Франсиско Гойя: Жизнь и творчество великого испанского художника

Введение

Испанский художник и график (1746–1828)

Франсиско Хосе де Гойя и Лусиентес (Francisco José de Goya y Lucientes; 30 марта 1746 – 16 апреля 1828) – испанский романтический художник и график. Он считается самым важным испанским художником конца XVIII и начала XIX веков. Его картины, рисунки и гравюры отражали современные исторические потрясения и оказали влияние на выдающихся художников XIX и XX веков. Гойя часто называют последним из старых мастеров и первым из современных. Гойя родился в семье среднего класса в 1746 году в Фуэнтедосе, Арагон. С 14 лет он изучал живопись у Хосе Лузана и Мартинеса, а затем переехал в Мадрид, чтобы учиться у Антона Рафаэля Менгса. В 1773 году он женился на Йозефе Баеу. В 1786 году Гойя стал придворным художником испанской короны, и этот ранний период его творчества отмечен портретами испанской аристократии и королевской семьи, а также эскизами гобеленов в стиле рококо, созданными для королевского дворца. Хотя письма и записи Гойи сохранились, о его мыслях известно немного. В 1793 году он перенес тяжелую и не диагностированную болезнь, которая привела к глухоте, после чего его работы становились все более мрачными и пессимистичными. Его поздние картины на мольберте и фрески, гравюры и рисунки, по-видимому, отражают пессимистичный взгляд на личные, социальные и политические аспекты жизни и контрастируют с его стремлением к успеху в обществе. В 1795 году он был назначен директором Королевской академии, в год заключения Мануэлем Годоем невыгодного договора с Францией. В 1799 году Гойя стал Primer Pintor de Cámara (Первым придворным живописцем) – высшим званием для испанского придворного художника. В конце 1790-х годов по заказу Годоя он завершил работу над картиной «Маха обнаженная» (La maja desnuda), поразительно смелой для того времени и явно вдохновленной творчеством Диего Веласкеса. В 1800–1801 годах он написал портрет Карла IV Испанского и его семьи, также находясь под влиянием Веласкеса. В 1807 году Наполеон вторгся с французской армией в Испанию, начав Пиренейскую войну. Гойя оставался в Мадриде во время войны, что, по-видимому, оказало на него глубокое влияние. Хотя он не высказывал свои мысли публично, о них можно судить по серии гравюр «Бедствия войны» (хотя она была опубликована спустя 35 лет после его смерти) и картинам 1814 года «Третье мая 1808 года» и «Второе мая 1808 года». Другие работы его среднего периода включают серии гравюр «Капричос» (Caprichos) и «Глупости» (Los Disparates), а также множество картин, посвященных безумию, психиатрическим больницам, ведьмам, фантастическим существам и религиозной и политической коррупции, что свидетельствует о его страхе за судьбу своей страны и собственное психическое и физическое здоровье. Его поздний период завершается «Черными картинами» (1819–1823), написанными масляными красками на стенах его дома – Кинта-дель-Сордо (Дом глухого), где, разочарованный политическими и социальными событиями в Испании, он жил в почти полной изоляции. В конечном итоге, в 1824 году Гойя покинул Испанию и поселился во французском городе Бордо, в сопровождении своей гораздо более молодой служанки и спутницы Леокадии Вайс, которая, возможно, была его любовницей. Там он завершил серию «Тавромахия» и ряд других работ. После инсульта, который парализовал правую сторону его тела, Гойя умер и был похоронен 16 апреля 1828 года в возрасте 82 лет.

