Бетовен и его современники: отношения и творческое окружение.

Введение

В течение своей жизни Людвиг ван Бетховен (1770–1827) поддерживал отношения со многими своими музыкальными современниками. Бетховен был известен своим вспыльчивым характером, эксцентричностью и сложностью в общении; история его многочисленных отношений полна споров, недопониманий и примирений. У Бетховена были известные разногласия с его бывшими учителями, Йозефом Гайдном и Антонио Сальери, с пианистом-виртуозом и композитором Иоганном Непомуком Гуммелем, немецким композитором Карлом Марией фон Вебером и итальянским скрипачом Никколо Паганини. В то же время, он положительно отзывался о Франце Шуберте, высоко оценивая его произведения.

Луиджи Черубини

Бетховен встретился с композитором Луиджи Керубини во время его поездки в Вену в 1805 году. Керубини, долгое время живший в Париже, был приглашен поставить свою оперу «Дни опасности» (или «Водоносы») после успеха его оперы «Лодоиска» 1791 года, которую Эммануэль Шиканедер поставил 23 марта 1803 года в театре «Ан дер Вин». Время, проведенное Керубини в Вене, в целом было для него неблагоприятным, но у него была возможность встретиться с Бетховеном. Керубини присутствовал на первых представлениях оперы Бетховена «Фиделио», на которую он отреагировал с презрением. Он также описал игру Бетховена на фортепиано как «грубую», а самого Бетховена – как «неотесанного медвежонка». Несмотря на это, Бетховен называл Керубини величайшим современным композитором, за исключением себя самого.

Иоганн Вольфганг фон Гёте

Бетховен уже читал и восхищался произведениями Иоганна Вольфганга фон Гёте в своей юности в Бонне, задолго до их первой встречи в 1812 году. Его первые музыкальные обработки стихов Гёте появились около 1790 года. Весной 1811 года Бетховен сообщил Гёте о своей музыке к «Эгмонту» в письме, написав следующее: «Я могу обратиться к вам лишь с величайшим почтением и с невыразимо глубоким чувством к вашим великолепным творениям». К тому времени он уже положил на музыку 18 текстов Гёте, и еще два должны были быть обработаны. Таким образом, Гёте занимает особое место в вокальном творчестве Бетховена. В 1812 году Бетховен встретился с Гёте в Теплице, и, возможно, апокрифический рассказ Беттины фон Арним описывает, как Бетховен отказался кланяться прибывшей королевской семье, что вызвало недоумение у Гёте.

Джозеф Хайдн

Возможно, самым важным отношением в ранней жизни Бетховена, и безусловно самым известным, было обучение молодого пианиста под руководством австрийского композитора Йозефа Гайдна. Бетховен учился у ряда композиторов и учителей в период 1792–95 годов, включая Антонио Сальери и Иоганна Георга Альбрехтсбергера. Однако из всех учителей Бетховена наибольшей репутацией пользовался Гайдн, только что вернувшийся из своего первого успешного путешествия в Лондон. Вероятно, еще во время своей первой поездки в Лондон в 1790 году Гайдн согласился взять Бетховена к себе в ученики. Есть свидетельства того, что Гайдн давал своему ученику композиторские упражнения, основанные на тексте Фукса «Gradus ad Parnassum». Однако в течение года отношения между этими двумя мужчинами испортились. Согласно современным свидетельствам, проблема наиболее остро проявилась после публикации первых сочинений Бетховена – фортепианных трио Op. 1. Желая помочь молодому композитору, Гайдн предложил Бетховену указать под своим именем фразу «ученик Гайдна», чтобы извлечь выгоду из значительной славы Гайдна. Существуют веские доказательства добрых намерений Гайдна по отношению к Бетховену, включая его желание взять ученика с собой во вторую поездку в Лондон, а также личные письма, которые Гайдн отправлял раннему меценату Бетховена, Максимилиану Францу Австрийскому, курфюрсту Кельнскому. Однако, по-видимому, Бетховен в разные периоды своей жизни испытывал неприязнь к Гайдну. На предложение включить фразу «ученик Гайдна» Бетховен отреагировал резко. По словам Фердинанда Риса, «Бетховен не хотел этого делать, поскольку, как он говорил, хотя он и получал некоторые наставления от Гайдна, он никогда у него ничего не учился». Негативные чувства, вызванные трио Op. 1, усилились после их первого исполнения. Гайдн, присутствовавший в зале, по сообщениям, рекомендовал не публиковать трио до-минор (Op. 1, № 3), поскольку подозревал, что музыка не найдет признания у публики. Бетховен считал трио до-минор лучшим из всех и воспринял совет Гайдна как проявление зависти. Несмотря на это, Бетховен и Гайдн поддерживали относительно хорошие отношения до смерти Гайдна в 1809 году. Бетховен посетил концерт, посвященный 76-летию Гайдна, и, как говорят, «преклонил колени перед Гайдном и горячо поцеловал руки и лоб своего старого учителя». Высокая репутация Гайдна в Вене не позволяла Бетховену открыто проявлять враждебность. Однако Гайдн также искренне восхищался сочинениями Бетховена, что обычно помогало ему завоевать его расположение. В своей известной биографии Бетховена Мейнард Соломон отмечает, что в последние годы жизни «Бетховен неизменно упоминал своего старого учителя с почтением, считая его равным» Моцарту и Баху.

