Еврей из Линца: Витгенштейн и Гитлер в школе.

Введение

Книга Кимберли Корниш «Еврей из Линца» – это книга 1998 года австралийского писателя Кимберли Корниш, в которой автор утверждает, что австрийский философ Людвиг Витгенштейн оказал глубокое влияние на Адольфа Гитлера, когда они оба учились в Realschule (реальной школе) в Линце, Австрия, в начале 1900-х годов. Корниш также утверждает, что Витгенштейн был связан с советской шпионской сетью «Кембриджская пятерка» во время Второй мировой войны.

Резюме

Причиной антисемитизма Адольфа Гитлера стало столкновение со школьником Людвигом Витгенштейном в Линце, примерно в 1904 году. В 1920-х годах Витгенштейн вступил в Коминтерн. Будучи преподавателем Тринити-колледжа и членом Кембриджских Апостолов, Витгенштейн завербовал соратников-Апостолов Гая Берджесса, Кима Филби и Энтони Бланта, всех студентов Тринити, а также Дональда Маклина из соседнего Тринити-холла, на работу на Советский Союз. Витгенштейн несёт ответственность за передачу Иосифу Сталину секретной информации о взломе немецкого шифра "Энигма", что в конечном итоге привело к поражениям нацистов на Восточном фронте и освобождению выживших евреев из концлагерей. И ораторское искусство Гитлера, и философия языка Витгенштейна восходят к герметической традиции, ключом к которой является витгенштейновская теория сознания "отсутствия собственности", описанная П. Ф. Строусоном в его книге "Индивиды" (1958).

Реальная школа

Корниш использовал школьную фотографию из Realschule (реальной школы) в Линце, Австрия, для обложки своей книги. Этот мальчик в правом верхнем углу, несомненно, Гитлер (см. выше справа). Корниш утверждает, что Витгенштейн – это мальчик в левом нижнем углу; он заявляет, что подразделение фототехнической экспертизы полиции штата Виктория в Австралии изучило фотографию и подтвердило, что с "высокой степенью вероятности" это Витгенштейн. Немецкие правительственные и американские источники датируют фотографию 1901 годом, что немного позже поступления Гитлера в школу, но за два года до поступления Витгенштейна. Витгенштейн и Гитлер оба посещали Линцскую реальную школу – государственное учебное заведение, в котором обучалось около 300 учеников, – и одновременно находились там только с 1903 по 1904 год, согласно биографам Витгенштейна. Хотя Гитлер был всего на шесть дней старше Витгенштейна, они учились в разных классах: Гитлер оставался на второй год, а Витгенштейна перевели в следующий класс. Тезис Корниша заключается не только в том, что Гитлер знал молодого Витгенштейна, но и что он его ненавидел, и что Витгенштейн был тем самым еврейским мальчиком из школьных лет, о котором упоминается в книге "Mein Kampf". Последнее утверждение относится к следующей цитате:

Корниш далее утверждает, что антисемитизм Гитлера заключался в проецировании черт молодого Витгенштейна на весь еврейский народ. У Витгенштейна было трое еврейских дедушек и бабушек, однако сам Витгенштейн, его мать и отец были католиками.

Кембриджская пятерка

Корниш также утверждает, что Витгенштейн является наиболее вероятным кандидатом на роль завербовавшего шпионскую сеть "Кембриджская пятерка". Автор предполагает, что Витгенштейн был ответственен за передачу Красной Армии британских технологий для расшифровки немецкого кода "Энигма", что позволило Красной Армии одержать победы на Восточном фронте, освободить лагеря и в конечном итоге свергнуть Рейх. Он пишет, что советское правительство предложило Витгенштейну занять кафедру философии в университете, ранее носившем имя Ленина (Казань), в период (во время Большого террора), когда идеологическое соответствие было особенно важно для советских ученых и обеспечивалось самыми строгими наказаниями. Витгенштейн хотел эмигрировать в Россию, сначала в 1920-е годы, как он писал Полу Энгельману, а затем и в 1930-е годы, чтобы работать рабочим или преподавателем философии. Корниш утверждает, что, учитывая природу советского режима, возможность назначения на такую должность философа, не придерживающегося марксистских взглядов (или даже того, над которым правительство не могло бы установить идеологический контроль), представляется крайне маловероятной.

