Введение

Ньякуса (также известные как Сокиле, Нгонде или Нконде) — это банту-этнолингвистическая группа, проживающая в плодородных горах южного региона Мбея в Танзании и северного региона Малави. Они говорят на языке ньякуса, который относится к банту-языковой семье. По оценкам на 1993 год, численность населения ньякуса составляла 1 050 000 человек, из которых 750 000 проживало в Танзании. Ньякуса отличаются высоким уровнем образования и являются усердными земледельцами. Ньякуса – народ-колонизаторы, для которого успех и выживание зависели от личных усилий. Благодаря торговле и сельскому хозяйству, ньякуса накопили больше богатства, чем любое другое племя в Танзании. Исторически они назывались "Нгонде" ниже реки Сонгве в британском Ньясаленде и "Ньякуса" выше реки на территории Германской Восточной Африки. Обе группы были идентичны по языку и культуре, настолько, что немцы называли регион ньякуса, расположенный выше реки Сонгве, и его жителей "Конде", по крайней мере, до 1935 года.

Колониальная история

Шотландцы основали Каронгу в 1875 году. В 1889 году соглашения, заключенные Гарри Джонстоном, ослабили состояние непрерывной войны между вождями Конде и арабами. В 1895 году англичане повесили Млози, торговца рабами. В конечном итоге эта территория была включена в состав "Британской Центральной Африки", а сама Каронга была укреплена палисадами со стороны озера и защищена с трех других сторон траншеями, которые простреливались из кирпичных бастионов. Окопы форта прикрывались двумя пушками, одним полевым пулеметом Нордена и 300–400 вооруженными жителями, готовыми к обороне даже в мирное время. Внутри форта располагались административные здания и склады, а дома жителей находились снаружи, за собственными палисадами, защищенными огнем форта. Рассказывают, что набеги работорговцев совершались почти в пределах видимости Каронги, что заставляло народ Ньякуса и другие племена колебаться, поддерживать ли Млози или европейскую державу. В конечном итоге от трехсот до пятисот воинов встали на сторону Англии. Каронга была важной опорной базой Англии для "дороги Стивенсона", соединявшей озеро Ньяса с озером Танганьика, которая к 1892 году начала разрушаться из-за недостатка финансирования. В отличие от народа Нгонде, народ Ньякуса был неразвитым и изолированным от внешнего мира, жил в неукрепленных деревнях, мало интересовался торговлей слоновой костью, рабством или арабами, и практически не выходил за пределы защитных гор Ливингстона, сохраняя независимость более ста мелких вождеств, по крайней мере, до прихода европейцев. Будучи искусными воинами, они неоднократно отражали нападения народа Сангу из Мерере и народа Нгони.

Объединение

Британцы учредили совет вождей в 1933 году и стали называть его племенной системой после провала их попытки установить господство над этим народом, в значительной степени не имевшим государственности. Новообразованное племя ньякуса быстро приобрело известность как влиятельная политическая сила, опиравшаяся на самобытную культуру, единый язык и полную обособленность. С целью "сохранить добрые обычаи и традиции племени" в 1942 году был создан Союз ньякуса.

