Введение

Прибавочный продукт (Mehrprodukt) – это концепция, разработанная Карлом Марксом в его критике политической экономики. В общих чертах, это излишек товаров, произведенных сверх необходимого для обеспечения текущего уровня жизни сообщества работников. Маркс впервые начал формулировать свою идею прибавочного продукта в своих записях 1844 года о «Элементах политической экономии» Джеймса Милля. Понятия, близкие к «избыточному продукту», использовались в экономической мысли и торговле на протяжении долгого времени (в частности, физиократами), но в трудах «Капитал», «Теории прибавочной стоимости» и «Грундрисе» Маркс придал этой концепции центральное место в своей интерпретации экономической истории. В настоящее время эта концепция в основном используется в марксистской экономике, политической антропологии, культурной антропологии и экономической антропологии. Часто встречающийся перевод немецкого слова "Mehr" как "избыток" делает термин "избыточный продукт" несколько неточным, поскольку он может навести англоязычного читателя на мысль, что речь идет о "неиспользованном", "ненужном" или "излишнем" продукте, в то время как "Mehr" наиболее точно переводится как "больше" или "дополнительный" – таким образом, "Mehrprodukt" относится к дополнительному или "избыточному" продукту. В немецком языке термин "Mehrwert" наиболее буквально означает добавленную стоимость, показатель чистого выпуска (хотя в конкретном употреблении Маркса он обозначает прибавочную стоимость, полученную от использования капитала, то есть чистое увеличение стоимости принадлежащего капитала).

Классическая экономика

В своих "Теориях прибавочной стоимости" Маркс указывает, что в классической экономике под "прибавочным" понималось превышение валового дохода над издержками, то есть стоимость проданных товаров была выше стоимости затрат на их производство или поставку. Так и "зарабатывали деньги". Прибавочный продукт представлял собой чистое увеличение общественного богатства. Центральным теоретическим вопросом было объяснение факторов, влияющих на размер прибавочного продукта, или его источников, поскольку это имело важные последствия для средств, доступных для реинвестиций, налогообложения, богатства наций и (особенно) экономического роста. Это был теоретически сложный вопрос, поскольку иногда казалось, что прибавочный продукт возникает в результате умелой торговли уже существующими активами, а в других случаях – из-за добавления новой стоимости в процессе производства. Иными словами, прибавочный продукт мог формироваться различными способами, и обогатиться можно было либо за счет других, либо путем создания большего богатства, чем было прежде, либо сочетанием того и другого. Это порождало сложную проблему разработки системы учета валовых и чистых доходов и расходов для оценки только стоимости вновь созданного богатства страной. На протяжении веков по этому вопросу не было достигнуто согласия, поскольку различные экономисты придерживались собственных теорий об истинных источниках создания богатства, даже если они соглашались с тем, что стоимость производства должна равняться сумме новых доходов, которые оно приносит производителям. Политическая экономия изначально рассматривалась как "моральная наука", возникшая из моральных и юридических неоднозначностей самих торговых процессов. Аналитически было трудно перейти от доходов отдельных лиц, источник которых был достаточно очевиден, к рассмотрению доходов групп, социальных классов и наций. Необходимо было разработать "систему экономических агентов", отражающую совокупные продажи и покупки, затраты и доходы, но конкретная структура этой системы могла существенно различаться в зависимости от того, "с какой точки зрения" рассматривались сделки. Например, физиократы считали, что все богатство происходит от земли, и их система социального учета была разработана для наглядной демонстрации этого.