Теория ума о несобственности

Другие разделы книги посвящены теориям Корниша о том, что, по его утверждению, является общими корнями философий Витгенштейна и Гитлера – в мистицизме, магии и теории "отсутствия собственности" ума. Корниш рассматривает это как обобщение Витгенштейном концепции Единства Воли, предложенной Артуром Шопенгауэром, согласно которой, несмотря на видимое разнообразие, существует лишь одна Воля, действующая через тела всех живых существ. Эта доктрина, расширенная на другие ментальные способности, такие как мышление, находит отражение в "Эссе" Ральфа Уолдо Эмерсона. Корниш отмечает, что этой доктрины придерживался также оксфордский философ Р. Г. Коллингвуд, который был одним из членов комиссии, избравшей Витгенштейна на кембриджскую кафедру. Корниш пытается установить связь между этим и аргументами Витгенштейна против идеи "ментальной приватности" и заключает: "Я попытался установить источник Холокоста в искажении ранних арийских религиозных учений о подлинной природе человека". Корниш также предполагает, что ораторское мастерство Гитлера, позволявшее ему воздействовать на коллективное сознание масс, и философия языка Витгенштейна, отрицающая ментальную приватность, являются практическим и теоретическим следствием этой доктрины.

Прием

Книга вызвала споры, и рецензенты критиковали ее за установление необоснованных связей между разрозненными событиями. Основные критические замечания сводились к следующему: доказательства Корниша являются спорными. Гитлер и Витгенштейн действительно учились в одной школе одновременно, но мало что свидетельствует о том, что они знали друг друга. Нет никаких доказательств личной неприязни между ними или того, что неприязнь Гитлера к Витгенштейну повлияла на формирование нацистского антисемитизма. Несмотря на обилие материалов, появившихся из архивов КГБ после распада Советского Союза, нет никаких свидетельств того, что Витгенштейн был одним из высокопоставленных советских шпионов в Великобритании, советским агентом или проявлял какие-либо просоветские симпатии. Корниш искажает идеи Витгенштейна и его философский контекст или просто не понимает их. Один из главных пунктов разногласий – утверждение о том, что Витгенштейн спровоцировал или существенно способствовал антисемитизму Гитлера, когда они учились вместе. Это мнение имеет определенную поддержку. Британский профессор Лоренс Голдштейн в своей книге «Ясное и четкое мышление: развитие Витгенштейна и его значение для современной мысли» (1999) назвал книгу Корниша важной, написав: «Во-первых, в К.у.к. Реальной школе в Линце Витгенштейн встретился с Гитлером и, возможно, вдохновил его на ненависть к евреям, которая в конечном итоге привела к Холокосту. Это, естественно, сильно тяготило совесть Витгенштейна в его поздние годы. Весьма вероятно, что Гитлер и Витгенштейн действительно встречались, и это имело ужасные последствия для мировой истории». В рецензии на собственную книгу Голдштейна Мэри МакГинн назвала ее небрежным и безответственным рассуждением: «Удивительно, насколько расслабленным является мышление, позволяющее ему утверждать, что «в определенных местах «Mein Kampf», где Гитлер, кажется, приходит в ярость против евреев в целом, он имеет в виду молодого Людвига Витгенштейна», и предполагать, что Витгенштейн «мог вдохновить ненависть к евреям, которая в конечном итоге привела к Холокосту». Именно против такого небрежного, безответственного, «правдоподобного» стиля мышления направлена философия Витгенштейна, с ее тщательным вниманием к деталям и стремлением не говорить больше или меньше, чем оправдано».

The book proved controversial, with reviewers criticizing it for drawing unwarranted connections between disparate events. The main criticisms were that:

Cornish's evidence is contentious. Hitler and Wittgenstein did attend the same school at the same time, but there is little evidence that they knew each other. There is no evidence that there was a personal antagonism between them, or that Hitler's dislike of Wittgenstein shaped the course of Nazi anti Semitism. Despite the wealth of material which has emerged from the archives of the KGB since the collapse of the Soviet Union, there is no evidence that Wittgenstein was amongst the higher level Soviet spies in the UK, or that he was a Soviet agent, or that he had pro Soviet sympathies at all. Cornish misrepresents Wittgenstein's thought and his philosophical context, or simply does not understand him. One of the main issues of contention is the claim that Wittgenstein triggered or substantially contributed to Hitler's antisemitism while they were at school together. It is a view that has some support. British professor Laurence Goldstein, in his Clear and Queer Thinking: Wittgenstein's Development and His Relevance to Modern Thought (1999), called Cornish's book important, writing: "For one thing, at the K. u. k. Realschule in Linz, Wittgenstein met Hitler and may have inspired in him a hatred of Jews which led, ultimately, to the Holocaust. This, naturally enough, weighed heavily on Wittgenstein's conscience in his later years It is overwhelmingly probable that Hitler and Wittgenstein did meet, and with dire consequences for the history of the world." Reviewing Goldstein's own book, Mary McGinn called it a sloppy and irresponsible argument: "[O]ne is amazed at the sheer looseness of thought that allows him to assert that 'at certain points in Mein Kampf where Hitler seems to be raging against Jews in general it is the individual young Ludwig Wittgenstein whom he has in mind', and to suggest that Wittgenstein 'may have inspired (the) hatred of Jews which led, ultimately, to the Holocaust'. It is exactly this sort of sloppy, irresponsible, 'plausible' style of thought that Wittgenstein's philosophy, by its careful attention to the particular and to not saying more or less than is warranted, is directed against."