Европейские счета

Европейские путешественники, глубоко впечатленные чистотой и аккуратностью, полагают, что обнаружили их к северу от озера Ньяса. Джозеф Томсон в книге «К центральноафриканским озерам и обратно» (1881) почти описывает народ ньякуза: «Это казалось настоящей Аркадией. Представьте себе идеально ровную равнину, с которой тщательно убраны все сорняки, мусор и все неприглядное. Здесь и там возвышаются огромные тенистые сикоморы с ветвями, почти такими же большими, как отдельные деревья. Через равные промежутки расположены очаровательно аккуратные круглые хижины с коническими крышами, стены которых сложены из глиняных округлых кирпичей и искусно украшены симметричными пятнами. (Эти хижины всегда считались нормальными и типичными, но из-за немецкого «налога на дома» прямоугольные хижины стали преобладать). Травяная крыша также очень аккуратна. «В целом, эти хижины могли бы украсить сад любого дворянина». В книге «Немецкий труд в Ньяссе» (Deutsch Arbeit am Nyaßa) Меренский цитирует миссионера: «Мы бродили по великолепным банановым рощам и изящным, чисто построенным хижинам народа ньякуза. Наблюдая за этими людьми, кажется, будто они празднуют каждый день. Они выглядят настолько чисто, словно не знают, что такое работа. Видно, как женщины и дети собирают опавшие плоды с земли, а мужчины и молодежь в основном ходят, взявшись за руки. Вся картина создает восхитительный образ, более прекрасный, чем можно выразить словами». Миссионер Ричард цитируется почти так же: «Можно представить, что находишься в саду на берегу Женевского озера». Цитируя майора фон Виссмана: «Они счастливы настолько, насколько могут быть счастливы африканцы – скромны, гостеприимны и до сих пор смогли защитить себя от опасных врагов и сохранить независимость». Действие фильма «Ночь матери» происходит среди народов чага и ньякуза в Африке, и утверждается, что он основан на погребальных ритуалах этих племен. После смерти отца главного героя, Дэнни, обычай предписывает ему провести ночь с каждой из семи его вдовствующих мачех.

Восстание Конде

К 1897 году немцы больше не были довольны своим положением в Восточной Африке, и произошло то, что можно назвать восстанием Конде 1897 года – трехсторонний конфликт между военными, миссионерами и народом Ньякуза, с участием некоторых представителей народа Кинга, включая немецкого проводника сафари Бауэра. Цугфюрер Бауэр был лично знаком с бароном фон Эльтцем и почти со всеми миссионерами в этом районе, а также по крайней мере с некоторыми вождями. Почти все знали Бауэра, но мало кто знал его звание (даже Чарсли в своей книге называет его лейтенантом). Фон Эльтц, не имевший в распоряжении аскари, решил передать отправление правосудия миссионерам по "мелочам и наказаниям", что привело к серьезному обострению ситуации 2 декабря 1893 года. Лютеранский миссионер Шуман писал: "Пять голов скота были украдены Муамбенеке на горе Рунге. Я пытался повлиять на Муамбенеке, но безуспешно". Миссионер Шуман продолжает: "23 декабря 1893 года другой вождь также украл скот, но, по слухам, возвращает его. Муамбенеке отказывается возвращать украденный скот и т.д., утверждая, что даже не знает "белого" (Эльтца) в Румбире (Лангенбурге), возможно, вы хотите, чтобы скот…". Позвольте отметить, что силы протектората еще не заявили о себе как о высшей судебной инстанции перед местным населением, и нет четкого понимания различия между силами протектората и миссионерами. В глазах жителей они – одно и то же (вероятно, это относится к Бауэру). "Меня (Шумана) даже обвинили в отправлении правосудия с оружием в руке". 8 августа 1894 года цугфюрер Бауэр сообщает, что вождь Макиемба сказал: "Если кто-то хочет что-то получить от меня, пусть немцы придут ко мне, потому что я боюсь Ньяссы (озера?). Если же мы хотим войны, я готов". Губернатор Шееле пишет: "Временно отправлять роту туда не разрешается". Наконец, в октябре 1894 года Бауэр докладывает об изъятии скота у вождя Масакиванде и сожжении деревни из-за кражи скота. Несмотря на то, что многие жители обращались к нему с жалобами, он не смог найти носильщиков, и в возникшей суматохе десять аскари были вынуждены тащить груз Бауэра к миссии Маноу. Когда Бауэр выслушал их жалобы, они резко оборвали его. 5 ноября 1894 года он (Бауэр) сообщает: "Муарукува не согласился с возвратом десяти голов скота, заявив, что европейцы в Лангенбурге не имеют к этому никакого отношения". Дело закончилось тем, что Бауэр сжег эту деревню и забрал скот, убив при этом пятерых мужчин и трех женщин. К 1897 году ситуация полностью вышла из-под контроля: 5 февраля вождь Макелимба "убил" двух аскари, а Бауэр едва спасся (чудом избежал гибели). К декабрю 1897 года, после отъезда Бауэра в Германию (возможно, он предчувствовал беду), народ Ньякуза и некоторые вожди Кинга объединились, чтобы избавить страну от всех миссионеров и других белых. Немецкие власти запоздало узнали о заговоре от миссионеров, которые не передали эту информацию. Лейтенант Альпонс утверждал, что он отправился с отрядом из сорока пяти аскари, которые были засажены более чем двумя тысячами конде (в стиле хехе). Конде, уверенные в победе, не использовали копья, так как хотели раздеть Альпонса и надеть на его голову медное кольцо за то, что он насмехался над их наготой, желая, чтобы конде работали, покупали ткань, зарабатывали деньги и, вероятно, платили налоги. Конде были побеждены благодаря превосходству в огневой мощи. Миссионер Маас сообщил о примерно тридцати убитых конде только в одном районе. Вся вина за восстание была возложена на лейтенанта Альпонса и миссионера Кристофа Бунка из Лютеранского миссионерского общества за то, что они не уведомили военных. Миссионеры утверждали, что лейтенант Альпонс намеренно спровоцировал конде. В результате миссионер Бунк был переведен в Убену, а лейтенант Альпонс был отозван с должности командующего округом.