Определение Маркса

В "Капитале" и других трудах Маркс разделяет новый "социальный продукт" трудового населения (поток общего объема производства общества новых продуктов за определенный промежуток времени) на необходимый продукт и избыточный продукт. С экономической точки зрения, "необходимый" продукт относится к объему производимых продуктов и услуг, необходимых для поддержания населения рабочих и их иждивенцев на существующем уровне жизни (фактически, их общая стоимость воспроизводства). "Избыточный" продукт – это все, что производится сверх этих необходимых потребностей. С социальной точки зрения, это разделение общественного продукта отражает соответствующие притязания, которые трудящийся класс и правящий класс предъявляют к вновь созданному богатству. Однако, строго говоря, такое абстрактное, общее различие является упрощением, по крайней мере, по трем причинам. Обществу обычно необходимо также иметь в резерве часть нового социального продукта в любой момент времени. Эти резервы (иногда называемые "стратегическими запасами") по определению обычно не доступны для немедленного распределения, но хранятся каким-либо образом, хотя они являются необходимым условием для долгосрочного выживания. Такие резервы должны поддерживаться, даже если не производится никакого другого избытка сверх немедленных потребностей, и поэтому их можно рассматривать как постоянные затраты на воспроизводство, рассматриваемые в течение более длительного периода времени, а не как истинный избыток. Дополнительным осложняющим фактором является рост населения, поскольку растущее население означает, что "больший объем продукта" должен быть произведен исключительно для обеспечения выживания этого населения. В примитивных обществах недостаточный объем производства просто означает, что люди умрут, но в сложных обществах постоянное "производство большего" физически необходимо для поддержания растущего населения (это признает Маркс в "Капитале", том III, глава 48, где он пишет: "Определенное количество избыточного труда требуется в качестве страховки от несчастных случаев и для необходимого и прогрессивного расширения процесса воспроизводства в соответствии с развитием потребностей и ростом населения, что с точки зрения капиталиста называется накоплением"). В любой момент времени часть взрослого населения трудоспособного возраста вообще не работает, однако этих людей также необходимо содержать. Поскольку они не зависят напрямую от производителей необходимого продукта для своего содержания, они должны поддерживаться за счет общественных или государственных ресурсов, или иными способами. Концепция социального избыточного продукта кажется очень простой и понятной на первый взгляд, но для социальных наук это на самом деле довольно сложная концепция. Многие сложности выявляются, когда они пытаются измерить избыточный продукт конкретного экономического сообщества.

Экономический рост

Если излишек продукции просто накапливается, растрачивается или потребляется, экономический рост (или расширенное воспроизводство) не происходит. Только когда излишек обменивается и/или реинвестируется, становится возможным увеличить объём производства. На протяжении большей части истории городской цивилизации избыток продовольствия был основной формой излишка продукции, получаемой посредством торговли, дани, налогов или иными способами.

Избыточный труд

В марксизме существование "избыточного продукта" обычно подразумевает способность к выполнению избыточного труда, то есть труда сверх необходимого для содержания самих производителей и членов их семей на существующем уровне жизни. В "Капитале", том 1, глава 9, раздел 4, Маркс фактически определяет капиталистический избыточный продукт исключительно через отношение между стоимостью необходимого труда и стоимостью избыточного труда; в любой момент времени этот избыточный продукт существует одновременно в форме денег, товаров и прав на рабочую силу, и, следовательно, не является просто "материальным" избыточным продуктом (запасом дополнительных товаров).

Экономия времени

По мнению Маркса, как он выражает это в «Основах политической экономии», вся экономия сводится к экономии человеческого рабочего времени. Чем выше человеческая производительность, тем больше времени – потенциально – имеется для производства большего, чем необходимо для простого воспроизводства населения. В качестве альтернативы, это дополнительное время может быть посвящено досугу, однако то, кто получает возможность наслаждаться досугом, а кто выполняет дополнительную работу, обычно в значительной степени определяется существующими отношениями власти и морали, а не только экономикой.

Потребности человека

Вследствие роста благосостояния в обществе и повышения производительности, потребности и желания человека расширяются. Таким образом, по мере увеличения избыточного продукта растет и необходимый продукт на душу населения, что обычно ведет к повышению уровня жизни. В этом контексте Маркс проводит различие между физическим минимумом, необходимым для поддержания человеческой жизни, и морально-исторической составляющей заработка от труда. Однако это различие в некоторой степени обманчиво по ряду причин. По крайней мере, в более сложных обществах, минимальные затраты на жизнь включают в себя социальные и инфраструктурные услуги, которые также требуют расходов и являются неотъемлемой частью выживания. Не так просто определить, какие товары можно считать "роскошью". Например, владение автомобилем может рассматриваться как роскошь, но если автомобиль необходим для поездок на работу и в магазины, он становится необходимостью. Майкл Хадсон отмечает, что в современных Соединенных Штатах домохозяйства тратят лишь около четверти своего дохода на непосредственную покупку потребительских товаров и услуг. Остальное расходуется на выплату процентов, арендную плату, налоги, кредиты, пенсионные отчисления и страховые взносы. Некоторые из этих финансовых платежей можно отнести к "морально-историческим", но часть из них является физической необходимостью, поскольку без них люди могут умереть (например, из-за невозможности получить медицинскую помощь или отсутствия жилья).