Perhaps the most important relationship in Beethoven's early life, and certainly the most famous, was the young pianist's tutorship under the Austrian composer Joseph Haydn. Beethoven studied with a number of composers and teachers in the period 1792–95, including Antonio Salieri and Johann Georg Albrechtsberger. However, of all Beethoven's teachers, Haydn enjoyed the greatest reputation, having just returned from his first successful voyage to London. Possibly as early as his first trip to London in 1790, Haydn agreed to take on Beethoven as a student. There is evidence that Haydn assigned his student composition exercises based on the Fux text Gradus ad Parnassum. During the course of the year, however, the relationship between the two men soured. According to contemporary accounts, the issue surfaced most notably upon the publication of Beethoven's first compositions, the Op. 1 piano trios. Wishing to assist the young composer, Haydn suggested that Beethoven include the phrase "pupil of Haydn" underneath his name in order to garner advantage from Haydn's considerable fame. There is generally strong evidence of Haydn's goodwill toward Beethoven, including an interest in taking his pupil with him on his second London voyage, and the personal missives Haydn sent to Beethoven's early patron, Maximilian Francis of Austria, Elector of Cologne. Beethoven, however, seems to have harbored ill will toward Haydn during various points of his life. At the suggestion that he include the phrase "pupil of Haydn", Beethoven bristled. According to the account left by Ferdinand Ries, "Beethoven was unwilling to, because, as he said, although he had some instruction from Haydn, he had never learned anything from him." The bad feelings produced by the Op. 1 Trios were compounded upon their first performance. Haydn, present in the audience, is reported to have recommended against the publication of the C minor Trio (Op. 1, No. 3) since he suspected the music would not gain public acceptance. Beethoven considered the C minor the best of the trios and interpreted Haydn's advice as an indication of his envy. Despite this, however, Beethoven and Haydn remained on relatively good terms until Haydn's death in 1809. Beethoven attended the concert in honor of Haydn's 76th birthday, and it is said that he "knelt down before Haydn and fervently kissed the hands and forehead of his old teacher". Haydn's towering reputation in Vienna made it hard for Beethoven to be openly antagonistic. However, Haydn was also genuinely admiring of Beethoven's compositions, a trait that usually succeeded in earning Beethoven's goodwill. In his renowned biography of Beethoven, Maynard Solomon notes that, in his later years, "Beethoven unfailingly referred to his old master in terms of reverence, regarding him as the equal" of Mozart and Bach.

