Блиц: Немецкие бомбардировки Великобритании в годы Второй мировой войны.
The Blitz
Бомбардировки Британии во Второй мировой войне (1940-1941): атаки Люфтваффе на Лондон и другие города, включая массированные рейды и пожары. История WWII.
Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
1940–41 Немецкие бомбардировки Великобритании во время Второй мировой войны
1940–41 German bombing of Britain during WWII
Немцы провели массированные воздушные атаки на промышленные объекты, города и населенные пункты, начав с налетов на Лондон в конце битвы за Британию в 1940 году (сражения за превосходство в воздухе днем между Люфтваффе и Королевскими ВВС над Соединенным Королевством). К сентябрю 1940 года Люфтваффе проиграли битву за Британию, и немецким воздушным флотам (Luftflotten) было приказано атаковать Лондон, чтобы втянуть истребительное командование RAF в битву на уничтожение. Адольф Гитлер и рейхсмаршал Герман Геринг, главнокомандующий Люфтваффе, отдали приказ о новой политике 6 сентября 1940 года. Начиная с 7 сентября 1940 года, Лондон систематически подвергался бомбардировкам Люфтваффе в течение 56 из последующих 57 дней и ночей. Значительные атаки включали крупную дневную атаку на Лондон 15 сентября, масштабный налет на Лондон 29 декабря 1940 года, вызвавший пожароопасную ситуацию, известную как Второй Великий пожар Лондона, и крупный налет в ночь на 10–11 мая 1941 года. Люфтваффе постепенно сократили число дневных операций в пользу ночных атак, чтобы избежать атак RAF, и «Блиц» превратился в ночную бомбардировочную кампанию после октября 1940 года. Люфтваффе атаковали главный атлантический порт Ливерпуль в ходе Ливерпульского «Блица». Северноморский порт Халл, удобная и легко обнаруживаемая цель или вторичная цель для бомбардировщиков, не способных найти свои основные цели, пострадал от «Блица». Также подверглись бомбардировкам портовые города Бристоль, Кардифф, Портсмут, Плимут, Саутгемптон, Сандерленд, Суонси, Белфаст и Глазго, а также промышленные центры Бирмингема, Ковентри, Манчестера и Шеффилда. Во время войны в результате бомбардировок Люфтваффе погибло более 40 000 мирных жителей, почти половина из них – в столице, где было разрушено или повреждено более миллиона домов. В начале июля 1940 года немецкое командование начало планировать операцию «Барбаросса» – вторжение в Советский Союз. Бомбардировки не смогли подорвать боевой дух британцев и заставить их сдаться, а также не нанесли существенного ущерба военной экономике; восьмимесячные бомбардировки никогда серьезно не препятствовали британскому военному производству, которое продолжало расти. Наибольшим эффектом стало вынуждение британцев к рассредоточению производства самолетов и запасных частей. Британские военные исследования показали, что большинству городов требовалось от 10 до 15 дней, чтобы восстановиться после сильного удара, но некоторым, например, Бирмингему, требовалось три месяца.
The Germans conducted mass air attacks against industrial targets, towns, and cities, beginning with raids on London towards the end of the Battle of Britain in 1940 (a battle for daylight air superiority between the Luftwaffe and the Royal Air Force over the United Kingdom). By September 1940, the Luftwaffe had lost the Battle of Britain and the German air fleets (Luftflotten) were ordered to attack London, to draw RAF Fighter Command into a battle of annihilation. Adolf Hitler and Reichsmarschall Hermann Göring, commander in chief of the Luftwaffe, ordered the new policy on 6 September 1940. From 7 September 1940, London was systematically bombed by the Luftwaffe for 56 of the following 57 days and nights. Notable attacks included a large daylight attack against London on 15 September, a large raid on 29 December 1940 against London resulting in a firestorm known as the Second Great Fire of London, and a large raid on the night of 10–11 May 1941. The Luftwaffe gradually decreased daylight operations in favour of night attacks to evade attacks by the RAF, and the Blitz became a night bombing campaign after October 1940. The Luftwaffe attacked the main Atlantic seaport of Liverpool in the Liverpool Blitz. The North Sea port of Hull, a convenient and easily found target or secondary target for bombers unable to locate their primary targets, suffered the Hull Blitz. The port cities of Bristol, Cardiff, Portsmouth, Plymouth, Southampton, Sunderland, Swansea, Belfast, and Glasgow were also bombed, as were the industrial centres of Birmingham, Coventry, Manchester, and Sheffield. More than 40,000 civilians were killed by Luftwaffe bombing during the war, almost half of them in the capital, where more than a million houses were destroyed or damaged. In early July 1940, the German High Command began planning Operation Barbarossa, the invasion of the Soviet Union. Bombing failed to demoralise the British into surrender or do much damage to the war economy; eight months of bombing never seriously hampered British war production, which continued to increase. The greatest effect was to force the British to disperse the production of aircraft and spare parts. British wartime studies concluded that most cities took 10 to 15 days to recover when hit severely, but some, such as Birmingham, took three months.
Битва за Британию
Хотя Люфтваффе не было специально подготовлено для проведения независимых стратегических воздушных операций против противника, от него ожидалось, что оно их проведет над Великобританией. С июля по сентябрь 1940 года Люфтваффе атаковало истребительное командование, чтобы добиться превосходства в воздухе как прелюдии к вторжению. Это включало бомбардировки конвоев в Ла-Манше, портов, аэродромов Королевских ВВС и поддерживающей промышленности. Уничтожение истребительного командования Королевских ВВС позволило бы немцам установить контроль над небом над районом вторжения. Предполагалось, что командование бомбардировщиков, командование береговой обороны и Королевский флот не смогут действовать в условиях немецкого превосходства в воздухе. Плохая разведка Люфтваффе приводила к тому, что их самолеты не всегда могли обнаружить цели, и в результате атаки на заводы и аэродромы не достигали желаемых результатов. Производство британских истребителей продолжалось в темпе, превышающем немецкий в соотношении 2 к 1. В 1940 году британцы произвели 10 000 самолетов, в то время как Германия – 8 000. Замена пилотов и экипажей была более сложной задачей. И Королевские ВВС, и Люфтваффе испытывали трудности с восполнением потерь личного состава, хотя у немцев были большие резервы обученных экипажей. Эти обстоятельства сильнее затронули немцев, чем британцев. Оперируя на своей территории, британские экипажи могли снова летать, если выживали после сбития. Немецкие экипажи, даже выжившие, рисковали попасть в плен. Кроме того, на бомбардировщиках находилось четыре-пять членов экипажа, что означало большие потери личного состава. Решение об изменении стратегии иногда рассматривается как серьезная ошибка ОКЛ. Утверждается, что продолжение атак на аэродромы Королевских ВВС могло бы обеспечить Люфтваффе превосходство в воздухе. Другие считают, что Люфтваффе оказало незначительное влияние на истребительное командование в последнюю неделю августа и первую неделю сентября, и изменение стратегии не было решающим. Также высказывалось мнение, что было сомнительно, что Люфтваффе могло бы добиться превосходства в воздухе до ухудшения погодных условий в октябре. Кроме того, если бы потери Королевских ВВС стали критическими, они могли бы отступить на север, дождаться немецкого вторжения, а затем снова передислоцироваться на юг.
Although not specifically prepared to conduct independent strategic air operations against an opponent, the Luftwaffe was expected to do so over Britain. From July until September 1940 the Luftwaffe attacked Fighter Command to gain air superiority as a prelude to invasion. This involved the bombing of English Channel convoys, ports, and RAF airfields and supporting industries. Destroying RAF Fighter Command would allow the Germans to gain control of the skies over the invasion area. It was supposed Bomber Command, Coastal Command, and the Royal Navy could not operate under conditions of German air superiority. The Luftwaffe's poor intelligence meant that their aircraft were not always able to locate their targets, and thus attacks on factories and airfields failed to achieve the desired results. British fighter aircraft production continued at a rate surpassing Germany's by 2 to 1. The British produced 10,000 aircraft in 1940, in comparison to Germany's 8,000. The replacement of pilots and aircrew was more difficult. Both the RAF and Luftwaffe struggled to replace manpower losses, though the Germans had larger reserves of trained aircrew. The circumstances affected the Germans more than the British. Operating over home territory, British aircrew could fly again if they survived being shot down. German crews, even if they survived, faced capture. Moreover, bombers had four to five crewmen on board, representing a greater loss of manpower. The decision to change strategy is sometimes claimed as a major mistake by OKL. It is argued that persisting with attacks on RAF airfields might have won air superiority for the Luftwaffe. Others argue that the Luftwaffe made little impression on Fighter Command in the last week of August and first week of September and that the shift in strategy was not decisive. It has also been argued that it was doubtful the Luftwaffe could have won air superiority before the "weather window" began to deteriorate in October. It was also possible, if RAF losses became severe, that they could pull out to the north, wait for the German invasion, then redeploy southward again.
Изменение стратегии
Несмотря на способность Люфтваффе добиться превосходства в воздухе, Гитлер был недоволен тем, что это происходило недостаточно быстро. Не проявляя признаков ослабления Королевских ВВС и неся значительные потери, Luftflotten, ОКЛ стремился к изменению стратегии. Чтобы еще больше снизить потери, стратегия была переориентирована на ночные рейды, обеспечивающие большую защиту бомбардировщикам под покровом темноты. Было решено сосредоточиться на бомбардировке промышленных городов Великобритании, начиная с дневных налетов. Основной целью был Лондон. Первый крупный рейд состоялся 7 сентября. 15 сентября, в день, известный как День битвы за Британию, был предпринят крупномасштабный дневной налет, но он привел к значительным потерям без ощутимых результатов. Хотя в конце месяца и в октябре состоялись несколько крупных воздушных сражений в дневное время, Люфтваффе перенесли основной акцент на ночные атаки. Это стало официальной политикой 7 октября. Вскоре началась воздушная кампания против Лондона и других британских городов, но они не могли нанести существенного ущерба из-за небольшой бомбовой нагрузки. Решение Люфтваффе в межвоенный период сосредоточиться на средних бомбардировщиках можно объяснить несколькими причинами: Гитлер не планировал и не предвидел войну с Великобританией в 1939 году, ОКЛ считал, что средний бомбардировщик может выполнять стратегические задачи не хуже, чем тяжелая бомбардировочная авиация, а Германия не располагала ресурсами или техническими возможностями для производства четырехмоторных бомбардировщиков до войны. Несмотря на наличие вооружения, способного нанести серьезный ущерб, Люфтваффе испытывали недостаток в четкой стратегии и качественной разведке. ОКЛ не был проинформирован о том, что Великобритания должна рассматриваться как потенциальный противник, до начала 1938 года. У него не было времени собрать надежные данные о промышленности Великобритании. Более того, ОКЛ не мог прийти к согласию относительно подходящей стратегии. Немецким планировщикам предстояло решить, следует ли Люфтваффе сосредоточить основные удары на конкретном сегменте британской промышленности, таком как авиационные заводы, или на системе взаимосвязанных отраслей, таких как импортная и распределительная сеть Великобритании, или даже нанести удар, направленный на подрыв морального духа британского населения. Стратегия Люфтваффе становилась все более бесцельной в течение зимы 1940–1941 годов. Споры среди сотрудников ОКЛ касались скорее тактики, чем стратегии. Этот подход обрек наступление на Британию на провал еще до его начала. В операционном плане ограничения в области вооружений и быстрая реакция британцев затрудняли достижение стратегического эффекта. Атаки на порты, судоходство и импорт, а также нарушение железнодорожного сообщения в прилегающих районах, особенно распределения угля, важного топлива для всех индустриальных экономик Второй мировой войны, могли бы принести положительные результаты. Однако использование бомб замедленного действия, хотя и было первоначально очень эффективным, постепенно теряло свою эффективность, отчасти из-за того, что они не взрывались. Британцы предвидели изменение стратегии и рассредоточили свои производственные мощности, сделав их менее уязвимыми для концентрированных атак. Региональным комиссарам были предоставлены полные полномочия по восстановлению связи и организации распределения ресурсов для поддержания военной экономики.