Основные финансовые инструменты и финансовые инструменты благосостояния

Что касается изъятия излишка у трудоспособного населения (будь то налог, дань, рента или иной способ), современные антропологи и археологи различают «финансирование за счет основных продуктов» и «финансирование за счет богатства». Термин «избыточный продукт» им больше не нравится из-за его марксистской подоплеки и неоднозначности определения, но по сути речь идет об одном и том же. В случае финансирования за счет основных продуктов, обычные домохозяйства поставляют основные продукты (часто продукты питания, а иногда и стандартные изделия ремесла) в качестве платежа политическому центру или землевладельцу. Это простая «плата в натуре». Правящая элита владеет землей и получает долю продуктов, произведенных общинниками, в обмен на право пользования землей. Это простая система, хотя она создает логистические проблемы, связанные с физическим хранением и транспортировкой, а также с необходимостью защиты запасов от разграбления и воздействия неблагоприятных факторов окружающей среды. В случае финансирования за счет богатства, общинники поставляют не основные продукты, а ценности (предметы роскоши или престижные товары) или валюту, которая более или менее свободно обменивается на товары. Валюта обычно встречается в организованных государствах; крупные государства неизменно используют валютные системы для налогообложения и платежей. Ценности и валюта гораздо более транспортабельны, их легче централизовать, и они не теряют ценность из-за порчи. Недостаток заключается в том, что их нельзя потреблять напрямую; их необходимо обменивать на рынках на потребительские товары. Поэтому, если рынки по каким-либо причинам нарушаются, ценности и валюта внезапно теряют свою стоимость. Система изъятия излишка может быть также смешанной, сочетая финансирование за счет основных продуктов и финансирование за счет богатства. Использование термина «финансирование» для обозначения присвоения излишка столь же проблематично, как и термин «избыточный продукт». Общинники, вынужденные платить налог, дань или оброк землевладельцам под угрозой тюремного заключения или смерти, очевидно, не делают «инвестиции», за которые они получают прибыль, а вынуждены платить за использование земли, которой они не владеют. Растущее экономическое разделение труда тесно связано с развитием торговли и сопровождается усилением социального разделения труда. Как отмечал Эшли Монтегю, «бартер, торговля и коммерция во многом зависят от избытков, которыми располагает общество и которые можно обменять». Одна группа в обществе использует свое положение (например, управление запасами, военное руководство, религиозный авторитет и т. д.) для получения контроля над социальным избыточным продуктом; по мере того как представители этой элиты утверждают свою социальную власть, все остальные вынуждены передать им контроль над избыточным продуктом. Хотя среди археологов существуют значительные споры и предположения о том, как именно эти ранние правители пришли к власти (часто из-за отсутствия письменных источников), есть веские доказательства того, что этот процесс действительно происходит, особенно в племенных общинах или кланах, численность которых превышает 1500 человек. С этого момента избыточный продукт формируется в классовых отношениях, в которых эксплуатация избыточного труда сочетается с активным или пассивным сопротивлением этой эксплуатации.

Государство

Для поддержания социального порядка и обеспечения соблюдения базовой морали среди растущего населения возникает централизованный государственный аппарат с солдатами и чиновниками, как обособленная группа в обществе, которая финансируется из избыточного продукта посредством налогов, дани, арендной платы и конфискаций (включая военную добычу). Поскольку правящая элита контролирует производство и распределение избыточного продукта, она тем самым контролирует и государство. В свою очередь, это порождает моральную или религиозную идеологию, оправдывающую иерархию в разделении труда и объясняющую, почему некоторые люди по праву обладают большим количеством ресурсов, чем другие. Археолог Крис Скарр отмечает: Археолог Брюс Г. Триггер отмечает:

Учитывая относительно низкую производительность труда в аграрных обществах, для производства даже небольшого количества материального излишка в древнем мире требовалось пропорционально значительное количество (избыточного) труда. Археолог Брайан М. Фаган отмечает:

По мнению Гила Стайна, самые ранние известные государственные образования возникли в Месопотамии (3700 г. до н.э.), Египте (3300 г. до н.э.), долине Инда (2500 г. до н.э.) и Китае (1400 г. до н.э.). Во многих частях мира, например, в Африке и Австралазии, племенные общества и вождества сохранялись значительно дольше, прежде чем произошло формирование государств. Многие современные государства возникли в результате колониализма. Например, Британская империя в период своего расцвета включала в себя четверть населения земного шара. Многие колонизированные страны изначально не имели государственного аппарата, а лишь вождеств.

