Введение

Британский офицер и член парламента генерал-майор сэр Эдвард Луис Спирс, 1-й баронет (7 августа 1886 – 27 января 1974) – британский офицер и член парламента, получивший известность благодаря своей роли офицера-связника между британскими и французскими войсками в двух мировых войнах. С 1917 по 1920 год он возглавлял британскую военную миссию в Париже, завершив войну в звании бригадного генерала. В межвоенный период он был членом британской Палаты общин, а затем вновь стал англо-французским офицером-связником, на этот раз в звании генерал-майора, во время Второй мировой войны.

Семья и ранняя жизнь

Спирс родился 7 августа 1886 года в модном районе Пасси в Париже, по адресу 7 авеню де ля Мютт, от британских родителей; Франция оставалась страной его детства. Его родители, Чарльз Маккарти Спирс и Мелисент Маргарита Люси Хак, были британскими резидентами во Франции. Его дедушкой по отцовской линии был известный лексикограф Александр Спирс, опубликовавший в 1846 году англо-французский и франко-английский словарь. Эта работа имела огромный успех и была принята Университетом Франции для использования во французских колледжах. Эдвард Луис Спирс сменил фамилию с Спирс на Спирс в 1918 году. Он утверждал, что причиной тому было его раздражение из-за неправильного произношения фамилии Спирс, однако возможно, что он хотел, чтобы его имя звучало более по-английски – соответствовало его званию бригадного генерала и должности главы британской военной миссии при французском военном ведомстве. Он отрицал еврейское происхождение, но его прадедом был Исаак Спирс из Госпорта, женатый на Ханне Мозес, владелице магазина в том же городе. Его происхождение не было тайной. В 1918 году французский посол в Лондоне описал его как "очень способного и интригующего еврея, который умело проникает повсюду". Родители развелись, когда он был ребенком, и важную роль в его формирующиеся годы сыграла бабушка по материнской линии. Юный Луи (так его называли друзья) часто переезжал, обычно вместе с бабушкой – в Ментон, Экс-ле-Бен, Швейцарию, Бретань и Ирландию. В младенчестве он перенес дифтерию и тиф и считался болезненным. Однако после двух лет обучения в строгой немецкой школе-интернате его физическое состояние улучшилось, и он стал сильным пловцом и спортсменом.

Служба в армии перед Первой мировой войной

В 1903 году он поступил на службу в милицию Килдар, в 3-й батальон Королевских дублинских фузилеров. В офицерском клубе он получил прозвище месье Бокер, по имени романа об изысканном французе. Прозвище прижилось, и обе его жены называли его так, а первая из них часто сокращала до Б. В 1906 году он был произведен в офицеры и зачислен в 8-й Королевский ирландский гусарский полк. Спирс не вписывался в привычный образ молодого армейского офицера. В том же году, когда он был произведен в офицеры, он опубликовал перевод книги французского генерала «Уроки Русско-японской войны». Воспитание с чередой гувернеров не научило его общаться с людьми, и ему было нелегко адаптироваться к жизни в офицерском клубе. Он мог быть бестактным и спорить, что сделало его изгоем – таким он оставался всю жизнь. В 1911 году он работал в военном ведомстве, разрабатывая совместный англо-французский шифр. В 1914 году он опубликовал «Тактические схемы кавалерии», еще один перевод французского военного текста. В мае того же года его отправили в Париж для работы вместе с французами в их Министерстве войны с приказом установить контакт с британскими агентами в Бельгии. С началом войны в августе 1914 года, по приказу своего полковника из военного ведомства, Спирс покинул Париж и отправился на фронт. Позже он с гордостью заявлял, что был первым британским офицером на фронте.

Взаимное недоразумение

Сотрудничество между французской и британской армиями было серьезно затруднено отсутствием языковой компетентности среди британских и французских офицеров. Генерал Генри Уилсон, офицер штаба, выполнявший обязанности офицера связи с французской армией, как сообщается, заявил, что не видит "никаких причин, по которым офицер должен знать какой-либо язык, кроме своего собственного". Согласно одной из историй, когда фельдмаршал сэр Джон Френч, командующий британскими экспедиционными силами в начале Первой мировой войны, выступал (тогда в звании генерала) с заранее подготовленного французского текста на маневрах во Франции в 1910 году, его произношение было настолько плохим, что слушатели думали, будто он говорит по-английски. Во время Первой мировой войны британские солдаты, не умевшие произносить французские слова, придумывали свои собственные (часто юмористические) варианты названий местностей – город Ипр (Ieper на фламандском языке) был известен как "Вайперс" (Wipers). Однако французские названия мест также представляли проблему для старших офицеров. Весной 1915 года Спирсу было приказано произносить французские названия мест по-английски, иначе генерал сэр Уильям Робертсон, новый начальник штаба, не смог бы их понять. Со стороны французов лишь немногие командиры хорошо владели английским языком, за исключением генералов Роберта Нивеля и Фердинанда Фоша. В этом языковом тумане молодой двуязычный субальтерн заявил о себе. Несмотря на то, что он был лишь младшим офицером (лейтенантом гусар), он познакомился с высокопоставленными британскими и французскими военными и политическими деятелями (Уинстон Черчилль, сэр Джон Френч, Дуглас Хейг, Жозеф Жоффр, Филипп Петен, Поль Рейно, Робертсон и др.) – факт, который пригодился ему в дальнейшей жизни.

Первые обязанности связи Французская Пятая армия

Впервые отправлен в Арденны 14 августа 1914 года, его задачей было налаживать связь между фельдмаршалом сэром Джоном Френчем и генералом Шарлем Ланрезаком, командующим французской Пятой армией. Эта задача осложнялась маниакальной тягой Ланрезака к секретности и его высокомерным отношением к британцам. Немцы продвигались стремительно, и союзным командующим приходилось оперативно принимать решения, не согласовывая их друг с другом; их штабы также постоянно перемещались и не могли своевременно информировать коллег о своем местонахождении. В эпоху современных радиокоммуникаций сложно представить, что столь важную информацию зачастую передавал лично Спирс, который на автомобиле курсировал между штабами по дорогам, переполненным беженцами и отступающими войсками. Командование осознавало ненадежность беспроводной связи и поэтому часто предпочитало традиционный личный контакт для поддержания связи. Что касается телефонной связи, Спирс упоминает о "невыносимых задержках"; однажды его даже по ошибке соединили с наступающими немцами. В таких ситуациях он пытался выдать себя за немца, чтобы получить информацию, но безуспешно, так как его немецкий язык звучал недостаточно убедительно.

Армия спасена

23 августа генерал Ланрезак внезапно принял решение об отступлении – маневр, который мог серьезно ослабить британские войска на его фланге. Спирс успел вовремя сообщить об этом сэру Джону Френчу – благодаря действиям молодого офицера связи была спасена целая армия. На следующий день Спирс сам удивился своей смелости, когда убеждал генерала Ланрезака немедленно начать контратаку: «Мон Женерал, если из-за ваших действий британская армия будет уничтожена, Англия никогда не простит Франции, а Франция не сможет позволить себе простить вас». В сентябре Спирс вновь продемонстрировал свою прямоту. Когда генерал Луи Франше д’Эсперей, сменивший Ланрезака, ошибочно узнал об отступлении британских войск, французский офицер высказал ряд недопустимых замечаний в адрес британского главнокомандующего и британцев в целом. Спирс потребовал от начальника штаба Франше д’Эсперея принести извинения, которые были принесены. По предложению своего молодого офицера связи, сэр Джон Френч через несколько дней посетил Франше д’Эсперея, чтобы прояснить ситуацию. Спирс оставался в составе французской Пятой армии во время Первой битвы на Марне, сопровождая Франше д’Эсперея на коне, когда Реймс был освобожден 13 сентября.