Regardless of the ability of the Luftwaffe to win air superiority, Hitler was frustrated it was not happening quickly enough. With no sign of the RAF weakening and the Luftflotten suffering many losses, OKL was keen for a change in strategy. To reduce losses further, strategy changed to prefer night raids, giving the bombers greater protection under cover of darkness. It was decided to focus on bombing Britain's industrial cities, in daylight to begin with. The main focus was London. The first major raid took place on 7 September. On 15 September, on a date known as Battle of Britain Day, a large scale raid was launched in daylight, but suffered significant loss for no lasting gain. Although there were a few large air battles fought in daylight later in the month and into October, the Luftwaffe switched its main effort to night attacks. This became official policy on 7 October. The air campaign soon got underway against London and other British cities. but were incapable of doing greater damage because of their small bomb loads. The Luftwaffe's decision in the interwar period to concentrate on medium bombers can be attributed to several reasons: Hitler did not intend or foresee a war with Britain in 1939, the OKL believed a medium bomber could carry out strategic missions just as well as a heavy bomber force, and Germany did not possess the resources or technical ability to produce four engined bombers before the war. Although it had equipment capable of doing serious damage, the Luftwaffe had an unclear strategy and poor intelligence. The OKL had not been informed that Britain was to be considered a potential opponent until early 1938. It had no time to gather reliable intelligence on Britain's industries. Moreover, the OKL could not settle on an appropriate strategy. German planners had to decide whether the Luftwaffe should deliver the weight of its attacks against a specific segment of British industry such as aircraft factories, or against a system of interrelated industries such as Britain's import and distribution network, or even in a blow aimed at breaking the morale of the British population. The Luftwaffe's strategy became increasingly aimless over the winter of 1940–1941. Disputes among OKL staff revolved more around tactics than strategy. This method condemned the offensive over Britain to failure before it began. In an operational capacity, limitations in weapons technology and quick British reactions were making it more difficult to achieve strategic effect. Attacking ports, shipping and imports as well as disrupting rail traffic in the surrounding areas, especially the distribution of coal, an important fuel in all industrial economies of the Second World War, would net a positive result. However, the use of delayed action bombs, while initially very effective, gradually had less impact, partly because they failed to detonate. The British had anticipated the change in strategy and dispersed its production facilities, making them less vulnerable to a concentrated attack. Regional commissioners were given plenipotentiary powers to restore communications and organise the distribution of supplies to keep the war economy moving.
Предвоенные приготовления и опасения
В Лондоне проживало 9 миллионов человек – пятая часть населения Великобритании – на площади в 750 квадратных миль (1942 км²), которую из-за ее размеров было трудно защищать. Основываясь на опыте немецких стратегических бомбардировок Соединенного Королевства во время Первой мировой войны, британское правительство оценило, что на каждую тонну сброшенных на Лондон бомб придется 50 пострадавших, примерно треть из которых погибнут. Оценка количества тонн бомб, которые противник мог сбросить в день, росла по мере развития авиационных технологий: с 75 в 1922 году до 150 в 1934 году и до 644 в 1937 году. В 1937 году Комитет по имперской обороне подсчитал, что 60-дневное нападение приведет к 600 000 погибших и 1,2 миллиона раненых. Новостные репортажи о гражданской войне в Испании, такие как бомбардировка Барселоны, подтвердили оценку в 50 пострадавших на тонну. К 1938 году эксперты в целом ожидали, что Германия попытается сбросить до 3500 тонн в первые 24 часа войны и в среднем 700 тонн в день в течение нескольких недель. Население знало о смертоносной силе воздушных атак благодаря новостным хроникам из Барселоны, бомбардировки Герники и бомбардировки Шанхая. Многие популярные художественные произведения 1920-х и 1930-х годов изображали воздушные бомбардировки, такие как роман Г.Дж. Уэллса «Форма грядущих вещей» и его экранизация 1936 года, а также другие, такие как «Воздушная война 1936 года» и «Война отравлений». Гарольд Макмиллан писал в 1956 году, что он и его окружение в 1938 году «думали о воздушной войне примерно так же, как люди сегодня думают о ядерной войне». Частично основываясь на опыте немецких бомбардировок в Первой мировой войне, политики опасались массовой психологической травмы от воздушных атак и краха гражданского общества. В 1938 году комитет психиатров предсказал, что число психических жертв от бомбардировок будет в три раза больше, чем число физических, что подразумевает от трех до четырех миллионов психиатрических больных. Уинстон Черчилль заявил в парламенте в 1934 году: «Мы должны ожидать, что под давлением непрерывных атак на Лондон по крайней мере три-четыре миллиона человек будут вытеснены в открытую местность вокруг столицы». Правительство планировало эвакуировать четыре миллиона человек – в основном женщин и детей – из городских районов, в том числе 1,4 миллиона из Лондона. Ожидалось, что около 90% эвакуированных будут проживать в частных домах, был проведен обширный опрос для определения количества доступного жилья и были сделаны подробные приготовления для транспортировки эвакуированных. Пробное затемнение было проведено 10 августа 1939 года, а когда Германия вторглась в Польшу 1 сентября, затемнение началось с заходом солнца. Освещение было запрещено после наступления темноты почти шесть лет, и затемнение стало самым непопулярным аспектом войны для гражданского населения, даже больше, чем нормирование. Планировалось перемещение правительства и государственной службы, но оно должно было произойти только в случае необходимости, чтобы не подорвать моральный дух гражданского населения. Эвакуация осуществлялась не только по суше, но и морским путем. Совет по приему детей за границей был организован правительством, чтобы помочь родителям отправить своих детей за границу в четыре британских доминиона – Канаду, Австралию, Новую Зеландию и Южную Африку. Программа эвакуировала 2664 мальчика и девочки (в возрасте от 5 до 15 лет) до ее прекращения в октябре после гибели SS City of Benares, в результате которой погибло 81 ребенок из 100 находившихся на борту. Большая часть подготовки гражданской обороны в виде укрытий была оставлена на усмотрение местных властей, и во многих районах, таких как Бирмингем, Ковентри, Белфаст и Ист-Энд Лондона, не хватало укрытий. Неожиданная задержка бомбардировок гражданского населения во время «Странной войны» привела к завершению программы строительства укрытий в июне 1940 года, до начала «Блица». Программа отдавала предпочтение задним дворам с укрытиями типа «Андерсон» и небольшим кирпичным наземным укрытиям. Многие из последних были заброшены в 1940 году как небезопасные. Власти ожидали, что налеты будут кратковременными и дневными, а не ночными, что вынуждало лондонцев спать в укрытиях.
London had nine million people—a fifth of the British population—living in an area of 750 square miles (1,942 km2), which was difficult to defend because of its size. Based on experience with German strategic bombing during World War I against the United Kingdom, the British government estimated that 50 casualties—with about one third killed—would result for every tonne of bombs dropped on London. The estimate of tonnes of bombs an enemy could drop per day grew as aircraft technology advanced, from 75 in 1922, to 150 in 1934, to 644 in 1937. In 1937 the Committee on Imperial Defence estimated that an attack of 60 days would result in 600,000 dead and 1.2 million wounded. News reports of the Spanish Civil War, such as the bombing of Barcelona, supported the 50 casualties per tonne estimate. By 1938, experts generally expected that Germany would try to drop as much as 3,500 tonnes in the first 24 hours of war and average 700 tonnes a day for several weeks. civilians were aware of the deadly power of aerial attacks through newsreels of Barcelona, the Bombing of Guernica and the Bombing of Shanghai. Many popular works of fiction during the 1920s and 1930s portrayed aerial bombing, such as H. G. Wells' novel The Shape of Things to Come and its 1936 film adaptation, and others such as The Air War of 1936 and The Poison War. Harold Macmillan wrote in 1956 that he and others around him "thought of air warfare in 1938 rather as people think of nuclear war today". Based in part on the experience of German bombing in the First World War, politicians feared mass psychological trauma from aerial attacks and the collapse of civil society. In 1938, a committee of psychiatrists predicted three times as many mental as physical casualties from aerial bombing, implying three to four million psychiatric patients. Winston Churchill told Parliament in 1934, "We must expect that, under the pressure of continuous attack upon London, at least three or four million people would be driven out into the open country around the metropolis". The government planned the evacuation of four million people—mostly women and children—from urban areas, including 1.4 million from London. It expected about 90% of evacuees to stay in private homes, conducted an extensive survey to determine the amount of space available and made detailed preparations for transporting evacuees. A trial blackout was held on 10 August 1939 and when Germany invaded Poland on 1 September, a blackout began at sunset. Lights were not allowed after dark for almost six years, and the blackout became by far the most unpopular aspect of the war for civilians, even more than rationing. The relocation of the government and the civil service was also planned but would only have occurred if necessary so as not to damage civilian morale. Not only was there evacuation over land, but also by ship. The Children's Overseas Reception Board was organised by the government to help parents send their children overseas to four British Dominions — Canada, Australia, New Zealand, and South Africa. The programme evacuated 2,664 boys and girls (ages 5 – 15) until its ending in October after the sinking of the SS City of Benares with the loss of 81 children out of 100 on board. Much civil defence preparation in the form of shelters was left in the hands of local authorities and many areas such as Birmingham, Coventry, Belfast and the East End of London did not have enough shelters. The unexpected delay to civilian bombing during the Phoney War meant that the shelter programme finished in June 1940, before the Blitz. The programme favoured backyard Anderson shelters and small brick surface shelters. Many of the latter were abandoned in 1940 as unsafe. Authorities expected that the raids would be brief and in daylight, rather than attacks by night, which forced Londoners to sleep in shelters.