Francisco José de Goya y Lucientes ('/g//ɔɪ//ə/; ; 30 March 1746 – 16 April 1828) was a Spanish romantic painter and printmaker. He is considered the most important Spanish artist of the late 18th and early 19th centuries. His paintings, drawings, and engravings reflected contemporary historical upheavals and influenced important 19th and 20th century painters. Goya is often referred to as the last of the Old Masters and the first of the moderns. Goya was born to a middle class family in 1746, in Fuendetodos in Aragon. He studied painting from age 14 under José Luzán y Martinez and moved to Madrid to study with Anton Raphael Mengs. He married Josefa Bayeu in 1773. Goya became a court painter to the Spanish Crown in 1786 and this early portion of his career is marked by portraits of the Spanish aristocracy and royalty, and Rococo style tapestry cartoons designed for the royal palace. Although Goya's letters and writings survive, little is known about his thoughts. He had a severe and undiagnosed illness in 1793 that left him deaf, after which his work became progressively darker and pessimistic. His later easel and mural paintings, prints and drawings appear to reflect a bleak outlook on personal, social and political levels, and contrast with his social climbing. He was appointed Director of the Royal Academy in 1795, the year Manuel Godoy made an unfavorable treaty with France. In 1799, Goya became Primer Pintor de Cámara (Prime Court Painter), the highest rank for a Spanish court painter. In the late 1790s, commissioned by Godoy, he completed his La maja desnuda, a remarkably daring nude for the time and clearly indebted to Diego Velázquez. In 1800–01, he painted Charles IV of Spain and His Family, also influenced by Velázquez. In 1807, Napoleon led the French army into the Peninsular War against Spain. Goya remained in Madrid during the war, which seems to have affected him deeply. Although he did not speak his thoughts in public, they can be inferred from his Disasters of War series of prints (although published 35 years after his death) and his 1814 paintings The Second of May 1808 and The Third of May 1808. Other works from his mid period include the Caprichos and Los Disparates etching series, and a wide variety of paintings concerned with insanity, mental asylums, witches, fantastical creatures and religious and political corruption, all of which suggest that he feared for both his country's fate and his own mental and physical health. His late period culminates with the Black Paintings of 1819–1823, applied on oil on the plaster walls of his house the Quinta del Sordo (House of the Deaf Man) where, disillusioned by political and social developments in Spain, he lived in near isolation. Goya eventually abandoned Spain in 1824 to retire to the French city of Bordeaux, accompanied by his much younger maid and companion, Leocadia Weiss, who may have been his lover. There he completed his La Tauromaquia series and a number of other works. Following a stroke that left him paralyzed on his right side, Goya died and was buried on 16 April 1828 aged 82.

Ранние годы (17461771)

Франсиско де Гоя родился в Фуэнтедосе, Арагон, Испания, 30 марта 1746 года в семье Хосе Бенито де Гоя и Франке и Грасии де Лусиентес и Сальвадор. В том году семья переехала из Сарагосы, но причины этого не установлены; вероятно, Хосе получил заказ на работу там. Они принадлежали к нижнему среднему классу. Хосе был сыном нотариуса, происходившего из Басконии, его предки были родом из Зерайна и зарабатывали на жизнь позолоткой, специализируясь на религиозных и декоративных изделиях. Он руководил позолотными работами и большей частью оформления во время восстановления базилики Богоматери Пилар (Санта-Мария-дель-Пилар), главного собора Сарагосы. Франсиско был их четвёртым ребёнком: после сестры Риты (род. 1737), брата Томаса (род. 1739), который пошёл по стопам отца, и второй сестры Ясинты (род. 1743). У них было ещё два младших сына – Мариано (род. 1750) и Камило (род. 1753). Родственники матери претендовали на дворянское происхождение, а дом, скромный кирпичный коттедж, принадлежал её семье и, возможно, украшался их гербом. В школе он завязал близкую и пожизненную дружбу с одноклассником Мартином Запатером; 131 письмо, написанное Гойей ему с 1775 года до смерти Запатера в 1803 году, даёт ценные сведения о ранних годах Гойи при дворе в Мадриде.

Визит в Италию

В 14 лет Гойя учился у художника Хосе Лузана, где он копировал эскизы в течение 4 лет, пока не решил работать самостоятельно, как он позже писал: "писать по моему изобретению". Он переехал в Мадрид, чтобы учиться у Антона Рафаэля Менгса, популярного художника при испанском королевском дворе. Он не сошелся характерами со своим учителем, и его экзамены были признаны неудовлетворительными. Гойя подавал заявки в Королевскую академию изящных искусств Сан-Фернандо в 1763 и 1766 годах, но ему было отказано в приеме. Рим в то время был культурной столицей Европы, хранилищем всех образцов классической античности, в то время как в Испании отсутствовало четкое художественное направление, и все значительные достижения в области изобразительного искусства остались в прошлом. Не получив стипендию, Гойя переехал в Рим на собственные средства, следуя давней традиции европейских художников, восходящей как минимум к Альбрехту Дюреру. Он был тогда неизвестен, поэтому сохранившиеся записи немногочисленны и неточны. Ранние биографы утверждают, что он отправился в Рим в компании матадоров, где работал уличным акробатом, служил у русского дипломата или влюбился в прекрасную молодую монахиню, которую планировал похитить из монастыря. Возможно, во время этой поездки Гойя завершил две сохранившиеся мифологические картины – "Жертвоприношение Весте" и "Жертвоприношение Пану", обе датированы 1771 годом. В 1771 году он получил вторую премию на конкурсе живописи, организованном городом Парма. В том же году он вернулся в Сарагосу и расписал элементы куполов базилики Пилар (включая "Поклонение имени Бога"), создал цикл фресок для монастырской церкви картезианцев Аула-Дей и фрески дворца Собрадиэль. Он учился у арагонского художника Франсиско Баеу и Субиаса, и в его живописи стали проявляться тонкие нюансы, которые впоследствии принесли ему славу. Он подружился с Франсиско Баеу и женился на его сестре Хосефе (он ласково называл ее "Пепа") 25 июля 1773 года. Их первый ребенок, Антонио Хуан Рамон Карлос, родился 29 августа 1774 года. Из семи детей до взрослого возраста дожил только один сын, Хавьер.