Культура и общество

В совокупности, традиционно считается, что народ ньякуса связан с народом кинга из Ливингстонских гор, которые сами распространились на запад как иммигранты. "Вельможи", управлявшие землей, считались наделенными божественными силами, жили в строгом религиозном уединении, а их вождей (принцев) их советники душили в старости или болезни, чтобы обеспечить дождь, плодородие и здоровье деревни. Советниками вождя никогда не были его родственники, а лишь неродственные простолюдины, обладавшие значительной властью над вождем. Ньякуса были колонизаторами, чей успех и выживание зависели от личных усилий. По словам М. Уилсона, рабство было совершенно неизвестно в 1892 году, хотя торговля рабами, безусловно, существовала в окрестностях Конде в Каронге. Они жили в очень небольших вождествах, не группами родственников, а группами сверстников, стремившихся жить в гармонии, чтобы избежать несчастий. Ньякуса были прилежными земледельцами. Они практиковали интенсивную севооборотную систему с кукурузой, фасолью, тыквой, сорго, просом, ямсом и т. д., а банановые плантации простирались на многие километры. Очистка и обработка земли в течение трех-четырех часов в день была обязанностью мужчин и их сыновей, но не женщин. Урожай использовался для приготовления пищи, пива, угощения гостей, а также для продажи и обмена. Ни старость, ни высокий статус не освобождали мужчину от обязанности обрабатывать землю. Они боялись покидать свою местность, опасаясь, что не смогут прожить без привычной пищи – мяса, молока, бананов и т. д. Каждый год в начале сезона дождей народ ньякуса собирался в месте под названием "Чикунгу", где их вождь Кюнгу взывал к дождю. Всем жителям деревни было приказано не разводить огонь в своих домах утром во время ритуальной церемонии призыва дождя. Все жители деревни ждали, когда священный огонь из святилища, называемого мото уфья, будет распространен. Арбитраж в спорах с помощью друга или соседа считался очень важным. Вождь или принц не имел права принуждать к исполнению решений, и хотя не предпринималось попыток прекратить ссору, считалось наиболее правильным прийти к соглашению посредством коллективного мнения равных, сформированного до подросткового возраста и основанного на дружбе, взаимопомощи и сотрудничестве. Не было кланов или групп родства с общим именем, и к третьему поколению родственные связи часто забывались. Традиция редко упоминает о войнах, хотя пограничные споры были обычным явлением и могли приводить к стычкам. Героями были охотники, а не воины, и они охотились для защиты жизни и имущества, хотя выбор оружия указывает на то, что они также готовились к войне. Миссионер Наухаус узнал о пограничном споре в ноябре 1893 года, в котором на одной стороне погибло шесть человек, а на другой – всего один. Такие трения не называли войной: "Мне сказали, что это происходит только для того, чтобы было о чем поговорить". За пределами вождества мир также мог быть опасен. Путешествие в двадцать пять миль могло занять три дня из-за необходимости часто прятаться. Дело было не только в том, что там были враждебные деревни, но и в том, что там в изобилии водились леопарды, слоны, буйволы, бегемоты, крокодилы и т. д. До прибытия немецких миссионеров народ ньякуса просто "избавлялся от своих мертвецов" или оставлял их умирать в "итаго".