Общественные приюты
Глубокие укрытия обеспечивали наибольшую защиту от прямого попадания. Правительство не строило их для широких слоев населения до войны из-за стоимости, длительности строительства и опасений, что их безопасность может привести к нежеланию людей покидать их для возвращения к работе или к развитию антивоенных настроений в больших скоплениях гражданских лиц. Правительство рассматривало активную роль Коммунистической партии в пропаганде строительства глубоких укрытий как попытку подорвать моральный дух населения, особенно после пакта Молотова — Риббентропа в августе 1939 года. Наиболее важными из существующих общественных укрытий были станции лондонского метрополитена. Хотя многие гражданские лица использовали их в качестве укрытий во время Первой мировой войны, правительство в 1939 году отказалось разрешить их использование, чтобы не нарушать движение пассажиров и войск и из-за опасений, что люди могут отказаться их покидать. Сотрудникам метрополитена было приказано закрывать входы во время налетов, но ко второй неделе интенсивных бомбардировок правительство уступило и приказало открыть станции. В марте 1943 года 173 мужчины, женщины и ребенка были раздавлены насмерть на станции метро Бетнал Грин в результате давки после того, как женщина упала с лестницы при входе в станцию. Один прямой удар по укрытию в Стоук-Ньюингтоне в октябре 1940 года унес жизни 160 гражданских лиц. В общественных укрытиях одновременно находилось не более одной седьмой части жителей Большого Лондона. Пик использования метро в качестве укрытия пришелся на 27 сентября 1940 года и составил 177 000 человек. Перепись населения Лондона, проведенная в ноябре 1940 года, показала, что около 4% жителей использовали метро и другие крупные укрытия, 9% — общественные наземные укрытия и 27% — частные домашние укрытия, что означает, что оставшиеся 60% населения оставались дома. Правительство распространяло укрытия типа «Андерсон» до 1941 года, а в том же году начало распространять укрытие типа «Моррисон», которое можно было использовать внутри домов. В октябре 1940 года, по требованию общественности, правительство приступило к строительству новых глубоких укрытий в метрополитене, рассчитанных на 80 000 человек, но период наиболее интенсивных бомбардировок закончился до их завершения. К концу 1940 года в метрополитене и многих других крупных укрытиях были проведены улучшения. Власти предоставили печи и ванные комнаты, а поезда-столовые обеспечивали питание. Билеты на спальные места в больших укрытиях выдавались для сокращения времени ожидания в очереди. В укрытиях быстро формировались комитеты, которые фактически стали неформальными органами управления, а такие организации, как Британский Красный Крест и Армия спасения, работали над улучшением условий. Развлечения включали концерты, кинопоказы, театральные постановки и книги из местных библиотек. Хотя массовыми укрытиями пользовалось лишь небольшое число лондонцев, они стали частью доклада Бевериджа, а также частью общенациональной дискуссии о социальном и классовом неравенстве, когда их посещали журналисты, знаменитости и иностранцы. Большинство жителей обнаружили, что подобные разногласия сохранялись и в укрытиях, и часто возникали споры и драки из-за шума, пространства и других вопросов. Сообщалось об антиеврейских настроениях, особенно в районе Ист-Энда Лондона, где появлялись антисемитские граффити и распространялись антисемитские слухи, например, о том, что евреи «захватывают» укрытия от авианалетов. Вопреки предвоенным опасениям по поводу антисемитского насилия в Ист-Энде, один наблюдатель отметил, что «кокни и еврей [работали] вместе против индийцев».
Deep shelters provided most protection against a direct hit. The government did not build them for large populations before the war because of cost, time to build and fears that their safety would cause occupants to refuse to leave to return to work or that anti war sentiment would develop in large congregations of civilians. The government saw the leading role taken by the Communist Party in advocating the building of deep shelters as an attempt to damage civilian morale, especially after the Molotov–Ribbentrop Pact of August 1939. The most important existing communal shelters were the London Underground stations. Although many civilians had used them for shelter during the First World War, the government in 1939 refused to allow the stations to be used as shelters so as not to interfere with commuter and troop travel and the fears that occupants might refuse to leave. Underground officials were ordered to lock station entrances during raids but by the second week of heavy bombing, the government relented and ordered the stations to be opened. In March 1943, 173 men, women and children were crushed to death at Bethnal Green tube station in a crowd surge after a woman fell down the steps as she entered the station. A single direct hit on a shelter in Stoke Newington in October 1940 killed 160 civilians. Communal shelters never housed more than one seventh of Greater London residents. Peak use of the Underground as shelter was 177,000 on 27 September 1940 and a November 1940 census of London, found that about 4% of residents used the Tube and other large shelters, 9% in public surface shelters and 27% in private home shelters, implying that the remaining 60% of the city stayed at home. The government distributed Anderson shelters until 1941 and that year began distributing the Morrison shelter, which could be used inside homes. Public demand caused the government in October 1940 to build new deep shelters within the Underground to hold 80,000 people but the period of heaviest bombing had passed before they were finished. By the end of 1940 improvements had been made in the Underground and in many other large shelters. Authorities provided stoves and bathrooms and canteen trains provided food. Tickets were issued for bunks in large shelters, to reduce the amount of time spent queuing. Committees quickly formed within shelters as informal governments, and organisations such as the British Red Cross and the Salvation Army worked to improve conditions. Entertainment included concerts, films, plays and books from local libraries. Although only a small number of Londoners used the mass shelters, when journalists, celebrities and foreigners visited they became part of the Beveridge Report, part of a national debate on social and class division. Most residents found that such divisions continued within the shelters and many arguments and fights occurred over noise, space and other matters. Anti Jewish sentiment was reported, particularly around the East End of London, with anti Semitic graffiti and anti Semitic rumours, such as that Jewish people were "hogging" air raid shelters. Contrary to pre war fears of anti Semitic violence in the East End, one observer found that the "Cockney and the Jew [worked] together, against the Indian".
"Дух блиц"
Хотя интенсивность бомбардировок была не такой, как ожидалось перед войной, что делает прямое сравнение невозможным, во время блица, даже в период самых интенсивных бомбардировок в сентябре 1940 года, психиатрического кризиса не произошло. Американский очевидец писал: "По всем доступным мне критериям, эти люди стойки до мозга костей и не собираются сдаваться. Британцы сильнее и в лучшем положении, чем в начале войны". Люди говорили о налетах, как о погоде, утверждая, что день был "очень блитци". По мнению Анны Фрейд и Эдварда Гловерa, жители Лондона, к удивлению, не страдали от массового боевого шока, в отличие от солдат при эвакуации из Дюнкерка. Психоаналитики оказались правы, и сеть психиатрических клиник, открытых для приема пострадавших от атак, была закрыта из-за отсутствия необходимости. Несмотря на то, что стресс от войны вызывал множество приступов тревоги, расстройств пищевого поведения, усталости, плача, выкидышей и других физических и психических заболеваний, общество не распалось. Количество самоубийств и случаев пьянства снизилось, а в Лондоне за первые три месяца бомбардировок было зарегистрировано всего около двух случаев "бомбового невроза" в неделю. Многие жители обнаружили, что лучший способ сохранить психическое равновесие – быть с семьей, и после первых недель бомбардировок возросло нежелание участвовать в программах эвакуации. Толпы, посещавшие места бомбежек, были настолько многочисленны, что мешали спасательным работам. Посещаемость пабов увеличилась (пиво не нормировалось), а 13 000 человек посетили матч по крикету на стадионе Лордс. Люди выходили из убежищ по команде, а не отказывались, хотя многие домохозяйки, по сообщениям, наслаждались перерывом в домашних делах. Некоторые даже говорили правительственным инспекторам, что им нравятся воздушные налеты, если они происходят время от времени, например, раз в неделю. Несмотря на атаки, поражения в Норвегии и Франции и угрозу вторжения, общий моральный дух оставался высоким. Опрос, проведенный Gallup, показал, что только 3% британцев ожидали поражения в войне в мае 1940 года. Другой опрос в июле показал 88% одобрения Черчилля. Третий опрос в октябре выявил 89% поддержку его лидерства. Поддержка мирных переговоров снизилась с 29% в феврале. Каждое поражение побуждало больше гражданских лиц добровольно вступать в ряды неоплачиваемых добровольцев местной обороны. Рабочие работали в удлиненные смены и по выходным. Пожертвования в "Спитфайр-фонды" для строительства истребителей выросли до 5000 фунтов стерлингов, а количество рабочих дней, потерянных из-за забастовок в 1940 году, было самым низким в истории. Перед войной гражданским лицам было выдано 50 миллионов респираторов (газовых масок) на случай начала газовой атаки до эвакуации. Во время блица Скаутская ассоциация направляла пожарные машины туда, где они были наиболее необходимы, и получила название "блиц-скаутов". Многие безработные были призваны в Королевский армейский корпус оплаты и снабжения, а вместе с Корпусом пионеров занимались разбором завалов и уборкой. Женская добровольная служба гражданской обороны (WVS) была создана в 1938 году министром внутренних дел Сэмюэлем Хоаром, который считал ее женским отделением ARP. WVS организовала эвакуацию детей, создала центры для перемещенных лиц, пострадавших от бомбардировок, и управляла столовыми, пунктами сбора и переработки вторсырья. К концу 1941 года в WVS насчитывалось один миллион членов.
Although the intensity of the bombing was not as great as pre war expectations, thus making an equal comparison impossible, no psychiatric crisis occurred because of the Blitz even during the period of greatest bombing of September 1940. An American witness wrote, "By every test and measure I am able to apply, these people are staunch to the bone and won't quit the British are stronger and in a better position than they were at its beginning". People referred to raids as if they were weather, stating that a day was "very blitzy". According to Anna Freud and Edward Glover, London civilians surprisingly did not suffer from widespread shell shock, unlike the soldiers in the Dunkirk evacuation. The psychoanalysts were correct, and the special network of psychiatric clinics opened to receive mental casualties of the attacks closed due to lack of need. Although the stress of the war resulted in many anxiety attacks, eating disorders, fatigue, weeping, miscarriages, and other physical and mental ailments, society did not collapse. The number of suicides and drunkenness declined, and London recorded only about two cases of "bomb neurosis" per week in the first three months of bombing. Many civilians found that the best way to retain mental stability was to be with family, and after the first few weeks of bombing, avoidance of the evacuation programmes grew. The cheerful crowds visiting bomb sites were so large they interfered with rescue work. Pub visits increased in number (beer was never rationed), and 13,000 attended cricket at Lord's. People left shelters when told instead of refusing to leave, although many housewives reportedly enjoyed the break from housework. Some people even told government surveyors that they enjoyed air raids if they occurred occasionally, perhaps once a week. Despite the attacks, defeat in Norway and France, and the threat of invasion, overall morale remained high. A Gallup poll found only 3% of Britons expected to lose the war in May 1940. Another poll found an 88% approval rating for Churchill in July. A third poll found 89% support for his leadership in October. Support for peace negotiations declined from 29% in February. Each setback caused more civilians to volunteer to become unpaid Local Defence Volunteers. Workers worked longer shifts and over weekends. Contributions rose to the £5,000 "Spitfire Funds" to build fighters and the number of work days lost to strikes in 1940 was the lowest in history. Before the war, civilians were issued with 50 million respirators (gas masks) in case bombardment with gas began before evacuation. During the Blitz, The Scout Association guided fire engines to where they were most needed and became known as the "Blitz Scouts". Many unemployed people were drafted into the Royal Army Pay Corps; and, together with the Pioneer Corps, were tasked with salvaging and clean up. The Women's Voluntary Services for Civil Defence (WVS) was established in 1938 by the Home Secretary, Samuel Hoare, who considered it the female branch of the ARP. The WVS organised the evacuation of children, established centres for those displaced by bombing and operated canteens, salvage and recycling schemes. By the end of 1941, the WVS had one million members.
