Первый этап Итальянских войн (1494-1497) и борьба за Миланское герцогство.

Введение

Первый этап Итальянских войн (1494–1497)

Швейцарские наёмники
Миланское герцогство (до 1495)
Ферраринское герцогство (официально нейтральное)
│ комбатант2 = 1494:1495: Лига Венеции, Королевства Испании, Миланское герцогство
(1496–98) Маркграфство Мантуи

│ командир1 = Карл VIII, герцог Орлеанский, граф Монпенсье
Луи де ла Тремуй
Джан Франческо Сансеверино и Гаспаре Сансеверино (до 1495)
Ферранте д’Эсте
│ командир2 = Фердинанд II Неаполитанский, Фредерик, Гонсало Фернандес де Кордова
Франциск II Мантуанский
Галеаццо Сансеверино (после 1495)
Альфонсо I д’Эсте
│ сила1 = 25 000 человек
8 000 человек
│ сила2 = Неизвестно
│ потери1 = 13 000 человек

Миланское герцогство в то время было самым богатым государством в Италии после Венецианской республики, и его казначейство составляло до полутора миллионов дукатов. В декабре Людовико привёл свою жену к себе и пообещал ей, что если она подарит ему сына, он сделает её госпожой всего; в противном случае, после его смерти, ей останется очень мало. Уже в январе 1492 года Беатриче предсказала флорентийскому послу, что в течение года она и её муж станут герцогами Милана, и вражда между двоюродными братьями стала настолько сильной, что в феврале Людовико, основываясь на слухах из Франции, обвинил короля Ферранте в подстрекательстве Карла VIII к войне против него, чтобы освободить Джан Галеаццо от тирании; он также отказался принимать неаполитанского посла, за исключением сопровождения многочисленной вооружённой охраной, утверждая, что тот был послан герцогом Калабрии с целью его убийства. Однако окончательный разрыв произошёл в январе 1493 года, с рождением Геркулеса Максимилиана, старшего сына Моро и Беатриче: супругам не хватало лишь законного наследника, чтобы претендовать на герцогский титул. Поползли слухи, что Людовико намеревался назначить своего сына графом Павии – титул, принадлежащий исключительно наследнику герцогства – вместо сына Изабеллы, Франческо. Последний, чувствуя угрозу, попросил о помощи своего отца Альфонсо Арагонского, чьи порывы, однако, были сдержаны мудрым Ферранте, который отверг войну, официально заявив: «Если жена герцога Миланского – мой племянник, то и жена герцога Бари – мой племянник». Более того, он был очень близок к Беатриче, которую воспитывал как дочь до 1485 года; он заявил, что любит обеих внучек одинаково и призвал их к благоразумию, чтобы ситуация оставалась стабильной, пока жив король. В мае Людовико Сфорца отправил свою жену Беатриче в качестве посла в Венецию и сообщил Синьории через неё о своих тайных переговорах с императором Максимилианом I Габсбургом, чтобы получить инвеституру в Миланское герцогство, а также о свежих новостях о том, что Карл VIII, заключив мир с императором, намерен предпринять поход против Неаполитанского королевства и назначить Людовико главой и руководителем этого предприятия. Супруги, таким образом, хотели узнать мнение Синьории по этому поводу и косвенно попросили её поддержки. Венецианцы ответили, что сообщение очень серьёзное и ограничились расплывчатыми заверениями, оставаясь в стороне от этих маневров. Франческо Гвиччардини упомянул о запланированной поездке короля Ферранте в Геную, где он должен был встретиться с Людовико и Беатриче в сопровождении своего племянника Фердинанда II Неаполитанского, чтобы убедить их в необходимости мира, но в те дни он умер 25 января 1494 года, по мнению некоторых, скорее от горя, чем от болезни. Взойдя на престол, Альфонсо I удовлетворил просьбы своей дочери Изабеллы и, как первый враждебный акт, занял город Бари. Это вызвало реакцию Людовико, который, чтобы ответить на угрозы, предоставил французскому монарху полную свободу действий для вторжения в Италию. Лига собрала армию под командованием кондотьера Франческо II Гонзага, маркиза Мантуи. Включая большинство городов-государств Северной Италии, Венецианская лига угрожала перекрыть сухопутный путь короля Карла к Франции. Карл VIII, не желая попасть в ловушку в Неаполе, 20 мая 1495 года двинулся на север в Ломбардию, оставив в Неаполе в качестве своего вице-короля графа Монпенсье Жильбера с существенным гарнизоном. После того как Фердинанд Арагонский вернул Неаполь с помощью своих испанских родственников, искавших убежища на Сицилии, армия Лиги последовала за отступлением Карла на север через Рим, который был оставлен французами под властью папы Александра VI 27 мая 1495 года.