Социально-экономическое неравенство между людьми

Размер избыточного продукта, основанный на определенном уровне производительности, определяет возможности его распределения. Проще говоря, если продукта недостаточно для всех, невозможно обеспечить его равное распределение. Если произведено 10 единиц продукции, а людей 100, то очевидно, что не все смогут ее потреблять или использовать; скорее всего, часть получит продукцию, а остальные останутся без нее. По мнению Маркса и Энгельса, это является первопричиной социально-экономического неравенства и причиной, по которой на протяжении тысячелетий все попытки построить эгалитарное общество терпели неудачу. Так они и писали:

Однако было бы ошибочно выводить закономерности социально-экономического неравенства исключительно из объема избыточного продукта. Это было бы равносильно утверждению: «Люди бедны, потому что бедны». На каждом этапе развития человеческого общества всегда существовали различные возможности для более справедливого распределения богатства. То, какие из этих возможностей были реализованы, зависит не только от технических или производительных факторов, но и от соотношения сил, идеологии и морали в рамках господствующей системы социальных отношений, регулирующих законное сотрудничество и конкуренцию. Богатство одних может быть обусловлено бедностью других. Некоторый дефицит носит действительно физический характер, а другой – чисто социальный, то есть люди лишены доступа к богатству не из-за физической нехватки ресурсов, а из-за принципов функционирования социальной системы (системы прав собственности и распределения богатства). В наше время были проведены расчеты, показывающие, что ежегодный налог в размере 5,2% от состояния примерно 500 самых богатых людей мира был бы достаточен для обеспечения основных потребностей всего населения планеты. В денежном выражении, активы 1100 самых богатых людей мира почти вдвое превышают активы 2,5 миллиардов самых бедных, составляющих 40% населения мира. В своей знаменитой книге «Капитал в XXI веке» Томас Пикетти предполагает, что при сохранении текущих тенденций в будущем произойдет еще большая концентрация богатства. В этом случае реального физического дефицита в товарах, удовлетворяющих базовые человеческие потребности, больше не будет. Речь пойдет скорее о политической воле и социальной организации, направленных на улучшение положения бедных, или, альтернативно, о самоорганизации бедных для улучшения своего положения.

В капиталистическом обществе

Категория избыточного продукта — это внеисторическая экономическая категория, то есть она применима к любому обществу со стабильным разделением труда и высокой производительностью труда, независимо от того, как именно создается этот избыточный продукт, из чего он состоит и как распределяется. Это зависит от социальных и производственных отношений, характерных для данного общества, в рамках которых выполняется прибавочный труд. Таким образом, конкретные формы избыточного продукта обусловлены типом общества, которое его производит.

Социалистическая экономика

Социалистическое общество, как утверждают экономисты-марксисты, также обладает избыточным продуктом с экономической точки зрения, поскольку производство превышает потребление. Однако создание и распределение этого избыточного продукта будут регулироваться иными правилами. В частности, распределение вновь созданного богатства будет определяться в большей степени на основе демократических и эгалитарных принципов, с использованием разнообразных форм собственности и методов распределения, которые на практике показали свою наибольшую эффективность в удовлетворении потребностей всех людей. Опыт экономического управления в XX веке демонстрирует широкий спектр возможностей в этой области; выбор тех или иных вариантов определяется, прежде всего, тем, кто обладает политической властью.