Довоенная ночная оборона RAF
Британская воздушная доктрина, со времен командования Хью Тренчардом Королевским лётным корпусом (1915–1917), подчеркивала наступление как лучшее средство обороны, что получило название культа наступления. Чтобы не допустить нанесения ударов немецкими соединениями по целям в Британии, командование бомбардировочной авиации планировало уничтожать самолеты Люфтваффе на аэродромах, самолеты на заводах и запасы топлива, атакуя нефтеперерабатывающие заводы. Эта философия оказалась непрактичной, поскольку командование бомбардировочной авиации не обладало технологиями и оборудованием для проведения масштабных ночных операций, так как в середине 1930-х годов ресурсы были перенаправлены в командование истребителей, и потребовалось до 1943 года, чтобы наверстать упущенное. Даудинг согласился, что воздушная оборона потребует определенных наступательных действий и что истребители не смогут защитить Британию в одиночку. До сентября 1939 года Королевские ВВС не располагали специализированными ночными истребителями и полагались на зенитные части, которые были плохо оснащены и недостаточно укомплектованы. Подход Министерства авиации контрастировал с опытом Первой мировой войны, когда немецкие бомбардировщики наносили физический и психологический ущерб, несоизмеримый с их численностью. Было сброшено около 250 тонн (9000 бомб), в результате чего погибло 1413 человек и еще 3500 получили ранения. Многие люди старше 35 лет помнили эти бомбардировки и боялись повторения. С 1916 по 1918 год немецкие налеты сократились благодаря контрмерам, которые показали, что оборона от ночных воздушных налетов возможна. Хотя ночная противовоздушная оборона вызывала большую обеспокоенность до войны, после 1935 года она не была в центре внимания Королевских ВВС, когда средства были направлены на новую наземную систему радиолокационного перехвата дневных истребителей. Трудности бомбардировщиков Королевских ВВС в ночной навигации и поиске целей привели британцев к убеждению, что немецкие экипажи бомбардировщиков столкнутся с теми же проблемами. Во всех военно-воздушных силах также существовало мнение, что полеты днем устранят необходимость в ночных операциях и присущих им недостатках. Хью Даудинг, командующий истребительным командованием, одержал победу над Люфтваффе в битве за Британию, но подготовка к обороне с помощью дневных истребителей оставила мало ресурсов для ночной противовоздушной обороны. Когда Люфтваффе впервые нанесли удар по британским городам 7 сентября 1940 года, ряд гражданских и политических лидеров были обеспокоены очевидным отсутствием реакции Даудинга на новый кризис. Даудинг признал, что как командующий несет ответственность за дневную и ночную оборону Британии, но, казалось, не хотел действовать быстро, и его критики в штабе ВВС считали, что это связано с его упрямством. 17 октября Даудинга вызвали для объяснения плачевного состояния ночной обороны и предполагаемого (но в конечном итоге успешного) "провала" его дневной стратегии. Министр авиационной промышленности лорд Бивербрук и Черчилль дистанцировались. Неспособность подготовить адекватную ночную противовоздушную оборону была очевидна, но командование истребителей не несло ответственности за распределение ресурсов. Общее пренебрежение к Королевским ВВС до резкого роста в 1938 году оставило мало ресурсов для ночной противовоздушной обороны, и правительство, через Министерство авиации и другие гражданские и военные учреждения, отвечало за политику. До войны правительство Чемберлена заявило, что ночная оборона от воздушных атак не должна занимать значительную часть национальных усилий. Экипажи бомбардировщиков уже имели некоторый опыт работы с лучевой системой Лоренца, коммерческим средством слепой посадки для ночных или неблагоприятных погодных условий. Немцы адаптировали систему Лоренца короткого радиуса действия в систему "Книккебейн", работающую на частоте 30–33 МГц, которая использовала два луча Лоренца с гораздо более сильными сигналами. Две антенны на наземных станциях вращались таким образом, чтобы их лучи сходились над целью. Немецкие бомбардировщики летели вдоль одного из лучей, пока не принимали сигнал от другого луча. Когда с второго луча был слышен непрерывный звук, экипаж понимал, что находится над целью, и сбрасывал бомбы. "Книккебейн" широко использовался, но "X Gerät" (аппарат X) был зарезервирован для специально обученных экипажей-проводников. Приемники "X Gerät" устанавливались на He 111 с радиомачтой на фюзеляже. Система работала на частоте 66–77 МГц, более высокой, чем у "Книккебейн". Наземные передатчики посылали импульсы со скоростью 180 в минуту. "X Gerät" принимал и анализировал импульсы, предоставляя пилоту визуальные и звуковые указания. Три перекрестных луча пересекались с лучом, вдоль которого летел He 111. Первый перекрестный луч предупреждал бомбардира, который активировал бомбовый таймер при достижении второго перекрестного луча. При достижении третьего перекрестного луча бомбардир активировал третий триггер, который останавливал первую стрелку таймера, а вторая стрелка продолжала движение. Когда вторая стрелка совпадала с первой, бомбы сбрасывались. Механизм таймера был скоординирован с расстояниями перекрестных лучей от цели, чтобы цель находилась непосредственно под самолетом в момент сброса бомб. "Y Gerät" была автоматической системой слежения за лучом и самым сложным из трех устройств, которое работало через автопилот. Пилот летел вдоль направляющего луча, за которым следил наземный контролер. Сигналы со станции передавались обратно оборудованием бомбардировщика, что позволяло точно измерять расстояние, пройденное бомбардировщиком вдоль луча. Проверки пеленга также позволяли контролеру удерживать пилота на курсе. Экипажу отдавался приказ сбросить бомбы либо по кодовому слову от наземного контролера, либо по окончании передачи сигналов, которые прекращались. Максимальная дальность действия "Y Gerät" была аналогична другим системам, и иногда она была достаточно точной, чтобы поражать отдельные здания. Контрмеры осуществлялись британскими подразделениями радиоэлектронной борьбы (РЭБ) под командованием подполковника Эдварда Аддисона, 80-го крыла Королевских ВВС. Производство ложных радиосигналов навигации путем повторной передачи оригинальных сигналов получило название "меаконинг" с использованием маскирующих маяков. До девяти специальных передатчиков направляли свои сигналы на лучи таким образом, чтобы слегка расширить их, затрудняя экипажам бомбардировщиков определение целей; уверенность в устройстве уменьшилась к тому времени, когда Люфтваффе были готовы провести крупные налеты. В целом, немецким бомбардировщикам, вероятно, удавалось достигать своих целей без особых затруднений. Прошло несколько месяцев, прежде чем будет создана эффективная ночная истребительная авиация, а зенитная оборона стала адекватной только после окончания "Блица", поэтому были созданы уловки, чтобы отвлечь немецких бомбардировщиков от их целей. В течение 1940 года были подготовлены фиктивные аэродромы, достаточно хорошие, чтобы выдержать квалифицированное наблюдение. Неизвестное количество бомб упало на эти отвлекающие ("Starfish") цели. В атаке приняли участие в общей сложности 348 бомбардировщиков и 617 истребителей. Первоначально изменение стратегии застало Королевские ВВС врасплох и привело к значительным повреждениям и жертвам среди гражданского населения. В устье Темзы было повреждено 107 400 тонн брутто судов, а число жертв среди гражданского населения составило 1600 человек, из которых около 400 были убиты. Бои в воздухе были более интенсивными днем. "Ложа" стоила Люфтваффе 41 самолета: 14 бомбардировщиков, 16 Messerschmitt Bf 109, семь Messerschmitt Bf 110 и четыре самолета-разведчика. Истребительное командование потеряло 23 истребителя, шесть пилотов были убиты и еще семь ранены. Той же ночью атаковало еще 247 бомбардировщиков из Luftflotte 3 (Авиационного флота 3). 8 сентября Люфтваффе вернулись; погибло 412 человек и 747 получили тяжелые ранения, а вторая атака полностью провалилась. Воздушная битва была позже увековечена Днем битвы за Британию. Люфтваффе потеряли 18 процентов бомбардировщиков, отправленных в этот день, и не смогли добиться превосходства в воздухе. В то время как Геринг был оптимистичен, что Люфтваффе смогут одержать победу, Гитлер так не думал. 17 сентября он отложил операцию "Морской лев" (как оказалось, на неопределенный срок), а не рисковать вновь обретенным военным престижем Германии в рискованной операции через Ла-Манш, особенно перед скептически настроенным Иосифом Сталиным в Советском Союзе. В последние дни битвы бомбардировщики стали приманками в попытке заманить Королевские ВВС в бой с немецкими истребителями...