Общественная жизнь

Женщины были подчинены старшим мужчинам. Они жили в доме мужа, выходили замуж на десять лет раньше мужчин, не проявляли солидарности, слабо развивали лидерские качества и не имели родственников для защиты своих интересов. Миссионеры сообщали о широко распространенных прелюбодеяниях, разводах, судебных разбирательствах и нестабильности в браке. Ньякуса обвиняли в «легкомысленном» отношении к браку, поскольку мало кто из женщин в тридцать лет оставался замужем за своим первым мужем и часто доходила до пятого или шестого брака. Женщины тратили тридцать часов в неделю на сбор дров, и только если сожительницы были сестрами, тетей или племянницей, от них ожидалось регулярное совместное выполнение работы. Миссионеры полагали, что ожесточенное соперничество за положение любимицы среди многочисленных жен мужчины, по крайней мере частично, было причиной низкого статуса женщин, который, тем не менее, считался выше, чем у других племен. Возрастные группы определяли всю их жизнь. Мальчики охраняли поля и скот и жили в отдельных лагерях с десяти лет на протяжении всей жизни. Поскольку женщины выходили замуж намного раньше мужчин, инцест вызывал серьезную обеспокоенность у народа Ньякуса, и эту проблему решали, размещая отцов в одной деревне, а сыновей – в другой. До десяти или одиннадцати лет мальчики пасли скот отца группами, затем обрабатывали поле отца и продолжали есть пищу матери. Они больше не спали в домах отцов, а присоединялись к деревне мальчиков своей возрастной группы, с отдельным лидером, законами и обычаями, и могли считаться членами двух деревень. Ожидалось, что мужчины и мальчики будут регулярно есть со сверстниками, и их поощряли приводить домой двух-трех друзей на обед; родители гордились этим, ведь если молодой человек часто приходил есть один, отец мог его наказать, даже ударить копьем и ранить. Одиночек не терпели. Как писал М. Уилсон: «Этот большой дурак снова и снова приходит ко мне один, лучше есть с друзьями или ходить группами по четыре-пять человек». Прием пищи со сверстниками считался правильным, достойным и моральным. Прием пищи с младшими или женщинами считался неуместным, неприличным и несколько аморальным. Женщины ели в одиночку со своими маленькими детьми и незамужними дочерьми. Сексуальная мораль основывалась на разделении сексуальных действий: «Если он спит дома, он услышит, о чем говорят его родители ночью, ночь всегда полна непристойных разговоров; он может даже увидеть, как они раздеваются. Он вырастет дураком». Когда возникал избыток молодых холостяков и нехватка незамужних девушек, это решалось путем основания нового поселения. Только после того, как молодой человек постоянно жил с женой, он мог получить собственные поля и есть их урожай. Для возделывания земли требовалось сотрудничество мужчины и женщины, а для приготовления сложной пищи – женщины. До женитьбы мужчина продолжал работать на полях отца и есть в доме отца. Когда старшим сыновьям вождя исполнялось от тридцати трех до тридцати пяти лет, отец передавал им управление страной в ходе торжественной церемонии «выхода», сопровождавшейся большой помпой. Все костры гасили, а новые разжигали трением. Поскольку сыновья теперь были новыми владельцами вождества, они совершали набеги на другие княжества за скотом и продовольствием, а также на землю своего отца за молоком, скотом и бананами.

