to practise to reach the required standard. In the match Constantine was involved in an incident over short pitched bowling. The MCC fast bowlers had bowled short at the 49 year old Austin; in retaliation, Constantine bounced the MCC captain, Freddie Calthorpe, and only stopped after James pointed out the diplomatic row which would follow if Calthorpe, a respected figure in the British establishment, was hit by the ball. Once more, Constantine's performances were not statistically exceptional, but his style impressed critics and spectators, and he came top of the West Indies bowling averages. A new, permanent job with Trinidad Leaseholds allowed Constantine to devote more time to cricket. Constantine realised that to succeed as a professional cricketer, he needed to improve; his bowling lacked true speed and, when batting, he was often dismissed playing shots that were too adventurous. After his relative failure in 1926, he increased his level of practice, improved his fitness and trained to become a slip fielder to conserve his energies for genuine fast bowling. In the trial matches before the 1928 tour of England, Constantine secured his place on the tour by taking five for 32 and scoring 63. He left behind his wife Norma, whom he had married in 1927, and his newly born daughter.

Тур по Англии в 1928 году

Основной целью Константина в туре 1928 года было заключение контракта на профессиональную игру в крикет в Англии. Джеймс писал, что Константин «восстал против вопиющего контраста между его статусом первоклассного крикетера и его положением как человека третьего сорта. Ограничения, налагаемые на него социальными условиями в Вест-Индии, стали невыносимыми, и он решил больше не мириться с ними». По словам Джеймса, Константин никогда бы не покинул Тринидад и Тобаго, если бы мог жить «с честью [и] небольшим достатком». В стартовом матче первого класса против Дербишира Константин начал свой второй иннинг, когда Вест-Индии требовалось 40 пробежек для победы; за семь результативных ударов Константин набрал 31 пробежку и привел команду к победе на два викета. В следующем матче он забил свой первый столетний рубеж в матчах первого класса – 130 за 90 минут – против Эссекса. По мере развития тура Константин продолжал добиваться успехов; игра против Миддлсекса на «Лордс» сделала его имя широко известным в крикетных кругах. Несмотря на проблемы с физической формой, он выбрал игру, зная, что является звездой этого престижного матча. Миддлсекс первым вышел на поле и набрал 352 пробежки, прежде чем объявил иннинг закрытым – Константин мало участвовал в боулинге из-за травмы – и Вест-Индия испытывала трудности, набрав 79 за пять, когда Константин вышел на биту. Он набрал 50 за 18 минут и достиг 86 менее чем за час, предотвратив следование его команды. Во втором иннинге Миддлсекса Константин взял семь калиток за 57 в серии чрезвычайно быстрых подач, и команда была выбита за 136. Вест-Индии требовалось 259 для победы; они, казалось, проиграют, когда Константин вернулся к бите при счете 121 за пять. Он набрал 103 за 60 минут, включая два шести и 12 четверок, и привел Вест-Индию к победе на три викета. Для игроков и зрителей этот матч стал определяющим в карьере Константина; много лет спустя крикетный обозреватель Э. В. Свонтон предположил, что в истории крикета было мало универсальных выступлений, которые могли бы с ним сравниться. Вскоре после матча «Нельсон», крикетный клуб из Ланкаширской лиги, предложил Константину профессиональный контракт. Менее эффективным он был только в трех тестовых матчах, первых для Вест-Индии. Хотя он взял первую калитку Вест-Индии в тестовом крикете, выбив Чарли Хэллоуса, и завершил иннинг с результатом четыре за 82, тем не менее, Джек Хоббс сказал, что первые оверы Константина в первом тесте были одними из самых быстрых, с которыми ему когда-либо приходилось сталкиваться. Именно манера игры Константина отличала его от сдержанного стиля крикета, обычно практикуемого в Англии в то время: его стиль, агрессия и зрелищность произвели большое впечатление на публику. Согласно Питеру Мейсону в его биографии Константина, он установил уникальный стиль западноиндийского крикета и, возможно, создал образец для западноиндийских крикетеров на долгие годы.

Constantine's main objective on the 1928 tour was to secure a contract to play cricket professionally in England. James wrote that Constantine "had revolted against the revolting contrast between his first class status as a cricketer and his third class status as a man The restraints imposed upon him by social conditions in the West Indies had become intolerable and he decided to stand them no longer." According to James, Constantine would never have left Trinidad and Tobago had he been able to live with "honour [and] a little profit". In the tour's opening first class match, against Derbyshire, Constantine began his second innings when the West Indians needed 40 runs to win; in seven scoring shots, Constantine hit 31 runs and took the team to a two wicket victory. In the following match he scored his maiden first class century, 130 in 90 minutes, against Essex. As the tour proceeded, Constantine continued his success; the Middlesex game at Lord's brought his name to the widest notice in cricket circles. Although struggling for fitness, he chose to play knowing that he was a star attraction in this high profile game. Middlesex batted first, and reached 352 before declaring the innings closed — Constantine bowled little owing to his injury — and the West Indies were struggling at 79 for five when Constantine came in to bat. He scored 50 in 18 minutes and reached 86 in under an hour, to avert his side's follow on. In Middlesex's second innings, Constantine took seven for 57 in a spell of extremely fast bowling and the county were dismissed for 136. The West Indies needed 259 to win; they looked likely to lose when Constantine returned to bat with the score 121 for five. He scored 103 in 60 minutes, hitting two sixes and 12 fours and guiding the West Indies to a three wicket victory. For players and spectators this was the defining match of Constantine's career; many years later, cricket writer E. W. Swanton suggested that there were few all round performances in the history of cricket to match it. Shortly after the game, Nelson, a cricket club in the Lancashire League, offered Constantine a professional contract. only in the three Test matches, the first played by the West Indies, was he less effective. Although he took the West Indies' first wicket in Test cricket, dismissing Charlie Hallows, and finished with innings figures of four for 82, Even so, Jack Hobbs said that Constantine's opening overs to him in the first Test were among the fastest he ever faced, It was the manner in which Constantine played which set him apart from the restrained form of cricket generally played in England at the time: his style, aggression and entertainment value made a big impression on the crowds. According to Peter Mason in his biography of Constantine, he established a unique style of West Indian cricket and possibly established the template for West Indian cricketers for years to come.