British air doctrine, since Hugh Trenchard had commanded the Royal Flying Corps (1915–1917), stressed offence as the best means of defence, which became known as the cult of the offensive. To prevent German formations from hitting targets in Britain, Bomber Command would destroy Luftwaffe aircraft on their bases, aircraft in their factories and fuel reserves by attacking oil plants. This philosophy proved impractical, as Bomber Command lacked the technology and equipment for mass night operations, since resources were diverted to Fighter Command in the mid 1930s and it took until 1943 to catch up. Dowding agreed air defence would require some offensive action and that fighters could not defend Britain alone. Until September 1939, the RAF lacked specialist night fighting aircraft and relied on anti aircraft units, which were poorly equipped and lacking in numbers. The attitude of the Air Ministry was in contrast to the experiences of the First World War when German bombers caused physical and psychological damage out of all proportion to their numbers. Around 250 tons (9,000 bombs) had been dropped, killing 1,413 people and injuring 3,500 more. Many people over 35 remembered the bombing and were afraid of more. From 1916 to 1918, German raids had diminished against countermeasures which demonstrated defence against night air raids was possible. Although night air defence was causing greater concern before the war, it was not at the forefront of RAF planning after 1935, when funds were directed into the new ground based radar day fighter interception system. The difficulty of RAF bombers in night navigation and target finding led the British to believe that it would be the same for German bomber crews. There was also a mentality in all air forces that flying by day would obviate the need for night operations and their inherent disadvantages. Hugh Dowding, Air Officer Commanding Fighter Command, defeated the Luftwaffe in the Battle of Britain, but preparing day fighter defences left little for night air defence. When the Luftwaffe struck at British cities for the first time on 7 September 1940, a number of civic and political leaders were worried by Dowding's apparent lack of reaction to the new crisis. Dowding accepted that as AOC, he was responsible for the day and night defence of Britain but seemed reluctant to act quickly and his critics in the Air Staff felt that this was due to his stubborn nature. Dowding was summoned on 17 October, to explain the poor state of the night defences and the supposed (but ultimately successful) "failure" of his daytime strategy. The Minister of Aircraft Production, Lord Beaverbrook and Churchill distanced themselves. The failure to prepare adequate night air defences was undeniable but it was not the responsibility of the AOC Fighter Command to dictate the disposal of resources. The general neglect of the RAF until the late spurt in 1938, left few resources for night air defence and the Government, through the Air Ministry and other civil and military institutions was responsible for policy. Before the war, the Chamberlain government stated that night defence from air attack should not take up much of the national effort. Bomber crews already had some experience with the Lorenz beam, a commercial blind landing aid for night or bad weather landings. The Germans adapted the short range Lorenz system into Knickebein, a 30–33 MHz system, which used two Lorenz beams with much stronger signals. Two aerials at ground stations were rotated so that their beams converged over the target. The German bombers would fly along either beam until they picked up the signal from the other beam. When a continuous sound was heard from the second beam the crew knew they were above the target and dropped their bombs. Knickebein was in general use but the X Gerät (X apparatus) was reserved for specially trained pathfinder crews. X Gerät receivers were mounted in He 111s, with a radio mast on the fuselage. The system worked on 66–77 MHz, a higher frequency than Knickebein. Ground transmitters sent pulses at a rate of 180 per minute. X Gerät received and analysed the pulses, giving the pilot visual and aural directions. Three cross beams intersected the beam along which the He 111 was flying. The first cross beam alerted the bomb aimer, who activated a bombing clock when the second cross beam was reached. When the third cross beam was reached the bomb aimer activated a third trigger, which stopped the first hand of the clock, with the second hand continuing. When the second hand re aligned with the first, the bombs were released. The clock mechanism was co ordinated with the distances of the intersecting beams from the target so the target was directly below when the bombs were released. Y Gerät was an automatic beam tracking system and the most complex of the three devices, which was operated through autopilot. The pilot flew along an approach beam, monitored by a ground controller. Signals from the station were retransmitted by the bomber's equipment, which allowed the distance the bomber had travelled along the beam to be measured precisely. Direction finding checks also enabled the controller to keep the pilot on course. The crew would be ordered to drop their bombs either by a code word from the ground controller or at the conclusion of the signal transmissions which would stop. The maximum range of Y Gerät was similar to the other systems and it was accurate enough on occasion for specific buildings to be hit. The counter operations were carried out by British Electronic Counter Measures (ECM) units under Wing Commander Edward Addison, No. 80 Wing RAF. The production of false radio navigation signals by re transmitting the originals became known as meaconing using masking beacons Up to nine special transmitters directed their signals at the beams in a manner that subtly widened their paths, making it harder for bomber crews to locate targets; confidence in the device was diminished by the time the Luftwaffe was ready to conduct big raids. In general, German bombers were likely to get through to their targets without too much difficulty. It was to be some months before an effective night fighter force would be ready, and anti aircraft defences only became adequate after the Blitz was over, so ruses were created to lure German bombers away from their targets. Throughout 1940, dummy airfields were prepared, good enough to stand up to skilled observation. An unknown number of bombs fell on these diversionary ("Starfish") targets. A total of 348 bombers and 617 fighters took part in the attack. Initially, the change in strategy caught the RAF off guard and caused extensive damage and civilian casualties. Some 107,400 gross tons of shipping was damaged in the Thames Estuary and 1,600 civilians were casualties. Of this total around 400 were killed. The fighting in the air was more intense in daylight. Loge had cost the Luftwaffe 41 aircraft; 14 bombers, 16 Messerschmitt Bf 109s, seven Messerschmitt Bf 110s and four reconnaissance aircraft. Fighter Command lost 23 fighters, with six pilots killed and another seven wounded. Another 247 bombers from Luftflotte 3 (Air Fleet 3) attacked that night. On 8 September the Luftwaffe returned; 412 people were killed and 747 severely wounded. and the second attack failed altogether. The air battle was later commemorated by Battle of Britain Day. The Luftwaffe lost 18 percent of the bombers sent on the operations that day and failed to gain air superiority. While Göring was optimistic the Luftwaffe could prevail, Hitler was not. On 17 September he postponed Operation Sea Lion (as it turned out, indefinitely) rather than gamble Germany's newly gained military prestige on a risky cross Channel operation, particularly in the face of a sceptical Joseph Stalin in the Soviet Union. In the last days of the battle, the bombers became lures in an attempt to draw the RAF into combat with German fighters. But their operations were to no avail; the worsening weather and unsustainable attrition in daylight gave the OKL an excuse to switch to night attacks on 7 October. On 14 October, the heaviest night attack to date saw 380 German bombers from Luftflotte 3 hit London. Around 200 people were killed and another 2,000 injured. British anti aircraft defences (led by General Frederick Alfred Pile) fired 8,326 rounds and shot down only 2 bombers. On 15 October, the bombers returned and about 900 fires were started by the mix of 376 tons of high explosive and 10 tons of incendiaries dropped. Five main rail lines were cut in London and rolling stock damaged. Loge continued during October. 8200 tons of bombs were dropped that month, about 10 percent in daylight, over 5400 tons on London during the night. Birmingham and Coventry were subject to of bombs between them in the last 10 days of October. Liverpool suffered of bombs dropped. Hull and Glasgow were attacked but of bombs were spread out all over Britain. The Metropolitan Vickers works in Manchester was hit by of bombs. Little tonnage was dropped on Fighter Command airfields; Bomber Command airfields were hit instead. Luftwaffe policy at this point was primarily to continue progressive attacks on London, chiefly by night attack; second, to interfere with production in the vast industrial arms factories of the West Midlands, again chiefly by night attack; and third to disrupt plants and factories during the day by means of fighter bombers. Kesselring, commanding Luftflotte 2, was ordered to send 50 sorties per night against London and attack eastern harbours in daylight. Sperrle, commanding Luftflotte 3, was ordered to dispatch 250 sorties per night including 100 against the West Midlands. Seeschlange would be carried out by Fliegerkorps X (10th Air Corps) which concentrated on mining operations against shipping. It also took part in the bombing over Britain. By 19/20 April 1941, it had dropped 3,984 mines, 1/3 of the total dropped. The mines' ability to destroy entire streets earned them respect in Britain, but several fell unexploded into British hands allowing counter measures to be developed which damaged the German anti shipping campaign. but the death toll was much less than expected. In late 1940, Churchill credited the shelters. Wartime observers perceived the bombing as indiscriminate. American observer Ralph Ingersoll reported the bombing was inaccurate and did not hit targets of military value, but destroyed the surrounding areas. He wrote that Battersea Power Station, one of the largest landmarks in London, received only a minor hit. In fact, on 8 September 1940 both Battersea and West Ham Power Station were both shut down after the 7 September daylight attack on London. In the case of Battersea power station, an unused extension was hit and destroyed during November but the station was not put out of action during the night attacks. It is not clear whether the power station or any specific structure was targeted during the German offensive as the Luftwaffe could not accurately bomb select targets during night operations. In the initial operations against London, it did appear as if rail targets and the bridges over the Thames had been singled out: Victoria Station was hit by four bombs and suffered extensive damage. On 7 November, St Pancras, Kensal and Bricklayers Arms stations were hit and several lines of Southern Rail were cut on 10 November. The British government grew anxious about the delays and disruption of supplies during the month. Reports suggested the attacks blocked the movement of coal to the Greater London regions and urgent repairs were required. Attacks against East End docks were effective and many Thames barges were destroyed. The London Underground rail system was also affected; high explosive bombs damaged the tunnels rendering some unsafe. The London Docklands, in particular, the Royal Victoria Dock, received many hits and Port of London trade was disrupted. In some cases, the concentration of the bombing and resulting conflagration created firestorms of 1,000 °C. The Ministry of Home Security reported that although the damage caused was "serious" it was not "crippling" and the quays, basins, railways and equipment remained operational.