At age 14 Goya studied under the painter José Luzán, where he copied stamps for 4 years until he decided to work on his own, as he wrote later on "paint from my invention". He moved to Madrid to study with Anton Raphael Mengs, a popular painter with Spanish royalty. He clashed with his master, and his examinations were unsatisfactory. Goya submitted entries for the Real Academia de Bellas Artes de San Fernando in 1763 and 1766 but was denied entrance into the academia. Rome was then the cultural capital of Europe and held all the prototypes of classical antiquity, while Spain lacked a coherent artistic direction, with all of its significant visual achievements in the past. Having failed to earn a scholarship, Goya relocated at his own expense to Rome in the old tradition of European artists stretching back at least to Albrecht Dürer. He was an unknown at the time and so the records are scant and uncertain. Early biographers have him travelling to Rome with a gang of bullfighters, where he worked as a street acrobat, or for a Russian diplomat, or fell in love with a beautiful young nun whom he plotted to abduct from her convent. It is possible that Goya completed two surviving mythological paintings during the visit, a Sacrifice to Vesta and a Sacrifice to Pan, both dated 1771. In 1771 he won second prize in a painting competition organized by the City of Parma. That year he returned to Zaragoza and painted elements of the cupolas of the Basilica of the Pillar (including Adoration of the Name of God), a cycle of frescoes for the monastic church of the Charterhouse of Aula Dei, and the frescoes of the Sobradiel Palace. He studied with the Aragonese artist Francisco Bayeu y Subías and his painting began to show signs of the delicate tonalities for which he became famous. He befriended Francisco Bayeu and married his sister Josefa (he nicknamed her "Pepa") on 25 July 1773. Their first child, Antonio Juan Ramon Carlos, was born on 29 August 1774. Of their seven children only one, a son named Javier, survived into adulthood.

Мадрид (17751789)

Франсиско Баеу (брат Йозефа Баеу), членство в Королевской академии изящных искусств Сан-Фернандо в 1765 году и руководство гобеленовыми мастерскими с 1777 года помогли Гое получить заказ на серию эскизов для гобеленов Королевской гобеленовой фабрики. За пять лет он разработал около 42 образцов, многие из которых использовались для украшения и теплоизоляции каменных стен Эль-Эскориала и Королевского дворца Пардо – резиденций испанских монархов. Хотя создание эскизов для гобеленов не считалось ни престижным, ни высокооплачиваемым занятием, его работы были преимущественно популярными, выполненными в стиле рококо, и Гоя использовал их, чтобы привлечь к себе более широкое внимание. Эскизы не были его единственными королевскими заказами и сопровождались серией гравюр, в основном копиями с произведений старых мастеров, таких как Маркантонио Раймонди и Веласкес. Отношения Гойи с последним были сложными; в то время как многие его современники считали наивными попытки Гойи копировать и подражать ему, он имел доступ к широкому спектру работ давно ушедшего художника, хранящихся в королевской коллекции. Тем не менее, гравировка стала техникой, которую молодой художник должен был освоить, техникой, которая должна была раскрыть как истинную глубину его воображения, так и его политические убеждения. Его гравюра "El agarrotado" ("Удушенный"), созданная около 1779 года, была самой крупной работой, которую он создал к тому времени, и явным предзнаменованием его более поздней серии "Бедствия войны". Гоя страдал от болезни, и его недуг использовался против него соперниками, которые с завистью относились к любому художнику, добивающемуся успеха. Некоторые из больших эскизов, такие как "Свадьба", имели размеры более 2,4 на 3 метра и требовали значительных физических усилий. Всегда находчивый, Гоя обернул это несчастье в свою пользу, утверждая, что болезнь дала ему понимание, необходимое для создания более личных и непринужденных работ. Однако он считал этот формат ограничивающим, поскольку он не позволял передать сложные цветовые переходы или текстуру и не подходил для техник импасто и лессировки, которые он в то время применял в своих живописных работах. Гобелены представляются как комментарии к человеческим типам, моде и увлечениям. Другие работы этого периода включают полотно для алтаря церкви Сан-Франциско Эль-Гранде в Мадриде, что привело к его назначению членом Королевской академии изящных искусств.