Серии против Англии и Австралии

В конце тура 1928 года Константин вернулся домой и помог Тринидаду и Тобаго выиграть Межколониальный турнир. Он взял 16 калиток в двух играх и набрал 133 в финале против Барбадоса – лучший результат в своей карьере и рекорд для Тринидада и Тобаго на тот момент. Это были его последние матчи в турнире, так как правила не допускали участия профессиональных крикетчиков (которым он стал, подписав контракт с «Нельсоном»). В 1929 году Константин сыграл один матч на Ямайке за команду Вест-Индии против приезжей английской сборной, а затем отправился в «Нельсон», чтобы начать профессиональную карьеру. Первый тест-матч завершился вничью; Константин набрал немного очков, но долго боулинговал и хорошо играл в поле. После матча ему вручили биту за вклад в игру. Капитан MCC Калторп критиковал его за использование коротких подач с направлением к леговому полю; один такой мяч попал в Энди Сэндхема, но Константин вернулся к более традиционной тактике лишь после просьбы менеджера MCC. Во втором тест-матче Константин быстро набрал 58 очков и взял шесть калиток, но Вест-Индия проиграла со счетом 167 пробежек. В трех сыгранных матчах Константин набрал 144 пробежки со средним 14,40 и взял 18 калиток со средним 27,61. Капитаном Вест-Индии был Джеки Грант, белый человек, игравший за Кембриджский университет, но не знакомый со своей командой. Константин считал это неудовлетворительным и полагал, что это повлияло на игру команды. Вест-Индия потерпела сокрушительное поражение в серии из пяти тест-матчей, проиграв первые четыре, прежде чем выиграть последний. Еще до начала тестов его игра в поле заслужила похвалу прессы, и в The Sydney Mail его описали как самого быстрого боулера, которого видели в Австралии за последние годы. Монти Нобл, бывший австралийский капитан, в статье для Sydney Sun назвал один иннинг, в котором он набрал 59 пробежек, «сенсационным» и одним из лучших, сыгранных в Австралии после войны. Константин забил столетие за 52 минуты против Тасмании, провел еще пять иннингов, набрав более пятидесяти пробежек, и трижды взял пять калиток. В 1950 году Дональд Брэдман, игравший против Константина в том сезоне, назвал его величайшим игроком в поле, которого он когда-либо видел. Во всех матчах первого класса Константин набрал 708 пробежек со средним 30,78 и взял 47 калиток со средним 20,21.

At the end of the 1928 tour Constantine returned home and helped Trinidad and Tobago to win the Intercolonial Tournament. He took 16 wickets in the two games and scored 133 in the final against Barbados, the highest score of his career and a record for Trinidad and Tobago at the time. These were his last matches in the tournament, as the rules did not permit professional cricketers (which he became when he signed for Nelson) to take part. In 1929 Constantine played one match in Jamaica for a West Indies team against an English touring team and then travelled to Nelson to begin his professional career. The first Test was drawn; Constantine scored few runs, but bowled for a long time and fielded well. After the game, he was awarded a bat for his contribution. Calthorpe, the MCC captain, criticised his use of short pitched bowling to a leg side field; one such ball struck Andy Sandham, but Constantine only reverted to more conventional tactics after a request from the MCC manager. During the second Test Constantine scored a rapid 58 and took six wickets, but the West Indies lost by 167 runs. In the three matches in which he played, Constantine scored 144 runs at 14.40 and took 18 wickets at 27.61. The West Indians were captained by Jackie Grant, a white man who had played for Cambridge University but was unfamiliar with his team. Constantine considered this unsatisfactory, and felt it affected the team's performances. The West Indies were heavily defeated in the five Test series, losing the first four matches before winning the last. Even before the Tests began, his fielding drew praise from the press and he was described in The Sydney Mail as the fastest bowler seen in Australia for years. Monty Noble, a former Australian captain, writing in the Sydney Sun described one innings of 59 runs as "sensational" and one of the best played in Australia since the war. Constantine scored a century in 52 minutes against Tasmania, played five other innings over fifty and took three five wicket returns. In 1950, Donald Bradman, who played against Constantine that season, described him as the greatest fielder he had seen. In all first class matches, Constantine scored 708 runs at an average of 30.78 and took 47 wickets at 20.21;

