Генрих Гофман: Фотограф Гитлера и нацистский преступник

Введение

Немецкий фотограф (1885–1957)

Генрих Хоффманн (12 сентября 1885 – 16 декабря 1957) был официальным фотографом Адольфа Гитлера, нацистским политиком и издателем, входившим в ближайшее окружение Гитлера. Фотографии Хоффманна играли важную роль в пропагандистской кампании Гитлера, направленной на создание образа его самого и нацистской партии как значительного массового движения. Он получал роялти за любое использование изображения Гитлера, что сделало его миллионером в период правления Гитлера. После Второй мировой войны он был осужден и приговорен к 10 годам тюремного заключения за наживу на войне. Союзники отнесли его к "крупным преступникам" в деле нацистского разграбления произведений искусства, принадлежавших евреям, как к торговцу произведениями искусства и коллекционеру, и приказали конфисковать его коллекцию, содержавшую множество произведений, похищенных у евреев. По апелляции приговор Хоффманну был сокращен до 4 лет, и он был освобожден из тюрьмы в 1950 году. В 1956 году правительство Баварии распорядилось вернуть Хоффманну все произведения искусства, находящиеся под его контролем и ранее принадлежавшие ему.

Ранние годы

Хоффманн родился в Фюрте и вырос в Регенсбурге. Он проходил обучение фотографии с 1901 по 1903 год в студии своего отца Роберта (родившегося в 1860 году) и дяди Генриха (1862–1928). До 1909 года он работал в Гейдельберге, Франкфурте-на-Майне, Бад-Гомбурге, Швейцарии, Франции и Англии. В 1909 году он основал фотостудию на улице Шеллингштрассе в Мюнхене и начал работать как пресс-фотограф.

Фотография с Odeonsplatz

Известная фотография, сделанная Хоффманом на мюнхенской площади Odeonsplatz 2 августа 1914 года, предположительно изображает молодого Гитлера среди ликующей толпы, приветствовавшей начало Первой мировой войны. Позже фотография использовалась в нацистской пропаганде, однако её подлинность вызывает сомнения. Хоффман утверждал, что обнаружил Гитлера на снимке лишь в 1929 году, после визита нацистского лидера в его фотостудию. Узнав, что Хоффман фотографировал толпу на Odeonsplatz, Гитлер сообщил ему, что присутствовал там, и Хоффман заявил, что затем просмотрел стеклянный негатив, пока не обнаружил Гитлера. Фотография была опубликована в номере Illustrierter Beobachter ("Иллюстрированный наблюдатель") от 12 марта 1932 года – нацистской газете. После войны стеклянный негатив не был найден. Съёмка того же события, выполненная с аналогичного ракурса, также предположительно запечатлела Гитлера, но нет доказательств того, что он носил усы-щёточку до войны. В 2010 году историк, немецкий эксперт по Первой мировой войне, пришёл к заключению, что Хоффман отредактировал изображение. Крумейх изучил другие фотографии митинга и не смог обнаружить Гитлера в том месте, где он изображён на снимке Хоффмана. Кроме того, в другой версии фотографии Хоффмана, хранящейся в Баварском государственном архиве, Гитлер выглядит иначе, чем на опубликованном изображении. В результате сомнений, вызванных этими обстоятельствами, кураторы берлинской выставки 2010 года, посвящённой влиянию Гитлера, разместили уведомление о том, что подлинность изображения не может быть гарантирована.