Связные задачи Французская десятая армия

Спирс оставался с Франше д'Эспери после битвы на Марне до своего назначения в конце сентября 1914 года офицером связи при французской десятой армии, которая теперь находилась под командованием генерала Луи де Мод'юи в районе Арраса. Оба мужчины хорошо сошлись – Мод'юи называл его «моим другом Спирсом» и настаивал на совместных обедах. По рекомендации нового командующего Спирс был удостоен звания «Кавалер Почётного легиона». В январе 1915 года он был ранен впервые и отправлен в Лондон для выздоровления. Он был упомянут в донесениях и вновь получил высокую оценку от Мод'юи, что привело к награждению его Военным крестом.

Встречает Уинстона Черчилля дружба сформирована

В апреле 1915 года он вновь оказался на фронте, сопровождая Уинстона Черчилля, тогдашнего первого лорда Адмиралтейства, во время инспекционной поездки. Зачастую единственный англичанин во французской офицерской столовой, Спирс чувствовал себя одиноким и оторванным от других и вынужден был выслушивать критику в адрес своей страны. В целом во Франции считалось, что Британия должна приложить больше усилий. Вернувшись во Францию после лечения второй раны, полученной в августе 1915 года (всего же за время войны он получил четыре ранения), он обнаружил, что генерал сэр Дуглас Хейг, командующий британской Первой армией, и генерал Виктор д’Урбаль, новый командующий французской Десятой армией, не ладили друг с другом; его задачей было наладить их отношения. 5 декабря, после провала Дарданелльской операции, Уинстон Черчилль прибыл во Францию в поисках командования на Западном фронте. Он потерял пост первого лорда Адмиралтейства и хотел временно отойти от политики. Эти двое стали друзьями, и Черчилль предложил, что если ему будет доверено командование бригадой, Спирс мог бы стать его штабным майором. Однако Черчиллю вместо этого поручили командование батальоном. В любом случае, работа Спирса по налаживанию связей была слишком ценной, и не могло быть и речи о том, чтобы ему отказали в возможности присоединиться к Черчиллю.

Страх психического срыва

Он познакомился с генералом Филиппом Петаном, который отличился в битве при Вердене в 1916 году и сказал о нём: "Мне нравится Петан, которого я хорошо знаю". Перед битвой на Сомме он надеялся, что ему больше не придется сталкиваться с критикой со стороны британцев. Однако, когда британцы потерпели поражение и понесли тяжелые потери, появились намеки на то, что они не выдерживают артиллерийского огня. Он начал сомневаться в своих соотечественниках – не утратили ли они энергию и храбрость своих предков? В августе 1916 года, испытывая эмоциональное давление с обеих сторон, он опасался нервного срыва.

Генеральный штаб связной между Министерством войны Франции и Военным офисом в Лондоне

В мае 1917 года Спирс получил звание майора и был произведен в офицеры Генерального штаба 1-го ранга перед назначением на высокую должность в Париже, где ему предстояло осуществлять связь между французским военным министерством и военным ведомством в Лондоне. Менее чем за три года этот молодой офицер успел познакомиться со многими влиятельными людьми по обе стороны пролива Ла-Манш. Он обнаружил, что Париж кишит интригами, и группы офицеров и чиновников плетут заговоры друг против друга. Спирс воспользовался этой путаницей в своих интересах и создал для себя самостоятельную позицию. Уже через несколько дней Спирс обедал во французском военном министерстве в компании высокопоставленных лиц – британского премьер-министра Дэвида Ллойда Джорджа, генерала Филиппа Петена, начальника Имперского генерального штаба генерала сэра Уильяма Робертсона, адмирала Джеллико, военного министра Поля Пэнлеве и генерал-майора Фредерика Мориса, являвшегося британским директором военных операций. Его задачей было докладывать непосредственно в военное ведомство в Лондоне, минуя военного атташе. 17 мая генерал Петен, новый французский главнокомандующий, сообщил Спирсу о своем желании заменить генерал-лейтенанта Генри Уилсона, тесно связанного с опальным предшественником Петена – Нивелем, на посту главного британского офицера по связи. Понимая, что это сделает Уилсона его врагом, Спирс возразил, но его не поддержали.

Доклады о французских мятежах и недовольстве

К 22 мая 1917 года он узнал о мятежах во французской армии и отправился на фронт для оценки обстановки. Мятежи впервые стали проявляться во время кровопролитных боев под Верденом в предыдущем году (особенно во время дорогостоящих контратак Нивеля и Мангена) и вспыхнули в полной мере после провала наступления Нивеля весной 1917 года. Спирса вызвали в Лондон, чтобы доложить о моральном духе французов Совету по вопросам военной политики при Кабинете министров – это была огромная ответственность. В интервью BBC 1964 года Спирс рассказал, что премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж неоднократно требовал гарантий восстановления французской армии. В один момент Спирс сказал: «Можете расстрелять меня, если я ошибаюсь – я понимаю, насколько это важно, и готов рискнуть жизнью». Ллойд Джордж все равно остался недоволен: «Дадите ли вы мне слово офицера и джентльмена, что французская армия восстановится?». Спирс был настолько задет этим вопросом, что ответил: «Тот факт, что вы задаете мне его, показывает, что вы не понимаете значения ни того, ни другого». Спирс узнал о французском недовольстве уровнем вовлеченности британской армии, которое было высказано 7 июля на секретном заседании парламента. Левые депутаты заявили, что британцы понесли 300 000 потерь, в то время как французы – 1 300 000. Более того, они удерживали фронт протяженностью , а французы – . После русской революции были предприняты усилия по оживлению Восточного фронта и отсоединению Болгарии от стран Центрального блока. В Париже Спирс работал над достижением этих целей и получил дополнительное задание – налаживать связи с польской армией.

Вводит Черчилля в Клемансо

В ноябре 1917 года Жорж Клемансо стал премьер-министром Франции и вернул стране волю к борьбе. Спирс доложил, что Клемансо, свободно говоривший по-английски, был «явно проанглийски»; он был уверен, что Франция выстоит до победного конца. Клемансо сказал Спирсу, что тот может навещать его в любое время, и Спирс воспользовался этим, приведя своего друга Уинстона Черчилля – тогдашнего министра вооружений – на встречу с так называемым «Тигром Франции». Спирс ощутил беспощадность Клемансо – «вероятно, самый сложный и опасный человек, которого я когда-либо встречал» – и сообщил в Лондон, что Клемансо намерен «сорвать» работу Верховного военного совета в Версале, стремясь к его доминированию.

