Вальтер Бонатти: Жизнь легендарного альпиниста

Введение

Итальянский альпинист и восходитель Вальтер Бонатти (22 июня 1930 – 13 сентября 2011) был итальянским альпинистом, исследователем и журналистом. Он прославился многочисленными альпинистскими достижениями, включая одиночное прохождение нового альпийского маршрута по юго-западному пиляру Эгюи дю Дрю в августе 1955 года, первое восхождение на Гашербрум IV в 1958 году и, в 1965 году, первое зимнее одиночное восхождение на северную стену Маттерхорна в год столетия его первого восхождения. Сразу после своего одиночного восхождения на Маттерхорн Бонатти объявил о завершении профессиональной альпинистской карьеры в возрасте 35 лет, после 17 лет активных восхождений. Он написал множество книг об альпинизме и посвятил остаток своей жизни путешествиям по неизведанным местам в качестве репортёра итальянского журнала Epoca. Он скончался 13 сентября 2011 года в Риме в возрасте 81 года от рака поджелудочной железы. Его пережила его спутница жизни, актриса Россана Подеста. Бонатти был известен своим мастерством и новаторством, совершив первые малоизвестные и технически сложные восхождения в Альпах, Гималаях и Патагонии. В 2009 году он был удостоен первой в истории премии Piolet d'Or за вклад в альпинизм. Его широко считают одним из величайших альпинистов в истории.

Жизнь и карьера

Единственный ребенок, родившийся в Бергамо, в Ломбардии, Италия, Бонатти провел детство в долине По, мечтая о приключениях. Вторая мировая война оставила его семью рабочего класса в нищете. Его отец был торговцем тканями, и Бонатти начал заниматься гимнастикой в спортивной ассоциации в Монце. Физическая сила и равновесие, которые он там развил, оказались важнейшими навыками для Бонатти как альпиниста. В 18 лет Бонатти начал восхождения на Гринья, скалистую гору Итальянских Преальп, где летом 1948 года он интенсивно тренировался. В 1949 году, всего через год после начала занятий альпинизмом, он совершил первое повторение маршрута Oppio Colnaghi Guidi – сложного восхождения по южному склону Croz dell'Altissimo, длинного и оцененного UIAA V+. Вскоре после этого последовало восхождение по маршруту Брами-Кастильони на северо-западной стене Пиц Бадиле, второе повторение маршрута Ратти-Витали по западной стене Аигиль-Нуар-де-Пютерей, скалистой горе в итальянской части массива Монблан, и четвертое прохождение ходового шпора на северной стене Гранд-Жорасса всего за два дня и с минимальным снаряжением. Этот маршрут впервые был пройден в 1938 году известным альпинистом Риккардо Кассином и состоит из скалолазания со сложностью UIAA IV и V и одного участка VI+. Восхождение по ходовому шпору по маршруту Кассина подвержено камнепадам и, наряду с северной стеной Эйгера, считается одним из важнейших восхождений в Альпах между двумя мировыми войнами. Бонатти имел ограниченные финансовые возможности, и его первые восхождения совершались с очень скромным снаряжением, включая самодельные оттяжки. В первые годы Бонатти работал на сталелитейном заводе и совершал восхождения по воскресеньям сразу после ночной смены в субботу. Менее чем за два года после начала занятий альпинизмом Бонатти уже вошел в узкий круг лучших итальянских альпинистов.