Избранные обзоры

Рэй Монк, один из биографов Витгенштейна, сосредотачивается на противоречиях в теории Корниша о том, что Витгенштейн был главой кембриджской шпионской сети, задаваясь вопросом, почему Корниш, по-видимому, не удосужился проверить ни одну из своих теорий, изучив архивы КГБ. В конечном итоге, Монк говорит: «Читая «Еврея из Линца», я удивлялся, как Корниш вообще мог создать такое странное произведение. Я находил его то сбивающим с толку, то забавным, то вызывающим, то возмутительно безумным. Корниш называет свою книгу «пионерской детективной работой», но я думаю, что это скорее пионерский детективный вымысел». Даниэль Джонсон рассматривал «Еврея из Линца» как «ревизионистский трактат, замаскированный под психоисторию». Он писал: «Корниш верно определяет «поворот в расследовании» как тезис о том, что «нацистская метафизика, как она проявляется в сочинениях Гитлера, не что иное, как теория сознания Витгенштейна, модифицированная для исключения расы ее создателя». Таким образом, еврей из Линца был косвенно ответственен, по крайней мере частично, за Холокост. Корниш пытается смягчить последствия своего аргумента, утверждая: «Что бы ни сделали «евреи», ничто не может оправдать то, что было сделано с ними». Но затем он предлагает «мысль, которая могла бы прийти в голову хасидскому еврею, и которая более уместна для еврейского, а не для нееврейского размышления: именно тот двигатель, который привел Гитлера к обретению магических сил, сделавших возможным его восхождение и Холокост, был нарушением Завета Витгенштейна». В этот момент бессмыслица переходит в откровенно зловещую. Шон Френч писал в New Statesman: «В этом аргументе есть нечто героическое, и он мог бы стать хорошей темой для романа об опасностях создания теорий из ничего. Эту книгу должен был написать Владимир Набоков. Дело не только в слабых звеньях теории. В ней нет никаких связей. Нет никаких доказательств того, что Гитлер в свой последний несчастный год даже знал мальчика, который был старше его на два года. Если они и знали друг друга, нет никаких доказательств того, что это был мальчик, которому Гитлер не доверял, нет никаких доказательств того, что замечания Гитлера о доносительстве относятся к конкретным инцидентам в Линцской реальной школе, нет никаких доказательств того, что Витгенштейн доносил на своих одноклассников». В том же журнале Роз Кавени называет книгу «глупой и нечестной» и говорит: «[Корниш] намерен присвоить Витгенштейна своему собственному типу созерцательного мистицизма, который он определяет как великое понимание, которое индоевропейцы (или, как он продолжает их называть, арийцы) привнесли в индуизм и буддизм». Антони Флю дает смешанный отзыв: «Мистер Корниш утверждает, что причина, по которой правительство СССР относилось к Витгенштейну с такой странной щедростью, заключалась в том, что он был вербовщиком всех кембриджских шпионов. Вопрос о том, верна ли эта гипотеза или нет, может быть окончательно решен только в случае изучения соответствующих советских архивов. Но я сам уверен, насколько это возможно без такого неопровержимого подтверждения, что мистер Корниш прав. С другой стороны, «на самой первой странице третьей части мистер Корниш объясняет, что суть этой доктрины была выражена Эмерсоном в его перефразировке первоначальной арийской доктрины сознания: «акт видения и увиденное, видящий и зрелище, субъект и объект – одно». Я признаюсь, не без некоторой неловкости, что перед лицом таких доктрин мне хочется процитировать Граучо Маркса: «Это кажется абсурдным. Но не обманывайтесь. Это абсурд». Немецкий историк Майкл Рисманн утверждает, что Корниш переоценивает интеллектуальные способности Гитлера и использует сфабрикованные разговоры, которые, по утверждению Германна Раушнинга, он вел с Гитлером, чтобы доказать предполагавшийся оккультный интерес Гитлера». В Philosophy Now Джон Манн утверждает, что утверждения, которые так возмутили многих критиков книги, были просто умным приемом Корниша, предназначенным для привлечения большего числа читателей. Манн пишет: «Корниш достаточно умен, чтобы знать, что книга о его теории «отсутствия собственности» на язык не привлечет широкую читательскую аудиторию. Если он скажет, что эта теория «отсутствия собственности» была преподана Витгенштейном, усвоена и искажена Гитлером для своих целей, и что ему, Корнишу, на самом деле нужно объяснить все это в деталях в остальной части книги, он получит рецензии на книгу во всех газетах и даже ее сериализацию в Sunday Times. Если вы ищете книгу, предлагающую историю, политику, магию и философию, попробуйте «Еврея из Линца»».