Интриги в Париже

Генерал Генри Уилсон докладывал, что Спирс «склонен к интригам». На первом заседании Высшего военного совета в декабре 1917 года Спирс взял на себя роль распорядителя, осуществляя толкование и выступая посредником. В январе 1918 года он был повышен в звании до подполковника и ему сообщили, что он будет произведен в бригадные генералы – звание, которое он сохранил и после войны. Однако, через месяц он забеспокоился о своей карьере, когда его враг, Генри Уилсон, сменил генерала сэра Уильяма Робертсона на посту начальника Имперского генерального штаба. В феврале 1918 года в Париже развернулись новые интриги. 26 марта 1918 года генерал Фердинанд Фош, союзник и друг генерала Генри Уилсона, был назначен Верховным главнокомандующим союзными войсками в северном французском городе Дулен. Фоша беспокоила дружба между его генералом Альфонсом Жоржем и Луи Спирсом. Опасаясь, что последний узнает слишком много, Фош заявил, что откажет англичанину в доступе к дипломатической корреспонденции. Однако этого не произошло, поскольку Спирс сыграл свой козырь – тесные отношения, которые он поддерживал с Жоржем Клемансо. Его противник, генерал Генри Уилсон, новый начальник Имперского генерального штаба, получил от Фоша совет «избавиться от Спирса». Сложности продолжались, поскольку Спирс боролся за сохранение своей позиции, заявив Уилсону, что неприязнь Фоша проистекает из личной неприязни, и обратился за поддержкой к своему другу Уинстону Черчиллю. Спирс утверждал, что он связан с Клемансо, а не с Фошем, и таким образом его положение в Париже было обеспечено, что впоследствии было подтверждено в письме от Генри Уилсона. Немецкое наступление в марте 1918 года вынудило союзников отступить, и Париж подвергся артиллерийскому обстрелу. Последовали взаимные обвинения: фельдмаршал Дуглас Хейг негодовал «из-за того, что французы не оказывают достаточной помощи», а французы не понимали, «почему британцы не могут удержать позиции». Париж превратился в улей интриг. Обе стороны с подозрением относились к Спирсу: французский посол в Лондоне считал его евреем и интриганом, сумевшим завоевать доверие Поля Пэнлеве (военного министра летом 1917 года, когда Спирс заменил Уилсона в качестве доверенного лица французов, а затем премьер-министра с 12 сентября по 16 ноября 1917 года) и передававшим секреты британцам. В свою очередь, Спирс обвинил профессора Альфреда Манту в передаче информации французскому социалисту Альберту Томасу. Однако Генри Уилсон отметил, что «Спирс завидует Манту, который является его успешным конкурентом в качестве переводчика». К концу мая немцы достигли реки Марны, и даже Клемансо отвернулся от Спирса. Причина, по словам лорда Дерби, нового посла в Париже, заключалась в том, что он «выясняет и сообщает нашему правительству то, что Клемансо не хотел бы, чтобы оно знало». В сентябре 1918 года немцы отступали, и хотя Фош хвалил Британию, французская пресса была сдержанной. Неприязнь к британцам сохранялась и после перемирия 11 ноября 1918 года. В своей победной речи перед Палатой депутатов Клемансо даже не упомянул британцев – «расчетливая грубость», по мнению Спирса.

Мэри "Мэй" Борден-Тёрнер

В октябре 1916 года, сразу за Западным фронтом, он встретил миссис Мэри Борден Тернер, американскую писательницу с тремя дочерьми, которая публиковалась под девичьей фамилией Мэри Борден и была состоятельной наследницей. Когда Спирс впервые встретил Мэри – «Мэй», как её называли – она использовала свои средства для организации полевого госпиталя для французской армии. Взаимная симпатия возникла быстро, и к весне 1917 года она и Луи стали любовниками. Они поженились в британском консульстве в Париже примерно через три месяца после её развода в январе 1918 года. Их единственный сын, Майкл, родился в 1921 году. В подростковом возрасте он заболел остеомиелитом, и проблемы со здоровьем преследовали его всю жизнь. Тем не менее, он выиграл стипендию в Оксфордский университет и поступил на службу в Форин-офис. Однако он страдал от депрессии и не смог продолжать работу, скончавшись в возрасте всего 47 лет. Финансовое благополучие, которым Спирс и Мэй пользовались благодаря её семейному состоянию, подошло к концу, когда она потеряла свою часть состояния во время краха Уолл-стрит в 1929 году. Мэй возобновила свою работу на благо Франции во время Второй мировой войны, основав в 1940 году Мобильный госпиталь имени Хэдфилда-Спирса на средства сэра Роберта Хэдфилда, магната сталелитейной промышленности. В госпитале работали британские медсестры и французские врачи. Мэй и её госпиталь действовали во Франции до немецкого блицкрига в июне 1940 года, когда им пришлось эвакуироваться в Великобританию через Аркашон. С мая 1941 года, при финансовой поддержке Британского общества помощи военным в Нью-Йорке, медицинский госпиталь служил вместе со Свободными французскими войсками на Ближнем Востоке, в Северной Африке, Италии и Франции. В июне 1945 года в Париже состоялся парад победы, где Шарль де Голль запретил любое участие британцев. Однако автомобили из англо-французского госпиталя скорой помощи приняли участие в параде, как обычно, с развевающимися флагами Великобритании и Франции. Де Голль услышал, как раненые французские солдаты скандировали: «Вот Спирс! Да здравствует Спирс!» и приказал немедленно распустить госпиталь и репатриировать его британских членов. Мэй прокомментировала: «Как жалко, когда великий человек вдруг становится малым». Мэй написала генералу де Голлю, протестуя против его приказа и выступая от имени французских офицеров, которые были прикреплены к её госпиталю. Генерал ответил, отрицая, что её госпиталь был распущен из-за поднятия британского флага, утверждая, что решение о расформировании шести из девяти мобильных хирургических госпиталей, прикрепленных к его войскам, было принято заранее. Ответ Мэй от 5 июля был полон горечи: «С февраля 1941 года я не получил от вас никакого признания, но наши четыре года с 1-й свободной французской дивизией связали нас с офицерами и солдатами этой дивизии узами, которые невозможно разорвать». Мэри Борден умерла 2 декабря 1968 года; её некролог в The Times отдает дань уважения её гуманитарной деятельности во время обеих мировых войн и описывает её как «писательницу с очень реальными и очевидными талантами».

Нэнси Морис

Спирс ушел в отставку в июне 1919 года, положив тем самым конец своей работе в качестве главы военной миссии в Париже. В октябре того же года бывший директор военных операций в Париже, сэр Фредерик Морис, проезжал через город в сопровождении своей дочери Нэнси. В отличие от большинства девушек из ее круга, Нэнси получила хорошее образование и была обученной секретаршей. Она согласилась временно работать секретарем Спирса. Однако она стала незаменимой и оставалась на этой должности в течение 42 лет. Их совместная работа сблизила их, и между ними возник роман. Когда весной 1942 года он вернулся в Левант после болезни в Британии, она последовала за ним в качестве секретаря. Благодаря своему деловому чутью, она оказалась бесценной, когда после войны он стал председателем компании Ashanti Goldfields Corporation в Голд-Косте. Когда Мэй умерла в декабре 1968 года, Нэнси ожидала скорой свадьбы, но Луи затягивал с этим. Они поженились 4 декабря 1969 года в церкви Святого Павла в Найтсбридже, и Нэнси стала второй леди Спирс. Нэнси умерла в 1975 году.

Деловые и политические связи с Чехословакией

В 1921 году Спирс начал деловое сотрудничество с финским партнером, целью которого было установление торговых связей с недавно образованной Первой Чехословацкой Республикой. Во время визита в Прагу он встретился с премьер-министром Эдуардом Бенешем и Яном Масариком, сыном президента, а также установил контакты с сотрудниками Министерства финансов Чехии. Его деловые связи в Праге получили дальнейшее развитие, когда в 1934 году Спирс стал председателем британской обувной компании Bata, которая, в свою очередь, являлась частью одноименного международного концерна. Позже он стал директором торговой фирмы J. Fisher, поддерживавшей торговые отношения с Чехословакией, и директором чешского металлургического завода. Однако его успехи в бизнесе не вызвали одобрения у некоторых членов Консервативной партии, особенно у тех, кто разделял антисемитские взгляды. Дафф Купер говорил о нем: «Он самый непопулярный человек в Палате общин. Ему нельзя доверять: он в конце концов вас подведёт». Его поездки в Чехословакию и дружба с ее политическими лидерами укрепили его стремление усилить поддержку молодой республики в Лондоне и Париже. Он резко выступал против Мюнхенского соглашения 1938 года, в результате которого Судетская область была передана Германии. Услышав известие об оккупации, он открыто заплакал и заявил, что никогда не испытывал такого стыда и отчаяния. Его позиция привела к разногласиям с консерваторами, которые в целом поддерживали Мюнхенское соглашение. Тем не менее, нельзя отрицать, что в его поддержке чешского дела присутствовал элемент личного интереса – он рисковал потерять свои бизнес-активы и годовой доход в размере около 2000 фунтов стерлингов в случае распада страны.

Член парламента

Спирс дважды избирался в парламент (MP) – с 1922 по 1924 год от Лофборо и с 1931 по 1945 год от Карлайла. Его профранцузские взгляды, высказываемые в Палате общин, принесли ему прозвище "Депутат от Парижа".