Иоганн Непомук Хаммель

Иоганн Непомук Гуммель, родившийся в 1778 году, был заметной фигурой в венском музыкальном мире. Чудо-ребенок и бывший ученик Моцарта, Гуммель был известен своей невероятной виртуозностью игры на клавишных и легендарным мастерством импровизации. Наряду с Бетховеном, его считали одним из лучших исполнителей своего времени. На протяжении многих лет Гуммель поддерживал близкую дружбу с Бетховеном. Однако ряд инцидентов омрачили их отношения. В одном известном случае, в 1807 году, князя Николая II Эстерхази пригласил Бетховена написать мессу для своей супруги. Бетховен согласился и создал мессу до мажор, которая была исполнена в поместье князя в Айзенштадте. В то время Гуммель занимал должность капельмейстера, став преемником Гайдна при дворе Эстерхази. Исполнение не увенчалось успехом, и, как утверждается, князь после этого сделал колкий комментарий в адрес Бетховена. По словам Шиндлера, Гуммель рассмеялся словам князя, что лишь усилило чувства унижения и преследования, которые всегда испытывал чувствительный Бетховен. Бетховен немедленно покинул Айзенштадт и долгое время хранил обиду. Тем не менее, этот инцидент, вероятно, не стал причиной окончательного разрыва между двумя музыкантами. Более вероятным источником разногласий было искусство. Гуммель был хорошо известен своими клавишными переложениями произведений Бетховена, особенно его симфоний. Бетховен не одобрял стиль исполнения и композиции Гуммеля и, по словам Игнаца Мошелеса, возражал против его переложений. В конце 1810-х годов возникли разногласия, точная причина которых неизвестна, но они вполне могли быть связаны с несогласием по поводу переложений музыки Бетховена Гуммелем. Большую часть 1820-х годов Гуммель провел при Веймарском дворе, где он был другом Иоганна Вольфганга фон Гёте, и вновь встретился с Бетховеном лишь после удивительного примирения, произошедшего у постели умирающего Бетховена. Узнав о тяжелой болезни Бетховена, Гуммель отправился из Веймара в Вену, чтобы навестить своего бывшего друга. Согласно рассказу, оставленному учеником Гуммеля того времени, Фердинандом Хиллером, сопровождавшим своего учителя, Гуммеля, возможно, побуждало не только сострадание. Гуммель попросил Бетховена подписать петицию, которую он собирался представить в Бундестаг для защиты своих композиций (и композиций других авторов) от незаконного копирования. В общей сложности Гуммель трижды посетил Бетховена на его смертном одре, последний раз – 23 марта 1827 года, всего за три дня до его смерти, и присутствовал на его похоронах.

Johann Nepomuk Hummel, born in 1778, was a fixture in the Viennese musical world. A child prodigy and former pupil of Mozart, Hummel was renowned for his incredible virtuosity at the keyboard and legendary prowess at improvisation. Alongside Beethoven, he was widely considered the finest performer of his day. For many years, Hummel enjoyed a close friendship with Beethoven. Several incidents, however, marred their relationship. In one famous incident, Beethoven was invited by Prince Nikolaus II Esterhazy to write a mass for his wife in 1807. Beethoven agreed and produced the Mass in C, which was performed at the prince's estate in Eisenstadt. Hummel was at the time the Kapellmeister, having been appointed Haydn's successor to the Esterhazy court. The performance did not go well, and the prince is purported to have made a barbed remark to Beethoven afterwards. According to Schindler, Hummel laughed at the prince's words, compounding the always sensitive Beethoven's feelings of humiliation and persecution. Beethoven promptly left Eisenstadt and carried the grudge for years afterward. This incident, however, likely did not prompt the eventual falling out between the two men. A more likely source of contention between them was artistic. Hummel was well known for his keyboard arrangements of Beethoven's works, particularly his symphonies. Beethoven disliked Hummel's style of performance and composition, and, according to Ignaz Moscheles, objected to Hummel's arrangements. Some time in the late 1810s, disagreement surfaced, the exact cause of which is unknown, but which may well have centered on discord over Hummel's arrangements of Beethoven's music. Hummel spent most of the 1820s at the Weimar Court, where he was a friend of Johann Wolfgang von Goethe, and did not see Beethoven again until a remarkable reconciliation took place between the two men at Beethoven's deathbed. Hummel, hearing of Beethoven's serious illness, travelled from Weimar to Vienna to visit his erstwhile friend. According to the account left by Hummel's then student Ferdinand Hiller, who accompanied his teacher, Hummel may have been motivated by more than compassion. Hummel solicited Beethoven's signature upon a petition he was taking to the Bundestag in order to protect his compositions (and those of others) from illegal copying. All told, Hummel visited Beethoven three times while he was on his deathbed, the last being on 23 March 1827, just three days before his death, and was present at his funeral.