Первые подъемы

В 1950 году он попытался совершить то, что стало бы его первым крупным достижением: первое восхождение на восточную стену Гранд-Капуцина, не покоренную стену красного гранита в массиве Монблан, вместе с альпинистом Камилло Барзаги. Они прошли несколько веревок, прежде чем их вынудил отступить шторм. Три недели спустя, вместе с Лучано Гиго, была предпринята еще одна попытка. После трех дней восхождения и трех ночевок на висячих веревках они достигли самого сложного участка маршрута – вертикального участка гладкого гранита, но шторм снова заставил их отступить. В 1951 году та же команда снова попыталась покорить восточную стену Гранд-Капуцина. Они начали восхождение 20 июля в хороших погодных условиях. За два дня они приблизились к вершине, но погода снова ухудшилась, и им пришлось провести день на стене, в висячей ночевке. На следующий день, несмотря на неблагоприятные погодные условия, им удалось успешно завершить восхождение и благополучно вернуться в хижину. Спустя несколько лет, в 1955 году, после самостоятельного прохождения маршрута, Герман Буль заявил, что это было "самое сложное гранитное восхождение в абсолютном выражении". В 1952 году Бонатти и Роберто Биньями проложили первый маршрут по южному гребню Аигиль-Нуар-де-Пютеррей. В феврале 1953 года вместе с Карло Маури он совершил первое зимнее восхождение на северную стену легендарной Чима-Овест-ди-Лаваредо. Через несколько дней они повторили первое зимнее восхождение на северную стену Чима-Гранде, которое Фриц Каспарек совершил еще в 1938 году. До конца зимы 1953 года, вместе с Роберто Биньями и всего за два дня, Бонатти открыл на Маттерхорне новый прямой вариант на гребне Фурген. Летом 1953 года он впервые поднялся на Монблан по северному склону из перевального района Пютеррей. В 1954 году Бонатти был зачислен в альпийский полк и четыре дня в неделю тренировал альпинистов; остальные три дня ему разрешалось самостоятельно отправляться в горы. Благодаря всем своим достижениям он стал неизбежным кандидатом в итальянскую экспедицию на К2, что обернулось для него неблагоприятными последствиями.

In 1950, he tried what would have been his first major achievement: the first ascent of the east face of the Grand Capucin, an unclimbed face of red granite in the group of Mont Blanc, together with climber Camillo Barzaghi. They climbed a few pitches before being forced back by a storm. Three weeks later, together with Luciano Ghigo, another attempt was made. After three days of climbing and three hanging bivouacs, they had reached the most difficult section of the climb, a vertical section of of smooth granite, but a storm again forced them to retreat. In 1951 the same team tried again to climb the east face of the Grand Capucin. They started the climb on 20 July in good weather conditions. In two days they got close to the summit but again the weather worsened and they had to spend a day on the face in a hanging bivouac. The next day, despite bad weather conditions, they managed to successfully complete the climb and return safely to the hut. A few years later, in 1955 and after completing the climb himself, Hermann Buhl stated that it was the "most difficult granite climb in an absolute sense". In 1952, Bonatti and Roberto Bignami opened the first route on the south ridge of the Aiguille Noire de Peuterey. In February 1953, together with Carlo Mauri he made the first winter ascent of the north face of the legendary Cima Ovest di Lavaredo. A few days later they made the first repetition of the winter ascent of the north face of Cima Grande, climbed already in 1938 by Fritz Kasparek. Before the end of the 1953 winter, with Roberto Bignami, and in only two days, Bonatti opened on Matterhorn a new direct variant on the Furggen Ridge. In the summer of 1953, he achieved the first climb of Mont Blanc by the north gully from the Peuterey Col. In 1954 Bonatti was assigned to the Alpine regiment and for four days each week he trained men to climb; for the other three, he was allowed to head off into the mountains on his own. With all his achievements he had become an unavoidable selection for the Italian assault on K2, which would rebound to his disadvantage.