Серия тестов против Англии в 1933 и 1934 годах35

К тому времени, живя в Нельсоне и отстраненный от участия в турнире Inter Colonial Tournament, Константин не играл в матчах первого класса в течение двух лет. В мае он один раз вышел на поле за команду туристов, набрав 57 очков за 27 минут и взяв четыре калитки в победном матче против команды MCC на «Лордс». Вест-Индский совет безуспешно пытался добиться его освобождения для первого тестового матча, который Вест-Индия проиграла с разгромным счетом. После того, как он взял девять калиток в матче туристов против Йоркшира, «Нельсон» дал ему разрешение сыграть во втором тесте в Манчестере. В английском сезоне 1933 года «бодилайн» был деликатной темой. Уже возникли споры в матче туристов против MCC, во время которого Константина и Мэнни Мартидейла, другого быстрого боулера из Вест-Индии, критиковали в прессе за короткий боулинг. Вест-Индия набрала 375 очков, из которых Константин внес 31. Константин и Мартидейл выполняли до четырех коротких подач в каждом овере, так что мяч поднимался до высоты головы; иногда они подавали с фланга. Хотя он был не так быстр, как в предыдущем туре, Константин все еще был способен на короткие всплески очень быстрой подачи. Однако медленная площадка снизила эффективность тактики «бодилайн». Общественное неодобрение, выраженное во время и после матча, сыграло важную роль в изменении отношения англичан к «бодилайн», что Константин считал лицемерным. «Нельсон» первоначально согласился отпустить его на третий тест, а Стен Николс из «Эссекса» должен был заменить Константина в клубной команде. Когда Джардин узнал об этом, он убедил английских селекционеров включить Николса в состав сборной Англии на тест, сделка сорвалась, и Константин не играл. Большинство критиков считали, что Вест-Индия выступила ниже своих возможностей в серии тестов; Константин полагал, что одной из причин была некомпетентность Гранта в качестве капитана. Его пригласили сыграть в серии тестов 1935 года против Англии в Вест-Индии, и хотя он прибыл слишком поздно для первого теста, выигранного Англией, он сыграл в оставшихся трех играх серии. В матче за Тринидад и Тобаго перед вторым тестом он и его брат Элиас впервые вместе вышли на поле в матче первого класса и провели партнерство, принесшее 93 очка. В следующем тесте Константин набрал 90 очков, что стало его лучшим результатом в тестовых матчах. Англии требовалось 325 очков для победы в четвертом иннинге, но она быстро потеряла калитки. На финальной стадии матча судья предупредил Константина за подачу «бодилайн», и Грант снял его с боулинга. После протеста толпы Константин вернулся к подаче; за два мяча до конца матча он взял последнюю английскую калитку. Вест-Индия выиграла со счетом 217 пробежек, Константин взял три калитки за 11 очков; в матче в целом он набрал 121 пробежку и взял пять калиток. Третий тест закончился вничью, оставив финальный тест для определения победителя серии. Питер Мейсон пишет: «Учитывая меры, принятые властями Вест-Индии для того, чтобы ни один чернокожий никогда не был капитаном региональной команды, Константину было большой иронией и огромной радостью то, что именно он должен был возглавить команду в момент их величайшего достижения на тот момент». Пресса снова хвалила Константина и его достижения. В серии он набрал 169 пробежек со средним 33,80 и взял 15 калиток со средним 13,13. Он считал, что капитан Рольф Грант некомпетентен и был назначен только потому, что был белым. Константин был капитаном команды в одном матче, но был подвергнут выговору со стороны Вест-Индского совета за то, что не стремился к победе. Вест-Индия проиграла трехматчевую серию тестов со счетом 1–0 очень сильной английской команде. В трех тестах Константин набрал 110 пробежек со средним 27,50 и взял 11 калиток со средним 29,81. Его средний показатель в боулинге 17,77 поставил его на первое место в среднем по команде и седьмое в национальном среднем по Англии. С битой Константин набрал 614 пробежек со средним 21,17; за его универсальные выступления в течение сезона он был выбран одним из Крикетеров года по версии Wisden. Он сыграл еще один матч первого класса, когда в 1945 году был капитаном команды, представляющей «Доминионы» против Англии на «Лордс». Матч был с небольшим перевесом выигран «Доминионами». Константин во втором иннинге провел партнерство в 117 очков за 45 минут с Китом Миллером. Он очень мало подавал, но выбил одного из бэтсменов в ключевой момент последнего иннинга. Во всех матчах первого класса Константин набрал 4475 пробежек со средним 24,05 и взял 439 калиток со средним 20,48. Он оставался там до 1937 года, что было необычно долгим сроком для профессионала, чтобы оставаться в одном клубе. Его зарплата выросла до 750 фунтов стерлингов в год в период с 1935 по 1937 год. Это было намного больше, чем максимальная зарплата профессионального футболиста в 386 фунтов стерлингов или 500 фунтов стерлингов в сезон, которые мог потенциально заработать ведущий игрок графства, и, возможно, сделало Константина самым высокооплачиваемым спортсменом в стране. Следовательно, он и его семья впервые в жизни наслаждались хорошим уровнем жизни. Хотя в последующие годы он показывал лучшие результаты, он считал свой первый сезон в «Нельсоне» самым приятным в своей жизни из-за свободы и азарта крикета. За девять лет в клубе он набрал 6363 пробежки со средним 37,65 и взял 776 калиток со средним 9,50. Его лучший результат — 192 пробежки, а лучшие показатели в боулинге — десять калиток за десять пробежек. В каждом сезоне, кроме 1932 года, он набирал более 30 пробежек с битой, а в 1933 году набрал 1000 пробежек со средним более 50. Он брал более 70 калиток каждый сезон, и его средний показатель в боулинге никогда не превышал 11,30; в пяти сезонах его средний показатель составлял менее десяти пробежек за калитку. В 1933 году он взял 96 калиток, что стало его лучшим результатом за сезон. В любом случае Константин предпочитал лиговый крикет тому, что он считал негативом и скукой графского крикета. Он считал уровень игры очень высоким, заявляя: «Никогда в жизни я не играл так усердно, как в Ланкашире». В своей истории крикета Вест-Индии Майкл Мэнли пишет, что лиговый крикет в то время был напряженным и неумолимым, но: «именно в этой особой атмосфере лигового крикета Константин был непобедим». Для сезона 1938 года Константин играл за «Рочдейл» в Центральной лиге крикета Ланкашира, хотя продолжал жить в «Нельсоне». Он получил 812 фунтов стерлингов за сезон и успешно выступил, но не получил удовольствия от этого опыта. Характер площадок был другим в его новой лиге; кроме того, некоторые игроки, казалось, были возмущены его высокими заработками. Был также случай расовой дискриминации, которую Константин считал, что Центральный комитет лиги крикета Ланкашира эффективно замял. Этот сезон положил конец карьере Константина в лигах Ланкашира, хотя во время войны он вернулся, чтобы играть за «Нельсон» в качестве любителя.

By now living in Nelson and barred from the Inter Colonial Tournament, Constantine played no first class cricket for two years. He appeared once for the tourists in May, scoring 57 in 27 minutes and taking four wickets in a victory over an MCC team at Lord's. The West Indian board unsuccessfully tried to secure his release for the first Test match, which the West Indies lost heavily. After he took nine wickets in the tourists' game against Yorkshire, Nelson gave him permission to appear in the second Test at Manchester. In the 1933 English season, Bodyline was a sensitive subject. There had already been controversy in the tourists' match against the MCC, during which Constantine and Manny Martindale, another West Indian fast bowler, were criticised in the press for bowling short. The West Indies scored 375, of which Constantine made 31. Constantine and Martindale bowled up to four short deliveries each over so that the ball rose to head height; occasionally they bowled around the wicket. Although not as fast as he had been on the previous tour, Constantine was still capable of short bursts of very fast bowling. However, the slowness of the pitch reduced the effectiveness of the Bodyline tactics, The public disapproval expressed during and after the match was instrumental in turning English attitudes against Bodyline, something Constantine considered hypocritical. Nelson initially agreed to release him for the third Test, with Essex all rounder Stan Nichols to be Constantine's substitute for the club team. When Jardine heard, he convinced the England selectors to include Nichols in the England team for the Test, the deal collapsed and Constantine did not play. Most critics believed that the West Indies underachieved in the Test series; Constantine believed that one cause was the inadequacy of Grant as captain. He was invited to play in the 1935 Test series against England in the West Indies, and although he arrived too late for the first Test, won by England, he played in the remaining three games of the series. In a match for Trinidad and Tobago before the second Test, he and his brother Elias appeared together for the only time in a first class match, and shared a partnership of 93. In the next Test Constantine scored 90, his highest Test score. England needed 325 to win in the fourth innings, but lost early wickets. In the final stages of the match Constantine was warned by the umpire for bowling Bodyline, and Grant withdrew him from the bowling attack. After the crowd protested, Constantine returned to bowl; with two balls of the match left, he took the final English wicket. The West Indies won by 217 runs, with Constantine taking three for 11; in the match as a whole he scored 121 runs and took five wickets. The third Test was drawn, leaving the final Test to decide the series. Peter Mason writes: "Given the measures that the West Indian authorities had taken to ensure that no black man would ever captain a regional side, it was a great irony and a huge source of delight to Constantine that he should be the man to lead the team at the moment of their greatest achievement so far." Once more, the press praised Constantine and hailed his achievements. In the series, he scored 169 runs at an average of 33.80 and took 15 wickets at 13.13. He believed the captain, Rolph Grant, was unqualified for the job and had been appointed only because he was white. Constantine captained the side in one match, but was reprimanded by the West Indies board for not pursuing a win. The West Indies lost the three match Test series 1–0 against a very strong England side, In the three Tests, Constantine scored 110 runs at 27.50 and took 11 wickets at 29.81, His bowling average of 17.77 placed him first in the team's bowling averages and seventh in the English national averages. With the bat, Constantine scored 614 runs at 21.17; For his all round performances during the season he was chosen as one of Wisden's Cricketers of the Year. He played one more first class match when, in 1945, he captained a team representing the "Dominions" against England at Lord's. The match was narrowly won by the Dominions. Constantine, in the second innings, shared a partnership of 117 in 45 minutes with Keith Miller. He bowled very little, but ran out a batsman at a key point in the final innings. In all first class cricket, Constantine scored 4,475 runs at 24.05 and took 439 wickets at 20.48. He remained there until 1937, an unusually long time for a professional to remain with one club. which rose to £750 per year between 1935 and 1937. This was far more than the then maximum wage for a professional footballer of £386, or the £500 per season that a top county cricketer could potentially earn, and possibly made Constantine the best paid sportsman in the country. Consequently, he and his family enjoyed a good standard of living for the first time in their lives. Although he produced better figures in subsequent years, he considered his first season at Nelson the most enjoyable of his life, owing to the freedom and excitement of the cricket. During nine years at the club he scored 6,363 runs at an average of 37.65 and took 776 wickets at 9.50. His highest score was 192, and his best bowling figures were ten wickets for ten runs. In each season except for 1932, he averaged over 30 with the bat and in 1933 he scored 1,000 runs at an average of over 50. He took over 70 wickets every season and his bowling average never rose above 11.30; in five seasons, he averaged under ten runs per wicket. In 1933, he took 96 wickets, his highest seasonal aggregate, In any case Constantine preferred league cricket to what he perceived was the negativity and dullness of county cricket. He found the standard of play very high, stating: "Never in my life have I played harder than in Lancashire." In his history of West Indies cricket, Michael Manley writes that league cricket at this time was intense and unrelenting, but: "it was in this special atmosphere of League cricket that Constantine was supreme." For the 1938 season, Constantine played for Rochdale in the Central Lancashire Cricket League, although he continued to live in Nelson. He received £812 for the season, and performed successfully, but did not enjoy the experience. The nature of the pitches was different in his new league; furthermore, some of the players seemed resentful of his high earnings. There was also an incident of racial abuse which Constantine believed the Central Lancashire League committee effectively covered up. This season ended Constantine's career in the Lancashire Leagues, although during the war he returned to play for Nelson as an amateur.