Франц Лист

13 апреля 1823 года в Вене выступил двенадцатилетний венгерский пианист Франц Лист (1811–1886). Говорят, что 53-летний Бетховен поцеловал его – так называемый «Weihekuss», или «поцелуй посвящения», – за его замечательную игру. Это маловероятно, поскольку к тому времени Бетховен был практически глухим. Более правдоподобный рассказ о поцелуе Бетховена содержится в воспоминаниях пианистки Ильки Горовиц Барнай:

On 13 April 1823, the twelve year old Hungarian pianist Franz Liszt (1811–1886) performed in Vienna. It was said that the 53 year old Beethoven gave him a kiss – the so called Weihekuss, or 'kiss of consecration' – for his marvellous playing. This is unlikely to be true, as Beethoven was profoundly deaf by this time. A more reasonable account of the Beethoven kiss event is reported in the reminiscences of the pianist Ilka Horovitz Barnay:

"The most memorable time I experienced with Liszt was when he told me of his meeting with Beethoven. 'I was about eleven years old', he began, 'when my highly esteemed teacher Czerny introduced me to Beethoven. He had long before told him about me and had asked him to hear me play. But Beethoven had aversions against prodigies and for a long time refused to hear me. Finally though he was persuaded by my indefatigable teacher Czerny and said: "Then for God's sake – bring the little rascal". "'It was one morning about ten o'clock when we entered the two small rooms of the Schwarzspanierhaus, where Beethoven lived. I was somewhat embarrassed – but Czerny kindly encouraged me. Beethoven was sitting by the window at a long narrow table working. For a moment he looked at us with a serious face, said a couple of quick words to Czerny but turned silent as my dear teacher signaled to me to go to the piano. "'First I played a small piece of Ries [Ferdinand Ries, another pupil of Beethoven]. When I had finished Beethoven asked if I could play a fugue by Bach. I chose the C minor fugue from The Well Tempered Clavier. "Can you transpose this fugue?" Beethoven asked. "'Fortunately I could. After the finishing chord I looked up. Beethoven's deep glowing eyes rested upon me – but suddenly a light smile flew over his otherwise serious face. He approached me and stroked me several times over my head with affection. "'"Well – I'll be blowed" he whispered, "such a little devil". "'Suddenly my courage rose: "May I play one of your pieces?" I asked with audacity. Beethoven nodded with a smile. I played the first movement of his C major piano concerto [No. 1]. When I had finished Beethoven stretched out his arms, kissed me on my forehead and said in a soft voice:

"'"You go on ahead. You are one of the lucky ones! It will be your destiny to bring joy and delight to many people and that is the greatest happiness one can achieve"'. "Liszt told me this with great emotion; his voice trembled but you could feel what divine joy these simple words had given him. Never did Liszt – the human being – make a greater impression on me. The flamboyant man of the world, the revered artist was gone; this great moment he had experienced in his childhood still resounded in his soul. For a little while he was silent – then he said quietly:

"'This was the proudest moment in my life – the inauguration to my life as artist. I tell this very rarely – and only to special friends.'" This story is somewhat more convincing, although Beethoven was just as deaf in 1822 as in 1823. It is possible, however, to speculate that Beethoven felt the vibrations of the piano with his hands as he is said to have been able to do, as well as observe Liszt's fingerings. Also, at the time it is meant to have occurred Beethoven was not residing in the Schwarzspanierhaus – but when Liszt told this story he was in his latter years, and his memory may have been a little foggy, if the story itself was not a confabulation.

«Самым запоминающимся моментом, который я пережила с Листом, был его рассказ о встрече с Бетховеном. «Мне было около одиннадцати лет, – начал он, – когда мой высокоуважаемый учитель Черни познакомил меня с Бетховеном. Он давно рассказывал ему обо мне и просил послушать мою игру. Но Бетховен не любил юных гениев и долгое время отказывался меня слушать. В конце концов, однако, он был убежден моим неутомимым учителем Черни и сказал: «Тогда, ради Бога, приведите этого маленького сорванца».

«Однажды утром, около десяти часов, мы вошли в две небольшие комнаты в доме Шварцшпаниерхаус, где жил Бетховен. Мне было немного неловко, но Черни ободряюще меня поддержал. Бетховен сидел у окна за длинным узким столом и работал. Он на мгновение серьезно посмотрел на нас, произнес пару быстрых слов Черни, но замолчал, когда мой дорогой учитель дал мне знак подойти к фортепиано.

«Сначала я сыграл небольшую пьесу Риса [Фердинанда Риса, другого ученика Бетховена]. Когда я закончил, Бетховен спросил, могу ли я сыграть фугу Баха. Я выбрал фугу до минор из «Хорошо темперированного клавира». «Можешь ли ты транспонировать эту фугу?» – спросил Бетховен.