Лоуборо

В декабре 1921 года Спирс был утвержден кандидатом в парламент от Национальной либеральной партии в округе Лофборо. Он был избран без оппозиции в 1922 году, поскольку кандидат от Лейбористской партии не успел вовремя подать документы для регистрации, а консерваторы договорились не выставлять своего кандидата против него. Когда Уинстон Черчилль оказался в больнице и не мог вести предвыборную кампанию в Данди, Спирс и его жена взяли на себя эту задачу, но Черчилль потерпел поражение. В знак дружбы Спирс предложил уступить свое место в парламенте в Лофборо – от предложения Черчилль отказался. Его первая речь в феврале 1923 года содержала критику как в адрес Министерства иностранных дел, так и посольства в Париже. Позднее в том же месяце в Палате общин он выступил против французской оккупации Рура. В декабре состоялись очередные выборы, на которых Спирс сохранил свой мандат как национальный либерал. Однако на выборах в октябре 1924 года он занял третье место, уступив кандидатам от Консервативной и Лейбористской партий. После этого последовало еще две безуспешные попытки. Первая – на дополнительных выборах в округе Босворт в 1927 году, затем – в Карлайле на всеобщих выборах в июне 1929 года.

Карлайл

На всеобщих выборах в октябре 1931 года Спирс баллотировался как кандидат от Национальных консерваторов и был избран членом парламента по Карлайлу. В июне 1935 года Рамси Макдональд ушел в отставку с поста премьер-министра Национального правительства, и его сменил консерватор Стэнли Болдуин. На всеобщих выборах в ноябре 1935 года Спирс вновь баллотировался в качестве кандидата от Национальных консерваторов в Карлайле и был избран с уменьшенным перевесом голосов. В 1934 году в его доме состоялась первая встреча межпартийной группы, которая впоследствии стала Европейской исследовательской группой. В ее состав входили Роберт Бутби, Джозиа Веджвуд и Клемент Атли. В 1936 году Спирс стал ее председателем; группа стала центром притяжения для тех депутатов, которые с подозрением относились к европейской политике Национального правительства Невилла Чемберлена.

Книги Первой мировой войны

Liaison 1914; A Narrative of the Great Retreat, был опубликован в сентябре 1930 года с предисловием Уинстона Черчилля. Этот личный отчет о его опыте в качестве офицера связи с июля по сентябрь 1914 года был хорошо принят. В предисловии говорится: «Цель этой книги – внести вклад в истинную историю войны и оправдать роль Британского экспедиционного корпуса в 1914 году». Что касается французов, то Шарль Ланрезак подвергся резкой критике, но похвалы удостоились маршалы Франше д’Эспери и Жозеф Жоффр. С британской стороны Спирс положительно отозвался о генерале Макдонафе, который в 1909 году, будучи полковником, завербовал его в военную разведку, и о фельдмаршале сэре Джоне Френче. В книге «Связь 1914» ярко описаны ужасы войны – безбосые беженцы, потеря товарищей и разоренный ландшафт. Два года спустя французский перевод также имел успех, и единственное возражение поступило от сына генерала Ланрезака, который опроверг рассказ Спирса о грубости своего отца по отношению к сэру Джону Френчу. Французский политик Поль Рейно, который впоследствии недолго занимал пост премьер-министра Франции с 21 марта по 16 июня 1940 года, воспринял книгу как иллюстрацию того, что Франция не должна допускать своего отделения от Великобритании. В мае 1931 года «Связь 1914» была переиздана в США и получила высокую оценку. В 1939 году Спирс опубликовал «Прелюдию к победе», повествующую о первых месяцах 1917 года, содержащую знаменитое описание Кале́йской конференции, на которой Ллойд Джордж пытался подчинить британские войска командованию генерала Нивеля, и завершающуюся битвой при Аррасе. С приближением новой войны Спирс написал, что, учитывая ограниченность времени, он решил сосредоточиться на периоде, содержащем наибольшие уроки для англо-французских отношений. В книге также есть предисловие Уинстона Черчилля, в котором утверждается, что, по его мнению, Спирс не был вполне справедлив к стремлению Ллойда Джорджа воздержать Великобританию от крупных наступлений до прибытия американских войск в достаточном количестве.

Противостоит умиротворению

Спирс стал членом так называемой «Эденской группы» депутатов-консерваторов, выступавших против политики умиротворения. Эта группа, пренебрежительно называемая консервативными партийными организаторами «The Glamour Boys», сформировалась вокруг Энтони Идена после его отставки с поста министра иностранных дел в феврале 1938 года в знак протеста против начала переговоров с Италией, инициированных премьер-министром Невиллом Чемберленом. Учитывая его давнюю дружбу с Уинстоном Черчиллем, неудивительно, что Спирс также присоединился к группе противников умиротворения, известной как «Старая гвардия». Обе группы призывали к перевооружению в связи с нацистской угрозой.

Вечер войны

В августе 1939 года, когда надвигалась война, Спирс сопровождал Уинстона Черчилля в восточную Францию с визитом на Линию Мажино. В Страсбурге ему пришла в голову идея спустить по Рейну связанные кабелями плавающие мины – операцию, которую планировалось провести после объявления войны для повреждения мостов. Первоначально отнесшись к плану со скепсисом, Черчилль позже одобрил его под кодовым названием "Операция Королевский морской пехотинец", но заявил, что эта идея принадлежала ему.

Фальшивая война

Во время "странной войны" Спирс придерживался жесткой линии, сожалея, что Британия и Франция не предпринимают ничего более воинственного, чем сбрасывают листовки. Он настоятельно призывал к активной поддержке поляков и хотел бомбардировки Германии; он собирался выступить в Палате общин с критикой бездействия в отношении Польши как нарушения англо-польского соглашения, но был отговорен госсекретарем ВВС Кингсли Вудом – что впоследствии вызывало у него сожаление. Будучи председателем англо-французского комитета Палаты общин, он поддерживал связи со своими друзьями на другом берегу Ла-Манша и в октябре 1939 года возглавил делегацию парламентариев во время визита в Палату депутатов Франции, где их повезли на линию Мажино. Четыре месяца спустя Спирс был отправлен во Францию для проверки операции "Royal Marine" по поручению Уинстона Черчилля и вернулся с ним в апреле. Королевский флот должен был сбросить тысячи мин в Рейн, чтобы разрушить мосты и нарушить судоходство. Операция была заблокирована французами из-за опасения ответных мер, но в итоге было достигнуто соглашение об отсрочке. 10 мая 1940 года операция "Royal Marine" была запущена и дала результаты, которые предвидел Спирс. Однако к тому времени немецкий блицкриг уже был в разгаре, и успех, как отметил Черчилль, был погребен в "лавине бедствий", которой стало падение Франции.

Спирс уезжает в Париж .

22 мая 1940 года Спирс был вызван в резиденцию на Даунинг-стрит, 10. В связи с отступлением британских и французских войск под натиском немецкого блицкрига и поступлением смутных и противоречивых донесений из-за Ла-Манша, Уинстон Черчилль принял решение направить Спирса своим личным представителем к Полу Рейно, премьер-министру Франции, который одновременно исполнял обязанности министра обороны. Три дня спустя, разыскав части своей военной формы, которую он не надевал с момента увольнения из армии в 1919 году, он вылетел самолётом в Париж в звании генерал-майора.

Сомнения о Петане

Во время хаоса и смятения союзного отступления Спирс продолжал встречаться с высокопоставленными французскими политическими и военными деятелями. Он предложил идею остановить танки, подрывая здания, а также настоятельно рекомендовал префектам не покидать свои департаменты, не убедившись, что весь бензин уничтожен. 26 мая он встретился с маршалом Филиппом Петеном; старик вспоминал время, проведенное вместе во время Первой мировой войны, и "относился к нему как к сыну". Однако казалось, что маршал "в своем преклонном возрасте олицетворял паралич французского народа". Он осознал сложность воссоздания сети связи; его миссия в 1917 году создавалась на протяжении нескольких лет. Начать все с нуля казалось "такой же невозможной задачей, как возвращать мертвых к жизни".