Стиль и техника

Свонтон считал, что Константин был первым крикетистом из Вест-Индии, который произвел впечатление на британскую публику: "он олицетворял вест-индийский крикет с момента первых неуверенных выступлений на тестовой арене в 1928 году и до послевоенного появления триумвирата Уоррелла, Уикса и Уолкотта". Свантон продолжал: "Было немало универсальных игроков с лучшей статистикой, но трудно представить кого-либо, кто оказал бы более сенсационное влияние, и невозможно представить себе его превосходящего в качестве полевого игрока". Р.С. Робертсон Глазго назвал Константина самым захватывающим крикетистом из всех его современников. Это отчасти объяснялось тем, что его стиль игры позволял ему изменить ход матча за короткое время, хотя он и совершенствовал свою технику, чтобы минимизировать риск. Константин обладал хорошим зрением, быстрой реакцией и природным талантом. Он использовал запястья, чтобы в последнюю секунду изменить угол наклона биты, что позволяло ему противостоять неожиданному позднему движению мяча. Он играл инстинктивно, и, по словам Мэнли, "каждый его удар был скорее продиктован энергией, чем расчетом". Он был способен быстро набирать очки против любого уровня боулинга, но редко выдерживал длительные периоды, поскольку предпочитал не защищаться. Его лучшими ударами были кат, пул и хук. Критики считали, что пик формы Константина как бэтсмена наступил, когда он стал опытным игроком в лигах. Совершенствуя свое мастерство в различных условиях игры и перенимая стиль быстрого и иногда нестандартного нападения, он стал приспособляемым и эффективным бэтсменом во всех формах крикета, импровизируя при необходимости, чтобы не дать боулерам взять верх. В качестве филдера в позиции кавер-пойнт Константин, по словам Мэнли, был "атлетичным, быстрым как пантера, с надежными руками и броском, который посылал мяч в перчатки вратаря, словно пулю, даже с самой дальней границы". Многие критики считали его одним из лучших филдеров всех времен. Как боулер, Константин разгонялся с относительно короткого разбега, переходя в то, что Мэнли называет "взрывной" подачей. Джеймс полагает, что он достиг наилучшей формы как боулер в 1939 году, используя опыт, полученный в лигах. К тому времени разнообразие его вращений, темпа и траектории делало его эффективным даже в условиях, благоприятных для бэтсменов. Хотя статистика боулинга Константина в тестовых матчах была скромной, это в некоторой степени могло отражать низкий уровень игры в поле ранних команд Вест-Индии, особенно их склонность к пропущенным уловам. Мэнли пишет, что где бы ни играл Константин, он привносил "стиль и юмор: ту агрессивность, которая каким-то образом доброжелательна и является отличительной чертой вест-индийского спорта". Его экстравертная экспрессия была, конечно, более характерна для Тринидада, чем для Вест-Индии в целом. Возможно, именно эта черта придавала ему особое качество панаши, которое отличает его от всех других крикетистов из Вест-Индии. Он ценил большую свободу, которой пользовался в Нельсоне, по сравнению с Тринидадом и Тобаго, где доминировали расовые проблемы. Несмотря на то, что Нельсон пострадал от последствий Великой депрессии, высокие доходы Константина никогда не вызывали недовольства; о своем времени в Нельсоне он писал: "Если бы я не приехал сюда, я не стал бы тем, кто я есть сегодня. Я стал лучшим гражданином за время, проведенное в Нельсоне". Джон Арлотт писал: "[Константин] боролся с дискриминацией в отношении своего народа с достоинством, но без злобы". Они продолжали посещать Тринидад и Тобаго в английские зимы, но Нельсон стал постоянным домом семьи. В 1931 году Константины поселились в довольно благополучном районе Нельсона, где они прожили до 1949 года. В 1932 году они приняли у себя в качестве жильца К.Л.Р. Джеймса, который знал Константина по совместным играм в крикет в Тринидаде и Тобаго; Джеймс приехал в Лондон, но у него закончились деньги. Джеймс был в авангарде растущего националистического движения в Вест-Индии, хотя Константин до этого сознательно избегал политики. Под влиянием Джеймса Константин понял, что его положение дает ему возможность содействовать делу расового равенства и независимости Тринидада и Тобаго. Он присоединился к Лиге цветных народов, организации, целью которой было достижение расового равенства для чернокожих в Великобритании. Он помог Джеймсу устроиться на работу в "Манчестер Гардиан", а в ответ Джеймс помог Константину написать его первую книгу "Крикет и я", опубликованную в 1933 году. Поздние комментаторы считают книгу Константина важным шагом в вест-индийском национализме и стимулом для будущих авторов. В то время, как писал Джеймс, мало активных крикетистов писали книги, и "никто в Вест-Индии, кого я знал, крикетист или нет, не писал книг вообще; тем более их не печатали за границей".