The Duchy of Milan was at the time the richest state in Italy after the Republic of Venice and its treasury amounted to as many as one and a half million ducats. In December Ludovico led his wife to see him and promised her that, if he gave him a son, he would make her a lady and mistress of everything; conversely, dying him, she would have very little left. Already in January 1492 Beatrice predicted to the Florentine ambassador that within a year she and her husband would be dukes of Milan, and the hostility between the two cousins became so intense that in February Ludovico, strong of some rumors coming from France, accused King Ferrante of having spurred Charles VIII to wage war against him, in order to free Gian Galeazzo from his tyranny; he also refused to meet the Neapolitan orator, except behind a very large armed escort, claiming that he was sent by the Duke of Calabria to assassinate him. The point of definitive rupture, however, took place in January 1493, with the birth of Hercules Maximilian, eldest son of Moro and Beatrice: the possession of a legitimate descent was what was still missing for the spouses to be able to aspire to the ducal title. Rumors spread that Ludovico intended to appoint his son Count of Pavia a title belonging exclusively to the heir to the duchy in place of Isabella's son, Francesco. The latter, feeling threatened, asked for the intervention of her father Alfonso of Aragon, whose impetus was however restrained by the wiser King Ferrante, who repudiated the war by officially declaring: ""if the wife of the Duke of Milan is my nephew, the wife of the Duke of Bari is also my nephew". He, moreover, had been affectively very close to Beatrice, whom until 1485 he had raised as a daughter; he declared that he loved both granddaughters equally and urged them to be prudent, so that the situation remained stable until the king was alive. In May Ludovico Sforza sent his wife Beatrice as his ambassador to Venice and communicated to the Signoria, through her, some of his secret practices with Emperor Maximilian I of Habsburg to obtain the investiture to the Duchy of Milan, as well as the secret news just communicated to him that Charles VIII, signed the peace with the emperor, was determined to carry out his enterprise against the kingdom of Naples and to appoint Ludovico head and conductor of said enterprise. The spouses therefore wished to know the opinion of the Signoria in this regard, and indirectly asked for its support. The Venetians replied that what was reported was very serious and limited themselves to vague reassurances, keeping out of these maneuvers. Francesco Guicciardini spoke at this point of a certain journey planned by King Ferrante to Genoa, where, accompanied by his nephew Ferdinand II of Naples, he was supposed to meet Ludovico and Beatrice to persuade them to peace, but stopped in those days, he died on January 25, 1494, according to some more of sorrow than of illness. Ascending the throne, Alfonso I accepted the prayers of his daughter Isabella and occupied, as a first act of hostility, the city of Bari. From this came the reaction of Ludovico who, in order to respond to his threats, gave a free hand to the French monarch to go down to Italy. The League gathered an army under the [[condottieri Francesco II Gonzaga, Marquess of Mantua. Including most of the city states of northern Italy, the League of Venice threatened to shut off King Charles's land route by which to return to France. Charles VIII, not wanting to be trapped in Naples, marched north to Lombardy on 20 May 1495, leaving Gilbert, Count of Montpensier, in Naples as his viceroy, with a substantial garrison. After Ferdinand of Aragon had recovered Naples, with the help of his Spanish relatives with whom he had sought asylum in Sicily, the army of the League followed Charles's retreat northwards through Rome, which had been abandoned to the French by Pope Alexander VI on 27 May 1495.