Пессимизм Вейганда и капитуляция Бельгии

Во время визита в Лондон в воскресенье 26 мая французский премьер-министр Поль Рейно доложил Черчиллю о мнении нового главнокомандующего генерала Максима Вейгана о том, что борьба стала бесперспективной. 27 мая Черчилль потребовал немедленного доклада от Спирса, которому было приказано противостоять такому пессимизму. Рейно говорил о "смертельной опасности" в связи с возможным нападением фашистской Италии, которая еще не вступила в войну; Спирс полагал, что французская армия в Альпах сильна, и единственная опасность со стороны итальянцев заключалась бы в помехах транспортировке войск из французской Северной Африки. Однако, парадоксальным образом, вмешательство Италии могло бы положительно сказаться на моральном духе союзников: "наши объединенные флоты быстро разгромили бы их в Средиземном море". Рейно и Спирс спорили: первый требовал усиления британской авиационной поддержки, второй, раздраженный, спросил: "Почему бы не пригласить финнов и испанцев, чтобы показать людям, как сопротивляться захватчику?" Он продолжил неблагоприятно сравнивать дух Парижа в 1940 году с тем, что он знал в 1914 году. Вечером Спирса и британского посла вызвали в Министерство Военных Действий – новость о внезапной капитуляции Бельгии привела в ярость Рейно, Петана и Вейгана. Спирс на мгновение воспрянул духом, но затем был раздражен критикой Вейгана в адрес лорда Горта, командующего Британским Экспедиционным Корпусом. Под конец дня Спирс отметил, что "почувствовал разрыв в отношениях между двумя нациями; они "больше не были едины".

Вторжение в Британию может быть отбито

28 мая Рейно обратился к британскому послу, сэру Рональду Хью Кэмпбеллу, и к Спирсу с просьбой высказать свое мнение относительно прямого обращения за помощью в Соединенные Штаты. Сэр Рональд отказался давать комментарии, но Спирс заявил, что это не имеет никаких шансов на успех: Америка не объявит войну в одночасье, и в любом случае, это не входит в полномочия президента. Перспектива возможной немецкой попытки вторжения через Ла-Манш служила для Рейно некоторым утешением, поскольку давала бы французам время на передышку. Спирс, вопреки опасениям, приветствовал эту перспективу: «Мне даже не приходило в голову, что мы не сможем успешно отразить попытку вторжения. Было бы прекрасно, если бы нацистские войска рискнули выйти в нашу стихию – море». В ходе беседы с Жоржем Манделем (министром внутренних дел и одним из немногих сторонников жесткой линии во французском кабинете) ему сообщили, что Лебрен, президент республики, плакал от отчаяния. Мандель доложил о критике Вейгана и генерала Жозефа Вуйлемина (командующего Военно-воздушными силами Франции) по поводу недостаточной поддержки с воздуха со стороны британцев; Вуйлемин сомневался, что его авиация сможет выдержать те потери, которые она несет.

Обсуждение вопросов Дюнкерка, Нарвика и Италии на Высшем военном совете в Париже

31 мая 1940 года Черчилль прилетел в Париж с Клементом Эттли и генералами Джоном Диллом (начальником Имперского генерального штаба) и "Пугом" Исмаем для участия в заседании Англо-французского Верховного военного совета, чтобы обсудить с французской делегацией в составе Рейно, Петена и Вейгана ухудшающуюся военную обстановку. Рассматривались три основных вопроса: Нарвик, эвакуация из Дюнкерка и вероятность вторжения Италии во Францию. Спирс не участвовал в дискуссии, но присутствовал, делая подробные записи. Было решено немедленно эвакуировать британские и французские войска из Нарвика – Франция остро нуждалась в живой силе. Спирс был впечатлен тем, как Черчилль доминировал на встрече. Основной темой обсуждения был Дюнкерк, при этом французы отмечали, что «из 200 000 британских солдат были эвакуированы 150 000, в то время как из 200 000 французов – всего 15 000». Черчилль пообещал, что теперь британские и французские солдаты будут покидать поле боя вместе, «плечом к плечу». Вступление Италии в войну казалось неминуемым, и Черчилль призвал к бомбардировке промышленного севера британской авиацией, базирующейся на юге Франции, одновременно пытаясь понять, опасаются ли французы ответного удара. Спирс предположил, что Черчилль пытался оценить боевой дух французов. После рассмотрения повестки дня Черчилль страстно говорил о необходимости обеим странам продолжать борьбу, иначе «их ждет участь рабов навсегда». Спирс был тронут «мощным потоком эмоций, захлестнувшим Уинстона Черчилля». После встречи вокруг Черчилля, Петена и Спирса образовалась группа. Один из французских чиновников упомянул о возможности заключения Францией сепаратного мира. В разговоре с Петаном Спирс указал, что это спровоцирует блокаду Франции со стороны Великобритании и бомбардировку всех французских портов, находящихся под контролем немцев. Черчилль заявил, что Британия будет продолжать борьбу, несмотря ни на что.

Вернулся в Лондон с сообщением для Черчилля.

7 июня, когда немецкие войска наступали на Париж, Спирс вылетел в Лондон на личном самолете Черчилля, доставив личное послание Рейно британскому премьер-министру. Французы запрашивали переброску британских дивизий и истребительных эскадрилий на территорию Франции. В ответ Спирс поинтересовался, сколько французских войск было передислоцировано из Северной Африки. В Лондоне его спросили, будут ли французы, как выразился Клемансо, "сражаться за Париж, в Париже и вокруг Парижа". Он полагал, что они не допустят разрушения этого прекрасного города, однако 11 июня представитель французского правительства опроверг это заявление в интервью Daily Telegraph, сообщив, что Париж никогда не будет объявлен открытым городом. (На следующий день генерал Вейганд отдал приказ о том, что столицу оборонять не следует.)

Сопровождает Черчилля на конференцию в Бриаре

11 июня Спирс вернулся во Францию вместе с Черчиллем, Иденом, генералами Диллом и Исмаем и другими штабными офицерами. Была назначена встреча Англо-французского Высшего военного совета с Рейно, вынужденным покинуть Париж, в Бриаре близ Орлеана, который теперь служил штабом генерала Вейганда. Присутствовал также генерал Шарль де Голль; Спирс не был с ним знаком ранее и был впечатлен его манерами. Пока продолжались прения об объеме помощи со стороны Великобритании, Спирс внезапно осознал, что «битва за Францию проиграна и никто не верит в чудеса». На следующий день катастрофический доклад Вейганда о военной обстановке лишь укрепил его пессимизм. Несмотря на заверения адмирала Франсуа Дарлана, британцы опасались, что могущественный французский флот может попасть в руки немцев. По мере завершения конференции до Спирса дошло, что обе страны оказались «перед развилкой, на которой судьбы двух народов могут разойтись».

Спирс спорит с Петаном о выезде в Тур

Он остался в Бриаре после того, как Черчилль уехал в Лондон 12 июня; позже в тот же день он вступил в спор с маршалом Петаном, который настаивал на неизбежности перемирия с Германией, сетуя на то, что британцы оставили Францию сражаться в одиночку. Спирс сослался на слова Черчилля о сопротивлении, сказанные на встрече, полагая, что часть французов может продолжить борьбу, если поверит в то, что Британия не сложит оружие. Маршал ответил: «Гитлера не победить одними словами». Он начал ощущать отчуждение от Петана, чье поведение впервые в их отношениях приобрело оттенок враждебности. Его главной заботой стало связаться с послом, сэром Рональдом Хью Кэмпбеллом, и он выехал на автомобиле в Тур. По дороге они проезжали мимо толп беженцев, многие из которых оказались в затруднительном положении из-за нехватки топлива. В замке Шисси, возвышающемся над рекой Шер, он обнаружил Рейно и его министров, пытающихся управлять Францией, но испытывающих недостаток телефонных линий и работающих в импровизированных условиях. Он снова встретился с де Голлем, «чье мужество было острым и ясным, рожденным любовью и вдохновленным его страной». Позже в тот же день он с изумлением узнал, что Рейно отправился в Тур, так как Черчилль прилетел для новой встречи. В возникшей неразберихе ни Спирса, ни сэр Рональд не были уведомлены. Опасаясь опоздать, он немедленно отправился в путь по дорогам, запруженным беженцами.