Swanton believed that Constantine was the first West Indian cricketer to make an impression on the British public: "he personified West Indian cricket from the first faltering entry in the Test arena in 1928 until the post war emergence of the trinity of Worrell, Weekes and Walcott." Swanton continued: "There have been many all rounders with better records but it is hard to think of one who made a more sensational impact [and] impossible to imagine his superior as a fielder anywhere." R. C. Robertson Glasgow called Constantine the most exciting cricketer to watch of all his contemporaries. This was partly because his style of cricket meant that he could alter the course of a match in a short space of time, although he developed his technique to minimise risk. Constantine's batting was based on good eyesight, quick reflexes and natural ability. He used his wrists to adjust the angle of the bat at the last second, allowing him to counter unexpected late movement of the ball. He batted by instinct and, according to Manley, "his every stroke [owed] more to energy than calculation". He was capable of scoring rapidly against any standard of bowling, but rarely survived for long periods because he chose not to defend. His best shots were the cut, pull and hook. Critics believed that Constantine's batting reached its peak once he became an accomplished league cricketer. By setting himself to master the variety of pitch conditions he encountered, and adopting a style of fast scoring and occasionally unorthodox batting, he became an adaptable and effective batsman in all forms of cricket, improvising where necessary to prevent bowlers getting on top. As a cover point fielder Constantine was, according to Manley, "athletic, panther quick, sure handed and with an arm that could rifle the ball into the wicket keeper's gloves like a bullet even from the deepest boundary". Many critics considered him to be one of the best fielders of all time. As a bowler, Constantine accelerated from a relatively short run into what Manley calls an "explosive" delivery. James believes he reached his best form as a bowler in 1939, using what he had learned in the leagues. By this time his varieties of spin, pace and flight made him effective even when conditions favoured the batsmen. Although Constantine's Test bowling record was modest, this may to some extent reflect the poor standard of fielding in the early West Indies teams, in particular their propensity to drop catches. Manley writes that wherever Constantine played he brought "style and humour: that aggressiveness that is somehow good natured and which is the distinctively West Indian quality in all sport. Constantine's extrovert exuberance was, of course, more particularly Trinidadian than generally West Indian. Perhaps it is this last characteristic that gave him that special quality of panache which sets him apart from all other West Indian cricketers." He appreciated the greater freedom he enjoyed in Nelson as compared with Trinidad and Tobago, where racial issues predominated. Although Nelson suffered from the effects of the Depression, Constantine's high earnings were never a source of resentment; of his time in Nelson, he wrote: "If I had not come I could not have been the person I am today I am a better citizen for the time I have spent in Nelson." John Arlott wrote: "[Constantine] fought discrimination against his people with a dignity firm but free of acrimony." They continued to visit Trinidad and Tobago in the English winters, but Nelson became the family's permanent home. In 1931 the Constantines settled in a fairly prosperous, middle class area of Nelson, where they were to live until 1949. During 1932, they took C. L. R. James — who knew Constantine through having played cricket against him in Trinidad and Tobago — as a lodger; James had come to London but had run out of money. James was at the forefront of a growing West Indian nationalist movement, though Constantine had until then consciously avoided politics. Through James' influence, Constantine realised that his position gave him opportunities to further the cause of racial equality and independence for Trinidad and Tobago. He joined the League of Coloured Peoples, an organisation aiming to achieve racial equality for black people in Britain. He helped James to get a job with the Manchester Guardian, and in return, James helped Constantine to write his first book, Cricket and I, which was published in 1933. Later commentators have identified Constantine's book as an important step in West Indian nationalism, and an encouragement to future authors. At that time, James wrote, few active cricketers wrote books and "no one in the West Indies that I knew, cricketer or not, was writing books at all; certainly none was being printed abroad."

Карьера во время войны

Во время войны Константин продолжил карьеру в крикете в качестве профессионального игрока лиги; однако война положила конец его карьере в крикете высшего класса и ознаменовала перемену жизненных приоритетов. Оставшись в Нельсоне с началом войны, он первоначально служил офицером по оборудованию противовоздушной обороны и офицером по размещению прибывающих эвакуированных. После подачи заявления о приеме на работу в Министерство труда Константину предложили старшую должность сотрудника по социальному обеспечению в Министерстве труда и национальной службы. Константин стал ответственным за многих выходцев с Вест-Индии, завербованных для работы на фабриках в северо-западной Англии на время войны. Работая в основном из Ливерпуля, он помогал этим людям адаптироваться к незнакомой обстановке и справляться с жестоким расизмом и дискриминацией, с которыми сталкивались многие из них. Константин также тесно сотрудничал с профсоюзами, пытаясь смягчить опасения и подозрения белых рабочих. Он использовал свое влияние в Министерстве труда, чтобы оказывать давление на компании, отказывавшиеся нанимать выходцев с Вест-Индии, но в целом предпочитал переговоры конфронтации, что часто оказывалось успешным. Военный опыт побудил Константина активнее участвовать в деятельности Лиги цветного населения, иногда направляя к ним обращения. Он особенно взялся за защиту интересов детей от белых женщин и чернокожих военнослужащих из-за границы; этих детей часто бросали родители. Однако планы по созданию для них детского дома не были реализованы, что разочаровало Константина. Он оставался на своем посту до лета 1946 года, занимаясь в последние месяцы репатриацией рабочих с Вест-Индии по окончании войны. За свою работу во время войны он был удостоен ордена Британской империи (MBE) в 1947 году. По просьбе британского правительства Константин во время войны делал радиопередачи на Вест-Индию, сообщая об участии выходцев с Вест-Индии в военных действиях. В результате его часто приглашали выступать на радио BBC о своей жизни в Англии. Его выступления на радио получили высокую оценку критиков, и он стал частым гостем радиошоу; он также принял участие в документальном фильме «Вест-Индия зовет» в 1943 году.

During the war, Constantine continued his cricket career as a league professional; However, the war ended his career in top class cricket and signalled a change in his life's priorities. Remaining in Nelson when the war started, he initially served as an Air Raid Precautions equipment officer, and as a billeting officer for incoming evacuees. After applying for a job with the Ministry of Labour, Constantine was offered a senior position as Welfare Officer by the Ministry of Labour and National Service. Constantine became responsible for the many West Indians who had been recruited to work in factories in the north west of England for the duration of the war. Working mainly from Liverpool, he helped these men to adapt to their unfamiliar environment and to deal with the severe racism and discrimination which many of them faced. Constantine also worked closely with trade unions in an attempt to ease the fears and suspicions of white workers. He used his influence with the Ministry of Labour to pressurise companies who refused to employ West Indians, but generally preferred negotiation to confrontation, an approach that was often successful. Constantine's wartime experiences caused him to increase his involvement in the League of Coloured Peoples, sometimes referring cases to them. He particularly took up the cause of the children of white women and black overseas servicemen; these children were often abandoned by their parents. However, plans to create a children's home for them came to nothing, leaving Constantine frustrated. He remained in his post until the summer of 1946, latterly concerned with the repatriation of the West Indian workers at the end of the war. For his wartime work he was appointed a Member of the Order of the British Empire (MBE) in 1947. During the war, at the request of the British government, Constantine made radio broadcasts to the West Indies, reporting on the involvement of West Indians in the war effort. As a result, he was often asked to speak on BBC radio about his life in England. His radio performances met with critical acclaim, and he became a frequent guest on radio panel shows; he also took part in a film documentary, West Indies calling, in 1943.