К2

Бонатти был самым молодым участником итальянской экспедиции на К2 в 1954 году, организованной Ардито Дезио. Как сказал Бонатти в возрасте 80 лет: "Это была эпоха, когда европейские страны "подбирали" восьмитысячники так же, как столетие назад они приобретали колонии". 31 июля два члена итальянской команды, Лино Лацеделли и Ахилле Компаньони, достигли вершины, обеспечив итальянской команде первое восхождение на К2. Однако спустя годы после экспедиции Бонатти оказался обвиненным и в центре ожесточенной полемики, основанной на противоречивых свидетельствах о событиях, произошедших во время восхождения. Через 53 года Итальянский альпинистский клуб официально признал, что Лацеделли и Компаньони солгали в своих рассказах о восхождении, и что версия Бонатти о фактах была верной. Вместе с альпинистом из Хундзы Амиром Мехди, Бонатти должен был доставить кислородные баллоны до Лацеделли и Компаньони в лагерь IX для попытки штурма вершины. Однако Компаньони решил разместить лагерь IX выше, чем было ранее согласовано с Бонатти. Бонатти и Мехди достигли точки, близкой к лагерю IX, но к этому времени наступила ночь, и состояние Мехди ухудшилось. Бонатти понимал, что им с Мехди необходимо укрытие в палатке, чтобы пережить ночь на такой высоте без риска обморожения или чего похуже, но палатка лагеря IX находилась в конце опасного траверса по ледяным склонам, и видимость была слишком плохой, чтобы туда добраться. Бонатти увидел, что Мехди не в состоянии продолжать восхождение или возвращаться в лагерь VIII, и неохотно был вынужден пережить вынужденный бивуак без палатки и спального мешка. Это стоило Мехди пальцев ног, а Бонатти повезло выжить в ужасную ночь без повреждений. Компаньони объяснил свое решение изменить место расположения лагеря необходимостью избежать нависшего серака, но Бонатти обвинил обоих (и факты впоследствии подтвердили его правоту) в том, что они намеренно изменили место, чтобы сделать невозможным пребывание Бонатти и Мехди на этой высоте на ночь, и тем самым исключить возможность их собственной попытки восхождения. Бонатти был в лучшей физической форме среди всех альпинистов и был естественным кандидатом на штурм вершины, но Ардито Дезио выбрал Лацеделли и Компаньони. Если бы Бонатти присоединился к штурмовой группе, он, вероятно, не использовал бы дополнительный кислород. Таким образом, восхождение Лацеделли и Компаньони с использованием кислорода могло быть обесценено. Хотя вынужденный бивуак Бонатти и Мехди не был запланирован, Компаньони намеревался отговорить Бонатти от достижения палатки и участия в финальном штурме вершины. Утром 31 июля, после того как Бонатти и Мехди уже начали спуск в безопасный лагерь VIII, Компаньони и Лацеделли забрали кислородные баллоны, оставленные на месте бивуака, и достигли вершины К2 в 18:10. Ардито Дезио лишь вскользь упомянул о вынужденном бивуаке в своем окончательном отчете. Обморожение Мехди стало конфузом для экспедиции. Позже Компаньони обвинил Бонатти в использовании части кислорода для выживания во время бивуака, из-за чего альпинистам не хватило кислорода на вершине. Бонатти немедленно заявил, что не мог использовать дополнительный кислород, поскольку маска и регулятор находились в лагере IX. Бонатти предоставил доказательства, подтверждающие его слова о том, что Компаньони солгал о нехватке кислорода по пути на вершину. Хотя версия Бонатти была поддержана Лацеделли в книге "К2: Цена завоевания" (2004), Лацеделли утверждал, что кислород действительно закончился. Однако он объяснил это не предполагаемым использованием кислорода Бонатти, а физическими усилиями при восхождении, которые привели к большему расходу кислорода, чем ожидалось. Долгое время Бонатти обвиняли и очерняли представители альпинистского сообщества, но со временем растущее количество доказательств в поддержку его версии фактов подтвердило его честность. Рейнхольд Месснер в июне 2010 года сказал: "Бонатти был одним из величайших альпинистов всех времен – последним настоящим альпинистом, экспертом во всех дисциплинах. Но что еще более важно, Уолтер был замечательным, толерантным и любящим человеком. Он оставил великое духовное наследие: он был честным человеком, которого в течение 50 лет очерняли из-за событий на К2, но в конце концов все признали его правоту".