Служил в режиме Гитлера

Хоффман встретился с Гитлером в 1919 году и вступил в нацистскую партию 6 апреля 1920 года. Он участвовал в «Пивном путче» в качестве фотокорреспондента. В то время как нацистская партия была запрещена в 1923 году, Хоффман присоединился к кратковременной Großdeutsche Volksgemeinschaft, а затем вновь вступил в нацистскую партию в 1925 году. В следующем году он стал соучредителем Illustrierter Beobachter. В ноябре 1929 года он представлял нацистскую партию в районной ассамблее Верхней Баварии, а с декабря 1929 года по декабрь 1933 года служил городским советником Мюнхена. В 1940 году Хоффман стал членом нацистского германского рейхстага. После того как Гитлер взял под контроль партию в 1921 году, он назначил Хоффмана своим официальным фотографом, должность, которую он занимал более четверти века. Никому другому, кроме Хоффмана, не разрешалось фотографировать Гитлера. Хоффману было запрещено делать спонтанные снимки. Однажды, в Бергхофе, горном убежище Гитлера, Хоффман сфотографировал Гитлера, играющего с терьером его любовницы Евы Браун. Гитлер сказал Хоффману, что не может опубликовать фотографию, потому что «государственный деятель не позволяет себе быть сфотографированным с маленькой собакой. Немецкая овчарка – единственная собака, достойная настоящего мужчины». Гитлер строго контролировал свой публичный имидж во всех отношениях, фотографируя себя в любом новом костюме, прежде чем надеть его на публике, по словам Хоффмана, и приказав в 1933 году изъять из обращения все изображения себя в кожаных шортах. Он также выразил свое неодобрение Бенито Муссолини, позволявшему себя фотографировать в купальнике. Попытка Хоффмана изобразить Гитлера как воплощение немецкого народа была сложной, поскольку Гитлеру не хватало расового профиля нордической расы (то есть высокого роста и светлых волос), который нацистский Новый порядок стремился сохранить. Хоффман старался представить Гитлера в лучшем свете, сосредотачиваясь на его глазах, которые многие находили мечтательными и гипнотическими. Хоффман был в числе небольшой группы, отправившейся в тюрьму Ландсберг, чтобы встретиться с Гитлером после его освобождения из тюрьмы по условно-досрочному освобождению 20 декабря 1924 года, и он сфотографировал Гитлера. Позже Хоффман часто обедал с Гитлером в Бергхофе или в любимом ресторане фюрера в Мюнхене, Osteria Bavaria, сплетничая с ним и делясь историями о художниках из Швабинга, которых знал Хоффман. Он сопровождал Гитлера в его беспрецедентной предвыборной кампании по воздуху во время президентских выборов против фельдмаршала Пола фон Гинденбурга в 1932 году. Осенью 1929 года Хоффман и его вторая жена Эрна представили Гитлеру его мюнхенскую ассистентку в студии, Еву Браун. По словам Хоффмана, Гитлер считал ее «привлекательной девушкой». Гитлер предпочитал, чтобы женщин видели, а не слышали, но Браун активно добивалась его внимания, рассказывая своим подругам, что Гитлер влюблен в нее и утверждая, что она заставит его жениться на ней. Хоффман сообщил, что, хотя Браун в конечном итоге поселилась в Бергхофе – после смерти Гели Раубаль (см. ниже) – и постоянно находилась рядом с Гитлером во время его частных встреч, она не сразу стала его любовницей. Он полагал, что это произошло в какой-то момент, хотя внешнее отношение Гитлера к ней никогда не менялось. В конечном итоге, к удивлению своего близкого круга, Гитлер женился на Браун в фюрербункере в Берлине 29 апреля 1945 года, и на следующий день пара покончила жизнь самоубийством. 