Константин против Имперских отелей Лондона

В августе 1943 года Константин принял участие в благотворительном матче по крикету на стадионе «Лордс» и забронировал номера для себя, своей жены и дочери в лондонском отеле «Империал» на четыре ночи. Когда он прибыл 30 июля, ему сообщили, что они смогут остаться лишь на одну ночь, поскольку их присутствие может задеть чувства других постояльцев. Когда Арнольд Уотсон, коллега Константина из Министерства труда, прибыл и попытался вмешаться, менеджер ответил ему: «Мы не намерены принимать этих негров в нашем отеле». Сторона защиты утверждала, что выполнила свои обязательства, предоставив Константину размещение в другом отеле, и что он покинул «Империал» добровольно. Управляющий директор отеля отрицал использование расистских выражений. После двух дней заслушивания свидетельских показаний судья вынес решение в пользу Константина, отклонив аргументы защиты и похвалив его за то, как он справился с ситуацией. Хотя закон ограничивал размер компенсации ущерба, которую отель мог выплатить, до пяти гиней, Константин не стал продолжать дело, полагая, что уже достаточно привлек внимание общественности к проблеме расизма; дело получило широкое освещение в прессе, и Константин получил значительную поддержку как от общественности, так и от правительства. Несмотря на то, что расовая дискриминация продолжала существовать в Великобритании, это дело стало первым, в котором подобные практики были оспорены в суде. Критики считают его важной вехой в борьбе за расовое равенство в Великобритании, поскольку он показал, что представители чернокожего населения имеют право на судебную защиту от некоторых форм расизма.

Юридические исследования

Живя и играя в крикет в Нельсоне до войны, Константин планировал будущую юридическую карьеру. Джеймс помогал ему в учебе, а позднее он работал в местной юридической конторе. В 1944 году он поступил в Средний храм в Лондоне. Чтобы финансировать учебу, он продолжал профессиональную карьеру в крикете в Брэдфорде до 1948 года и дополнял свой доход тренерской деятельностью: в Тринити-колледже в Дублине в 1947 году и на Цейлоне в 1953 году. Константин также расширил свою работу в журналистике и радиовещании, выступая в качестве крикетного репортера и радиокомментатора во время тура Вест-Индии по Англии в 1950 году. Он также написал несколько книг о крикете, вероятно, с помощью литературного негра. "Крикет под солнцем" (1947) охватывал его карьеру, но также обсуждал расизм, с которым он столкнулся, и предлагал тогда радикальные идеи для будущего крикета, такие как однодневный "Кубок мира". "Карнавал крикетеров" (1948), "Крикетные зарисовки", "Крикет в исполнении крикетеров" (обе 1949) и "Как играть в крикет" (1951) были более традиционными книгами о крикете, включавшими советы и мнения тренеров. В 1947 году Константин стал председателем Лиги цветных народов, занимая эту должность до роспуска Лиги в 1951 году. В 1948 году он был избран президентом Карибского конгресса труда, а в период с 1947 по 1950 год был членом Консультативного комитета по социальному обеспечению колоний, но отказался от возможности стать кандидатом в парламент от Либеральной партии. Семья переехала в Лондон в 1949 году; в период с 1950 по 1954 год Константин успешно сдал необходимую серию экзаменов, а в 1954 году был принят в коллегию адвокатов Среднего храма. Отказавшись в 1947 году от предложения вернуться к своему прежнему работодателю, компании Trinidad Leaseholds, в 1954 году Константин согласился присоединиться к той же компании в качестве помощника юридического консультанта. Сомневаясь в возвращении в Тринидад и Тобаго после 25 лет жизни в Англии, он тем не менее считал, что это подходящее время для возвращения, особенно поскольку его дочь собиралась переехать туда, чтобы выйти замуж. Перед отъездом из Англии он опубликовал свою книгу "Цветовой барьер" (1954), в которой рассматривались расовые отношения в Великобритании и расизм, с которым он столкнулся. В ней также обсуждалось всемирное расовое угнетение и способы улучшения жизни чернокожих людей. По словам Питера Мейсона, в то время это была "взрывная, вызывающая, жесткая книга, тем более, что она исходила не от известного чернокожего радикального деятеля, а от человека, который казался таким обаятельным, таким невозмутимым, таким подходящим для британского общества". Хотя чернокожая аудитория не считала ее радикальной, она была адресована белым британским читателям. Британская пресса дала ей неоднозначные отзывы и раскритиковала его за предвзятость в некоторых частях книги; другие критики обвинили его в коммунистических симпатиях.

While living and playing cricket in Nelson before the war, Constantine had made plans for a future legal career. James helped him with his studies for a short time, and he later worked in a local solicitors' office. In 1944 he enrolled as a student in the Middle Temple, London. To finance his studies, he continued his professional cricket career in Bradford until 1948, and supplemented his income by coaching: at Trinity College, Dublin, in 1947 and in Ceylon in 1953. Constantine also extended his work in journalism and broadcasting, as a cricket reporter and as a radio commentator when the West Indies toured England in 1950. He also wrote several cricket books, probably with the help of a ghostwriter. Cricket in the Sun (1947) covered his career but also discussed the racism he had encountered and suggested then radical ideas for the future of cricket, such as a one day "world cup". Cricketers' Carnival (1948), Cricket Crackers, Cricketers' Cricket (both 1949) and How To Play Cricket (1951) were more traditional cricket books, which included coaching tips and opinions. In 1947 Constantine became chairman of the League of Coloured Peoples, a position he held until the League was discontinued in 1951. In 1948 he was elected president of the Caribbean Congress of Labour, and between 1947 and 1950 was a member of the Colonial Office's Colonial Social Welfare Advisory Committee. but declined an opportunity to become a Liberal parliamentary candidate. The family moved to London in 1949; between 1950 and 1954, Constantine passed the required series of examinations, and in 1954 he was called to the bar by the Middle Temple. Having turned down an offer in 1947 to return to his old employer, Trinidad Leaseholds, in 1954 Constantine agreed to join the same company as an assistant legal advisor. Uncertain about going back to Trinidad and Tobago after living for 25 years in England, he nevertheless believed it was a good time to return, particularly as his daughter was moving there to marry. Before leaving England, he published his book Colour Bar (1954), which addressed race relations in Britain and the racism he had experienced. It also discussed worldwide racial oppression and how the lives of black people could be improved. At the time, according to Peter Mason, this was "an explosive, challenging, hard hitting tome, the more so because it came not from a known black militant but from someone who seemed so charming, so unruffled, so suited to British society". Although not viewed as radical by black audiences, it was aimed at white British readers. The British press gave it mixed reviews and criticised him for unfairness in parts of the book; other critics accused him of communist sympathies.