Bonatti was the youngest participant of the 1954 Italian expedition to K2 organized by Ardito Desio. As Bonatti said afterward at the age of 80: It was the era when European countries picked off the 8,000m peaks in the same way they had colonies 100 years previously. On 31 July, two members of the Italian team, Lino Lacedelli and Achille Compagnoni, reached the summit, securing the first ascent of K2 for the Italian team. However, years after the expedition Bonatti found himself accused and at the center of a bitter controversy based on conflicting accounts of events that occurred during the ascent. 53 years later, the Italian Alpine Club officially recognize that both Lacedelli and Compagnoni lied in their account of the ascent and that Bonatti's version of the facts was accurate. Along with Hunza climber Amir Mehdi, Bonatti had the task to carry oxygen cylinders up to Lacedelli and Compagnoni at Camp IX for a summit attempt. However, Compagnoni had decided to place Camp IX at a higher location than previously agreed with Bonatti. Bonatti and Mehdi reached a point close to Camp IX but by this time night had fallen and Mehdi's condition had deteriorated. Bonatti knew that he and Mehdi needed the shelter of a tent to survive a night at this altitude without risk of frostbite or worse, but the Camp IX tent was placed at the end of a dangerous traverse across icy slopes and visibility was too reduced to get there. Bonatti saw that Mehdi was in no condition to climb further or make a return to Camp VIII and was reluctantly forced to endure an open bivouac without a tent or sleeping bag at and This cost Mehdi his toes, while Bonatti was lucky to survive the terrible night unharmed. Compagnoni gave the explanation that his decision to change the agreed site of the camp was to avoid an overhanging serac, but Bonatti accused both (and the facts would later support his claim) of having deliberately changed the location to make it impossible for Bonatti and Mehdi to remain overnight at that height, so there would be no way they too could attempt the summit themselves. Bonatti was in the best physical condition of all the climbers and the natural choice to make the summit attempt, but Ardito Desio selected Lacedelli and Compagnoni. Had Bonatti joined the summit team he would likely not have used supplemental oxygen. Therefore, Lacedelli and Compagnoni's oxygen assisted climb could have been eclipsed. Although the Bonatti Mehdi forced bivouac was not anticipated, Compagnoni intended to discourage Bonatti from reaching the tent and participating in the final summit climb. On the morning of 31 July, after Bonatti and Mehdi had already begun their descent to the safety of Camp VIII, Compagnoni and Lacedelli retrieved the oxygen cylinders left at the bivouac site and reached the summit of K2 at 6.10pm. Ardito Desio, in his final report, mentioned the forced bivouac only in passing. Mehdi's frostbite was an embarrassment to the expedition. Bonatti was later accused by Compagnoni of using some of the oxygen to survive his bivouac, causing the climbers to run out of oxygen earlier than expected on the summit day. Bonatti immediately claimed that he could not use this supplemental oxygen because both the mask and the regulator were at Camp IX. Bonatti brought evidence supporting his response that Compagnoni had lied about running out of oxygen en route to the summit. Although Bonatti's version of facts was supported by Lacedelli in K2: The Price of Conquest (2004), Lacedelli contended that the oxygen had in fact run out. However, he attributed this not to Bonatti's alleged use of the oxygen, but to the physical exertion of the climb causing the use of more oxygen than expected. For a long time, Bonatti was accused and vilified by a part of the climbing community but over time the growing amount of evidence in support of his version of the facts proved his honesty. Reinhold Messner, in June 2010, said: Bonatti was one of the greatest climbers of all time – the last true Alpinist, an expert in all disciplines. But more importantly, Walter was a marvelous, tolerant, loving person. He leaves a great spiritual testament: he was a clean man vilified for 50 years over what happened on K2, but in the end, everyone accepted that he was right.|author=Walter Bonatti|title=The Mountains of My Life

В августе 1955 года, после двух неудачных попыток из-за погодных условий, ему удалось совершить одиночное восхождение по новому маршруту на юго-западной стене пика Дрю в массиве Монблан. Восхождение, оцененное как ED+ со сложностями до UIAA VIII, потребовало шести дней (и пяти ночевок на висячих бивуаках) и до сих пор считается шедевром альпинизма. После пяти дней восхождения по отвесной скале, предлагающей очень ограниченную страховку, Бонатти застрял перед непроходимым нависающим участком. Слева и справа скала была абсолютно гладкой. Бонатти собрал все петли и небольшие отрезки веревки, которые у него были, прикрепил один конец веревки к расщелине и, раскачиваясь на другом конце, сумел преодолеть трудность. Этот маршрут, впоследствии известный как "Столб Бонатти", до сих пор считается одним из величайших достижений в альпинизме. Чтобы преодолеть длинные вертикальные участки и несколько нависаний, Бонатти пришлось адаптировать техники искусственного восхождения к гранитному рельефу Дрю. В 2005 году массивный оползень полностью разрушил маршрут "Столб Бонатти".