Улучшения в британской обороне
Британская ночная противовоздушная оборона находилась в плохом состоянии. Лишь немногие зенитных орудия были оснащены системами управления огнем, а маломощные прожекторы обычно оказывались неэффективными против самолетов, летевших на высоте выше 12000 футов (3658 м). К июлю 1940 года во всей Великобритании было развернуто всего 1200 тяжелых и 549 легких орудий. Из числа "тяжелых" около 200 были устаревшими; остальные представляли собой эффективные орудия с теоретическим "потолком" более 30000 футов (9144 м), но практическим пределом в 25000 футов (7620 м) из-за того, что используемый вычислитель не мог принимать большие высоты. Легкие орудия, около половины из которых были отличными 40-мм Bofors, поражали самолеты только на высоте до 6000 футов (1829 м). Хотя применение орудий повышало моральный дух гражданского населения, поскольку экипажи немецких бомбардировщиков сталкивались с огнем, сейчас считается, что зенитная артиллерия мало что дала, и, более того, падающие осколки снарядов приводили к большему числу британских потерь на земле. Небольшое количество истребителей могло действовать ночью. Наземные радиолокационные станции были ограничены, а воздушные радиолокаторы и ночные истребители RAF в целом были неэффективны. Дневные истребители RAF переходили на ночные операции, а временная переоборудование легких бомбардировщиков Bristol Blenheim в ночные истребители заменялось мощным Beaufighter, но он был доступен лишь в очень небольшом количестве. Оборона Лондона была быстро реорганизована генералом Пайлом, главнокомандующим Командованием ПВО. Вопрос об эффективности этих изменений остается открытым. К маю 1941 года британцы все еще отставали на треть от штатного количества тяжелой зенитной артиллерии AAA (или ack ack), располагая лишь 2631 орудиями. Даудингу приходилось полагаться на ночных истребителей. С 1940 по 1941 год самым успешным ночным истребителем был Boulton Paul Defiant; его четыре эскадрильи сбили больше вражеских самолетов, чем любой другой тип. Эффективность ПВО улучшилась благодаря более эффективному использованию радиолокации и прожекторов. За несколько месяцев количество снарядов, затраченных на сбитие одного самолета-нарушителя в сентябре 1940 года (20 000), сократилось до 4087 в январе 1941 года и до 2963 в феврале 1941 года. Радар воздушного перехвата (AI) был ненадежным. Тяжелые бои в Битве за Британию истощили большую часть ресурсов Истребительного командования, поэтому инвестиции в ночные бои были незначительными. В отчаянии бомбардировщики летали с включенными воздушными прожекторами, но это мало помогло. Наибольший потенциал представляли собой радиолокационные станции и прожекторы GL (Gunlaying) с управлением истребителями из пунктов управления истребителями RAF для создания системы GCI (Ground Control led Interception) под контролем группового уровня (No. 10 Group RAF, No. 11 Group RAF и No. 12 Group RAF). Недовольство Уайтхолла неудачами RAF привело к замене Даудинга (который и так должен был уйти в отставку) на Шолто Дугласа 25 ноября. Дуглас приступил к формированию новых эскадрилий и рассредоточению небольшого количества комплексов GL для создания "коврового" эффекта в южных графствах. Тем не менее, в феврале 1941 года в строю оставалось всего семь эскадрилий с 87 пилотами, что составляло менее половины требуемой численности. "Ковер" GL поддерживался шестью комплексами GCI, управляющими ночными истребителями, оснащенными радиолокаторами. К пику "Блица" они становились все более успешными. Количество контактов и боев возросло в 1941 году: с 44 и двух в 48 вылетах в январе 1941 года до 204 и 74 в мае (643 вылета). Но даже в мае 67% вылетов были визуальными. Любопытно, что в мае 1941 года 43% контактов были осуществлены визуально, но на них приходилось 61% боевых действий. Однако по сравнению с дневными операциями Люфтваффе наблюдалось резкое снижение немецких потерь до одного процента. Если бдительный экипаж бомбардировщика мог первым обнаружить истребитель, у них был хороший шанс уклониться от него. 19 ноября 1940 года знаменитый ночной истребитель RAF Джон Каннингем сбил бомбардировщик Ju 88 с помощью воздушного радара, как и предсказывал Даудинг. К середине ноября было в наличии девять эскадрилий, но только одна была оснащена Beaufighter (No. 219 Squadron RAF на аэродроме RAF Kenley). К 16 февраля 1941 года их число выросло до 12, 5 из которых были оснащены или частично оснащены Beaufighter, распределенными по 5 группам.
British night air defences were in a poor state. Few anti aircraft guns had fire control systems, and the underpowered searchlights were usually ineffective against aircraft at altitudes above 12000 feet (3658 m). In July 1940, only 1,200 heavy and 549 light guns were deployed in the whole of Britain. Of the "heavies", some 200 were of the obsolescent type; the remainder were the effective and guns, with a theoretical "ceiling"' of over 30000 feet (9144 m) but a practical limit of 25000 feet (7620 m) because the predictor in use could not accept greater heights. The light guns, about half of which were of the excellent Bofors 40 mm, dealt with aircraft only up to 6000 feet (1829 m). Although the use of the guns improved civilian morale, with the knowledge the German bomber crews were facing the barrage, it is now believed that the anti aircraft guns achieved little and in fact the falling shell fragments caused more British casualties on the ground. Few fighter aircraft were able to operate at night. Ground based radar was limited, and airborne radar and RAF night fighters were generally ineffective. RAF day fighters were converting to night operations and the interim Bristol Blenheim night fighter conversion of the light bomber was being replaced by the powerful Beaufighter, but this was only available in very small numbers. London's defences were rapidly reorganised by General Pile, the Commander in Chief of Anti Aircraft Command. The difference this made to the effectiveness of air defences is questionable. The British were still one third below the establishment of heavy anti aircraft artillery AAA (or ack ack) in May 1941, with only 2,631 weapons available. Dowding had to rely on night fighters. From 1940 to 1941, the most successful night fighter was the Boulton Paul Defiant; its four squadrons shot down more enemy aircraft than any other type. AA defences improved by better use of radar and searchlights. Over several months, the 20,000 shells spent per raider shot down in September 1940, was reduced to 4,087 in January 1941 and to 2,963 shells in February 1941. Airborne Interception radar (AI) was unreliable. The heavy fighting in the Battle of Britain had eaten up most of Fighter Command's resources, so there was little investment in night fighting. Bombers were flown with airborne search lights out of desperation but to little avail. Of greater potential was the GL (Gunlaying) radar and searchlights with fighter direction from RAF fighter control rooms to begin a GCI system (Ground Control led Interception) under Group level control (No. 10 Group RAF, No. 11 Group RAF and No. 12 Group RAF). Whitehall's disquiet at the failures of the RAF led to the replacement of Dowding (who was already due for retirement) with Sholto Douglas on 25 November. Douglas set about introducing more squadrons and dispersing the few GL sets to create a carpet effect in the southern counties. Still, in February 1941, there remained only seven squadrons with 87 pilots, under half the required strength. The GL carpet was supported by six GCI sets controlling radar equipped night fighters. By the height of the Blitz, they were becoming more successful. The number of contacts and combats rose in 1941, from 44 and two in 48 sorties in January 1941, to 204 and 74 in May (643 sorties). But even in May, 67 percent of the sorties were visual cat's eye missions. Curiously, while 43 percent of the contacts in May 1941 were by visual sightings, they accounted for 61 percent of the combats. Yet when compared with Luftwaffe daylight operations, there was a sharp decline in German losses to one percent. If a vigilant bomber crew could spot the fighter first, they had a decent chance of evading it. On 19 November 1940 the famous RAF night fighter ace John Cunningham shot down a Ju 88 bomber using airborne radar, just as Dowding had predicted. By mid November, nine squadrons were available, but only one was equipped with Beaufighters (No. 219 Squadron RAF at RAF Kenley). By 16 February 1941, this had grown to 12; with 5 equipped, or partially equipped with Beaufighters spread over 5 Groups.
Итальянский авиационный корпус
Corpo Aereo Italiano (буквально "Итальянский воздушный корпус"), или CAI, было экспедиционным соединением итальянской Regia Aeronautica (итальянских Королевских ВВС), которое участвовало в Битве за Британию и в период «Блица» в последние месяцы 1940 года. Воздушный корпус был создан итальянским диктатором Бенито Муссолини для оказания помощи его немецкому союзнику во время Битвы за Британию. 10 сентября 1940 года CAI был сформирован под командованием генерала авиации Рино Корсо Фуджие. Корпус включал в себя 50 истребителей Fiat CR.42, 45 истребителей Fiat G.50 Freccia и эскадрилью двухмоторных бомбардировщиков Fiat BR.20. Первый рейд представлял собой ночную бомбардировку, когда 18 BR.20 атаковали Харвич и Феликсстоу 24-25 октября. 29 октября 15 бомбардировщиков при поддержке истребительного эскорта атаковали Рамсгейт днем. После этого последовало еще 8 ночных бомбардировок Харвича и Ипсвича, а также один дневной бомбардировочный рейд на Харвич с эскортом из 40 истребителей. Последний рейд был осуществлен 5 бомбардировщиками против Ипсвича в ночь на 2 января. Всего было сброшено 54,3 тонны бомб за 102 боевых вылетов.
The Corpo Aereo Italiano (literally, "Italian Air Corps"), or CAI, was an expeditionary force from the Italian Regia Aeronautica (Italian Royal Air Force) that participated in the Battle of Britain and the Blitz during the final months of 1940. The Air Corps was created by Italian dictator Benito Mussolini to assist his German ally during the Battle of Britain. On 10 September 1940, the CAI was formed, under the command of Generale di Squadra Aerea Rino Corso Fougier. The corps comprised 50 Fiat CR.42 biplane fighter, 45 Fiat G.50 Freccia monoplane fighters and a squadron of Fiat BR.20 twin engined bombers. The first raid was a night time bombing mission when 18 BR.20s attacked Harwich and Felixstowe on 24/25 October. On 29 October 15 bombers with a heavy fighter escort attacked Ramsgate during the daytime. There were 8 further night time bomber attacks on Harwich and Ipswich and one daylight bomber raid of Harwich with an escort of 40 fighters. The last raid was by 5 bombers against Ipswich on the night of 2 January. In total 54.3 tons of bombs were dropped in 102 sorties.