Осада Новары

Кузен короля, Луи д’Орлеан, не последовал за Карлом в его походе в Неаполь, но остался в своем феоде Асти, заболев малярией в сентябре предыдущего года. Теперь он угрожал реализовать свой план по завоеванию Миланского герцогства, которое считал своим правом, будучи потомком Валентины Висконти. 11 июня он занял со своими войсками город Новара, переданный ему из-за предательства, и продвинулся до Вигевано. Людовик Моро укрылся с семьей в Рокке дель Кастелло в Милане, но, не чувствуя себя в полной безопасности, обдумывал возможность покинуть герцогство и укрыться в Испании. Твердое противодействие его жены Беатриче д’Эсте и некоторых членов совета убедили его отказаться от этой мысли. Однако, демонстрация силы Беатриче смогла ввести его в заблуждение, заставив поверить, что оборона сильнее, чем была на самом деле, так что он не решился испытать удачу и отступил в Новару. Эта нерешительность оказалась для него роковой, поскольку позволила Галеаццо реорганизовать войска и окружить его, вынудив к долгой и изнурительной осаде. 29 июня лагерь был перенесен в Кассольново, находившееся в прямом владении Беатриче. Она контролировала порядок в войсках и лагере, затем вернулась в Вигевано, где оставалась, чтобы оперативно получать информацию о происходящем. Однако, по словам Санудо, все ненавидели ее из-за неприязни к ее мужу Людовику, который был в безопасности в Миланском замке и оттуда принимал решения. В начале августа, окончательно выздоровев от болезни, он вместе с женой Беатриче отправился в лагерь Новары, где они проживали в последующие недели. Тем временем город был разорен голодом и эпидемиями, которые уничтожили вражескую армию. Герцог Орлеанский, также страдавший от малярийной лихорадки, призывал своих людей сопротивляться, обещая скорую помощь короля, что было ложью. В конце концов, он был вынужден сдать город 24 сентября 1495 года по приказу короля Карла, возвращавшегося во Францию, и предприятие ни к чему не привело.

The king's cousin, Louis d'Orléans, had not followed Charles on his march to Naples, but had remained in his own fief of Asti, having fallen ill with malaria in September of the previous year. He now threatened to implement his plan to conquer the Duchy of Milan, which he considered his right, being a descendant of Valentina Visconti. On 11 June he occupied with his troops the city of Novara, which was given to him by treason, and went as far as Vigevano. Ludovico il Moro then took refuge with his family in the Rocca del Castello in Milan but, not feeling equally safe, he meditated on abandoning the duchy to take refuge in Spain. The firm opposition of his wife Beatrice d'Este and some members of the council convinced him to desist. but Beatrice's demonstration of strength was able to confuse him in making him believe the defenses superior to what they were, so that he did not dare to try his luck and retired to Novara. The hesitation was fatal to him, as it allowed Galeazzo to reorganize the troops and surround him, thus forcing him to a long and exhausting siege. On June 29, the camp moved to Cassolnovo, a direct possession of Beatrice. The woman supervised the order of the troops and the camp, then returned to Vigevano, where she remained housed, so as to keep herself immediately informed of the operations. According to Sanudo, however, she was disliked by everyone for the hatred they brought to her husband Ludovico, who was safe in the castle of Milan and from there made his measures. Finally recovering from the disease, in early August the latter went with his wife Beatrice to the Camp of Novara, where they resided in the following weeks. Meanwhile the city was decimated by famine and epidemics that decimated the enemy army. The Duke of Orleans, also ill with malarial fevers, urged his men to resist with the false promise that the king's help would soon come. He was finally forced to cede the city on 24 September 1495 at the behest of King Charles, who was returning to France, and the enterprise ended in nothing.