Последние переговоры в Тур

13 июня в префектуре города Тур состоялось последнее заседание Англо-французского Верховного военного совета. Когда Спирс прибыл, британская делегация – Черчилль, лорд Галифакс, лорд Бивербрук, сэр Александр Кадоган и генерал «Пэг» Исмай – уже находилась там. Премьер-министра Франции Поля Рейно сопровождал член Военного комитета Поль Боден. Спирс заметил, что атмосфера сильно отличалась от той, что была в Бриаре, где Черчилль выражал добрую волю, сочувствие и сожаление; теперь встреча напоминала деловое совещание, на котором британцы критически оценивали ситуацию с собственной точки зрения. Рейно заявил, что если немедленная помощь от США не будет гарантирована, французскому правительству придется прекратить сопротивление. Он признал, что обе страны договорились никогда не заключать сепаратный мир, но Франция физически не в состоянии продолжать борьбу. Эта новость повергла британцев в шок и ужас; чувства Спирса отразились в восклицательных знаках, которые он исчеркал в своих записях. Спирс отметил решимость Черчилля, когда тот сказал: «Мы должны сражаться, мы будем сражаться, и поэтому мы должны призвать наших друзей продолжать борьбу». Премьер-министр Рейно признал, что Великобритания продолжит войну, подтвердив, что Франция также продолжит сопротивление из Северной Африки, если это будет возможно – но только при наличии шансов на успех. Этот успех мог наступить лишь в случае, если Америка проявит готовность вступить в войну. Французский лидер призвал британцев к пониманию, вновь попросив освободить Францию от обязательства не заключать сепаратный мир, поскольку она больше не в силах продолжать борьбу. Спирс передал Черчиллю записку с предложением сделать перерыв – предложение было принято. Британцы прогуливались по промокшему саду префектуры, Спирс сообщил, что настроение Рейно изменилось с того утра, когда он говорил о своем сопротивлении «сторонникам перемирия». Он сказал Черчиллю, что уверен в стойкости де Голля, но генерал Вейганд рассматривал любого, кто хотел сражаться, как врага. Бивербрук настоял на том, чтобы Черчилль повторил уже сказанное – а именно, чтобы был отправлен телеграмма президенту США Франклину Д. Рузвельту с просьбой об американской помощи. Когда совещание возобновилось, было решено, что обе страны отправят идентичные телеграммы. На этом и завершилась конференция.

Языковые недопонимания

После встречи де Голль сказал Спирсу, что Поль Бодуэн рассказывал журналистам, что Черчилль заявил, будто "он поймет, если Франция заключит отдельное перемирие" – "que l'Angleterre comprendrait si la France faisait un armistice et une paix séparée". Спирс понял, что произошло языковое недоразумение. Когда Рейно говорил (на французском языке) об отдельном перемирии, Черчилль ответил: "Je comprends" (Я понимаю) в значении "Я понимаю, что вы говорите", а не "Я согласен". Непосредственно перед отлетом в Британию, Спирс получил от Черчилля заверение, что тот никогда не давал согласия на отдельное перемирие. Однако ущерб был нанесен, и 23 июня эти слова процитировал адмирал Франсуа Дарлан, сообщив по радио всем французским военным кораблям, что британский премьер-министр заявил о своем понимании необходимости для Франции прекратить борьбу.

Черчилль не обратился к французскому кабинету министров

День закончился в смятении – Черчилль вернулся в Лондон, не поговорив с французским кабинетом, как обещал Рейно. Министры были огорчены и разгневаны; Спирс был подавлен, осознавая, что "возможность, которая могла больше не представиться, была упущена". Он не мог понять, почему встреча не состоялась – Рейно просто забыл о ней? Или Рейно хотел сам объяснить ситуацию министрам? В любом случае, его министры были разочарованы и чувствовали себя брошенными. Спирс полагал, что это событие сыграло свою роль в склонении большинства членов кабинета к капитуляции. Он был уверен, что "к ночи 13 июня возможность продолжения участия Франции в войне почти исчезла". Единственная надежда оставалась на решение президента Рузвельта – вступит ли Америка в войну?

Финальная игра в Бордо Лондон предлагает франко-британский союз

14 июня Спирс покинул Тур, чтобы найти Рейно и его правительство, которое переместилось в Бордо. По дороге он заметил, что отношение людей к виду британской формы изменилось – они были угрюмы, если не враждебны. Добравшись до Бордо, он узнал, что Париж пал этим утром. Спирс обнаружил Рейно – он не получил удовлетворительного ответа из Вашингтона, но все еще надеялся. Спирс застал его измотанным, подавленным и нерешительным. Британское консульство было осаждено толпами желающих стать беженцами, искавших возможности покинуть Францию.

Спирс выступает против пораженчества

На следующий день он столкнулся с Камилем Шотемпом, вице-президентом кабинета министров, упрекая его в пораженчестве и восхваляя дух французских солдат, которых он знал во время Первой мировой войны. Позже он поговорил с Роланом де Маржери, шефом кабинета Рейно, и поднял вопрос о нескольких сотнях немецких пилотов, находившихся в плену у французов, попросив передать их британцам. Однако царила большая путаница, и даже в самом Бордо было трудно поддерживать телефонную связь. Спирса стали терзать сомнения относительно решимости Рейно продолжать войну, даже если потребуется перенести боевые действия в Северную Африку. Он был возмущен тем, что, несмотря на критическую ситуацию, французский главнокомандующий в Северной Африке возражал против приема войск из Франции. Не хватало жилья, не было резервного оружия, ощущалась нехватка врачей; к тому же, климат в это время года был слишком теплым для молодых французов! С точки зрения Спирса, это было возмутительно; почему Рейно не уволил этого генерала-обструктора? Он спросил, почему была отброшена идея создания укрепленного района в Бретани и почему Рейно не уволил генерала Вейгана за его пораженчество. Маржери ответил, что народ верит в Вейгана и что он также пользуется поддержкой Петана. Продолжая в том же духе, Спирс скептически отнесся к предположению о возможном вступлении Америки в войну. Спирс и посол отправили в Лондон телеграмму, объясняя, что теперь все зависит от гарантий со стороны США, добавив, что они приложат все усилия для достижения затопления французского флота. Их последними словами были: "Мы больше ни во что не верим". Они узнали, что маршал Петен подаст в отставку, если американская помощь не поступит; Спирс пришел к выводу, что Рейно не сможет оставаться у власти, сталкиваясь с объединенной оппозицией маршала и Вейгана. Он страстно желал присутствия Черчилля, которое, по его мнению, было бы "дороже миллионов золотых". Спирса и посла вызвали после заседания кабинета. Языковая путаница, начавшаяся в Туре, вновь дала о себе знать, когда Рейно начал: "Как заявил мистер Черчилль в Туре, он согласится с тем, что Франция должна запросить перемирие". Спирс прекратил записывать и возразил: "Я не могу это зафиксировать, это неправда". Были представлены протоколы заседания в Туре, и Спирс был оправдан. Рейно написал Черчиллю, сообщив, что Франция просит у Великобритании разрешения начать переговоры об условиях перемирия; в случае отказа, он подаст в отставку. В этот момент помощник передал ему отказ Рузвельта объявить войну – Рейно был в отчаянии. Однако он гарантировал, что любой его преемник не допустит сдачи флота в случае перемирия. Спирс испытывал сочувствие к французской армии, но презирал Вейгана, считая его "истеричным, эгоцентричным стариком".