17 сентября 1931 года Гитлер был с Хоффманом в поездке из Мюнхена в Гамбург, когда фюрер узнал, что его племянница Гели Раубаль, которую он обожал и которая сопровождала его почти на всех светских мероприятиях, покончила с собой, застрелившись. В своих послевоенных мемуарах «Гитлер был моим другом» Хоффман выразил мнение, что Раубаль покончила с собой, потому что была влюблена в другого человека, кроме Гитлера, и не могла вынести ревнивого контроля Гитлера над ее жизнью, особенно после того, как он узнал о ее романе с Эмилем Морицем, старым товарищем и водителем Гитлера. Когда Гитлер стал диктатором Германии, только Хоффман был уполномочен делать его официальные фотографии. Он принял титул Reichsbildberichterstatter (Имперский фоторепортер), а его компания «Гейнрих Хоффман, Verlag Nationalsozialischer Bilder» (Издательство национал-социалистических изображений) стала крупнейшей частной компанией в своем роде после национализации существующих пресс-агентств. Компания имела два подразделения: одно поставляло редакционные фотографии, а другое издавало фотокниги пропаганды. Управляющим компании был Михаэль Бауэр (родился в 1883 году) из Мюнхена, но Хоффман был единственным акционером. Компания постоянно расширялась, открывая множество филиалов. Гитлер получал роялти со всех почтовых марок с его изображением, которые поступали в его Культурный фонд, учрежденный в 1937 году. Это составило не менее 75 миллионов марок за время правления Гитлера. При фотографировании других объектов Хоффман представлялся фотоагентством Schostal (Agentur Schostal). Во время Третьего рейха Хоффман собрал множество фотокниг о Гитлере, таких как «Гитлер, которого никто не знает» (1933) – книга, которую Рон Розенбаум называет «центральной для чрезвычайно продуманных и хорошо контролируемых усилий Гитлера по манипулированию своим образом, чтобы превратить его общеизвестную ненордическую внешность, его часто отмечаемую странность, в активы его харизмы», и «Молодежь вокруг Гитлера» (Jugend um Hitler) в 1934 году. В 1938 году Хоффман написал три книги: «Гитлер в Италии», «Гитлер освобождает Судетскую область» (Hitler befreit Sudetenland) и «Гитлер на своей родине» (Hitler in seiner Heimat). Его «С Гитлером на Западе» (Mit Hitler im Westen) была опубликована в 1940 году. Его последняя книга этого периода, «Лицо фюрера» (Das Antlitz des Führers), была написана незадолго до начала Второй мировой войны. В 1936 году он фактически захватил контроль над издательством стереографа Отто Шёнштейна, Raumbild Verlag, что фактически поставило его во главе всей массовой стереоскопической (3D) фотографии в Германии до конца Второй мировой войны. В 1933 году Хоффман был избран в рейхстаг, который после принятия закона о чрезвычайных полномочиях 1933 года превратился в бессильный орган с небольшим функционалом, кроме как служить декорацией для некоторых политических речей Гитлера. Как однопартийное государство, «выборы» в нацистской Германии означали отметку бюллетеня, одобряющего список кандидатов фюрера; никаких альтернативных вариантов не предлагалось и не допускалось. Личное уважение Гитлера к Хоффману проявлялось в том, что в 1935 году он разрешил фотографу выпустить ограниченное издание портфолио из семи картин, написанных Гитлером во время Первой мировой войны, хотя после того, как он стал канцлером, он преуменьшил свое желание стать художником в молодости. В последующие годы Гитлер запретил публикацию или комментарии о его работах как художника. Также в 1935 году, в честь 50-летия Хоффмана, Гитлер подарил фотографу одну из своих картин двора Альте Резиденц («Старого королевского дворца») в Мюнхене, любимой темы Гитлера, которую он много раз писал, когда был начинающим художником. Хоффман стал владельцем как минимум четырех акварелей Гитлера. Одна была приобретена в 1944 году, что побудило Гитлера заявить, что платить за нее больше 150 или 200 марок было бы «безумием». Картинки были изъяты американской армией в конце войны и так и не были возвращены Германии. В 1937 году, после того как жюри отбора возмутило и разозлило Гитлера своим выбором для первой Великой немецкой художественной выставки, открывавшей Дом немецкого искусства в Мюнхене, он распустил комиссию и поставил Хоффмана во главе. Это разочаровало художественное сообщество, которое считало, что Хоффман некомпетентен для этой роли. Фредерик Споттс в книге «Гитлер и сила эстетики» описывает Хоффмана как «алкоголика и кретина, который мало что знал о живописи, как и средний сантехник». Ответ Хоффмана его критикам состоял в том, что он знал, что хотел Гитлер…