Ночные атаки
С ноября 1940 по февраль 1941 года Люфтваффе изменило свою стратегию и атаковало другие промышленные города. В частности, целью были выбраны Западные Мидлендс. В ночь с 13 на 14 ноября 77 самолетов He 111 из Kampfgeschwader 26 (26-го бомбардировочного крыла, или KG 26) бомбили Лондон, в то время как 63 самолета из KG 55 нанесли удар по Бирмингему. На следующую ночь массированный удар был нанесен по Ковентри. "Указатели целей" из 12 Kampfgruppe 100 (100-й бомбардировочной группы, или KGr 100) возглавили 437 бомбардировщиков из KG 1, KG 3, KG 26, KG 27, KG 55 и Lehrgeschwader 1 (1-го учебного крыла, или LG 1), которые сбросили взрывчатых веществ, зажигательных бомб и 127 парашютных мин. По другим данным, было задействовано 449 бомбардировщиков и сброшено в общей сложности 400 тонн бомб. Налет на Ковентри был особенно разрушительным и привел к широкому употреблению выражения "ковентрировать". Около 21 завода в Ковентри были серьезно повреждены, а потеря коммунальных услуг остановила работу на девяти других, нарушив промышленное производство на несколько месяцев. Исторический собор был практически полностью разрушен вместе с большей частью центра города в результате мощного пожара. Несмотря на то, что Королевские ВВС совершили 125 ночных вылетов, было потеряно только один бомбардировщик из-за огня зенитной артиллерии. Последующих налетов не последовало, поскольку ОКЛ недооценила способность британцев к восстановлению (как это сделало и Bomber Command над Германией с 1943 по 1945 год). Стратегическим эффектом налета стало кратковременное снижение производства самолетов на 20 процентов. Вероятно, самая разрушительная атака произошла вечером 29 декабря, когда немецкие самолеты атаковали сам город Лондон зажигательными и фугасными бомбами, вызвав пожар, который назвали Вторым великим пожаром Лондона. Всего 130 немецких бомбардировщиков уничтожили исторический центр Лондона. Потери среди гражданского населения в Лондоне за время блица составили 28 556 убитых и 25 578 раненых. Люфтваффе сбросило бомб. Не все усилия Люфтваффе были сосредоточены на внутренних городах. Также подвергались атакам портовые города, чтобы попытаться нарушить торговлю и морские коммуникации. В январе Суонси подвергся четырем массированным бомбардировкам. Кроме того, тяжелые и непрерывные бомбардировки продолжались в феврале, кульминацией которых стал "Блиц трех ночей" с 19 по 21 февраля 1941 года. В результате погибло 230 человек, 397 получили ранения. Суонси был выбран немцами в качестве законной стратегической цели из-за его важности как порта и доков, а также нефтеперерабатывающего завода неподалеку, и его разрушение было ключевым для военных усилий нацистской Германии в рамках их стратегической бомбардировочной кампании, направленной на подрыв экспорта угля и деморализацию гражданского населения и служб экстренного реагирования. [1] 17 января около 100 бомбардировщиков сбросили высокую концентрацию зажигательных бомб, всего около 32 000 штук. Основной ущерб был нанесен коммерческим и жилым районам. Через четыре дня было сброшено 230 тонн взрывчатки, включая 60 000 зажигательных бомб. В Портсмуте, Саутси и Госпорте волны из 150 бомбардировщиков уничтожили огромные участки города с помощью 40 000 зажигательных бомб. Были разрушены и повреждены склады, железнодорожные пути и жилые дома, но доки в основном остались нетронутыми. В январе и феврале 1941 года показатели готовности к боевым вылетам Люфтваффе снизились до 551 из 1214 бомбардировщиков. Было совершено семь крупных и восемь тяжелых атак, но погода затрудняла поддержание давления. Тем не менее, в Саутгемптоне атаки оказались настолько эффективными, что моральный дух на короткое время упал, и гражданские власти организовали массовую эвакуацию населения из города. Специальные подразделения, такие как KGr 100, стали Beleuchtergruppe (группа осветителей), которые использовали зажигательные и взрывчатые вещества для обозначения целевой зоны. Эта тактика была расширена до Feuerleitung (управления огнем) с созданием Brandbombenfelder (полей зажигательных бомб) для обозначения целей. Они отмечались парашютными осветительными ракетами. Затем бомбардировщики, несущие бомбы SC 1000, SC 1400 и SC 1800 "Сатана", использовались для разрушения улиц и жилых районов. К декабрю была использована бомба SC 2500 "Макс". Частично это было связано с неточностью навигации. Эффективность британских мер противодействия системе "Кникебейн" заставила Люфтваффе предпочесть освещение для обозначения целей и навигации. В конечном итоге он убедил Гитлера в необходимости атаковать британские портовые сооружения. По настоянию Радера Гитлер правильно отметил, что наибольший ущерб британской военной экономике был нанесен уничтожением торгового флота подводными лодками и воздушными атаками небольшого числа самолетов Focke Wulf Fw 200 морской авиации, и приказал немецким ВВС сосредоточить свои усилия на британских конвоях. Это означало, что основными целями были британские прибрежные центры и суда в море к западу от Ирландии. Интерес Гитлера к этой стратегии заставил Геринга и Йешонека пересмотреть воздушную войну против Британии в январе 1941 года. Это привело к их согласию с Директивой № 23 Гитлера "Направления для операций против британской военной экономики", которая была опубликована 6 февраля 1941 года и установила приоритетом воздушное перекрытие британского импорта по морю. Эта стратегия была признана еще до войны, но операция "Морской лев" и последовавшая за ней Битва за Британию помешали нанесению ударов по морским коммуникациям Британии и отвлекли немецкие воздушные силы на кампанию против Королевских ВВС и их поддерживающей инфраструктуры. ОКЛ всегда считала перекрытие морских коммуникаций менее важным, чем бомбардировка авиационной промышленности, расположенной на суше. Директива № 23 была единственной уступкой Геринга Кригсмарине в отношении стратегии бомбардировки Люфтваффе против Британии. Впоследствии он отказывался выделять какие-либо авиационные подразделения для уничтожения британских верфей, портов, портовых сооружений или судов в доках или в море, опасаясь, что Кригсмарине получит контроль над большим количеством подразделений Люфтваффе. Преемник Радера, Карл Дёниц, получил контроль над одним подразделением (KG 40) по вмешательству Гитлера, но Геринг вскоре вернул его себе. Отсутствие сотрудничества Геринга наносило ущерб единой воздушной стратегии, которая могла оказать решающее стратегическое воздействие на Британию. Вместо этого он тратил самолеты Fliegerführer Atlantik (Командование авиацией Атлантики) на бомбардировку материковой Британии вместо атак на конвои. Престиж Геринга был подорван поражением в Битве за Британию, и он хотел восстановить его, покорив Британию одной лишь воздушной мощью. Он всегда неохотно сотрудничал с Радером. Тем не менее, решение ОКЛ поддержать стратегию, изложенную в Директиве № 23, было вызвано двумя соображениями, которые мало имели отношения к желанию уничтожить морские коммуникации Британии совместно с Кригсмарине. Во-первых, становилась очевидной трудность оценки воздействия бомбардировок на военное производство, а во-вторых, вывод о том, что британский моральный дух вряд ли будет сломлен, заставил ОКЛ принять военно-морской вариант. Переброска тяжелых бомбардировщиков на Балканы привела к тому, что оставшиеся экипажи и подразделения были вынуждены выполнять два или три вылета за ночь. Бомбардировщики были шумными, холодными и сильно вибрировали. К напряжению миссии, которая истощала и выматывала экипажи, добавлялась усталость, которая настигала и убивала многих. В одном инциденте 28/29 апреля Петер Шталь из KG 30 выполнял свой 50-й боевой вылет. Он заснул за штурвалом своего Ju 88 и проснулся, обнаружив, что весь экипаж спит. Он разбудил их, убедился, что они надели кислородные маски и приняли таблетки Dextro Energen с амфетамином, а затем завершил миссию. Люфтваффе все еще могло нанести значительный ущерб, и после завоевания Германией Западной Европы воздушное и подводное наступление против британских морских коммуникаций стало гораздо более опасным, чем немецкое наступление во время Первой мировой войны. Ливерпуль и его порт стали важным пунктом назначения для конвоев, направлявшихся через Западные подходы из Северной Америки, доставляя поставки и материалы. Обширная железнодорожная сеть распределяла их по всей стране. Воздушные атаки потопили судов, еще получили повреждения. Министр внутренней безопасности Герберт Моррисон также беспокоился о падении морального духа, отметив выраженный пессимизм среди гражданского населения. ), с 1900 убитыми и 1450 тяжело ранеными...
From November 1940 to February 1941, the Luftwaffe shifted its strategy and attacked other industrial cities. In particular, the West Midlands were targeted. On the night of 13/14 November, 77 He 111s of Kampfgeschwader 26 (26th Bomber Wing, or KG 26) bombed London while 63 from KG 55 hit Birmingham. The next night, a large force hit Coventry. "Pathfinders" from 12 Kampfgruppe 100 (Bomb Group 100 or KGr 100) led 437 bombers from KG 1, KG 3, KG 26, KG 27, KG 55 and Lehrgeschwader 1 (1st Training Wing, or LG 1) which dropped of high explosive, of incendiaries, and 127 parachute mines. Other sources say 449 bombers and a total of of bombs were dropped. The raid against Coventry was particularly devastating, and led to widespread use of the phrase "to coventrate". Around 21 factories were seriously damaged in Coventry, and loss of public utilities stopped work at nine others, disrupting industrial output for several months. The historic cathedral was all but destroyed together with most of the city centre in the massive firestorm. Only one bomber was lost, to anti aircraft fire, despite the RAF flying 125 night sorties. No follow up raids were made, as OKL underestimated the British power of recovery (as Bomber Command would do over Germany from 1943 to 1945). The strategic effect of the raid was a brief 20 percent dip in aircraft production. Probably the most devastating attack occurred on the evening of 29 December, when German aircraft attacked the City of London itself with incendiary and high explosive bombs, causing a firestorm that has been called the Second Great Fire of London. Altogether, 130 German bombers destroyed the historical centre of London. Civilian casualties on London throughout the Blitz amounted to 28,556 killed, and 25,578 wounded. The Luftwaffe had dropped of bombs. Not all of the Luftwaffe effort was made against inland cities. Port cities were also attacked to try to disrupt trade and sea communications. In January, Swansea was bombed four times, very heavily. As well as this, heavy and sustained bombing continued into February, culminating in the 'Three Nights' Blitz' from 19 to 21 February 1941. A total of 230 people were killed and 397 were injured. Swansea was selected by the Germans as a legitimate strategic target due to its importance as a port and docks and the oil refinery just beyond, and its destruction was key to Nazi German war efforts as part of their strategic bombing campaign aimed at crippling coal export and demoralizing civilians and emergency services. [1]On 17 January around 100 bombers dropped a high concentration of incendiaries, some 32,000 in all. The main damage was inflicted on the commercial and domestic areas. Four days later 230 tons were dropped including 60,000 incendiaries. In Portsmouth Southsea and Gosport waves of 150 bombers destroyed vast swaths of the city with 40,000 incendiaries. Warehouses, rail lines and houses were destroyed and damaged, but the docks were largely untouched. In January and February 1941, Luftwaffe serviceability rates declined until just 551 of 1,214 bombers were combat worthy. Seven major and eight heavy attacks were flown, but the weather made it difficult to keep up the pressure. Still, at Southampton, attacks were so effective morale did give way briefly with civilian authorities leading people en masse out of the city. Special units, such as KGr 100, became the Beleuchtergruppe (Firelighter Group), which used incendiaries and high explosives to mark the target area. The tactic was expanded into Feuerleitung (Blaze Control) with the creation of Brandbombenfelder (Incendiary Fields) to mark targets. These were marked out by parachute flares. Then bombers carrying SC 1000 , SC 1400 , and SC 1800 "Satan" bombs were used to level streets and residential areas. By December, the SC 2500 "Max" bomb was used. Part of the reason for this was inaccuracy of navigation. The effectiveness of British countermeasures against Knickebein caused the Luftwaffe to prefer fire light instead for target marking and navigation. Eventually, he convinced Hitler of the need to attack British port facilities. At Raeder's prompting, Hitler correctly noted that the greatest damage to the British war economy had been done through the destruction of merchant shipping by submarines and air attacks by small numbers of Focke Wulf Fw 200 naval aircraft and ordered the German air arm to