Британский отказ позволить Франции добиваться отдельного мира

К 16 июня Спирс и сэр Рональд Кэмпбелл были уверены, что после того, как французы попросят о перемирии, они больше не будут воевать. Что касается Французской империи и флота, то существовала вероятность того, что если германские условия перемирия окажутся слишком жесткими, империя может восстать против них, даже если Франция в метрополии капитулирует. Им даже не пришло в голову, что Гитлер разобьет Францию на две зоны, тем самым посеяв в ней раскол. Рано тем же утром Рейно, измученный нервным напряжением и впавший в уныние, вновь попросил освободить Францию от взятого на себя обязательства не заключать сепаратный мир. Британцы заняли твердую позицию, указав на то, что это торжественное обязательство было дано с учетом сложившейся ситуации; к тому же, Франция [с ее заморскими территориями и флотом] все еще располагала средствами для продолжения войны. Пока шли эти переговоры на высшем уровне, Элен де Порт, любовница Рейно, неоднократно входила в комнату, вызывая раздражение Спирса и посла. Спирс считал, что ее злотворное влияние нанесло Рейно серьезный ущерб.

Принятие Великобританией перемирия зависит от судьбы французского флота .

Незадолго до обеда из Лондона пришла телеграмма, в которой сообщалось, что Франция может начать переговоры об условиях перемирия при условии немедленного перевода французского флота в британские порты до начала этих переговоров. Спирс и посол полагали, что это будет воспринято французским флотом как оскорбление и проявление недоверия. Рейно встретил эту новость с презрением – если Британия хотела, чтобы Франция продолжала войну из Северной Африки, то как она могла требовать перевода ее флота в британские порты? Он поговорил по телефону с Черчиллем и попросил Спирса организовать встречу с британским премьер-министром где-нибудь в море у побережья Бретани. Однако встреча не состоялась, так как Рейно настаивал на том, чтобы добраться до места встречи на французском военном корабле, что оказалось невозможным. По мере того, как шел день, Спирс все больше ощущал настроения пораженчества – при этом сторонники жесткой линии, как правило, были социалистами. Его британская форма казалась неуместной, и люди старались избегать его.

Французы отвергают франко-британский союз

Во второй половине дня 16 июня Спирс и посол встретились с Рейно, чтобы передать сообщение из Лондона: в интересах обеих стран было бы переместить французский флот в британские порты; предполагалось, что будут предприняты все усилия для перевода военно-воздушных сил в Северную Африку или в Великобританию; польские, бельгийские и чешские войска во Франции должны быть отправлены в Северную Африку. Пока они все более ожесточенно спорили из-за флота, поступил звонок от де Голля, находившегося в Лондоне. Британское предложение было ничем иным, как Декларацией о Союзе: «Франция и Великобритания больше не будут двумя нациями, а одним франко-британским союзом. Каждый гражданин Франции получит немедленное гражданство Великобритании; каждый британский подданный станет гражданином Франции». Спирс «замер от изумления»; Рейно пришел в восторг. Когда новость распространилась, сторонники жесткой линии, такие как Жорж Мандель, испытали облегчение и удовлетворение. Предложение будет представлено на рассмотрение французского кабинета министров. Спирс был оптимистичен относительно его принятия, поскольку как могло быть, чтобы из стран, воюющих с Германией, только Франция отказалась от борьбы, располагая империей, уступающей лишь нашей, и флотом, целым и невредимым, сильнейшим после нашего в Европе? Однако он пошутил, что единственным общим знаменателем англо-французского парламента будет «полное незнание языков друг друга»! Пока проходило заседание кабинета министров, Спирс и посол узнали, что Черчилль, Клемент Атли, сэр Арчибальд Синклер, три начальника штабов и другие прибудут в Бретань на военном корабле на следующий день в полдень для переговоров с французами. Однако французский кабинет министров отклонил предложение о союзе; Рейно должен был подать в отставку. Один из министров заметил, что это предложение превратит Францию в британский доминион. С другой стороны, Спирс почувствовал, что отказ «подобен удару ножом в спину другу, склонившемуся к тебе в горе и привязанности». Черчилль и его делегация уже находились в поезде на вокзале Ватерлоо, когда пришла новость об отклонении. Он вернулся на Даунинг-стрит «с тяжелым сердцем».

Де Голль опасается ареста

В Бордо Спирс и сэр Рональд Кэмпбелл отправились навестить Рейно в его тускло освещенном кабинете. По словам Спирса, в темноте к нему подошел де Голль и сообщил, что Вейганд намерен его арестовать. Рейно сообщил британцам, что Петен формирует правительство. Спирс заметил, что оно будет состоять целиком из сторонников поражения, и что у французского премьер-министра был вид человека, сбросившего с плеч тяжелое бремя. Невероятно, но Рейно спросил, когда Черчилль прибудет в Бретань утром. Спирс резко ответил ему: "Завтра будет новое правительство, и вы больше не будете ни за кого говорить". Однако позже он понял, что Рейно никогда не предавал своего союзника, а делал все возможное, чтобы сохранить союз, сражаясь с более сильными противниками. Его ошибка заключалась в неспособности выбирать достойных людей. После встречи Спирс нашел де Голля и решил помочь ему бежать в Британию. Он позвонил Черчиллю и получил его несколько неохотное согласие на переправку де Голля и Жоржа Манделя. Однако последний отказался ехать, предпочтя Северную Африку. Было условлено, что де Голль придет в отель Спирса в семь утра следующего дня.

Спирс уезжает в Англию с де Голлем .

17 июня де Голль и его адъютант, лейтенант Жофруа де Курсель, поехали со Спирсом на аэродром под предлогом проводить его. После задержки, связанной с погрузкой багажа де Голля, самолет De Havilland Flamingo вылетел в Великобританию. Уинстон Черчилль писал, что Спирс лично спас де Голля из Франции непосредственно перед немецким вторжением, буквально втащив француза в самолет во время взлета из Бордо. По прибытии в Британию де Голль подарил Спирсу подписанную фотографию с надписью: "Генералу Спирсу, свидетелю, союзнику, другу".

Спирс возглавляет миссию британского правительства в де Голле.

Знаменитый призыв де Голля от 18 июня был передан на французском языке BBC и повторен 22 июня. Текст затем был переведен на английский язык для 10 Даунинг-стрит Нэнси Морис, секретарем Спирса. К концу июня 1940 года Спирс был назначен главой британской правительственной миссии при де Голле, штаб-квартира которой окончательно разместилась по адресу 4 Карлтон Гарденс в Лондоне.

Последствия Дюнкерка и Мерс-эль-Кебира

Более 100 000 французских военнослужащих были эвакуированы из Дюнкерка во время операции «Динамо» с 26 мая по 4 июня 1940 года, но большинство из них вернулись во Францию из портов на западе Англии в течение нескольких дней. 3 июля Спирсу была поручена неприятная задача – сообщить де Голлю о британском ультиматуме французским кораблям, стоявшим на якоре в североафриканском порту Мерс-эль-Кебир; это стало началом первой фазы операции «Катапульта», в результате которой было потеряно множество французских военных кораблей и погибло 1297 французских моряков. Нападение вызвало сильную враждебность к Британии и еще больше осложнило де Голлю набор сторонников. Де Голль, считая военно-морскую операцию «неизбежной», поначалу не был уверен, сможет ли он продолжать сотрудничество с Британией. Спирс пытался его ободрить и в конце июля, предприняв безуспешную попытку заручиться поддержкой, отправился в лагерь для интернированных в Айнтри, недалеко от Ливерпуля, где содержались французские моряки, находившиеся в британских портах и задержанные в рамках операции «Катапульта». В итоге, в распоряжении де Голля находилось лишь около 1300 человек в Британии, большинство из которых были недавно эвакуированы из Нарвика после Норвежской кампании.