«К счастью, я мог. После завершающего аккорда я поднял глаза. Глубокий, сияющий взгляд Бетховена остановился на мне, но внезапно легкая улыбка озарила его обычно серьезное лицо. Он подошел ко мне и несколько раз ласково погладил меня по голове.

««Ну и черт возьми, – прошептал он, – какой маленький дьяволенок».

«Внезапно я почувствовал смелость: «Могу ли я сыграть одно из ваших произведений?» – с дерзостью спросил я. Бетховен кивнул с улыбкой. Я сыграл первую часть его Концерта для фортепиано с оркестром до мажор [№ 1]. Когда я закончил, Бетховен протянул руки, поцеловал меня в лоб и тихим голосом сказал:

««Иди вперед. Ты один из счастливчиков! Твоей судьбой будет приносить радость и наслаждение многим людям, а это – величайшее счастье, которого можно достичь».

Лист рассказал мне это с большим волнением; его голос дрожал, но чувствовалось, какую божественную радость подарили ему эти простые слова. Никогда Лист – как личность – не произвел на меня такого сильного впечатления. Человек света, почитаемый художник исчез; этот великий момент, пережитый им в детстве, все еще звучал в его душе. Он немного помолчал, а затем тихо сказал:

««Это был самый гордый момент в моей жизни – посвящение в художники. Я рассказываю об этом очень редко – и только близким друзьям».

Эта история кажется более убедительной, хотя Бетховен был так же глух в 1822 году, как и в 1823 году. Однако можно предположить, что Бетховен чувствовал вибрации фортепиано руками, как говорят, он умел, а также наблюдал за аппликатурой Листа. Кроме того, в то время, когда это предположительно произошло, Бетховен не жил в Шварцшпаниерхаусе, но когда Лист рассказывал эту историю, он был в преклонном возрасте, и его память могла быть немного туманной, или сама история могла быть вымыслом.

Вольфганг Амадей Моцарт

Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791) уже был признанным и известным композитором в Вене, когда шестнадцатилетний Бетховен впервые посетил город в 1787 году. Они могли встретиться во время шестимесячного пребывания Бетховена в Вене, хотя никаких современных документов, подтверждающих это, не существует. Согласно более поздним свидетельствам писателя Отто Яна, Бетховена привели к Моцарту, где он сыграл для него. Возможно также, что Бетховен брал уроки у Моцарта. Несмотря на неопределенность относительно их встречи, Бетховен, несомненно, был знаком с творчеством Моцарта и находился под его сильным влиянием. Например, начальная тема третьей части Пятой симфонии Бетховена очень похожа на тему четвертой части Сороковой симфонии Моцарта. Бетховен написал каденции (WoO 58) к первой и третьей частям Фортепианного концерта Моцарта до-минор.

Джоахино Россини

Джоахино Россини (1792–1868) – итальянский композитор, прославившийся своими многочисленными операми, включая «Севильский цирюльник» и «Вильгельм Телль». Когда Россини посетил Вену, он предпринял несколько попыток встретиться с Бетховеном, которому тогда было 51 год и здоровье его ухудшалось. Наконец, Россини удалось организовать встречу с Бетховеном при посредстве Джузеппе Карпани, итальянского поэта, жившего в Вене. По различным свидетельствам, Бетховен узнал Россини и похвалил его «Севильского цирюльника», добавив, что ему никогда не следует пытаться писать что-либо, кроме оперы-буффа (комедийных опер), так как это шло бы вразрез с его (Россини) природой. Когда Карпани напомнил Бетховену, что Россини уже сочинил несколько серьезных опер, Бетховен, как передают, ответил: «Да, я ознакомился с ними. Опера-сериа (серьезная опера) не подходит итальянцам. Вы не умеете обращаться с настоящей драмой».