focus its efforts against British convoys. This meant that British coastal centres and shipping at sea west of Ireland were the prime targets. Hitler's interest in this strategy forced Göring and Jeschonnek to review the air war against Britain in January 1941. This led to their agreeing to Hitler's Directive 23, Directions for operations against the British War Economy, which was published on 6 February 1941 and gave aerial interdiction of British imports by sea top priority. This strategy had been recognised before the war, but Operation Eagle Attack and the following Battle of Britain had got in the way of striking at Britain's sea communications and diverted German air strength to the campaign against the RAF and its supporting structures. The OKL had always regarded the interdiction of sea communications of less importance than bombing land based aircraft industries. Directive 23 was the only concession made by Göring to the Kriegsmarine over the strategic bombing strategy of the Luftwaffe against Britain. Thereafter, he would refuse to make available any air units to destroy British dockyards, ports, port facilities, or shipping in dock or at sea, lest Kriegsmarine gain control of more Luftwaffe units. Raeder's successor—Karl Dönitz—would—on the intervention of Hitler—gain control of one unit (KG 40), but Göring would soon regain it. Göring's lack of co operation was detrimental to the one air strategy with potentially decisive strategic effect on Britain. Instead, he wasted aircraft of Fliegerführer Atlantik (Flying Command Atlantic) on bombing mainland Britain instead of attacks against convoys. For Göring, his prestige had been damaged by the defeat in the Battle of Britain, and he wanted to regain it by subduing Britain by air power alone. He was always reluctant to co operate with Raeder. Even so, the decision by the OKL to support the strategy in Directive 23 was instigated by two considerations, both of which had little to do with wanting to destroy Britain's sea communications in conjunction with the Kriegsmarine. First, the difficulty in estimating the impact of bombing upon war production was becoming apparent, and second, the conclusion British morale was unlikely to break led the OKL to adopt the naval option. The diversion of heavier bombers to the Balkans meant that the crews and units left behind were asked to fly two or three sorties per night. Bombers were noisy, cold, and vibrated badly. Added to the tension of the mission which exhausted and drained crews, tiredness caught up with and killed many. In one incident on 28/29 April, Peter Stahl of KG 30 was flying on his 50th mission. He fell asleep at the controls of his Ju 88 and woke up to discover the entire crew asleep. He roused them, ensured they took oxygen and Dextro Energen amphetamine tablets, then completed the mission. The Luftwaffe could still inflict much damage and after the German conquest of Western Europe, the air and submarine offensive against British sea communications became much more dangerous than the German offensive during the First World War. Liverpool and its port became an important destination for convoys heading through the Western Approaches from North America, bringing supplies and materials. The considerable rail network distributed to the rest of the country. Air attacks sank of shipping, with another damaged. Minister of Home Security Herbert Morrison was also worried morale was breaking, noting the defeatism expressed by civilians. ), with 1,900 people killed and 1,450 seriously hurt on one night. Operations against London up until May 1941 could also have a severe impact on morale. The populace of the port of Hull became "trekkers", people who made a mass exodus from cities before, during and after attacks. On 13 March, the upper Clyde port of Clydebank near Glasgow was bombed (Clydebank Blitz). All but seven of its 12,000 houses were damaged. Many more ports were attacked. Plymouth was attacked five times before the end of the month while Belfast, Hull, and Cardiff were hit. Cardiff was bombed on three nights; Portsmouth centre was devastated by five raids. The rate of civilian housing loss was averaging 40,000 people per week dehoused in September 1940. In March 1941, two raids on Plymouth and London dehoused 148,000 people. Still, while heavily damaged, British ports continued to support war industry and supplies from North America continued to pass through them while the Royal Navy continued to operate in Plymouth, Southampton, and Portsmouth. Plymouth in particular, because of its vulnerable position on the south coast and close proximity to German air bases, was subjected to the heaviest attacks. On 10/11 March, 240 bombers dropped 193 tons of high explosives and 46,000 incendiaries. Many houses and commercial centres were heavily damaged, the electrical supply was knocked out, and five oil tanks and two magazines exploded. Nine days later, two waves of 125 and 170 bombers dropped heavy bombs, including 160 tons of high explosive and 32,000 incendiaries. Much of the city centre was destroyed. Damage was inflicted on the port installations, but many bombs fell on the city itself. On 17 April 346 tons of explosives and 46,000 incendiaries were dropped from 250 bombers led by KG 26. The damage was considerable, and the Germans also used aerial mines. Over 2,000 AAA shells were fired, destroying two Ju 88s. By the end of the air campaign over Britain, only eight percent of the German effort against British ports was made using mines. In the north, substantial efforts were made against Newcastle upon Tyne and Sunderland, which were large ports on the English east coast. On 9 April 1941, Luftflotte 2 dropped 150 tons of high explosives and 50,000 incendiaries from 120 bombers in a five hour attack. Sewer, rail, docklands, and electric installations were damaged. In Sunderland on 25 April, Luftflotte 2 sent 60 bombers which dropped 80 tons of high explosive and 9,000 incendiaries. Much damage was done. A further attack on the Clyde, this time at Greenock, took place on 6 and 7 May. However, as with the attacks in the south, the Germans failed to prevent maritime movements or cripple industry in the regions. The last major attack on London was on 10/11 May 1941, on which the Luftwaffe flew 571 sorties and dropped of bombs. This caused more than 2,000 fires; 1,436 people were killed and 1,792 seriously injured, which affected morale badly. This was not immediately apparent. The Bristol Blenheim F.1 carried four machine guns which lacked the firepower to easily shoot down a Do 17, Ju 88 or Heinkel He 111. The Blenheim had only a small speed advantage to overtake a German bomber in a stern chase. Added to the fact an interception relied on visual sighting, a kill was most unlikely even in the conditions of a moonlit sky. Improved aircraft designs were in the offing with the Bristol Beaufighter, then under development. It would prove formidable but its development was slow. On 19 November, John Cunningham of No. 604 Squadron RAF shot down a bomber flying an AI equipped Beaufighter, the first air victory for the airborne radar. In the bad weather of February 1941, Fighter Command flew 568 sorties to counter the Luftwaffe which flew 1,644 sorties. Night fighters could claim only four bombers for four losses. By April and May 1941, the Luftwaffe was still getting through to their targets, taking no more than one to two percent losses per mission. On 19/20 April 1941, in honour of Hitler's 52nd birthday, 712 bombers hit Plymouth with a record 1,000 tons of bombs. By the end of May, Kesselring's Luftflotte 2 had been withdrawn, leaving Hugo Sperrle's Luftflotte 3 as a token force to maintain the illusion of strategic bombing.
Потери Люфтваффе
С 20 июня 1940 года, когда начались первые немецкие воздушные операции над Британией, и до 31 марта 1941 года, ОКЛ зафиксировал потерю 2265 самолетов над Британскими островами, из которых четверть составляли истребители и треть – бомбардировщики. Погибло по меньшей мере 3363 летчика Люфтваффе, 2641 числится пропавшим без вести и 2117 получили ранения. Общие потери могли достичь 600 бомбардировщиков, что составляет всего 1,5% от общего числа вылетов. Значительное количество самолетов, не сбитых после перехода к ночным бомбардировкам, были уничтожены при посадке или потерпели крушение из-за плохой погоды.
Between 20 June 1940, when the first German air operations began over Britain, and 31 March 1941, OKL recorded the loss of 2,265 aircraft over the British Isles, a quarter of them fighters and one third bombers. At least 3,363 Luftwaffe aircrew were killed, 2,641 missing and 2,117 wounded. Total losses could have been as high as 600 bombers, just 1.5 percent of the sorties flown. A significant number of the aircraft not shot down after the resort to night bombing were wrecked during landings or crashed in bad weather.
Романы
Согласно Эдварду Квинну, действие романа Элизабет Боуэн «Жара дня» (1948) разворачивается в «первую, опьяняющую осень лондонских воздушных налетов». Главная героиня, Стелла Родни, встречает своего возлюбленного Роберта, и их отношения формируются под влиянием исторического контекста. Мощное изображение этой эпохи, отмеченной товариществом, возникшим во время блица, и постоянной угрозой смерти, углубляет исследование темы предательства. Боуэн мастерски передает трогательные моменты прощания незнакомцев на улицах, их надежду пережить ночь и не быть забытыми. В целом, сила романа заключается в его способности перенести читателя в конкретное время и место и заставить ощутить, как исторические события влияют на жизни героев.
According to Edward Quinn, Elizabeth Bowen's novel, The Heat of the Day (1948) takes place during the "first heady autumn of the London air raids." The protagonist, Stella Rodney, meets her lover Robert, and their relationship is shaped by the historical context in which it takes place. The novel's powerful depiction of this era, marked by the camaraderie that arose during the blitz and the constant threat of death, adds depth to its exploration of the theme of treason. Bowen's writing captures the poignant moments of strangers bidding each other farewell on street corners, as they hope to survive the night and not be forgotten. Overall, the novel's strength lies in its ability to transport readers to a specific time and place and make them feel the weight of historical events on the characters' lives.
Архивные аудиозаписи
В последние годы большое количество военных записей, относящихся к периоду блица, стали доступны в аудиокнигах, таких как The Blitz, The Home Front и British War Broadcasting. Эти сборники включают в себя интервью, записанные в то время, с гражданскими лицами, военнослужащими, лётным составом, политиками и сотрудниками служб гражданской обороны, а также записи событий блица, новостные выпуски и обращения к населению. Среди примечательных интервью – беседа с Томасом Альдерсоном, первым кавалером Георгиевского креста, Джоном Кормаком, пережившим восемь дней под обломками в районе Клайдсайда, и знаменитый призыв Герберта Моррисона «Британия не сгорит», сделанный в декабре 1940 года с целью привлечения большего числа пожарных.
In recent years a large number of wartime recordings relating to the Blitz have been made available on audiobooks such as The Blitz, The Home Front and British War Broadcasting. These collections include period interviews with civilians, servicemen, aircrew, politicians and Civil Defence personnel, as well as Blitz actuality recordings, news bulletins and public information broadcasts. Notable interviews include Thomas Alderson, the first recipient of the George Cross, John Cormack, who survived eight days trapped beneath rubble on Clydeside, and Herbert Morrison's famous "Britain shall not burn" appeal for more fireguards in December 1940.
Останки взрывных устройств
За один шестимесячный период 750 000 тонн обломков, образовавшихся на местах бомбардировок в Лондоне, были перевезены железнодорожным транспортом на 1700 грузовых поездах для строительства взлетно-посадочных полос на аэродромах Командования бомбардировщиков в Восточной Англии. Обломки, образовавшиеся на местах бомбардировок в Бирмингеме, использовались для строительства взлетно-посадочных полос на базах ВВС США в Кенте и Эссексе на юго-востоке Англии. Многие участки, где стояли разрушенные здания, после расчистки от обломков использовались для выращивания овощей, чтобы смягчить нехватку продовольствия во время войны, и назывались "садами победы".
In one 6 month period, 750,000 tons of bombsite rubble from London were transported by railway on 1,700 freight trains to make runways on Bomber Command airfields in East Anglia. Bombsite rubble from Birmingham was used to make runways on US Air Force bases in Kent and Essex in southeast England. Many sites of bombed buildings, when cleared of rubble, were cultivated to grow vegetables to ease wartime food shortages and were known as victory gardens.