Francisco Bayeu (Josefa Bayeu's brother), 1765 membership of the Real Academia de Bellas Artes de San Fernando, and directorship of the tapestry works from 1777 helped Goya earn a commission for a series of tapestry cartoons for the Royal Tapestry Factory. Over five years he designed some 42 patterns, many of which were used to decorate and insulate the stone walls of El Escorial and the Palacio Real del Pardo, the residences of the Spanish monarchs. While designing tapestries was neither prestigious nor well paid, his cartoons are mostly popularist in a rococo style, and Goya used them to bring himself to wider attention. The cartoons were not his only royal commissions, and were accompanied by a series of engravings, mostly copies after old masters such as Marcantonio Raimondi and Velázquez. Goya had a complicated relationship to the latter artist; while many of his contemporaries saw folly in Goya's attempts to copy and emulate him, he had access to a wide range of the long dead painter's works that had been contained in the royal collection. Nonetheless, etching was a medium that the young artist was to master, a medium that was to reveal both the true depths of his imagination and his political beliefs. His c. 1779 etching of The Garrotted Man ("El agarrotado") was the largest work he had produced to date, and an obvious foreboding of his later "Disasters of War" series. Goya was beset by illness, and his condition was used against him by his rivals, who looked jealously upon any artist seen to be rising in stature. Some of the larger cartoons, such as The Wedding, were more than 8 by 10 feet, and had proved a drain on his physical strength. Ever resourceful, Goya turned this misfortune around, claiming that his illness had allowed him the insight to produce works that were more personal and informal. However, he found the format limiting, as it did not allow him to capture complex color shifts or texture, and was unsuited to the impasto and glazing techniques he was by then applying to his painted works. The tapestries seem as comments on human types, fashion and fads. Other works from the period include a canvas for the altar of the Church of San Francisco El Grande in Madrid, which led to his appointment as a member of the Royal Academy of Fine Art.

Дворцовый художник

В 1783 году граф Флоридабланка, любимец короля Карла III, поручил Гое написать свой портрет. Он подружился со сводным братом короля Луисом и два лета работал над портретами как инфанта, так и его семьи. В течение 1780-х годов его круг покровителей расширился и включил в себя герцога и герцогиню Осуны, короля и других видных деятелей королевства, которых он писал. В 1786 году Гоя получил должность художника при Карле III с окладом. В 1789 году Гоя был назначен придворным живописцем Карла IV. В следующем году он стал первым придворным художником, с гонораром в 50 000 реалов и пособием в 500 дукатов на карету. Он писал портреты короля и королевы, испанского премьер-министра Мануэля де Годоя и многих других представителей знати. Эти портреты примечательны своим отсутствием стремления к лести; его «Карл IV с семьей» – особенно суровая оценка королевской семьи. «Даже принимая во внимание, что испанская портретная живопись часто реалистична до эксцентричности, портрет Гойи все равно остается уникальным в своем резком изображении человеческого краха». Licht (1979), 68. Современные интерпретаторы рассматривают этот портрет как сатирический; считается, что он раскрывает коррупцию, скрытую за правлением Карла IV. Считалось, что во время его правления его жена Луиза обладала настоящей властью, и поэтому Гоя поместил ее в центр группового портрета. Сзади слева на картине можно увидеть самого художника, смотрящего на зрителя, а на картине за семьей изображены Лот и его дочери, что еще раз подчеркивает основную идею о разложении и моральном упадке. Гоя получал заказы от представителей высшей испанской знати, включая Педро Тельеса Гирона, 9-го герцога Осуны и его жену Марию Хосефу Пиментель, 12-ю герцогиню-графиню Бенавенте, Хосе Альвареса де Толедо, герцога Альбы и его жену Марию дель Пилар де Силву, а также Марию Ану де Понтехос и Сандовал, маркизу де Понтехос. В 1801 году он написал Годоя по заказу, посвященному победе в короткой войне за апельсины против Португалии. Они были друзьями, хотя портрет Гойи 1801 года обычно рассматривается как сатира. Однако даже после падения Годоя в опалу политик тепло отзывался о художнике. Годой считал себя ключевой фигурой в публикации «Капричос» и, как полагают, заказал картину «Маха обнаженная».

In 1783, the Count of Floridablanca, favorite of King Charles III, commissioned Goya to paint his portrait. He became friends with the King's half brother Luis, and spent two summers working on portraits of both the Infante and his family. During the 1780s, his circle of patrons grew to include the Duke and Duchess of Osuna, the King and other notable people of the kingdom whom he painted. In 1786, Goya was given a salaried position as painter to Charles III. Goya was appointed court painter to Charles IV in 1789. The following year he became First Court Painter, with a salary of 50,000 reales and an allowance of 500 ducats for a coach. He painted portraits of the king and the queen, and the Spanish Prime Minister Manuel de Godoy and many other nobles. These portraits are notable for their disinclination to flatter; his Charles IV of Spain and His Family is an especially brutal assessment of a royal family. "Even if one takes into consideration the fact that Spanish portraiture is often realistic to the point of eccentricity, Goya's portrait still remains unique in its drastic description of human bankruptcy". Licht (1979), 68 Modern interpreters view the portrait as satirical; it is thought to reveal the corruption behind the rule of Charles IV. Under his reign his wife Louisa was thought to have had the real power, and thus Goya placed her at the center of the group portrait. From the back left of the painting one can see the artist himself looking out at the viewer, and the painting behind the family depicts Lot and his daughters, thus once again echoing the underlying message of corruption and decay. Goya earned commissions from the highest ranks of the Spanish nobility, including Pedro Téllez Girón, 9th Duke of Osuna and his wife María Josefa Pimentel, 12th Countess Duchess of Benavente, José Álvarez de Toledo, Duke of Alba and his wife María del Pilar de Silva, and María Ana de Pontejos y Sandoval, Marchioness of Pontejos. In 1801 he painted Godoy in a commission to commemorate the victory in the brief War of the Oranges against Portugal. The two were friends, even if Goya's 1801 portrait is usually seen as satire. Yet even after Godoy's fall from grace the politician referred to the artist in warm terms. Godoy saw himself as instrumental in the publication of the Caprichos and is widely believed to have commissioned La maja desnuda.