Франц Шуберт

Франц Шуберт (1797–1828) прожил большую часть своей короткой жизни в Вене, в период расцвета популярности Бетховена. С ранних лет он был знаком с музыкой Бетховена, и в нескольких его произведениях прослеживается тематическое сходство с аналогичными работами Бетховена. Несмотря на то, что Шуберт и Бетховен жили в одном городе, и Шуберт питал к Бетховену высочайшее уважение, большую часть времени они вращались в разных социальных кругах. Их первая встреча, по всей видимости, состоялась в 1822 году, когда Шуберт, в сопровождении издателя Антона Диабелли, посетил Бетховена. Шуберт посвятил ему ряд вариаций на французскую песню (Op. 10, D.624) и хотел лично вручить посвятителю экземпляр нот. По-видимому, Шуберт нервничал во время встречи и едва сохранял самообладание, когда Бетховен указал на незначительный недостаток в произведении. Эту историю пересказывает Антон Шиндлер, однако её достоверность неизвестна, поскольку Шиндлер известен как ненадежный биограф Бетховена. Друг Шуберта, Йозеф Хюттенбреннер, утверждает, что Бетховена не было дома, когда Шуберт приходил, и вариации были оставлены слугам. Однако Иоганн Фридрих Рохлиц, издатель Allgemeine Musikalische Zeitung, рассказывает о встрече 1822 года с Шубертом, в ходе которой Шуберт утверждал, что обсуждал Рохлица с Бетховеном, и описал другие детали встречи. Когда Бетховен находился на смертном одре в 1827 году, Шиндлер, чтобы хоть как-то отвлечь его, дал ему рукописи нескольких песен Шуберта. Бетховен, по словам Шиндлера, был поражен количеством и качеством увиденного, воскликнув: "Воистину, в Шуберте есть божественная искра". Шуберт неоднократно навещал Бетховена на смертном одре. Однажды, когда Шуберт пришел вместе с Ансельмом Хюттенбреннером, Бетховен заметил: "У тебя, Ансельм, ум мой, а у Франца – душа". Шуберт нес факел на похоронах Бетховена. Граф был известен как страстный меценат музыки, который не только заказал Бетховену Четвертую симфонию, посвященную ему, но и открыл талант Иоганна Седлатзека, когда тот работал на семейном швейном производстве и играл на флейте для удовольствия. Оперсдорф пригласил молодого портного-музыканта играть в своем придворном оркестре, предоставив Иоганну возможность выступить перед Бетховеном во время пребывания Мастера в Силезии осенью 1806 года. Знакомство Седлатзека с Бетховеном в то время положило начало музыкальному сотрудничеству, которое продолжалось на протяжении последних лет жизни Бетховена. Иоганн Седлатзек был главным флейтистом в театре Кэрнтнертор в Вене во время мировой премьеры Девятой симфонии Бетховена 7 мая 1824 года под управлением самого Бетховена. Как свидетельствует английский дирижер сэр Джордж Томас Смарт, посетивший дом Бетховена в Вене в 1825 году, Седлатзек входил в ближайший круг Бетховена, в который, согласно письмам сэра Джорджа, входили такие выдающиеся музыканты, как Черни, Линк, Шлезингер, Шупанциг и, по некоторым сведениям, Шуберт. Бетховен, очевидно, высоко ценил музыкальные способности Седлатзека, о чем свидетельствуют личные рекомендательные письма, которые Седлатзек брал с собой во время своего сольного турне по Парижу в 1826 году. В письме, адресованном французскому скрипачу и композитору Рудольфу Крейцеру (1766–1831), Бетховен назвал Седлатзека "исключительно выдающимся артистом". В письме, представленном Луиджи Керубини (1760–1842), итальянскому композитору, большую часть жизни прожившему во Франции, Бетховен писал о Седлатзеке: "Я убежден в его таланте как художника, достойного моего имени, и надеюсь на благосклонный прием с вашей стороны. Примите его с полной уверенностью". Связь с Бетховеном сохранилась и для внука Иоганна, Людвига Седлачека (1875 в Вене – 1965 в США), который также стал музыкантом и композитором. Молодой Людвиг учился музыке, практикуясь на пианино, принадлежавшем ранее Бетховену. Посещение Бетховеном Силезии в 1806 году ежегодно отмечается Силезским фестивалем музыки Бетховена, который проводится каждой осенью в Глоговеке, Польша. В 2012 году на фестивале Бетховена в Глоговеке прозвучали несколько композиций Иоганна Седлатзека, которые были утеряны почти на 200 лет, пока весной 2012 года не были обнаружены в лондонских архивах. Эти ранее утерянные произведения были впервые исполнены со времен XIX века 6 октября 2012 года флейтисткой Эльжбетой Воленской и пианисткой Эльжбетой Завадской в честь наставника и современника Седлатзека, Людвига ван Бетховена, в городе их первой встречи.