"Трагедия Винсендона и Генри"

В декабре 1956 года вместе со своим партнером Сильвано Гезер Бонатти попытался совершить зимний подъем по «Грушевому маршруту» со стороны Бренвы на Монблан. Во время подхода они встретили двух альпинистов, француза Жана Винсендона и бельгийца Франсуа Генри, направлявшихся к близлежащему Бренва-Спуру – восхождению средней сложности. Обе группы начали свои восхождения в 4 утра в Рождество, в ясную солнечную погоду. Через несколько часов ледовые условия на маршруте Бонатти резко ухудшились, и он с Гезер были вынуждены искать безопасный выход на Бренва-Спур, где поднимались Жан Винсендон и Франсуа Генри. Обе группы продолжили восхождение по разным, но параллельным направлениям. Ближе к концу подъема, около 4 часов вечера, группа Бонатти оказалась немного выше. Тем временем, с наступлением темноты, разразилась сильная буря. Обе группы были вынуждены устроить незапланированный бивак, но не смогли поддерживать голосовую и визуальную связь. Бонатти пережил ночь без повреждений, но у его спутника Гезера началось обморожение одной стопы. 26 декабря Бонатти и Гезер спустились ниже, чтобы присоединиться к другой группе. Четыре альпиниста продолжили восхождение вместе и достигли перевала Бренва. Оттуда было два варианта: спуститься прямо в Шамони, пересекая участок неустойчивого снега, склонного к лавинам, или подняться на вершину Монблана и спуститься обычным маршрутом, чтобы укрыться в хижине Валло. Бонатти решил выбрать второй вариант – самый безопасный, но и самый долгий и изнурительный, поскольку требовалось набрать высоту в зимнюю бурю. Бонатти подгонял всех подниматься как можно быстрее, понимая, что время ограничено: ноги и руки Гезера сильно пострадали от обморожения (позже в долине ему ампутировали несколько пальцев). Они добрались до хижины Валло, когда уже стемнело. Тем временем группа Винсендона решила повернуть назад с вершины Монблана и направиться прямо в Шамони, но наступление темноты заставило их провести ночь в ледяной трещине. Бонатти и Гезер покинули хижину Валло 27 декабря, спустились с итальянской стороны Монблана и прибыли в хижину Гонелла, где 30 декабря команда горных гидов прибыла, чтобы спасти их. Винсендон и Генри, тем временем, были полностью истощены и обморожены и ждали в трещине спасателей, но плохая погода помешала успешной операции. Было предпринято множество попыток спасти альпинистов (включая отправленный на помощь вертолет, который потерпел крушение на леднике). Все оказалось безуспешным. Оба альпиниста погибли от холода после десяти дней пребывания на морозе. Их тела были обнаружены в марте 1957 года. События, связанные с этой трагедией, привели к изменениям в методиках и процедурах горного спасения во Франции.

In December 1956, together with his partner Silvano Gheser, Bonatti attempted a winter ascent of the Pear Route on the Brenva side of Monte Blanc. During the approach they met two climbers, the French Jean Vincendon and the Belgian François Henry, en route to the nearby Brenva Spur, a climb of medium difficulty. Both parties started their respective climbs at 4am on Christmas Day in clear sunny conditions. After a few hours, ice conditions on Bonatti's climb deteriorated dangerously and he and Gheser were forced to seek a safe exit up the Brenva Spur where Jean Vincendon and François Henry were climbing. The two parties continued the climb on different, but parallel, lines. Close to the end of the climb at 4pm, Bonatti's party was around higher. In the meantime, with the approach of darkness, a strong storm began. The two parties were forced to make an unplanned bivouac at , but could not keep up a vocal and visual link. Bonatti managed to pass the night unharmed but his companion Gheser started to suffer from frostbite to one foot. On 26 December Bonatti and Gheser descended lower to join the other party. The four climbers continued the climb together and arrived on the Brenva Col. From there two options were possible: descend directly to Chamonix crossing a section of unstable and avalanche prone snow, or climb to the summit of Mont Blanc and descend the normal route to find shelter in the Vallot Hut. Bonatti decided to take the second option, the safest but also the longest and more painful because it required the four men to gain of elevation in a winter storm. Bonatti pushed the men to climb as fast as possible because he realized time was limited; Gheser's feet and hands were suffering from severe frostbite (later in the valley he would have some fingers amputated). They arrived at the Vallot Hut when night had already fallen. In the meantime Vincendon's party decided, from the summit of Mont Blanc, to turn back and head directly to Chamonix, but the arrival of darkness forced them to spend the night in a crevasse at Bonatti and Gheser left the Vallot Hut on 27 December, descended the Italian side of Mont Blanc and arrived at the Gonella Hut, where on 30 December a team of alpine guides arrived to rescue them. Vincendon and Henry, in the meantime, were totally exhausted and frostbitten and waited in the crevasse to be rescued, but the bad weather prevented a successful operation. Multiple attempts to save the climbers were made (including a helicopter sent to rescue the party but crashed on the glacier). All proved useless. Both climbers died of cold after 10 days exposure. Their bodies were recovered in March 1957. The events that marked this tragedy triggered changes in mountain rescue techniques and procedures in France.