Hoffmann met Hitler in 1919 and joined the Nazi Party on 6 April 1920. He participated in the Beer Hall Putsch as a photographic correspondent. While the Nazi Party was banned in 1923, Hoffmann joined the ephemeral Großdeutsche Volksgemeinschaft then rejoined the Nazi Party in 1925. The following year he co founded the Illustrierter Beobachter. In November 1929, he represented the Nazi Party in the district assembly of Upper Bavaria and, from December 1929 to December 1933, he served as a city councillor of Munich. In 1940, Hoffmann became a member of the Nazi German Reichstag. After Hitler had taken control of the party in 1921, he named Hoffmann his official photographer, a post he held for over a quarter century. No other photographer but Hoffmann was allowed to take pictures of Hitler. Hoffmann himself was forbidden to take candid shots. Once, at the Berghof, Hitler's mountain retreat, Hoffmann took a picture of Hitler playing with his mistress Eva Braun's terrier. Hitler told Hoffmann that he could not publish the picture, because "a statesman does not permit himself to be photographed with a little dog. A German sheepdog is the only dog worthy of a real man". Hitler strictly controlled his public image in all respects, having himself photographed in any new suit before he would wear it in public, according to Hoffmann, and ordering in 1933 that all images of himself wearing lederhosen be withdrawn from circulation. He also expressed his disapproval of Benito Mussolini allowing himself to be photographed in his bathing suit. The attempt by Hoffmann to portray Hitler as the epitome of the German people was difficult because Hitler lacked the racial profile of the Nordic race (i. e. tall with blonde hair), which the Nazi New Order sought to preserve. Hoffmann tried to portray Hitler in the best light by focusing more on his eyes, which many found dreamy and hypnotic. Hoffmann was part of the small party which drove to Landsberg Prison to meet Hitler when he was released from prison on parole on 20 December 1924, and he took Hitler's picture. Later, Hoffmann often dined with Hitler at the Berghof or at the Führer's favorite restaurant in Munich, the Osteria Bavaria, gossiping with him and sharing stories about the painters from Schwabing that Hoffmann knew. He accompanied Hitler on his unprecedented election campaign by air during the presidential election against Field Marshal Paul von Hindenburg in 1932. In the autumn of 1929, Hoffmann and his second wife Erna introduced his Munich studio assistant, Eva Braun, to Hitler. According to Hoffmann, Hitler thought she was "an attractive little thing" – Hitler preferred women to be seen and not heard – but Braun actively pursued him, telling her friends that Hitler was in love with her and claiming she would get him to marry her. Hoffmann reported, however, that even though Braun eventually became a resident of the Berghof – after the death of Geli Raubal (see below) – and was then constantly at Hitler's side during the times he was with his private entourage, she was not immediately his mistress. He believed that did happen at some point, even though Hitler's outward attitude to her never changed. Ultimately, to the surprise of his intimate circle, Hitler married Braun in the Führerbunker in Berlin on 29 April 1945, and the couple committed suicide together the following day. On 17 September 1931, Hitler was with Hoffmann on a trip from Munich to Hamburg when the Führer got word that his niece, Geli Raubal – whom he adored and who accompanied him to almost all social events – had committed suicide by shooting herself. In his post war memoir, Hitler Was My Friend, Hoffmann expressed the opinion that Raubal killed herself because she was in love with someone other than Hitler, and could not take Hitler's rabidly jealous control of her life, especially after he found out that she had had an affair with Emil Maurice, Hitler's old comrade and chauffeur. When Hitler became the dictator of Germany, Hoffmann was the only person authorized to take official photographs of him. He adopted the title Reichsbildberichterstatter (Reich Picture Reporter) and his company "Heinrich Hoffmann, Verlag Nationalsozialischer Bilder" (Publisher of National Socialist Pictures) became the largest private company of its kind, after the existing press agencies were nationalized. The company had two divisions, one which supplied editorial photographs, and the other which published photo propaganda books. The manager of the company was Michael Bauer (born 1883) of Munich, but Hoffmann was the sole shareholder. The company steadily expanded, opening multiple branches. Hitler received a royalty on all postage stamps featuring his image, which went to his Cultural Fund, instituted in 1937. This amounted to at least 75 million marks over the course of Hitler's reign. When photographing other subjects, Hoffmann was represented by Schostal Photo Agency (Agentur Schostal). During the Third Reich Hoffmann assembled many photo books on Hitler, such as The Hitler Nobody Knows (1933) – a book that Ron Rosenbaum calls "central to Hitler's extremely shrewd, extremely well controlled effort to manipulate his image to turn his notoriously non Nordic looking foreignness, his much remarked upon strangeness, into assets to his charisma" – and Jugend um Hitler ("Youth Around Hitler") in 1934. In 1938 Hoffmann wrote three books, Hitler in Italy, Hitler befreit Sudetenland ("Hitler Liberates Sudetenland") and Hitler in seiner Heimat ("Hitler in his Homeland"). His Mit Hitler im Westen ("With Hitler in the West") was published in 1940. His final book of this period, Das Antlitz des Führers ("The Face of the Führer"), was written shortly before the outbreak of the Second World War. In 1936 he had effectively seized control of stereographer Otto Schönstein's publishing house, Raumbild Verlag, which effectively put him in charge of all mass market stereoscopic (3D) photography in Germany until the end of the Second World War. In 1933, Hoffmann was elected to the Reichstag which, after the passage of the Enabling Act of 1933, had become a powerless entity with little function except to serve as a stage setting for some of Hitler's policy speeches. As a one party state, an "election" in Nazi Germany meant