Franz Schubert (1797–1828) lived most of his short life in Vienna, during the height of Beethoven's popularity. He was exposed to Beethoven's music from an early age, and several of his works contain thematic resemblance to similar works of Beethoven. Even though both Schubert and Beethoven resided in the same city, and Schubert held Beethoven in the highest of esteem, they moved, for the most part, in different social circles for most of that time. Their first meeting was apparently in 1822, when Schubert, accompanied by the publisher Anton Diabelli, visited Beethoven. Schubert had dedicated a set of Variations on a French Song (Op. 10, D.624) to Beethoven, and wanted to present the dedicatee with a copy. Schubert was apparently nervous during the interview, and nearly lost all sense of composure when the older man pointed out a minor problem in the work. This story is recounted by Anton Schindler, and is of unknown authenticity, as Schindler is known to be an unreliable biographer of Beethoven. Schubert's friend Josef Hüttenbrenner claims that Beethoven was not home when Schubert called, and the variations were left with the house staff. However, Johann Friedrich Rochlitz, the publisher of the Allgemeine Musikalische Zeitung, recounts an 1822 meeting of his with Schubert, in which Schubert claims to have discussed Rochlitz with Beethoven, and described other details of a meeting. When Beethoven was on his deathbed in 1827, Schindler, to give Beethoven some distractions, gave him manuscripts for a number of Schubert's songs. Beethoven was, according to Schindler, astonished at the quantity and quality of what he saw, claiming that "Truly in Schubert there is the divine spark." Schubert would visit Beethoven on his death bed more than once. On one visit, when Schubert called with Anselm Hüttenbrenner, Beethoven remarked, "You, Anselm have my mind, but Franz has my soul." Schubert would serve as a torch bearer at Beethoven's funeral. The Count was known to be a passionate patron of music who not only commissioned Beethoven's Symphony No. 4 which was dedicated to him, but who also discovered the talent of Johann Sedlatzek while the boy was working in the family trade as a tailor, playing flute as a hobby. Oppersdorff recruited the young tailor/musician to play in his court orchestra, allowing Johann the opportunity to perform for Beethoven during the Master's stay in Silesia in the fall of 1806. The introduction of Sedlatzek to Beethoven at this time marked the beginning of a musical partnership which would endure throughout Beethoven's final years. Johann Sedlatzek was the principal flutist at the Kärntnertortheater in Vienna during the world premiere performance of Beethoven's Symphony No. 9 on 7 May 1824 under the direction of Beethoven. As witnessed by the English conductor Sir George Thomas Smart, who visited Beethoven's home in Vienna in 1825, Sedlatzek was a member of Beethoven's inner circle, which included, according to Sir George's letters, such notable musicians as Czerny, Lincke, Schlesinger, and Schuppanzigh and according to some sources Schubert. Beethoven apparently held Sedlatzek's musicianship in high regard, as evidenced by the personal letters of recommendation Sedlatzek carried with him during his solo tour of Paris in 1826. In a letter directed to French violinist and composer Rudolph Kreutzer (1766–1831), Beethoven called Sedlatzek " a most distinguished artist". In a letter presented to Luigi Cherubini (1760–1842), the Italian composer who lived most of his life in France, Beethoven said of Sedlatzek: "I am convinced of his esteem as an artist worthy of my name, and hope for a favorable welcome from you. Accept him with the highest assurance "

The association with Beethoven continued as far as Johann's grandson, Ludwig Sedlaczek (1875 in Vienna – 1965 in the US), who also became a musician and composer. The young Ludwig learned the craft of music by practising on a piano once owned and played by Beethoven. Beethoven's visit to Silesia in 1806 is celebrated annually with the Silesian Beethoven Music Festival held each autumn in Głogówek, Poland. The 2012 edition of the Beethoven Festival in Głogówek featured performances of several compositions by Johann Sedlatzek which had been lost for nearly 200 years until being discovered in London archives in the Spring of 2012. These previously lost works were performed for the first time since the 19th century on 6 October 2012 by flutist Elzbieta Wolenska and pianist Elzbieta Zawadzka to honor Sedlatzek's mentor and contemporary, Ludwig van Beethoven, in the city of their first meeting.