Большой Пильер д'Анль

В 1957 году Бонатти переехал в Курмайор. После долгого периода восстановления после восхождения на Brenva Spur, Бонатти обратил свое внимание на последнюю крупную нетронутую стену в массиве Монблан: северную стену Grand Pilier d'Angle. Между 1957 и 1963 годами на Grand Pilier d'Angle было пройдено три новых маршрута: на северо-восточной стене с Тони Гобби (1–3 августа 1957 года), на северной стене (22–23 июня 1962 года) с Козимо Заппелли и вновь с Заппелли на юго-восточной стене (11–12 октября 1963 года). Все эти маршруты имеют альпийскую сложность около ED и оценку UIAA V/VI. После первого восхождения на северо-восточную стену Grand Pilier d'Angle Бонатти заявил, что "смешанный рельеф этой стены был, без сомнения, самым мрачным, самым суровым и самым опасным из всего, с чем я когда-либо сталкивался в Альпах". 9 марта 1961 года Бонатти вместе с Джиджи Панеи совершили первое зимнее восхождение по маршруту Via della Sentinella Rossa, классическому маршруту на бревновской стороне Монблана, за рекордные 11 часов от бивака Ла-Фурш.

Патагония

В январе 1958 года Бонатти находился в Патагонии (Аргентина), чтобы принять участие в совместной итальяно-аргентинской экспедиции в ледниковых горах Южного Патагонского ледникового поля. Целью было восхождение с Карло Маури на не покоренный Серро-Торре. Подъем начался с западной стороны горы 2 февраля в условиях благоприятной погоды, но маршрут оказался сложным, а альпинистского снаряжения (веревки и кошки) оказалось недостаточно. Вероятно, само восхождение превосходило возможности лучших альпинистов того времени. Действительно, первое бесспорное и чистое восхождение на Серро-Торре было совершено только в 1974 году другой итальянской экспедицией, после многочисленных неудачных попыток других альпинистов. В ходе той же экспедиции, вместе с аргентинцами Рене Эггманном и Фолько Доро Алтаном, 4 февраля они совершили первое восхождение на Серро Мариано Морено, а 7 февраля – на Серро Адела. В последующие дни они покорили Серро-Добладо, Серро-Гранде и Серро-Лука (на последнюю вершину поднялись впервые). Серро-Лука, в группе Серро-Гранде, был назван альпинистами в честь сына Маури. Переход по трем горам в настоящее время известен как Travesía del Cordón Adela (Траверс Серро Адела). Этот впечатляющий траверс состоялся всего через два дня после первого восхождения на Серро Мариано Морено.

Гашербрум IV

В 1958 году Бонатти присоединился к итальянской экспедиции под руководством Риккардо Кассина в горы Каракорум в Пакистане. Целью экспедиции было восхождение на ранее непокорённый Гашербрум IV (Gasherbrum IV) – 17-ю по высоте вершину на Земле и 6-ю по высоте в Пакистане. 6 августа, вместе с Карло Маури, Бонатти достиг вершины, совершив восхождение в альпийском стиле по северо-восточному гребню.

Кордильера Хуаюаш

В мае 1961 года Вальтер Бонатти и Андреа Оггиони совершили восхождение на Невадо Нинашанка и впервые поднялись на Рондой-Норте, уединенную вершину в Кордильерах Уаюаш. Восхождение было осуществлено по западному склону – очень серьезному и сложному маршруту, оцененному как ED+. С тех пор на эту вершину было совершено крайне мало успешных восхождений.

