Введение

Венгерский и американский пианист (1903–1987)

Эрвин Нирегихази (19 января 1903 года, Будапешт – 8 апреля 1987 года, Лос-Анджелес) – венгерский и американский пианист и композитор. После нескольких лет выступлений на концертных сценах в 1920-х годах он надолго ушел в тень, а затем ненадолго вновь привлек внимание в 1970-х годах. Его весьма своеобразный стиль игры, который некоторые связывают с романтическим фортепианным искусством Франца Листа, вызывал неоднозначную реакцию критиков.

Детство и начало карьеры

В возрасте от шести до двенадцати лет Нирегихази наблюдал психолог Геза Ревес, и он стал предметом статьи и книги, опубликованных в 1911 и 1916 годах соответственно. Отец Нирегихази, Игнац, был певцом в Королевском оперном хоре в Будапеште; он также был очень ободряющим и заботливым, но умер, когда Эрвину было двенадцать лет. До смерти Игнаца он рассказал о нескольких необычных вещах о своем сыне: Эрвин пытался петь до года; правильно воспроизводил мелодии до двух лет; начал сочинять музыку в возрасте двух лет; к трем годам играл почти все услышанные песни на губной гармошке; и к семи годам мог определить любую ноту или аккорд, сыгранный для него. Он был известен своей музыкальностью не меньше, чем своей техникой. На тестах общего интеллекта Эрвин показал результаты на несколько лет выше среднего. Его мать, Мария, была матерью-актрисой, которая пыталась отговорить его от изучения оперы и симфонической музыки, настаивая на том, чтобы сын изучал стандартный репертуар фортепиано для концертов и заработка для семьи. (Позже Эрвин утверждал, что мать совершала на него сексуальные домогательства.) Эрвин в конечном итоге порвал с матерью и позже выразил удовлетворение ее смертью в нацистском концентрационном лагере. Нирегихази учился у Эрнё Дохнаньи и Фредерика Ламонда. В возрасте 15 лет он исполнил Концерт для фортепиано с оркестром № 1 Листа в А-мажоре с Берлинским филармоническим оркестром под управлением Артура Никиша. Его дебют в Карнеги-холле в 1920 году вызвал споры: Ричард Олдрич из New York Times писал о "блестящем техническом оснащении, большой силе рук и пальцев, замечательной ловкости, прекрасном чувстве фортепианного тембра" Нирегихази, но критиковал его "часто неустойчивые и вводящие в заблуждение" интерпретации "некоторых из самых известных композиций для фортепиано". Х. Т. Финк из Evening Post похвалил "оригинальность" Нирегихази, но критиковал его "произвольное пренебрежение очевидными намерениями великих композиторов". Олин Даунс, пишущий в Boston Post, описал Нирегихази как "феноменального исполнителя" с "белым жаром искренности, убежденности и веры". В письме от 1935 года Отто Клемпереру Арнольд Шёнберг назвал Нирегихази:

пианистом, который кажется действительно выдающимся. Мне пришлось преодолеть большое сопротивление, чтобы вообще пойти, так как описание, которое я слышал от доктора Хоффмана и Мориса Зама, сделало меня очень скептичным. Но должен сказать, что я никогда раньше не слышал такого пианиста. Во-первых, он совсем не играет в том стиле, к которому стремимся мы с вами. И как я не судил его на этой основе, так я представляю, что когда вы услышите его, вы тоже будете вынуждены игнорировать все принципиальные вопросы и, вероятно, в конечном итоге поступите так же, как я. Потому что ваши принципы не будут правильным мерилом. То, что он играет, – это выражение в старом смысле этого слова, ни больше ни меньше; но такой силы выражения я никогда не слышал. Вы не согласитесь с его темпами, как и я. Вы также заметите, что он часто отдает предпочтение резким контрастам в ущерб форме, которая, кажется, теряется. Я говорю, кажется, потому что затем, по-своему, его музыка неожиданно обретает форму, становится понятной, устанавливает свои границы. Звук, который он извлекает из фортепиано, неслыханный, или, по крайней мере, я никогда не слышал ничего подобного. Сам он, кажется, не знает, как производит эти новые и совершенно невероятные звуки, хотя он кажется человеком интеллекта, а не просто бессильным мечтателем. И такой полноты тона, достигнутой без какой-либо грубости, я никогда прежде не встречал. Для меня, и, вероятно, для вас тоже, это слишком много полноты, но в целом это демонстрирует невероятную новизну и убедительность. И, прежде всего, ему всего лишь [sc. 33 года], так что у него еще есть несколько этапов развития впереди, от которых можно ожидать многого, учитывая его отправную точку. Удивительно, что он играет и как он играет. Никогда не чувствуешь, что это трудно, что это техника – нет, это просто сила воли, способная преодолеть все воображаемые трудности в реализации идеи. – Видите, я становлюсь почти поэтичным.