Средний период (17931799)

La Maja Desnuda (La maja desnuda) была описана как "первая полностью непристойная натуральная женская обнаженная в западном искусстве" без претензий на аллегорическое или мифологическое значение. Личность Махас неизвестна. Наиболее часто упоминаемыми моделями являются герцогиня Альба, с которой Гойю иногда считали связанным романтическими отношениями, и Пепита Тудо, любовница Мануэля де Годоя. Ни одна из этих теорий не получила подтверждения, и столь же вероятно, что картины представляют собой идеализированный собирательный образ. Картины никогда не выставлялись публично при жизни Гойи и принадлежали Годою. В 1808 году, после падения Годоя с власти и его изгнания, Фердинанд VII конфисковал все его имущество, а в 1813 году инквизиция конфисковала обе работы как "непристойные", вернув их в 1836 году в Академию изящных искусств Сан-Фернандо. В 1798 году он создал светлые и воздушные сцены для подвесов и купола Реальной Эрмиты (Часовни) Сан-Антонио-де-ла-Флорида в Мадриде. Его изображение чуда святого Антония Падуанского лишено традиционных ангелов, и чудо представлено как театральное представление, разыгранное обычными людьми. В период между концом 1792 и началом 1793 года недиагностированное заболевание лишило Гойю слуха. Он стал замкнутым и погруженным в себя, что отразилось на направлении и тоне его творчества. Он начал серию офортов, выполненных техникой акватинты, опубликованных в 1799 году под названием Caprichos, которые создавались параллельно с более официальными заказами на портреты и религиозные картины. В 1799 году Гойя опубликовал 80 гравюр Caprichos, изображающих, как он сам выразился, "бесчисленные причуды и глупости, свойственные любому цивилизованному обществу, а также распространенные предрассудки и обманные практики, укоренившиеся обычаем, невежеством или личным интересом". Видения, представленные на этих гравюрах, частично объясняются подписью "Сон разума рождает чудовищ". Однако они не лишены света; они демонстрируют острую сатирическую наблюдательность художника, как, например, в Capricho номер 52 "Что может сделать портной!". Во время периода восстановления здоровья между 1793 и 1794 годами Гойя завершил серию из одиннадцати небольших картин, написанных на оловянных пластинах, которые знаменуют собой значительный сдвиг в тоне и тематике его искусства, обращаясь к мрачным и драматичным сферам фантастических кошмаров. "Двор с умалишенными" – это видение одиночества, страха и социальной изоляции. Осуждение жестокости по отношению к заключенным (будь то преступники или душевнобольные) – тема, к которой Гойя возвращался в более поздних работах, посвященных деградации человеческой фигуры. Это была одна из первых "кабинетных картин" Гойи середины 1790-х годов, в которой его прежний поиск идеальной красоты уступил место исследованию взаимосвязи между натурализмом и фантазией, что занимало его на протяжении всей карьеры. Он переживал нервный срыв и длительное физическое недуг и признался, что эта серия была создана, чтобы отразить его собственные сомнения, тревоги и страх потерять рассудок. Гойя писал, что эти работы служили "для занятия моего воображения, мучимого созерцанием своих страданий". По его словам, серия состояла из картин, которые "обычно не находят места в заказных работах". Физический и психический срыв Гойи, по-видимому, произошел через несколько недель после объявления Францией войны Испании. Один современник сообщил: "Шум в его голове и глухота не улучшаются, но зрение у него намного лучше, и он снова контролирует свое равновесие". Эти симптомы могут указывать на длительный вирусный энцефалит или, возможно, на серию мини-инсультов, вызванных высоким кровяным давлением, которые затронули слуховые и центры равновесия мозга. Симптомы тиннитуса, эпизоды нарушения равновесия и прогрессирующая глухота типичны для болезни Меньера. Возможно также, что у Гойи было кумулятивное отравление свинцом, поскольку он использовал огромное количество свинцовых белил – которые он перемалывал самостоятельно – в своих картинах как для грунтовки холста, так и в качестве основного цвета. Другие посмертные диагностические исследования указывают на параноидальную деменцию, возможно, вследствие травмы головного мозга, о чем свидетельствуют заметные изменения в его творчестве после выздоровления, кульминацией которых стали "черные" картины. Историки искусства отмечают уникальную способность Гойи выражать свои личные демоны в виде ужасающих и фантастических образов, которые находят универсальный отклик и позволяют зрителям обрести собственный катарсис.

