Введение
Архетипическая психология была инициирована как отдельное движение в начале 1970-х годов Джеймсом Хиллманом, психологом, который обучался аналитической психологии и стал первым директором Института Юнга в Цюрихе. Хиллман сообщает, что архетипическая психология частично возникла из юнгианской традиции, а также черпает из других традиций и авторитетов, таких как Генри Корбин, Джамбатиста Вико и Плотин. Архетипическая психология релятивизирует и делитерализирует понятие эго и фокусируется на том, что она называет психикой или душой, и на самых глубоких моделях психического функционирования, "фундаментальных фантазиях, которые оживляют всю жизнь" (Мур, в Хиллман, 1991). Архетипическая психология сравнивает себя с политеистической мифологией, поскольку она пытается распознать множество фантазий и мифов - богов, богинь, полубогов, смертных и животных, которые формируют и формируются нашей психологической жизнью. В этой структуре эго - это всего лишь одна психологическая фантазия в сборнике фантазий. Архетипическая психология, наряду с классической и развивающейся школами, является одной из трех школ пост-юнгской психологии, описанных Эндрю Сэмюэлсом (см. Сэмюэлс, 1995).
Влияния
Основным влиянием на развитие архетипической психологии является аналитическая психология Карла Юнга. На него сильно повлияли классическая греческая, ренессансная и романтическая мысли и идеи. Влиятельные художники, поэты, философы и психологи включают Ницше, Генри Корбина, Китса, Шелли, Петрарка и Парацельса. Хотя все они отличаются своими теориями и психологией, они, похоже, объединены общей заботой о психике - душе.
К. Г. Юнг
Карл Густав Юнг был швейцарским психологом, первым отцом архетипической психологии. Юнгианские архетипы - это мыслительные модели, которые находят мировые параллели в отдельных людях или целых культурах. Архай появляется во сне, религиях, искусстве и социальных обычаях у всех людей и импульсивно проявляется в психических расстройствах. Согласно Юнгу, архетипические идеи и шаблоны находятся в коллективном бессознательном, которое является чертежом, присущим каждому человеку, в отличие от личного бессознательного, которое содержит подавленные идеи, желания и воспоминания одного человека, как описано Фрейдом. Юнгианская психология отличается от архетипической психологии тем, что Юнг считал, что архетипы являются культурными, антропологическими и выходят за рамки эмпирического мира времени и места, а не наблюдаются через опыт (например, феноменальные). Напротив, архетипическая психология рассматривает архетипы как всегда феноменальные. В архетипическом / политеистическом взгляде Хиллмана, психика или душа имеет много направлений и источников смысла, и это может чувствоваться как постоянное состояние конфликта, борьба с собственными демонами. По словам Хиллмана, "политическая психология может дать священную дифференциацию нашей психической суматохе". Хиллман утверждает, что сила мифа, его реальность, заключается именно в его способности захватывать и влиять на психическую жизнь. Греки знали это так хорошо, и поэтому у них не было глубинной психологии и психопатологии, как у нас. У них были мифы. И у нас нет мифов, а вместо этого - психология глубины и психопатология. Поэтому психология показывает мифы в современном костюме, а мифы показывают нашу глубинную психологию в древнем костюме". Хиллман квалифицирует свои многочисленные ссылки на богов как отличающиеся от буквального подхода, говоря, что для него они являются вспомогательными воспоминаниями, то есть звуковыми щитами, используемыми "для эхо жизни сегодня или как бас-аккорды, дающие резонанс мелким мелодиям жизни". Хиллман далее настаивает, что он не рассматривает пантеон богов как "мастер-матрицу", по отношению к которой мы должны сегодня измерять и тем самым осуждать современную потерю богатства. Его теория гласит, что каждый человек уже обладает потенциалом для своих уникальных возможностей внутри себя, так же, как желудь обладает шаблоном для дуба, невидимым внутри себя. Это аргумент против родительской ошибки, согласно которой наши родители считаются решающими в определении того, кто мы, предоставляя нам генетический материал и поведенческие модели. Вместо этого книга предлагает воссоединиться с тем, что невидимо внутри нас, с нашим даймоном или душой или желудьем и призывом желудка к более широкому миру природы. Он выступает против теорий, которые пытаются разделить жизнь на фазы, предполагая, что это контрпродуктивно и заставляет людей