Возвращение в Тринидад и Тобаго

Когда Константин вернулся в Тринидад и Тобаго в конце 1954 года, он обнаружил растущее стремление к независимости от Великобритании. В компании "Тринидад Лизхолдс" он чувствовал себя изолированным от других, преимущественно белых, старших сотрудников, что подтолкнуло его к политической деятельности. Эрик Уильямс, лидер недавно основанного Народного национального движения (PNM), знал о популярности Константина и привлек его к сотрудничеству. К январю 1956 года Константин, при полной поддержке и благословении работодателей, стал председателем партии и членом ее исполнительного комитета. Чувствуя, что политика PNM соответствует его взглядам на улучшение жизни чернокожего населения, и поощряемый женой, Константин баллотировался на выборах в парламентский округ Тунапуна в 1956 году. Он одержал нелегкую победу, которую, по мнению коллег, немногим в партии удалось бы повторить, и уволился из "Тринидад Лизхолдс". PNM сформировала правительство, в котором Константин занял пост министра связи, общественных работ и коммунальных услуг. Однако в конце 1958 года его обвинили в коррупции в связи с лизинговой сделкой по кораблю. Его резкий ответ на обвинение в Законодательном совете создал впечатление высокомерия среди коллег. По словам Мейсона, эта речь оказалась просчетом, заставившим общественность, возможно, и без того скептически относившуюся к его преданности Тринидаду и Тобаго после стольких лет отсутствия, усомниться в его пригодности для министерской должности, что становилось все более распространенным мнением среди обозревателей. В конце 1950-х годов Константин поддержал кампанию, возглавляемую Джеймсом, по назначению первого темнокожего капитана команды по крикету Вест-Индии; успех темнокожих, таких как Константин, в получении государственных должностей, в то время как им не позволялось быть капитанами команды по крикету, стал ключевым фактором в итоговой успешной кампании. Находясь у власти, Константин способствовал развитию Федерации Вест-Индии как шага к независимости островов, а его известность и знакомство с Великобританией сыграли определенную роль в переговорах, приведших к независимости Тринидада и Тобаго в 1962 году. После того, как он решил не баллотироваться на переизбрание в 1961 году, Уильямс назначил его первым верховным комиссаром Тринидада и Тобаго в Лондоне. Питер Мейсон пишет, что политическая карьера Константина в Тринидаде и Тобаго была успешной: он был эффективным, энергичным, уважаемым и популярным. Мейсон признает, что он не был прирожденным политиком, часто болезненно реагировал на критику, и что его опыт, полученный за границей, вызывал недоверие в Тринидаде и Тобаго, а не рассматривался как преимущество. Джеральд Ховат полагает, что политическая карьера Константина, хотя и не лишена успехов, была подорвана рядом факторов: его возрастом, слишком частыми ссылками на свой английский опыт, неприятием политической теории и недостатком навыков дебатов. Однако его личная популярность, несомненно, привлекала поддержку к PNM.

When Constantine returned to Trinidad and Tobago in late 1954, he found a growing desire for independence from Britain. At Trinidad Leaseholds he felt isolated from other, mainly white, senior staff; this drew him towards political involvement. Eric Williams, leader of the newly founded People's National Movement (PNM), was aware of Constantine's popular appeal and recruited him. By January 1956 Constantine, with the full co operation and blessing of his employers, was party chairman and a member of its executive committee. Feeling that the PNM's policies were in harmony with his views on improving the lives of black people, and encouraged by his wife, Constantine stood for election in the parliamentary constituency of Tunapuna in 1956. He won a narrow victory, which his colleagues believed few in the party could have done, and resigned from Trinidad Leaseholds. The PNM formed a government, in which Constantine became the Minister of Communications, Works and Utilities. However, in late 1958 he was accused of corruption, over a ship leasing deal. His angry response to the charge, in the Legislative Council, created a perception of arrogance among his colleagues, According to Mason, the speech was a miscalculation which made the public, perhaps already sceptical of his commitment to Trinidad and Tobago after so many years away, question his fitness for a ministerial role, a view increasingly held by commentators. In the later 1950s, Constantine supported the campaign, led by James, to appoint West Indies cricket's first black captain; the success of black people like Constantine in attaining government positions while not permitted to captain the cricket team was a key factor in an ultimately successful campaign. While in government, Constantine assisted in the development of the West Indies Federation, as a step towards the independence of the islands, and his fame and familiarity with Britain played some part in the negotiations which led to Trinidad and Tobago's independence in 1962. After he decided not to stand for re election in 1961, Williams appointed him as Trinidad and Tobago's first High Commissioner in London. Peter Mason writes that Constantine's political career in Trinidad and Tobago was a success: he was efficient, active, respected and popular. Mason concedes that he was not a natural politician, often sensitive to criticism and that his experience abroad was a cause for mistrust in Trinidad and Tobago, rather than seen as an advantage. Gerald Howat believes that Constantine's political career, while not without successes, was undermined by several factors: his age, his over frequent references to his English experience, his rejection of political theorising and lack of debating skills. However, his personal popularity undoubtedly attracted support to the PNM.

Верховный комиссар

Константин начал исполнять обязанности Верховного комиссара в июне 1961 года. В списке наград Нового года 1962 года он был посвящён в рыцари и стал сэром Лири Константином; среди других наград, полученных им в это время, была свобода города Нельсона. Мейсон отмечает, что Константин теперь "прочно вошёл в сознание британцев как национальное достояние". Однако его пребывание на посту Верховного комиссара завершилось скандалом. Константин считал, что его высокий статус обязывает его высказываться по вопросам расовой дискриминации, затрагивающим всех выходцев с Вест-Индии, а не только тринидадцев. В апреле 1963 года, когда автобусная компания в Бристоле отказывалась принимать на работу сотрудников с темным цветом кожи, Константин посетил город и заявил прессе о проблеме. Его вмешательство способствовало быстрому разрешению ситуации, что, по словам Мейсона, сыграло решающую роль в убеждении британского правительства в необходимости принятия закона об отношениях между расами. Однако политики как в Тринидаде и Тобаго, так и в Великобритании полагали, что высокопоставленный дипломат не должен столь активно вмешиваться во внутренние дела Великобритании, особенно действуя без консультаций со своим правительством. Уильямс фактически отозвал свою поддержку Константина, который решил не продлевать свои полномочия в качестве Верховного комиссара по истечении срока в феврале 1964 года. Его сменил Уилфред Эндрю Роуз. Хотя Константин заботился о своих сотрудниках и пользовался уважением среди других дипломатов, Ховат отмечает, что мало что свидетельствует о его успехах на этом посту: "В единственной области, где он проявил инициативу, он допустил просчёт – дело Бристоля. Говоря языком игры, которую он любил, он выбрал неподходящий момент, хотя и был полон добрых намерений". Ховат добавляет, что за время пребывания в должности он не укрепил свой авторитет или репутацию. Мейсон считает, что "в нём было слишком много социального работника и недостаточно дипломата, ориентированного на государственные интересы".