La Maja Desnuda (La maja desnuda) has been described as "the first totally profane life size female nude in Western art" without pretense to allegorical or mythological meaning. The identity of the Majas is uncertain. The most popularly cited models are the Duchess of Alba, with whom Goya was sometimes thought to have had an affair, and Pepita Tudó, mistress of Manuel de Godoy. Neither theory has been verified, and it remains as likely that the paintings represent an idealized composite. The paintings were never publicly exhibited during Goya's lifetime and were owned by Godoy. In 1808 all Godoy's property was seized by Ferdinand VII after his fall from power and exile, and in 1813 the Inquisition confiscated both works as 'obscene', returning them in 1836 to the Academy of Fine Arts of San Fernando. In 1798 he painted luminous and airy scenes for the pendentives and cupola of the Real Ermita (Chapel) of San Antonio de la Florida in Madrid. His depiction of a miracle of Saint Anthony of Padua is devoid of the customary angels and instead treats the miracle as if it were a theatrical event performed by ordinary people. At some time between late 1792 and early 1793 an undiagnosed illness left Goya deaf. He became withdrawn and introspective while the direction and tone of his work changed. He began the series of aquatinted etchings, published in 1799 as the Caprichos—completed in parallel with the more official commissions of portraits and religious paintings. In 1799 Goya published 80 Caprichos prints depicting what he described as "the innumerable foibles and follies to be found in any civilized society, and from the common prejudices and deceitful practices which custom, ignorance, or self interest have made usual". The visions in these prints are partly explained by the caption "The sleep of reason produces monsters". Yet these are not solely bleak; they demonstrate the artist's sharp satirical wit, as in Capricho number 52, What a Tailor Can Do! While convalescing between 1793 and 1794, Goya completed a set of eleven small pictures painted on tin that mark a significant change in the tone and subject matter of his art, and draw from the dark and dramatic realms of fantasy nightmare. Yard with Lunatics is a vision of loneliness, fear and social alienation. The condemnation of brutality towards prisoners (whether criminal or insane) is a subject that Goya assayed in later works that focused on the degradation of the human figure. It was one of the first of Goya's mid 1790s cabinet paintings, in which his earlier search for ideal beauty gave way to an examination of the relationship between naturalism and fantasy that would preoccupy him for the rest of his career. He was undergoing a nervous breakdown and entering prolonged physical illness, and admitted that the series was created to reflect his own self doubt, anxiety and fear that he was losing his mind. Goya wrote that the works served "to occupy my imagination, tormented as it is by contemplation of my sufferings." The series, he said, consisted of pictures which "normally find no place in commissioned works." Goya's physical and mental breakdown seems to have happened a few weeks after the French declaration of war on Spain. A contemporary reported, "The noises in his head and deafness aren't improving, yet his vision is much better and he is back in control of his balance." These symptoms may indicate a prolonged viral encephalitis, or possibly a series of miniature strokes resulting from high blood pressure and which affected the hearing and balance centers of the brain. Symptoms of tinnitus, episodes of imbalance and progressive deafness are typical of Ménière's disease. It is possible that Goya had cumulative lead poisoning, as he used massive amounts of lead white—which he ground himself—in his paintings, both as a canvas primer and as a primary color. Other postmortem diagnostic assessments point toward paranoid dementia, possibly due to brain trauma, as evidenced by marked changes in his work after his recovery, culminating in the "black" paintings. Art historians have noted Goya's singular ability to express his personal demons as horrific and fantastic imagery that speaks universally, and allows his audience to find its own catharsis in the images.

Полуостровная война (1808-1814)