Трагедия Центрального столба Френя

Летом 1961 года Вальтер Бонатти, Андреа Огьони и Роберто Галлени решили совершить восхождение на Центральный пилар Френьи – непокоренную вершину массива Монблан. Во время подхода к биваку Ла-Форш они встретили французскую команду в составе Пьера Мазео, Пьера Кольмана, Роберта Гийома и Антуана Вье. Обе команды решили совершить это амбициозное восхождение вместе. Недельная снежная буря остановила обе группы всего в нескольких шагах от вершины пилара. Тем временем два альпийских гида (Джиджи Панеи и Альберто Тассотти), обеспокоенные тем, что Бонатти еще не вернулся в Курмайер, выдвинулись к биваку Ла-Форш и, прочитав записку, оставленную Бонатти в книге посещений, осознали масштаб восхождения обеих команд. Бонатти и остальные находились в критической ситуации: они не продвигались вперед последние три дня. В конце концов, они решили спуститься, но лишь троим альпинистам (Бонатти, Галлени и Мазео) удалось благополучно вернуться. Четверо других погибли от истощения или в результате несчастных случаев, пытаясь найти выход через свежевыпавший снег. Вье погиб на Рошерс-Грубер (сложный участок маршрута), а Гийом сорвался в трещину ледника Френей. Андреа Огьони погиб в ущелье Иномината, менее чем в часе спуска от бивака. Пьер Кольман умер всего в десяти минутах ходьбы от бивака. В 2002 году президент Франции Жак Ширак наградил Бонатти Национальным орденом Почетного легиона за мужество, решимость и альтруизм, проявленные при попытке спасти своих товарищей. Центральный пилар Френьи оставался непокоренным лишь несколько дней. 29 августа 1961 года Крис Бонингтон, Йен Клоу, Дон Уиланс и Ян Длугош первыми преодолели то, что называли «Последней великой проблемой Альп».

Грандес-Жорасс

За четыре дня, с 6 по 10 августа 1964 года, Бонатти впервые совершил восхождение на Пуэнт-Уимпер (одна из шести вершин Гранд-Жорасс) вместе с Мишелем Вошером. Восхождение (известное сегодня как маршрут Бонатти-Вошера) по-прежнему считается очень технически сложным и трудным. Оно классифицируется как ED альпийской категории и включает в себя скалолазание категории UIAA VI, несколько участков смешанного рельефа категории M6 (вертикальный и нависающий с трудным сухим инструментом) и участки восхождения с использованием искусственных средств A2. Этот сложный маршрут был повторен зимой 1976 года Пьером Бегеном и Ксавье Фаржеасом. В 1977 году Пьер Беген совершил одиночное зимнее восхождение по этому маршруту.

Союз с Россаной Подеста

В 1980 году Бонатти встретил бывшую актрису Россану Подеста в Риме, и они вскоре переехали в Дубино, небольшой городок в Альпах. Бонатти, в возрасте 81 года, умер в одиночестве в частной клинике, где администрация больницы не разрешила его спутнице жизни, с которой он был вместе более 30 лет, провести с ним последние минуты из-за того, что они не были женаты. Его похороны прошли в Лекко 18 сентября 2011 года, где его кремировали, а прах захоронили на кладбище Порто-Венере.

Наследие

Жизнь Уолтера Бонатти вдохновила целые поколения альпинистов в Италии и во всем мире. Хижина в Валь-Ферре, недалеко от деревни Ла-Ваше, в муниципалитете Курмаер, посвящена Бонатти. В 2009 году Бонатти был удостоен премии «Золотой пиолет» за вклад в альпинизм за всю жизнь. После его смерти премия «Золотой пиолет» за вклад в альпинизм за всю жизнь была переименована в «Золотой пиолет» за вклад в альпинизм за всю жизнь имени Уолтера Бонатти. Британский альпинист Даг Скотт в своей книге 1974 года «Большие стены» писал, что Бонатти, возможно, был величайшим альпинистом, когда-либо существовавшим, а в 2010 году Райнхольд Месснер описал его как одного из величайших альпинистов всех времен и замечательного человека. Легендарный Крис Бонингтон говорил о Бонатти так: «Он был сложным и чувствительным человеком. К2 постоянно занимал его мысли. Но он был также человеком большой честности и настоящим джентльменом». Французский альпинист Пьер Мазо сказал: «В этом человеке есть духовность. Для меня Уолтер, несомненно, легендарный герой, но прежде всего – человек истины с большим сердцем». Гастон Ребуфа говорил о Бонатти следующим образом: «Человек, наделенный идеалами, но также обладающий драгоценными человеческими качествами, позволяющими воплотить эти идеалы в жизнь». В мае 2012 года компания Road Television выпустила первый фильм о жизни Бонатти под названием «Con i muscoli, con il cuore, con la testa». Производство фильма началось до смерти Бонатти и было незначительно изменено после его кончины.