Битва при Форново

Карл, стремясь избежать окружения в Кампании, 20 мая покинул Неаполь и двинулся на север к Ломбардии, но встретил армию Лиги в битве при Форново, в 30 км к юго-западу от Пармы, 6 июля 1495 года. Исход битвы, однако, оставался неопределенным и, в некотором роде, таковым является и сегодня, поскольку, несмотря на численное превосходство Лиги и командование одного из наиболее талантливых военачальников того времени, Франческо Гонзаги, армия Карла VIII превосходила силы противника с технологической точки зрения, а также количеством и качеством артиллерии. И итальянцы, и французы заявляли о своей победе. Обе стороны стремились представить себя победителями в этом сражении. В Венеции о битве донесли как о победе, и она была зафиксирована и отмечена как таковая, включая пленение Матье де Бурбона. Несмотря на заявления командующих Лиги о победе, Доменико Малипьеро признал, что Лиге не удалось остановить французов на пути к Асти. Франческо Гонзага объявил о победе и заказал написание образа Мадонны делла Виттория, в то время как итальянский историк Франческо Гвиччардини отдал предпочтение в победе французам. Приватно Гонзага признался жене, что битва была крайне напряженной и что, если бы французы обрушились на них с новой силой, войска Лиги были бы уничтожены. Через неделю Бернардино Фортебраччо выступил перед венецианским сенатом, заявив, что армия Лиги могла бы одержать победу над французами, если бы ее солдаты остались в бою и не заботились о обозе. Французы выиграли битву, отразив превосходящие силы противника и продолжив марш к Асти. Лига понесла значительно большие потери и не смогла помешать французской армии пересечь итальянские земли по пути во Францию. На политической арене государства Священной Лиги распались и возобновили свою политику взаимной борьбы (в том числе и внутри самих государств) вскоре после столкновения. Это, независимо от военного исхода битвы при Форново, продемонстрировало истинную и огромную слабость итальянцев – их внутренние разногласия. Даже если бы Форново не стало полной победой, любой европейский монарх колебался бы перед перспективой сражаться на чужой земле против богатого союза (как известно, война ведется не только силой, но и деньгами), подобного коалиции итальянских княжеств, сеньорий и республик. И действительно, Карл VIII начал отступление из Неаполя не из-за поражения в бою, а из-за реальной угрозы такого исхода. В этом отношении битва при Форново стала сокрушительным поражением для всех государств Лиги.

Charles, wanting to avoid being trapped in Campania, on May 20 left Naples and marched north to reach Lombardy, but met the army of the League in the Battle of Fornovo, 30 km (19 miles) southwest of the city of Parma, on 6 July 1495. The result of the battle was however uncertain, and, in some ways, it still is today, because, despite the League having numerical superiority and the command of one of the most skilled leaders of the time, Francesco Gonzaga, the army of Charles VIII remained more powerful from a technological point of view, and in the number and quality of artillery. At the time both the Italians and the French claimed to have won. Both parties strove to present themselves as the victors in the battle. The battle was reported in Venice as a victory, and was recorded and celebrated as such, which included the capture of Mathieu de Bourbon. Regardless of the self proclamations of victory by League commanders, Domenico Malipiero recognized that the League failed to stop the French from reaching Asti. Francesco Gonzaga claimed victory and the ordered the portrait of the Madonna della Vittoria, while the Italian historian Francesco Guicciardini's judgement was to award the palm of victory to the French. Privately, Gonzaga confessed to his wife that the battle was a near run thing and that if the French had turned on them, the League's forces would have been destroyed. A week later, Bernardino Fortebraccio spoke to the Venetian senate, stating the League's army could have defeated the French if their troops would have stayed in the battle and left the baggage train alone. The French had won their battle, fighting off superior numbers and proceeding on their march to Asti. The League took much higher casualties and could not prevent the French army from crossing Italian lands on its way back to France. On the political level the States of the Holy League divided and resumed their policy against each other, (even within the States themselves) shortly after the clash, and this, regardless of how the military outcome of the battle of Fornovo had been, showed what and how great was the real weakness of the Italians: the internal divisions. Even if Fornovo had not been a total victory, every European sovereign would have hesitated in the face of the prospect of fighting in a foreign land and against a rich coalition (as we know, war is also fought with money) such as the eventual one of Italian Principalities, Lordships and Republics. And in fact Charles VIII had begun his retreat from Naples not because he had been defeated in the field, but from the serious prospect of such an eventuality. In this respect, the Battle of Fornovo was a deadly defeat for all the states of the League.