Французская армия вторглась в Испанию в 1808 году, что привело к Пиренейской войне 1808–1814 годов. Степень участия Гойи в делах двора "короля-завоевателя" Иосифа I, брата Наполеона Бонапарта, неизвестна; он писал работы для французских меценатов и симпатизантов, но сохранял нейтралитет в ходе боевых действий. После восстановления испанского короля Фердинанда VII в 1814 году Гойя отрицал какую-либо связь с французами. К моменту смерти своей жены Йозефы в 1812 году он работал над картинами "Второе мая 1808 года" и "Третье мая 1808 года", а также готовил серию офортов, впоследствии известных как "Бедствия войны" (Los desastres de la guerra). Фердинанд VII вернулся в Испанию в 1814 году, но отношения с Гойей были натянутыми. Художник выполнил портреты короля для различных министерств, но не для самого короля. Хотя Гойя и не высказывал своих намерений при создании "Бедствий войны", искусствоведы рассматривают их как визуальный протест против насилия, вызванного восстанием 2 мая 1808 года, последовавшей Пиренейской войной и наступлением на либерализм после реставрации монархии Бурбонов в 1814 году. Сцены отличаются особой тревожностью, порой граничат с макабром в изображении ужасов войны, и представляют собой возмущенную совесть перед лицом смерти и разрушений. Они не были опубликованы до 1863 года, спустя 35 лет после смерти художника. Вероятно, лишь тогда распространение серии произведений искусства, критикующих как французов, так и восстановленных Бурбонов, считалось политически безопасным. Первые 47 листов серии посвящены эпизодам войны и показывают последствия конфликта для отдельных солдат и мирных жителей. Средняя серия (листы с 48 по 64) отражает последствия голода, обрушившегося на Мадрид в 1811–1812 годах, до освобождения города от французов. Последние 17 листов выражают горькое разочарование либералов, когда восстановленная монархия Бурбонов, поощряемая католической иерархией, отвергла испанскую Конституцию 1812 года и выступила против государственных и религиозных реформ. С момента первой публикации сцены жестокости, голода, унижений и бесчестия Гойи были описаны как "невероятный взрыв ярости". Его работы с 1814 по 1819 год в основном представляют собой заказные портреты, но также включают алтарь Санта-Юсты и Санта-Руфины для Севильского собора, серию гравюр La Tauromaquia, изображающую сцены корриды, и, вероятно, офорты Los Disparates.

The French army invaded Spain in 1808, leading to the Peninsular War of 1808–1814. The extent of Goya's involvement with the court of the "intruder king", Joseph I, the brother of Napoleon Bonaparte, is not known; he painted works for French patrons and sympathisers, but kept neutral during the fighting. After the restoration of the Spanish King Ferdinand VII in 1814, Goya denied any involvement with the French. By the time of his wife Josefa's death in 1812, he was painting The Second of May 1808 and The Third of May 1808, and preparing the series of etchings later known as The Disasters of War (Los desastres de la guerra). Ferdinand VII returned to Spain in 1814 but relations with Goya were not cordial. The artist completed portraits of the king for a variety of ministries, but not for the king himself. Although Goya did not make his intention known when creating The Disasters of War, art historians view them as a visual protest against the violence of the 1808 Dos de Mayo Uprising, the subsequent Peninsular War and the move against liberalism in the aftermath of the restoration of the Bourbon monarchy in 1814. The scenes are singularly disturbing, sometimes macabre in their depiction of battlefield horror, and represent an outraged conscience in the face of death and destruction. They were not published until 1863, 35 years after his death. It is likely that only then was it considered politically safe to distribute a sequence of artworks criticising both the French and restored Bourbons. The first 47 plates in the series focus on incidents from the war and show the consequences of the conflict on individual soldiers and civilians. The middle series (plates 48 to 64) record the effects of the famine that hit Madrid in 1811–12, before the city was liberated from the French. The final 17 reflect the bitter disappointment of liberals when the restored Bourbon monarchy, encouraged by the Catholic hierarchy, rejected the Spanish Constitution of 1812 and opposed both state and religious reform. Since their first publication, Goya's scenes of atrocities, starvation, degradation and humiliation have been described as the "prodigious flowering of rage". His works from 1814 to 1819 are mostly commissioned portraits, but also include the altarpiece of Santa Justa and Santa Rufina for the Cathedral of Seville, the print series of La Tauromaquia depicting scenes from bullfighting, and probably the etchings of Los Disparates.

Квинта дель Сордо и черные картины (18191822)

Записи о поздней жизни Гойи относительно немногочисленны, и, будучи всегда политически проницательным, он скрыл ряд своих работ этого периода, предпочитая работать уединенно. Его терзали страх перед старостью и боязнь безумия. Гойя был успешным и пользовался покровительством королевского двора художником, но в последние годы жизни отошел от общественной жизни. Начиная с конца 1810-х годов он жил в почти полном уединении за пределами Мадрида, в фермерском доме, переоборудованном в мастерскую. Дом стал известен как "Квинта дель Сордо" (Дом глухого человека) по названию соседней фермы, которая случайно также принадлежала глухому. Историки искусства полагают, что Гойя чувствовал себя оторванным от социальных и политических тенденций, последовавших за реставрацией монархии Бурбонов в 1814 году, и рассматривал эти события как реакционные средства социального контроля. В своих неопубликованных работах он, по-видимому, протестовал против того, что считал тактическим отступлением в средневековье. Считается, что он надеялся на политические и религиозные реформы, но, как и многие либералы, разочаровался, когда восстановленная монархия Бурбонов и католическая иерархия отвергли испанскую конституцию 1812 года. В возрасте 75 лет, в одиночестве и в душевном и физическом отчаянии, он завершил работу над своими 14 "Черными живописями". Как указано у Лубоу, 2003 год, все они были выполнены масляными красками непосредственно на оштукатуренных стенах его дома. Гойя не планировал выставлять эти картины, не писал о них, как он делал с "Los caprichos", и, вероятно, никогда о них не упоминал. Около 1874 года, спустя 50 лет после его смерти, они были сняты и перенесены на холст владельцем, бароном Фредериком Эмилем д’Эрланже. Многие работы были значительно изменены в процессе реставрации, и, по словам Артура Лубоу, то, что сохранилось, является "в лучшем случае лишь грубой имитацией того, что написал Гойя". Воздействие времени на фрески, в сочетании с неизбежным ущербом, нанесенным деликатной операцией по переносу разрушающейся штукатурки на холст, привело к значительному повреждению и потере краски на большинстве фресок. Сегодня они постоянно экспонируются в Музее Прадо в Мадриде.