Социальная оценка труда

Хотя сегодня можно с разумной точностью измерить количество отработанных часов в стране, социальные статистики лишь немногие разы пытались оценить прибавочный продукт в единицах рабочего времени. Однако весьма интересные данные стали доступны благодаря исследованиям распределения времени, показывающие, как люди в обществе в среднем проводят свое время. Из этих данных очевидно, насколько современные рыночные экономики на самом деле зависят от результатов неоплачиваемого (то есть добровольного) труда. Иными словами, формы труда, подвергающиеся коммерческой эксплуатации, количественно представляют собой лишь часть всего труда, выполняемого в обществе, и зависят от выполнения нерыночного труда. Это, в свою очередь, формирует специфический и характерный способ оценки и расстановки приоритетов различных видов трудовой деятельности. Некоторые виды труда могут стоить дорого, другие не имеют цены вообще или являются бесценными. Тем не менее, на весь труд в капиталистическом обществе влияют стоимостные отношения, независимо от того, назначена ли ему цена или нет. Коммерческая оценка труда, однако, не обязательно что-либо говорит о его социальной или человеческой ценности.

Три основных критических замечания

На самом простом уровне утверждается, что в торговле выигрыш одного – это потеря другого; поэтому, если мы вычтем общие потери из общих выигрышей, результат будет равен нулю. Как же тогда может существовать какой-либо избыток, кроме товаров, которые не были проданы? Нетрудно показать, что выигрыши и потери могут не уравновешиваться, что приводит к экономическим кризисам, однако существует множество аргументов, доказывающих, что излишки бывают лишь «случайными» или «временными». Однако, как ни странно, даже при приблизительной оценке добавленной стоимости, валовая стоимость производства превышает стоимость труда и материалов. Если избытка не существует, трудно объяснить, как может происходить экономический рост (рост производства) и почему для распределения имеется больше, чем было в наличии (см. прибавочную стоимость). Каким-то образом, в результате производства получается больше, чем было в него вложено. Ответ заключается в том, что большая часть избытка происходит от человеческого труда, который является «возобновляемым ресурсом»; первая форма избытка во многих обществах – избыток продовольствия – возникает благодаря инновациям в сельском хозяйстве, позволяющим фермерам производить больше, чем они потребляют. Следовательно, отрицание существования избыточного продукта обычно фокусируется на его точном определении, то есть на том, в отношении чего именно определяется «избыток»? Например, является ли нераспределенная прибыль действительно «избытком» или это затраты на производство? Некоторые экологи также утверждают, что мы должны производить не больше, чем нам действительно необходимо, экологически ответственным образом. Это ставит вопрос о том, как мы можем объективно определить, является ли что-то действительно «избыточным» или нет. В лучшем случае мы можем сказать, что что-то является избыточным по отношению к определенному набору проверяемых человеческих потребностей, условий, целей или требований. В этом смысле, например, Зигфрид Хаас утверждает, что избыток – это количество природных и произведенных товаров, которое остается в обществе после года (или другого определенного периода времени), когда удовлетворены основные биологические потребности и выполнены социальные или религиозные обязательства. Антрополог Эстели Смит определяет избыток как «сохранившиеся ресурсы производства минус потребление» или как «материальные и нематериальные ресурсы, превышающие культурно определенный текущий оптимальный уровень обеспечения». Другой вид критики заключается в том, что само понятие избыточного продукта является чисто относительным, зависимым от обстоятельств или даже субъективным, поскольку любой человек может считать что-то «избытком», если он обладает властью или эффективным контролем над этим и может использовать это любым способом, который он считает подходящим, даже если другие вообще не считают это «избытком». В этом смысле может показаться, что концепция «избыточного продукта» является прежде всего моральной концепцией, относящейся к склонности людей «пожинать там, где они не сеяли», будь то преступно/аморально, с юридически допустимым оправданием или посредством проявления грубой силы.