чувствовать, что они не могут жить в соответствии с нормальными условиями. Это, в свою очередь, порождает обрезанное, нормализованное общество бездушной посредственности, где зло не допускается, но несправедливость повсюду - общество, которое не может терпеть эксцентричность или дальнейшие достижения жизненного опыта, но рассматривает их как болезни, которые должны быть излечены. Хиллман расходится с Юнгом и его идеей "Я". Хиллман считает Юнга слишком предписывающим и выступает против идеи жизненных карт, по которым можно пытаться правильно расти. Вместо этого Хиллман предлагает пересмотреть детство и нынешнюю жизнь каждого человека, чтобы попытаться найти особое призвание человека, жгут души. Он писал, что именно он поможет ускорить передушевление мира в пространстве между рациональностью и психологией. Он заменяет понятие взросления мифом о том, что выросли из утробы матери в беспорядочный, запутанный земной мир. Хиллман отвергает формальную логику в пользу ссылки на истории случаев известных людей и считает, что его аргументы соответствуют puer aeternus или вечной молодости, краткое горящее существование которого можно было увидеть в творчестве романтических поэтов, таких как Китс и Байрон, и в недавно умерших молодых рок-звездах, таких как Джефф Бакли или Курт Кобейн. Хиллман также отвергает причинность как определяющую основу и предлагает вместо нее переменную форму судьбы, при которой события не являются неизбежными, но обязаны быть выраженными каким-то образом, зависящим от хара�...
The power of myth, its reality, resides precisely in its power to seize and influence psychic life. The Greeks knew this so well, and so they had no depth psychology and psychopathology such as we have. They had myths. And we have no myths – instead, depth psychology and psychopathology. Therefore psychology shows myths in modern dress and myths show our depth psychology in ancient dress." Hillman qualifies his many references to gods as differing from a literalistic approach saying that for him they are aides memoires, i. e. sounding boards employed "for echoing life today or as bass chords giving resonance to the little melodies of life." Hillman further insists that he does not view the pantheon of gods as a 'master matrix' against which we should measure today and thereby decry modern loss of richness. His theory states that each individual holds the potential for their unique possibilities inside themselves already, much as an acorn holds the pattern for an oak, invisible within itself. It argues against the parental fallacy whereby our parents are seen as crucial in determining who we are by supplying us with genetic material and behavioral patterns. Instead the book suggests for a reconnection with what is invisible within us, our daimon or soul or acorn and the acorn's calling to the wider world of nature. It argues against theories which attempt to map life into phases, suggesting that this is counter productive and makes people feel like they are failing to live up to what is normal. This in turn produces a truncated, normalized society of soulless mediocrity where evil is not allowed but injustice is everywhere – a society that cannot tolerate eccentricity or the further reaches of life experiences but sees them as illnesses to be medicated out of existence. Hillman diverges from Jung and his idea of the Self. Hillman sees Jung as too prescriptive and argues against the idea of life maps by which to try to grow properly. Instead, Hillman suggests a reappraisal of each individual's childhood and present life to try to find the individual's particular calling, the acorn of the soul. He has written that he is the one to help precipitate a re souling of the world in the space between rationality and psychology. He replaces the notion of growing up, with the myth of growing down from the womb into a messy, confusing earthy world. Hillman rejects formal logic in favour of reference to case histories of well known people and considers his arguments to be in line with the puer aeternus or eternal youth whose brief burning existence could be seen in the work of romantic poets like Keats and Byron and in recently deceased young rock stars like Jeff Buckley or Kurt Cobain. Hillman also rejects causality as a defining framework and suggests in its place a shifting form of fate whereby events are not inevitable but bound to be expressed in some way dependent on the character of the soul or acorn in question.