Records of Goya's later life are relatively scant, and ever politically aware, he suppressed a number of his works from this period, working instead in private. He was tormented by a dread of old age and fear of madness. Goya had been a successful and royally placed artist, but withdrew from public life during his final years. From the late 1810s he lived in near solitude outside Madrid in a farmhouse converted into a studio. The house had become known as "La Quinta del Sordo" (The House of the Deaf Man), after the nearest farmhouse that had coincidentally also belonged to a deaf man. Art historians assume Goya felt alienated from the social and political trends that followed the 1814 restoration of the Bourbon monarchy, and that he viewed these developments as reactionary means of social control. In his unpublished art he seems to have railed against what he saw as a tactical retreat into Medievalism. It is thought that he had hoped for political and religious reform, but like many liberals became disillusioned when the restored Bourbon monarchy and Catholic hierarchy rejected the Spanish Constitution of 1812. At the age of 75, alone and in mental and physical despair, he completed the work of his 14 Black Paintings,A contemporary inventory compiled by Goya's friend, the painter Antonio de Brugada, records 15. See Lubow, 2003 all of which were executed in oil directly onto the plaster walls of his house. Goya did not intend for the paintings to be exhibited, did not write of them,As he had with the "[[Los caprichos and likely never spoke of them. Around 1874, 50 years after his death, they were taken down and transferred to a canvas support by owner Baron Frédéric Émile d'Erlanger. Many of the works were significantly altered during the restoration, and in the words of Arthur Lubow what remain are "at best a crude facsimile of what Goya painted." The effects of time on the murals, coupled with the inevitable damage caused by the delicate operation of mounting the crumbling plaster on canvas, meant that most of the murals suffered extensive damage and loss of paint. Today, they are on permanent display at the Museo del Prado, Madrid.

Бордо (октябрь 1824 1828)

Леокадия Вайс (урождённая Зоррилья, 1790–1856), служанка художника, моложе его на 35 лет и дальняя родственница, жила с Гойей и заботилась о нём после смерти Баеу. Она оставалась с ним в его вилле Кинта-дель-Сордо до 1824 года вместе со своей дочерью Росарио. Леокадия, вероятно, была похожа чертами на первую жену Гойи, Хосефу Баеу, настолько, что один из его известных портретов носит осторожное название «Хосефа Баеу (или Леокадия Вайс)». О ней известно немногое, кроме её вспыльчивого характера. Вероятно, она была связана с семьёй Гоикоэчеа, богатой династией, в которую женился сын художника, Хавьер. Известно, что у Леокадии был несчастливый брак с ювелиром Исидором Вайсом, но она развелась с ним в 1811 году после того, как он обвинил её в «неподобающем поведении». До этого у неё было двое детей, а в 1814 году, когда ей было 26 лет, она родила третьего, Росарио. Исидор не был отцом, и часто высказывалось предположение – хотя и без убедительных доказательств – что ребёнок принадлежал Гое. Было много спекуляций о романтической связи между Гойей и Вайс, однако более вероятно, что их связывала сентиментальная привязанность. Гойя умер 16 апреля 1828 года. Леокадия не получила ничего по завещанию Гойи; в таких случаях любовниц часто не упоминали, но также вероятно, что он не хотел размышлять о своей смертности, думая о завещании или его пересмотре. Она писала ряду друзей Гойи, жалуясь на своё исключение, но многие из её друзей были также друзьями Гойи, и к тому времени были пожилыми или умерли, и не ответили. Оставшись практически без средств к существованию, она переехала в съёмное жильё и позже бесплатно передала свой экземпляр «Капричос». Тело Гойи позже было перезахоронено в Королевской отшельнической церкви Сан-Антонио-де-ла-Флорида в Мадриде. Череп Гойи пропал, о чём испанский консул немедленно сообщил своим начальникам в Мадриде, которые ответили: «Отправьте Гою, с головой или без».