Адам Лаксман: Первая русская экспедиция в Японию.

Введение

Финско-шведский военный офицер Адам Кириллович (Эрикович) Лаксман (1766 – 1806?) был финско-шведским военным офицером и одним из первых подданных Императорской России, ступивших на землю Японии. Лейтенант Императорской русской армии, он был назначен возглавить экспедицию в Японию в 1791 году, вернув оттуда двух японских моряков, потерпевших кораблекрушение, в их родную страну в обмен на торговые уступки от сёгуната Токугава. Он был сыном Эрика Лаксмана.

Экспедиция в Японию (1792)

Лаксман высадился на Хоккайдо 9 октября 1792 года, где его встретили члены клана Мацумаэ, которым было поручено защищать северные границы Японии. В отличие от предыдущих иностранных посетителей, Лаксмана встретили гостеприимно, но это изменилось, когда он, к несчастью, потребовал лично доставить потерпевших кораблекрушение (группу Дайкокуя Кодайю) в Эдо (современный Токио). Вскоре его встретили два посланника и пятьсот человек, отправленные из Эдо старшим советником Мацудайрой Саданобу, которые попытались задержать или воспрепятствовать углублению Лаксмана в японские территории. Они попросили его отправиться в город Мацумаэ по суше, без корабля. Лаксман отказался, и в итоге ему разрешили отплыть с японским военно-морским сопровождением в порт Хакодате; оттуда 450 русских и японцев должны были отправиться в замок Мацумаэ. Удивительно, несмотря на его дерзость, Лаксману предоставили роскошные жилые помещения в европейском стиле; им разрешили не соблюдать обычай поклонов и коленопреклонений перед посланниками сёгуна и вручили три самурайских меча и сто мешков риса. Посланники объяснили ему, что японский закон предписывает осуществлять всю внешнюю торговлю в Нагасаки. Поскольку он прибыл, чтобы вернуть потерпевших кораблекрушение, ему будет позволено мирно уехать. Когда Лаксман отказался уходить без торгового соглашения, ему предоставили документы, в которых четко указывалось, что Нагасаки примет один русский корабль, иностранным судам запрещено причаливать где-либо еще в стране, и христианство также не будет терпимо ни в какой части Японии. Лаксман вернулся в Россию практически ни с чем, хотя, возможно, получил первые официальные японские документы, разрешающие торговлю стране, отличной от Китая или Нидерландов. В 1804–1805 годах, спустя девять лет после возвращения Лаксмана в Россию, была предпринята попытка торговать в Нагасаки в рамках кругосветной экспедиции под руководством Адама Иоганна фон Крузенштерна, но российского посла Николая Резанова встретила пространная депеша от сёгуната, в которой говорилось о закрытости Японии для внешней торговли и требовании покинуть страну. После этого серьезного удара царское правительство долгие годы обсуждало истинные намерения и смысл этих документов и, оставив открытие Японии частным предпринимателям-исследователям, так и не смогло открыть Японию.

Laxman landed on Hokkaidō on 9 October 1792, where he was met by members of the Matsumae clan, who were entrusted with defending Japan's northern borders. Unlike previous foreign visitors, Laxman was treated hospitably, but this changed when he demanded, imprudently, that he be able to deliver the castaways (Daikokuya Kōdayū's party) to Edo (modern day Tokyo) in person. He was soon met by two envoys and five hundred men, sent from Edo by senior councilor Matsudaira Sadanobu, who attempted to delay or prevent Laxman's traveling much deeper into Japanese territory. They asked that he travel to the town of Matsumae, overland and without his ship. Laxman refused, and ultimately was allowed to sail, with Japanese naval escort, to the port of Hakodate; from there, 450 Russians and Japanese would march to Matsumae Castle. Oddly, despite his impudence, Laxman was granted lavish Western style living quarters; they were allowed to ignore the custom of kneeling and bowing before the Shogun's envoys, and were presented with three samurai swords and a hundred bags of rice. The envoys then explained to him that Japanese law demanded that all foreign trade be performed at Nagasaki. Since he had come to return castaways, they explained, he would be allowed to leave peacefully. When Laxman refused to leave without a trade agreement, he was provided with papers that explicitly stated that Nagasaki would welcome one Russian ship, that foreign ships were not allowed to dock anywhere else in the country, and that Christianity would also not be tolerated anywhere in Japan. Laxman returned to Russia essentially empty handed, though he held (quite possibly) the first official Japanese documents granting permission to trade, to a nation other than China or the Netherlands. In 1804–1805, nine years after Laxman's return to Russia, an attempt was made to trade at Nagasaki as part of the expedition around the world led by Adam Johann von Krusenstern, but the Russian ambassador Nikolai Rezanov was greeted with a lengthy dispatch from the Shogunate explaining that Japan was closed to foreign trade and demanding that they leave. After this major setback, the Tsarist government debated for many years the actual intention and meaning of the documents, and, leaving the opening of Japan to private entrepreneur explorers, ultimately failed to open Japan.