"Парень"

Торжественные парады включали в себя пиры, танцы, демонстрацию красивых тел и физической силы как мужчин, так и женщин. На них выставляли украшения, изысканную одежду или великолепный скот. Отец мог сказать: "Покажи себя с лучшей стороны", если сын хотел жениться рано. Поскольку холостяка считали более яростным воином, чем женатого мужчину, браки часто откладывали, ведь хотя учтивость и добрый нрав и ценились, готовность к бою была полезным качеством в войне. "Мы не изгоняли задир в старые времена; они будут сражаться на нашей стороне в будущем". Считалось уместным демонстрировать самоуверенность, особенно холостякам, но женатые мужчины тоже умело сражались, и никто из них не создал военного царства. Они лишь совершали набеги на скот соседей, ставя миссионеров в замешательство.

Проживание

Ньякуса были преимущественно скотоводами и культиваторами бананов, при этом скот и молоко имели первостепенное значение. Мелкий рогатый скот, являвшийся предметом их величайшей гордости, привязывали на ночь и доили только мужчины. Женщинам не разрешалось иметь какое-либо отношение к скоту и не позволялось участвовать в общественной жизни. Ожидалось, что они будут проявлять послушание, уважение и обращаться с использованием фразы «да, мой господин», когда к ним будут обращаться, и, как сообщалось, находились под полным контролем мужчин, но, тем не менее, миссионеры считали, что их положение выше и лучше, чем у других племен. Однако скот, используемый в качестве калыма, считался жизненно важным и давал мужчинам еще больший контроль, хотя миссионеры полагали, что положение женщин не было плохим. Несмотря на то, что ньякуса были искусными мастерами по изготовлению циновок, они не производили горшки, ткани, железо или соль, а торговля оставалась незначительной. Единственной торговлей была торговля с кинга, когда ньякуса обменивали излишки продовольствия на оружие и сельскохозяйственные орудия, отличавшиеся значительной художественной ценностью. Хотя торговля оружием и инструментами с кинга была важна, браки с женщинами-кинга не заключались, поскольку женщин-кинга считали слишком нечистыми для женитьбы. Вспышка чумы крупного рогатого скота, возможно, не привела к опустошению их стад до 1892–1896 годов. Защита скота от набегов днем и от ведьм ночью долгое время оставалась традиционной общинной деятельностью. Люди продолжали использовать кору деревьев, домотканую ткань или шкуры животных, по крайней мере, до появления немецкого ситца. Власть вождя зависела от его права требовать пищу, высокую цену за невесту за своих дочерей и ожидания развлечений. Ньякуса практиковали совместную работу в общинных группах, каждая семья делала это два или три раза в год. С точки зрения миссионеров, они придавали большое значение «общению у костра» и подчеркивали обязанность совместного приема пищи и напитков с соблюдением городских манер и дружелюбия. Они считали оживленную беседу дискуссией между равными, считая ее выдающимся примером устойчивого комфорта, достижимого в африканской жизни в рамках простой культуры железного века. Обработка земли приносила престиж и обеспечивала гостеприимство, на котором держалась и от которого зависела община ньякуса. Большое внимание уделялось обходительности, а за умение ладить хвалили мужчину. Значительное давление побуждало как мужчин, так и женщин усердно заниматься земледелием, но не слишком бросаться в глаза, поскольку каждый должен был идти в ногу со своими соседями. Давление помогало отстающим не отставать, а энергичным – не слишком вырываться вперед. Между различными небольшими княжествами ньякуса существовала небольшая торговля. Однако экономические связи между князьями были в лучшем случае слабыми, и обмен происходил чаще всего внутри одного княжества. Торговля между различными княжествами была практически отсутствующей, поскольку среди ньякуса постоянно существовало состояние войны, будь то реальное или потенциальное. Слабость любой центральной власти проявлялась в повторяющихся гражданских войнах, предшествовавших вторжению нгони.