Спуск в небытие и возрождение

В 1925 году Нирегихази подал в суд на своего концертного агента Р. Э. Джонстона, утверждая, что аккомпанирующие ему певцы и инструменталисты относились к нему с пренебрежением. Он проиграл суд и после этого испытывал трудности с поиском концертных выступлений. Кроме того, опасаясь сравнений с другими пианистами, Нирегихази неохотно исполнял стандартный репертуар, предпочитая собственные транскрипции оркестровых и оперных произведений. К моменту получения письма от Шёнберга карьера Нирегихази, казалось, фактически завершилась. Нирегихази был женат десять раз. По слухам, его первая жена напала на него с ножом, что привело к скандальному и публичному разводу. Несмотря на то, что он родился в обеспеченной семье (его мать настаивала, чтобы слуги завязывали ему шнурки и кормили с рук, избавляя его от забот о мелочах), он провел большую часть жизни в бедности, иногда ночуя в метро. В 1928 году Нирегихази переехал в Лос-Анджелес и устроился на работу в киностудию, сначала исполняя фортепианные редакции к фильмам, а затем работая дублером. Его руки можно увидеть играющими на пианино в фильмах «Песня, чтобы помнить» и «Песня любви» и других. Он подружился с Белой Лугоши и Глорией Свонсон, но его неспособность управлять своими делами привела не только к финансовым трудностям, но и к странным карьерным решениям. В 1930-х годах он играл на фортепиано в рамках проекта Управления прогрессом работ. Однако, пожалуй, самым необычным его появлением стал концерт 1946 года, где он был представлен как «Мистер Икс» и выступал в черном шелковом капюшоне. Несколько слушателей смогли узнать Нирегихази по его характерному звучанию. Хотя он продолжал выступать время от времени, на протяжении примерно 40 лет у него не было собственного пианино. Серия публичных выступлений в 1972 и 1973 годах привела к студийным записям, сделанным в 1974 и 1978 годах под эгидой Международного архива фортепиано и Фонда Форда. Некоторые из этих записей вышли в период с 1977 по 1979 год на альбомах лейблов Desmar и Columbia Masterworks, что ненадолго вернуло Нирегихази в поле зрения публики. Двойной альбом с произведениями Листа получил награду «Запись года» от журнала Stereo Review в 1978 году. Критическая реакция на записи была резко неоднозначной: одни утверждали, что слышат подлинного пианиста XIX века (Гарольд Шёнберг писал: «некоторые критики задаются вопросом, не переродился ли Франц Лист?»). Другие осуждали «невероятно небрежную» технику Нирегихази, «вопиюще любительское» фортиссимо, «ледяные темпы и полное отчуждение от современных стилей исполнения». Но сторонники романтического возрождения были в восторге. В 1978 году ему предложили концерты в Карнеги-холле, но он отказался. Концерты в Японии в 1980 и 1982 годах стали его последними публичными выступлениями. Нирегихази также был плодовитым композитором, писавшим в романтическом стиле, напоминающем Листа. События часто вдохновляли его на сочинение, и его произведения имеют такие названия, как «Гётц против панков», «Приятно быть навеселе», «Свадьба с дробовиком» и «Исчезающая надежда». Лишь немногие из его композиций были опубликованы или исполнены.

Смерть и погребение

Эрвин Нирегихази умер от рака толстой кишки в 1987 году. Он похоронен в мемориальном парке «Форст-Лаун» в Глендейле, Калифорния.

Записи

Несколько записей Ниредьхази, в том числе некоторые концертные выступления, вышли на CD на лейблах VAI, Music and Arts и Sonetto Classics.

Биографии

Ниредьхази был первым музыкальным ребенком-вундеркиндом, который подвергся серьезному изучению, а книга Ревеша сделала его одним из наиболее хорошо задокументированных вундеркиндов в истории. В 2007 году канадское издательство McClelland and Stewart опубликовало биографию Кевина Баццаны под названием «Потерянный гений».