Последние годы

До конца своей жизни Константин жил в Лондоне. Он вернулся к юридической практике и был избран почетным бенчером Среднего храма в 1963 году. Он также возобновил работу в журналистике, писал и комментировал матчи по крикету, освещал вопросы расовых отношений и Содружества, и опубликовал две книги: пособие для тренеров "The Young Cricketers Companion" (1964) и "The Changing Face of Cricket" (1966), в которой изложил свои взгляды на современный крикет. Он начал карьеру телевизионного комментатора по крикету, однако из-за ухудшающегося здоровья и болтливости его успех был скромнее, чем на радио. В 1965 году он стал одним из основателей Спортивного совета, целью которого было развитие спорта в Великобритании. Два года спустя он был назначен в трехстороннюю Комиссию по расовым отношениям, созданную на основании Закона о расовых отношениях, для расследования случаев расовой дискриминации. В этой роли он выступил против Закона об иммигрантах из стран Содружества, что привело к предложению от Либеральной партии баллотироваться в парламент от округа Нельсон и Колн, от которого он отказался. Позже он участвовал в безуспешной попытке добиться освобождения Абубакара Тафавы Балевы, свергнутого премьер-министра Нигерии, после военного переворота. В 1966 году Константин был назначен в Генеральный консультативный комитет BBC, а два года спустя стал губернатором BBC, хотя ухудшение здоровья ограничивало его участие. В следующем году студенты университета Сент-Эндрюс избрали Константина ректором, но и здесь его здоровье помешало ему эффективно исполнять обязанности. В последние годы жизни Константина критиковали за приверженность истеблишменту; журнал "Private Eye" высмеивал его, а новое поколение иммигрантов из Вест-Индии считало его оторванным от реальности. Более радикальные представители чернокожего населения не одобряли его миролюбивый подход к проявлениям расизма. В списке новогодних наград 1969 года Константин был удостоен пожизненного пэрства, став первым темнокожим человеком, заседавшим в Палате лордов; ходили слухи, что Тринидад и Тобаго ранее препятствовали его возведению в дворянство. Его посвящение в пэры привлекло широкое внимание прессы. Он заседал в Палате лордов как независимый член, но из-за ухудшения здоровья смог выступить лишь с одной речью за все время пребывания там. Несмотря на нежелание покидать Англию, его плохое здоровье вынудило его вернуться в Тринидад и Тобаго, но до отъезда, 1 июля 1971 года, он скончался от сердечного приступа, предположительно вызванного бронхитом. Его тело было доставлено в Тринидад и Тобаго, где ему были устроены государственные похороны, после чего он был похоронен в Аруке. Посмертно он был награжден высшей наградой Тринидада и Тобаго – Крестом Троицы. В конце месяца в Вестминстерском аббатстве в Лондоне состоялась панихида. Национальная библиотека Тринидада и Тобаго бережно хранит и выставляет коллекцию фотографий, газетных вырезок, архивных документов и памятных вещей, связанных с жизнью Константина. В 2011 году эта коллекция была включена в реестр "Память мира" ЮНЕСКО.

For the remainder of his life, Constantine lived in London. He returned to legal practice and was elected an Honorary Bencher of the Middle Temple in 1963. He also resumed work in journalism: he wrote and broadcast on cricket, race and the Commonwealth, and produced two more books: a coaching book The Young Cricketers Companion (1964), and The Changing Face of Cricket (1966) which included his thoughts on modern cricket. He made his debut as a television cricket commentator, although his failing health and talkative style meant he was less successful than on the radio. In 1965, he became a founding member of the Sports Council, which aimed to develop sport in Britain. Two years later, he was appointed to the three person Race Relations Board, formed through the Race Relations Act, to investigate cases of racial discrimination. In this role he spoke out against the Commonwealth Immigrants Act, a stance that led to an offer from the Liberal Party, which he declined, to stand as parliamentary candidate for the Nelson and Colne constituency. Later, he was involved in an unsuccessful attempt to negotiate the release, after a military coup, of Abubakar Tafawa Balewa, the overthrown Prime Minister of Nigeria. Constantine was appointed to the BBC's General Advisory Committee in 1966 and became a BBC Governor two years later, although declining health restricted his involvement. The following year the students of St Andrews University elected Constantine as Rector, but again his health prevented him performing effectively in this role. In his last years, Constantine was criticised for becoming part of the Establishment; Private Eye mocked him, while the new generation of West Indian immigrants believed he was out of touch. More radical black spokesmen disapproved of his conciliatory approach to racist incidents. Constantine was awarded a life peerage in 1969 New Year Honours List, becoming the first black man to sit in the House of Lords; there were rumours that Trinidad and Tobago had prevented earlier attempts to ennoble him. His investiture attracted widespread media attention; He sat as a crossbencher in the House, but, due to failing health, was only able to make one speech in his time there. Although Constantine was reluctant to leave England, his poor health necessitated a return to Trinidad and Tobago, but before he could do so he died of a heart attack, probably brought about by bronchitis, on 1 July 1971. His body was flown to Trinidad and Tobago, where he received a state funeral before being buried in Arouca. He was posthumously awarded Trinidad and Tobago's highest honour, the Trinity Cross. Later in the month, a memorial service was held in London in Westminster Abbey. A collection of photographs, newspaper clippings, archival documents and memorabilia about Constantine's life is safeguarded and exhibited by Trinidad and Tobago's national library. This collection was inscribed in UNESCO's Memory of the World Register in 2011.

Семейная жизнь

Константин встретил свою будущую жену, Норму Агату Кокс, в 1921 году. Она не проявляла особого интереса к крикету, и, несмотря на то, что их отношения развивались в начале 1920-х годов, она обижалась на то, что он уделял крикету больше внимания, чем ей.

Личность

Джон Арлотт описывает Константина как человека "с легким чувством юмора и неиссякаемым терпением". Его мировоззрение было свойственно сострадательному радикалу, и он неизменно придерживался высоких моральных принципов. В молодости знакомые считали, что Константин слишком остро чувствует расовые различия. Майкл Мэнли описывает его как экстраверта, проявлявшего непоколебимую уверенность во всем, за что он брался. Он также отмечает, что "Константин провел слишком много времени в Англии и, возможно, его выступления в тестовых матчах были недостаточно значительными, чтобы оказать такое же влияние на Карибский бассейн, как и на Англию. Но он покорил Англию". Джеральд Ховат писал: "Если отвлечься от крикета, репутация Константина должна основываться на его вкладе в расовую терпимость, его благожелательном отношении к империи и Содружеству, а также на его личном признании в британском истеблишменте. В конечном итоге он стал больше англичанином, чем тринидадцем, и ему требовалась более широкая площадка для деятельности".