Система верований

Ньякуса представали нагими перед злом. Представлений о награде и наказании в загробной жизни не было. Религия была земной и касалась плодородия и благополучия. Они боялись наказания в этом мире; и, по словам Моники Уилсон, "бесплодие женщины рассматривалось как следствие ее проступков, и она испытывала мучительное чувство вины". Лишь с приходом христианства возник страх адского пламени, а награды и наказания стали предназначаться для загробной жизни.

Боже мой !

Традиционный бог народа ньякуса называется Кьяла, что является названием Бога в языке ньякуса. Однако они также говорят на суахили, поэтому называют своего бога также Мунгу.

Лекарственные средства

Лекарства были важны для достижения успеха, в сельском хозяйстве, животноводстве, охоте, любви, войне, лечении больных, защите и возмездии, или даже для прямого нанесения вреда врагу и защиты от колдунов и ведьм. Их можно было использовать против вора или прелюбодея, или наносить на дома или поля, чтобы законно навлечь беды. Медицина могла быть как благом, так и злом, законной и незаконной, способной помогать или вредить.

Духовные убеждения

Вера в существование ведьм была существенной частью мировоззрения народа Ньякуса. Считалось, что некоторые люди летают на питонах, нанося вред людям и скоту по ночам. Эти ведьмы наследовали свою силу и питонов от родителей, а жадность обычно была мотивом для причинения вреда людям и скоту. Питоны испытывали страсть к мясу и молоку, доступным на похоронах убитых. Сексуальные сны не считались результатом колдовства, хотя ведьмы всегда ходили обнаженными и летали по воздуху верхом на своих питонах. Некоторые люди в деревне обладали способностью видеть и сражаться с ведьмами во сне и назывались «защитниками», наиболее важными из которых были старосты деревни. Видения и сила защитников происходили из того же источника, что и ведьмы и питоны. Защитники действовали в рамках закона и морали, в то время как ведьмы действовали эгоистично, нарушая закон и мораль. Защитники действовали во сне по ночам. Они были могущественны, используя свою силу для наказания злоумышленников и особенно для защиты скота, поскольку все жили бананами, бобами и молоком скота. И хотя ведьмы могли избегать защитников, они считались опорой общества. Они могли видеть и прогонять ведьм, а также вызывать болезни у них или их детей, используя «Силу Питона», «Дыхание Человека», «проклятие» или общественное мнение. Никто не признавался в обладании силой питона, так как это считалось хвастовством, гордостью и невежливостью. Не только отсутствие гостеприимства могло шокировать людей и вызвать «Дыхание Человека». Плохое обращение с родителями или родственниками, ругань или избиение мужа, рождение детей после того, как невестка достигла половой зрелости, а также проявления гордости могли привести к продолжительной болезни. Тем не менее, народ Конде в целом считался храбрым и умным. Ведьм обычно описывали как изолированных и непопулярных, гордых мужчин, пренебрежительно относившихся к соседям и молчавших на публике, а также как угрюмых женщин, которые не приветствовали других женщин и не спрашивали об их детях. Ведьмы редко действовали без причины: они руководствовались жадностью или ненавистью и направляли свои действия против тех, на кого держали обиду. С самого детства большинство Ньякуса испытывали сильный страх перед колдовством, который сохранялся на протяжении всей жизни. Если человека признавали виновным в колдовстве, его могли заставить покинуть деревню, а иногда и вождьство. Женщину обычно разводили, но вскоре она снова выходила замуж. Редко убивали предполагаемых ведьм, поскольку они были слишком полезны во время войны, чтобы терять их для вождьства. В случае сомнений относительно обвинений в колдовстве прибегали к испытанию «Умвафи». Если человек не вызывал рвоту после употребления Умвафи, его считали виновным. Сомневающиеся утверждали, что каждая семья выбирала членов, которые легко рвали. Иногда целые группы людей подвергались испытанию «Умвафи», чтобы определить источник проблемы. По словам Моники Уилсон, последний задокументированный случай произошел в 1932 году.