Четыре критические замечания

Другой тип проблемы заключается в том, что широкое разделение годового нового общественного продукта в чистом выражении на предметы потребления и предметы инвестиций не сопоставляется напрямую со стоимостью затрат и доходов, генерируемых при его производстве. С социальной точки зрения, определение того, что является «затратами», а что представляет собой «доход», всегда вызывает споры, поскольку затраты, понесенные одними, соответствуют доходам других. Конкретные процедуры, применяемые для «валового и чистого» учета потоков доходов, расходов и продукции, всегда отражают теорию или интерпретацию социального характера экономики. Таким образом, используемые категории могут неточно отражать реальные взаимосвязи. Кембриджский экономист Пьеро Сраффа вернулся к классическому экономическому пониманию «прибавочного продукта», но его концепция отличается от марксистской по крайней мере тремя важными аспектами: (1) Сущность прибавочного продукта Сраффы – это не право на прибавочный труд других, а физический избыток, то есть стоимость физического выпуска за вычетом стоимости использованных физических ресурсов, необходимых для его производства, в отрыве от изменений цен (приблизительно как «стандартная оценка» в системе национальных счетов); (2) Размер прибавочного продукта в модели Сраффы исключительно технологически определяется физическими требованиями к воспроизводству экономики, а не властью или классовыми отношениями, так что чем эффективнее становится экономика, тем больше прибавочного продукта создается; (3) Форма прибавочного продукта Сраффы включает как валовую прибыль, так и стоимость товаров и услуг, потребляемых работниками, так что распределение физического прибавочного продукта между капиталистами и работниками происходит после того, как определенное количество прибавочного продукта уже произведено. В совместной работе Пол Баран и Пол Суизи следуют Сраффе и определяют экономический излишек как «разницу между тем, что производит общество, и затратами на его производство». Марксисты часто отвечают, что этот взгляд на проблему остается на уровне двойной бухгалтерии (где использование средств сопоставляется с источниками средств), в том числе потому, что это сводит прибавочный продукт просто к чистой добавленной стоимости в терминах двойной бухгалтерии. Сама «бухгалтерская точка зрения» никогда не подвергается сомнению, поскольку в стремлении сделать понятия «научно более точными» неизбежно используются бухгалтерские методы. Существование прибавочного продукта обычно связано с отношениями власти между людьми, которые определяют, что является избытком, а что нет, в непрерывной борьбе за то, как общественный продукт их труда должен быть разделен и распределен. В этом контексте Рэндалл Х. Макгуайр, марксистский археолог, подчеркивает, что: Антрополог Роберт Л. Карнейро также отмечает: Таким образом, ряд авторов утверждают, что «не избыток порождает стратификацию, а стратификация порождает избыток, активизируя нереализованный потенциал избытка в производственной системе». Несколько антропологов, археологов и историков утверждают, что мы не должны автоматически предполагать, что производитель избытка «не нуждается» (не имеет никакой потребности) в том, что он обменивает или передает в качестве дани лорду, работодателю или государственному служащему. У прямых производителей могут изыматься товары, которые вовсе не являются «избыточными» для их собственных нужд, но которые присваиваются правителями «за счет» уровня жизни прямых производителей в рамках «игры с нулевой суммой». Все зависит от интенсивности эксплуатации. Например, закон может предписывать, что крестьяне должны платить фиксированное количество своей продукции в качестве налога, независимо от того, был ли урожай хорошим или плохим. Если урожай был плохим, крестьянам может не хватить продукции для удовлетворения собственных потребностей.