marking a ballot approving the Führer's list of candidates; no alternative choices were presented or allowed. The personal esteem Hitler held for Hoffmann is indicated by the fact that, in 1935, he allowed the photographer to issue a limited edition of a portfolio of seven paintings Hitler had made during World War I, even though since becoming Chancellor he had downplayed his desire to become a painter in his youth. In later years, Hitler forbade any publication of or commentary about his work as a painter. Also in 1935, for Hoffmann's 50th birthday, Hitler gave the photographer one of his own paintings of the courtyard of the Alte Residenz ("Old Royal Palace") in Munich, a favorite subject of Hitler's, and one he had painted many times when he was a struggling artist. Hoffmann came to own at least four of Hitler's watercolors. One was purchased in 1944, which provoked Hitler to remark that it would have been "insane" to have paid more than 150 or 200 marks for it, at most. The pictures were seized by the U. S. Army at the end of the war, and were never returned to Germany. In 1937, after the selection jury had outraged and angered Hitler with their choices for the first Great German Art Exhibition to inaugurate the opening of the House of German Art in Munich, he dismissed the panel and put Hoffmann in charge. That dismayed the artistic community, who felt that Hoffmann was unqualified for the role. Frederic Spotts, in Hitler and the Power of Aesthetics, describes Hoffmann as "an alcoholic and cretin who knew little more about painting than did the average plumber". Hoffmann's answer to his critics was that he knew what Hitler wanted and what would appeal to him. Nevertheless, even some of Hoffmann's choices were dismissed from the exhibition by Hitler. A room full of somewhat more modern paintings which Hoffmann had selected as possibilities were angrily dismissed by Hitler with a gesture. Hoffmann remained in charge for subsequent annual Great German Art Exhibitions, making the preliminary selections which were then hung for Hitler to approve or veto. Hoffmann preferred the conventional work of painters from southern Germany, what Propaganda Minister Joseph Goebbels called in his diary "Munich school kitsch", over that of the more experimental painters from the north. In May 1938, when Hitler decreed the "Law for the Confiscation of the Products of Degenerate Art" – which retroactively justified the Nazis' confiscation, without payment, of modern art from museums and galleries for the exhibition of "Degenerate Art" mounted in Munich in July 1937, and allowed for the further unpaid removal of such art from institutions and individuals – Hoffmann was one of the commissioners named to centralize the condemnation and confiscation process, along with chairman Adolf Ziegler, President of the Reich Chamber for Visual Arts, the art deal Karl Haberstock, and others. A year later, Josef Goebbels, the Reich Propaganda Minister, brought the commission into his Ministry and restaffed it to include more art dealers, since the sale of the confiscated works internationally was a source of hard currency for the Nazi regime – although not as much as was expected, since the knowledge that the Nazis were putting large numbers of the artworks up for sale depressed their market value. When auctions were halted as war approached, there were still over 12,000 works stored in warehouses which the commission Hoffmann sat on had condemned as artistically worthless. Hitler personally inspected these, and refused to allow them to be returned to the collections from which they had been confiscated. The result was the burning of 1,004 oil paintings and 3,825 other works in the courtyard of Berlin's central fire station, on 20 March 1939. Along with sculptor Arno Breker, stage designer Benno von Arent, architect Gerdy Troost, and museum director Hans Posse, Hoffmann was one of the few people whose artistic judgment Hitler trusted. He bestowed the honorific title of "Professor" on Hoffmann in 1938, something he did for many of his favorites in the arts, such as architects Albert Speer and Hermann Giesler, and sculptors Breker and Josef Thorak. Hoffmann accompanied Hitler on his state visit to Italy in 1938, in which the Führer was much taken by the beauty of the Italian cities of Rome, Naples and Florence and the artworks and architecture they contained. Hoffmann (with von Ribbentrop's photographer Helmut Laux) was in the party that went to the Soviet Union when Foreign Minister Joachim von Ribbentrop secretly negotiated the Non Aggression Treaty with Vyacheslav Molotov in 1939, which enabled Hitler to invade Poland. Hitler specifically asked Hoffmann to take a close up photograph of Stalin's earlobes, by which he thought he could determine if the Soviet leader was Jewish or not. Earlobes that were "attached" would indicate Jewish blood, while those that were "separate" would be Aryan. Hoffmann took the requisite image, and Hitler determined, to his own satisfaction, that Stalin was not Jewish. Hitler would not allow Hoffmann to publish photographs of Stalin if he was smoking a cigarette, deeming it inappropriate for a leader of Stalin's status to be shown in that way. Besides introducing him to Eva Braun, Hoffmann also introduced Hitler to art dealer Maria Almas Dietrich, who used that connection to sell hundreds of paintings to Hitler himself, for the collection of Hitler's planned Führermuseum in his hometown of Linz, Austria, as well as to other high ranking Nazis, and to various German museums. Morell, who was a member of the Nazi Party, became Hitler's personal physician and treated him for numerous complaints with a panoply of drugs, including amphetamines, cocaine, oxycodone, barbiturates, morphine, strychnine and testosterone, which may have contributed to Hitler's degraded physical condition by the end of the war. After about 1941, Hoffmann began to lose favor with Hitler, primarily because Martin Bormann, Hitler's personal secretary, did not like him. Bormann increasingly controlled access to Hitler, and fed him misinformation and innuendo about any rivals for Hitler's attention, such as Hoffmann. Another reason for Hitler's disfavour was Hoffmann's increasing reliance on alcohol. By 1945, Hoffmann was an alcoholic.