Верчельский мир

Он известен как Верчельский мир, поскольку главы соглашения были подписаны в Верчелли, где находился король, но обсуждение проходило в лагере Новары: от Франции выступали Филипп де Комин, президент Гане и Морвилье, бальи Амиена, в качестве переговорщиков; от части союзников – посланник короля римлян, посол Испании Хуан Клавер, маркиз Франческо Гонзага, провидеторы Мельхиорре Тревизан и Лука Пизани вместе с венецианским послом, Людовико Сфорца с супругой Беатриче и, наконец, посол герцога Феррары. Переговоры продолжались более пятнадцати дней, а соглашение было подписано 9 октября. Для герцога Орлеанского был обеспечен безопасный проезд, и он был доставлен из Новары в Верчелли, несмотря на возражения последнего, который не желал мира. Герцог Эрcole д’Эсте, по-видимому, разделял это мнение: по словам Комина, он отправил графа Альбертино Боскетти в Верчелли под предлогом просьбы о безопасном проезде для маркиза Мантуи и других, кто должен был прибыть для обсуждения мира. Принятый королем, граф вместо этого предложил оказать сопротивление, «заявив, что весь лагерь охвачен большим страхом и что вскоре они покинут его». Несмотря на множество разногласий, французы приняли мир по необходимости, из-за нехватки средств и других причин, осознавая, что он будет недолгим. Венецианцам было дано два месяца на принятие мира, но они отказались от него. Французский монарх отступил во Францию через Ломбардию: в последующие годы он обдумывал новую кампанию в Италии, но его внезапная смерть, вызванная ударом головой о дверь, помешала ему осуществить её. Герцог Орлеанский, со своей стороны, не прекращал ни на минуту угрожать второй экспедицией против Миланского герцогства, которое находилось в состоянии боевой готовности с 1496 года. Однако это произошло лишь в 1499 году, когда французы во второй раз вторглись в Италию, когда он стал королем под именем Людовика XII, а Людовико Сфорца лишился союзников.

It is known as the Peace of Vercelli because the chapters were signed in Vercelli, where the king was located, but it was actually discussed in the Novara camp: on the French side Philip of Comines, the president of Ganay and Morvilliers bailiff of Amiens intervened as orators; for part of the allies an envoy of the King of the Romans, the Ambassador of Spain Juan Claver, the Marquis Francesco Gonzaga, the provveditori Melchiorre Trevisan and Luca Pisani with the Venetian ambassador, Ludovico Sforza with his wife Beatrice and finally an ambassador of the Duke of Ferrara. The negotiations lasted more than fifteen days and the agreement was signed on October 9. A safe conduct was established for the Duke of Orleans, which was taken from Novara and went to Vercelli, despite the opposition of the latter, who did not want peace. Duke Ercole d'Este also seemed to be of the same opinion: he sent, according to Comines, Count Albertino Boschetti to Vercelli, with the excuse of asking for safe conduct for the Marquis of Mantua and others who had to come to discuss peace. Received by the king, the count suggested instead to resist, "saying that the whole camp was in great fear and that soon they would leave." Despite the many discordant opinions, the French accepted peace out of necessity, lack of money and other reasons, while being aware that it would be short lived. The Venetians were then given two months to accept the peace, but they refused it. The Monarch French retired to France through Lombardy: in the following years he meditated on a new campaign in Italy, but his untimely death for hitting his head against a door prevented him from implementing it. The Duke of Orleans, for his part, did not stop for a moment to threaten a second expedition against the Duchy of Milan, which had been on the alert since 1496. This followed, however, only in 1499, with the second descent of the French into Italy, when he became king with the name of Louis XII, and Ludovico Sforza found himself without more allies.

Вспышка сифилиса

Во время этой войны среди французских войск произошла вспышка сифилиса. Эта вспышка стала первой широко задокументированной вспышкой заболевания в истории человечества и в конечном итоге привела к колумбийской теории о происхождении сифилиса.