Карл Маркс против Адама Смита

Адам Смит увидел источник разделения труда в «естественной» человеческой склонности к обмену, бартеру и торговле. Он утверждал, что «уверенность в возможности обменять всю избыточную часть продукта своего труда, превышающую его личное потребление, на необходимые ему части продукта труда других людей, побуждает каждого человека заниматься определенным делом и развивать любые таланты и способности, которыми он обладает в этой конкретной области деятельности». По мнению Маркса, коммерческая торговля мощно стимулировала рост избыточного продукта, не потому, что сам избыточный продукт порождается торговлей, или потому, что торговля сама создает богатство (богатство должно быть произведено, прежде чем его можно будет распределить или передать посредством торговли), а скорее потому, что конечная цель такой торговли – накопление капитала, то есть стремление к обогащению и увеличению богатства. Если бы торговцы не получали прибыли от торговли (когда выручка от продаж превышает затраты), они бы ею не занимались. Рост доходов возможен лишь при увеличении общего объема активов, доступных для распределения, в результате производства большего количества, чем было ранее. Чем больше избыток, тем больше можно присвоить и продать, чтобы извлечь из него прибыль. Если люди потребляют только то, что производят сами, другие не могут на этом разбогатеть. Таким образом, поскольку накопление капитала обычно стимулирует рост производительных сил, это, как правило, приводит к увеличению объема избыточного продукта, доступного для торговли. Чем шире расширяется торговая сеть, тем сложнее и специализированнее становится разделение труда, и тем больше продуктов производится сверх собственных потребностей. Постепенно старая натуральная экономика полностью разрушается и заменяется товарным производством, что означает, что люди вынуждены торговать для удовлетворения своих потребностей («рыночная цивилизация»). Их труд становится общественным, то есть кооперативным трудом, производящим продукты для других – продукты, которые они сами не потребляют. Конечно, можно накопить богатство, просто отбирая его у других, но как только это присвоение произошло, источник дополнительного богатства иссякает, и первоначальные владельцы теряют мотивацию к производству излишков, поскольку знают, что их продукция будет отнята (они больше не получают выгоды от своего труда, и единственный способ заставить их производить больше – принуждение). Это все равно, что убить гуся, несущего золотые яйца. В «Исследовании о природе и причинах богатства народов» Адам Смит уже признал центральную важность разделения труда для экономического роста, поскольку оно повышает производительность («трудолюбие» или «эффективность»), но, как полагает Маркс, Смит не смог четко теоретически обосновать, почему разделение труда стимулирует экономический рост. Сам факт эффективного разделения труда между производителями не предопределяет какого-либо конкретного метода распределения произведенной продукции. В принципе, при разделении труда продукты могут распределяться различными способами – рыночная торговля является лишь одним из них – и то, как это происходит, зависит от организации и обеспечения прав собственности с использованием доступных технологий. Экономический рост не является логически необходимым следствием разделения труда, поскольку все зависит от того, что делается с вновь созданным богатством и как оно распределяется. Могут применяться различные нормы распределения, оказывающие различное влияние на создание богатства. Смит смешал техническое разделение трудовых задач между кооперативно организованными производителями для повышения эффективности производства с системой прав собственности, определяющей социальное разделение труда между различными социальными классами, когда один класс может присваивать излишки продукта, полученные от прибавочного труда другого класса, поскольку он владеет или контролирует средства производства. Другими словами, суть в том, что социальное разделение труда мощно стимулирует производство излишков, которые могут быть отчуждены от производителей и присвоены, и те, кто контролирует это разделение труда, специально продвигают определенные способы организации производства и торговли именно для этой цели – и не обязательно для повышения «эффективности». Теоретические упущения Смита подготовили почву для иллюзии, что рыночная торговля сама по себе генерирует экономический рост, что привело к тому, что реальная связь между производством и распределением богатства стала загадкой. По мнению Маркса, этот эффект в экономической теории не был случайным; он служил идеологической цели оправдания, а именно – укреплению идеи о том, что только расширение рынка может быть полезным для экономического роста. Фактически, аргумент становится тавтологичным, то есть расширение рынка считается синонимом экономического роста. Логическим следствием этой идеи является то, что все производство должно быть организовано как ориентированное на рынок, чтобы все были мотивированы производить больше с целью получения прибыли. Однако реальная цель оправдания заключалась в частном накоплении капитала собственниками собственности, которое зависело от общественного производства избыточного продукта другими, не имеющими достаточных средств к существованию. Иными словами, оправдание отражало тот факт, что расширение рынка обычно является основным юридически санкционированным способом в капиталистическом обществе, с помощью которого можно присваивать богатство, произведенное другими, и что для этой цели следует отвергать любые другие формы производства и распределения продуктов. Экономическое развитие, таким образом, становится вопросом о том, как установить права частной собственности повсеместно, чтобы рынки могли расширяться (см. также первоначальное накопление капитала). Этот взгляд на вещи, по мнению Маркса, объясняет, почему концепция общественного избыточного продукта исчезла из официальной экономической теории в середине XIX века – в конце концов, эта концепция поднимала сложный политический и юридический вопрос о том, что дает право некоторым присваивать труд и продукты других. Рынки впоследствии оправдывались простой идеей о том, что даже если некоторые получают от рыночной торговли больше, чем другие, все от нее выигрывают; и если они не получают выгоды, они не будут торговать. Ответ Маркса на это заключался в том, что большинство людей находятся в положении, когда они вынуждены торговать, поскольку в противном случае они погибнут – не имея при этом особого контроля над условиями торговли. В этом отношении собственники капитала находятся в гораздо более выгодном положении, чем рабочие, владеющие лишь личными вещами (и, возможно, небольшими сбережениями).