Поздние годы

Хоффманн был арестован армией Соединенных Штатов 10 мая 1945 года. Его судили в денацификационном суде за наживу на войне. В январе 1947 года Мюнхенская Спрухкаммер классифицировала Хоффманна как "крупного преступника", приговорив его к 10 годам тюремного заключения и конфисковав все его состояние. Вернер Фридман назвал его одним из "самых жадных паразитов гитлеровской чумы". Хоффманн был освобожден из тюрьмы 31 мая 1950 года, и часть его имущества ему была возвращена.

Семья

Хоффманн женился на Терезе "Лелли" Бауманн (1886–1928) в 1911 году. Их дочь Генриетта ("Хенни") родилась 2 февраля 1913 года, а затем, 24 октября 1916 года, родился сын Генрих ("Хейни"). В 1932 году Генриетта вышла замуж за национального лидера гитлеровской молодежи Балдура фон Шираха, который написал предисловия ко многим иллюстрированным книгам Хоффмана. Тереза Хоффманн умерла внезапно и неожиданно в 1928 году. Вскоре после этого, в 1929 году, Хоффманн женился во второй раз; его второй женой стала композитор Эрна Гробке (1904–1996).

Фотографический архив

Центральный фотоархив компании Генриха Хоффмана был захвачен американской армией в конце войны. К этому моменту архив насчитывал около 500 000 фотографий (часто упоминаемая цифра в 2,5 миллиона, вероятно, завышена). Эти фотографии впоследствии стали предметом судебного разбирательства "Прайс против Соединенных Штатов". Другие, более мелкие коллекции находятся в ведении Getty Images, архива Австрийского сопротивления в Вене, Германского национального музея в Нюрнберге, "Библиотеки современной истории" в Штутгарте, Немецкого исторического музея в Берлине и Федерального архива Германии.

Послевоенные претензии на разграбленное нацистами искусство

Многие произведения искусства, разграбленные у преследуемых еврейских коллекционеров, проходили через Хоффмана. Претензии о реституции встречали сопротивление. В 2020 году, после многолетних переговоров, картина Яна ван дер Хейдена «Вид голландской площади» была возвращена наследникам Готтлиба и Матильды Краус, бежавшим из Вены в марте 1938 года. Хоффман получил ее в дар во времена нацистского режима. После войны Бавария не предприняла попыток вернуть произведение семье Краус, а вместо этого продала его в 1962 году за небольшую сумму дочери Хоффмана, Генриетте Хоффманн фон Ширах.