Ray Monk, one of Wittgenstein's biographers, concentrates on the inconsistencies in Cornish's theory that Wittgenstein was the head of the Cambridge spy ring, asking why Cornish has apparently not bothered to verify any of his theories by checking the KGB archives. Ultimately, Monk says "As I read The Jew of Linz, I found myself wondering how on earth Cornish had confected so strange a piece of work. I found it by turns puzzling, funny, challenging and outrageously nutty Cornish calls his book 'pioneer detective work', but I think it is really pioneer detective fiction." Daniel Johnson viewed The Jew of Linz as a "revisionist tract masquerading as psycho history". He wrote, "Cornish correctly identifies 'the twist of the investigation' as the thesis that 'Nazi metaphysics, as discernible in Hitler's writings is nothing but Wittgenstein's theory of the mind modified so as to exclude the race of its inventor'. So the Jew of Linz was indirectly responsible, at least in part, for the Holocaust. Cornish tries to deflect the implications of his argument thus: 'Whatever 'the Jews' may have done, nothing humanly justifies what was done to them.' But he then offers 'a thought that might occur to a Hasidic Jew, and that is more fittingly a matter for Jewish, as opposed to gentile, reflection: the very engine that drove Hitler's acquisition of the magical powers that made his ascent and the Holocaust possible was the Wittgenstein Covenant violation'. At this point, the nonsensical shades into the downright sinister. Sean French wrote in the New Statesman: "There is something heroic about this argument and it would be a good subject for a novel about the dangers of creating theories out of nothing. Vladimir Nabokov should have written it. It is not just that there are weak links in the theory. There are no links in the theory. No evidence that Hitler, in his final unhappy year, even knew a boy two years above him. If they did know each other, there is no evidence that he was the boy Hitler distrusted, no evidence that Hitler's remarks on snitching related to specific incidents at the Linz Realschule, no evidence that Wittgenstein informed on his fellow pupils." In the same journal, Roz Kaveney calls it "a stupid and dishonest book", and says "[Cornish's] intention is to claim Wittgenstein for his own brand of contemplative mysticism, which he defines as the great insight that IndoEuropeans (or, as he unregenerately terms them, Aryans) brought to Hinduism and Buddhism." Antony Flew offers a mixed review: "Mr Cornish contends that the reason why the government of the USSR treated Wittgenstein with such peculiar generosity was that he had been the recruiter of all the Cambridge spies. The question whether or not this hypothesis is true or false can be definitively settled only if and when the relevant Soviet archives are examined. But I am myself as confident as without such knock down decisive verification it is possible to be that Mr Cornish is right. On the other hand, 'On the very first page of Part III, Mr Cornish explains that the essence of this doctrine was expressed by Emerson in his restatement of the original Aryan doctrine of consciousness: ' the act of seeing and the thing seen, the see er and the spectacle, the subject and the object is one'. I confess, not very shamefacedly, that confronted with such doctrines I want to quote Groucho Marx: 'It appears absurd. But don't be misled. It is absurd.'" German historian Michael Rissmann argues that Cornish overestimates Hitler's intellectual capacities and uses fraudulent talks Hermann Rauschning claims to have had with Hitler to prove Hitler's alleged occultist interest." In Philosophy Now, John Mann argues that the contentions that so riled up the book's many critics were simply a clever ruse by Cornish designed to attract more readers. Mann writes: "Cornish is clever enough to know if he wrote a book on his 'no ownership' theory of language it would not have a wide readership. If he says this 'no ownership' theory was taught by Wittgenstein, learned and twisted for his own ends by Hitler, and actually needs Cornish to explain it all in great detail for the rest of the book he has the book reviewed in every paper and even serialised in the Sunday Times. If you’re looking for a book which offers history, politics, magic and philosophy, try The Jew of Linz."