Дакар Операция " Угроза "

Уинстон Черчилль настоятельно требовал от Свободных французов действий по переходу французских колоний от режима Виши. Целью был Дакар во Французской Западной Африке; основная причина заключалась в том, что он мог стать базой, угрожающей судоходству в Атлантическом океане. Планировалась демонстрация силы Королевского флота в сочетании с высадкой войск де Голля, которая, как надеялись, убедит защитников Виши перейти на сторону Свободных французов. Спирс сопровождал де Голля в этой миссии (операция «Угроза»), получив приказ отчитываться непосредственно перед премьер-министром. Однако меры безопасности были недостаточными, и, по слухам, пункт назначения широко обсуждался среди французских войск в Лондоне. Когда оперативная группа находилась в пути, она обнаружила французский флот, включавший три крейсера, направлявшийся из Тулона в Дуалу для возвращения Французской Экваториальной Африки, которая объявила о поддержке де Голля. Удивленные, французы повернули к Дакару, что значительно усложнило исход экспедиции. Черчилль теперь считал, что проект следует отменить, но де Голль настоял на своем, и в телеграмме Спирса премьер-министру говорилось: «Я хочу лично и официально настоять на том, чтобы план по созданию Французской Африки через Дакар был поддержан и реализован». 23 сентября 1940 года высадка войск де Голля была отбита, а в последовавшем морском бою были повреждены два британских линкора и два крейсера, в то время как войска Виши потеряли два эсминца и подводную лодку. Наконец, Черчилль приказал прекратить операцию. Свободные французы были отвергнуты своими соотечественниками; де Голль и Спирс были глубоко подавлены, последний опасался за свою репутацию – и небезосновательно. Газета Daily Mirror написала: «Дакар претендует на звание самого низкого уровня имбецильности, до которого мы когда-либо опускались». Де Голль окончательно потерял доверие американцев и начал открыто критиковать Спирса, заявив Черчиллю, что тот «интеллигентен, но эгоистичен и создает препятствия из-за своей непопулярности в военном ведомстве и т. д.». Джон Колвилл, личный секретарь Черчилля, 27 октября 1940 года записал: «Правда в том, что настойчивые телеграммы Спирса убедили кабинет министров вернуться к плану операции в Дакаре после того, как он был отклонен по совету начальников штабов».

Де Голль и копья в Леванте

Все еще исполняя обязанности личного представителя Черчилля при Свободной Франции, Спирс покинул Англию вместе с де Голлем в Левант через Каир в марте 1941 года. Их встретили британские офицеры, включая генерала Арчибальда Уэвелла, британского главнокомандующего на Ближнем Востоке, а также генерала Жоржа Катру, бывшего генерал-губернатора Французского Индокитая, отстраненного от должности режимом Виши во главе с маршалом Филиппом Петеном. Уэвелл, британский главнокомандующий, намеревался вести переговоры с губернатором Французского Сомали, который оставался верен режиму Виши, и снять блокаду этой территории в обмен на право снабжать британские войска в Абиссинии по железной дороге от побережья до Аддис-Абебы. Однако де Голль и Спирс выступали за решительность, при этом де Голль предлагал отправить отряд своих Свободных французов для противостояния войскам армии перемирия Виши, надеясь перетянуть их на свою сторону. Уэвелл согласился, но впоследствии Энтони Иден отменил его решение, опасаясь открытого столкновения между двумя французскими группировками. Британские колебания продолжались вопреки советам Спирса, что вызывало крайнее раздражение у де Голля.

Сирия и Ливан

Более серьезные разногласия между Британией и де Голлем вскоре возникли в связи с Сирией и Ливаном. Де Голль и Спирс считали необходимым не допустить доступа немцев к авиабазам ВВС Виши в Сирии, откуда они могли бы угрожать Суэцкому каналу. Однако Уэвелл не хотел распылять свои ограниченные силы и опасался столкновения с французами в Сирии. Французы в Сирии изначально поддерживали продолжение борьбы против Германии, но были проигнорированы Уэвеллом, который отклонил предложение о сотрудничестве от трех французских дивизий. К моменту прибытия де Голля в Левант, Виши заменил всех французов, симпатизировавших Британии. Покинув Ближний Восток вместе с де Голлем для визита во Французскую Экваториальную Африку, Спирс впервые серьезно поссорился с генералом, который, в приступе раздражения, вызванного "некоторыми незначительными действиями британского правительства", внезапно заявил, что посадочная площадка в Форт-Ламми больше не будет доступна для британских самолетов, следующих через Африку. Спирс резко ответил, пригрозив вызвать британские войска для захвата аэродрома, и инцидент был исчерпан. Де Голль сказал Спирсу, что власти Виши на Ближнем Востоке действуют против Свободной Франции и Британии. Французским кораблям, заблокированным британцами в Александрии, разрешалось передавать зашифрованные сообщения, которые ничем не помогали британскому делу. Их экипажам разрешали брать отпуск в государствах Леванта, где они разжигали антибританские настроения. Они также приносили информацию о передвижениях британских военно-морских сил и войск, которая попадала обратно в Виши. В книге "Выполнение миссии" Спирс горько пишет о том, как Британия выплачивала зарплату морякам Виши, которым разрешалось отправлять деньги во Францию. Эта зарплата, конечно, была бы конфискована, если бы они присоединились к де Голлю. Однако его главной проблемой – из-за которой он часто конфликтовал с Форин-офисом и Адмиралтейством – было то, что французскому судну SS Providence было разрешено беспрепятственно курсировать между Бейрутом и Марселем. Оно перевозило контрабанду "и живой груз французских солдат и чиновников [пленных], которые были лояльны к нам или желали продолжить борьбу на нашей стороне". Де Голль и Спирс полагали, что британцы в штабе в Каире не желали признавать, что их обманули в отношении масштабов сотрудничества между Германией и государствами, контролируемыми Виши, в Леванте. Британские военные власти опасались, что блокада Леванта вызовет лишения и, следовательно, настроит против себя гражданское население. Однако Спирс указал на то, что французы Виши уже были непопулярны среди местного населения – обычные люди возмущались тем, что ими правят побежденные иностранцы. Он призывал к агрессивной пропаганде, направленной против французов Виши в поддержку политики Свободной Франции и Британии. Он считал, что Свободная Франция будет восприниматься иначе, поскольку они были союзниками Британии и пользовались достоинством борьбы со своим врагом, а не подчиняться ему. 13 мая 1941 года опасения де Голля и Спирса оправдались, когда немецкие самолеты приземлились в Сирии в поддержку иракского повстанца Рашида Али, выступавшего против пробританского Королевства Ирак. 8 июня 30 000 солдат (индийская армия, британцы, австралийцы, Свободная Франция и Трансиорданские пограничные силы) вторглись в Ливан и Сирию в рамках операции "Экспортер". Французы Виши оказали ожесточенное сопротивление, и Спирс горько прокомментировал "этот странный класс французов, которые проявили силу в поражении, которая не была заметна, когда они защищали свою страну". Спирс вскоре осознал плохую координацию между британским посольством в Каире, вооруженными силами, Палестиной и Суданом. Прибытие в Каир в июле 1941 года Оливера Литтелтона, государственного министра и члена военного кабинета, значительно улучшило ситуацию. Был также создан Совет по обороне Ближнего Востока – орган, к которому позже присоединился Спирс. В январе 1942 года, получив титул рыцаря-командора Ордена Британской империи (KBE), Спирс был назначен первым британским министром в Сирии и Ливане. Его имя до сих пор носит одна из главных улиц Бейрута – улица Спирс. 30 июня 1953 года Спирс был возведен в баронский титул, с Уорфилда, Беркшир. Он умер 27 января 1974 года в возрасте 87 лет в больнице Хизервуд в Аскоте. 7 марта состоялась панихида в церкви Святой Маргариты в Вестминстере. Трубачи 11-го гусарского полка исполнили торжественный сигнал; присутствовали французский и ливанский послы. Генерал сэр Эдвард Луис Спирс похоронен в Уорфилде рядом с могилами своей первой жены, Мэй, и сына, Майкла.