Капитализм: Истоки и Эволюция Экономической Системы.

Введение

Капитализм – это экономическая система, основанная на частной собственности на средства производства и их эксплуатации ради получения прибыли. К другим его характеристикам относятся свободная торговля, накопление капитала, добровольный обмен и наёмный труд. Возникновение, эволюция и распространение капитализма являются предметом обширных исследований и дискуссий. Эти дискуссии часто сосредоточены на том, как использовать имеющиеся исторические данные для ответа на ключевые вопросы. Основные параметры дебатов включают: степень естественности капитализма по сравнению со степенью его обусловленности конкретными историческими обстоятельствами; вопрос о том, коренятся ли его истоки в городах и торговле или в отношениях собственности в сельской местности; роль классовой борьбы; роль государства; степень уникальности капитализма как европейской инновации; его связь с европейским империализмом; является ли технологический прогресс движущей силой капитализма или лишь вторичным следствием; и, наконец, является ли капитализм наиболее эффективным способом организации человеческого общества.

Кризис 14 века

По мнению некоторых историков, современная капиталистическая система возникла в "кризисе позднего Средневековья" – конфликте между землевладельцами и сельскохозяйственными производителями, или крепостными. Устройство поместий сдерживало развитие капитализма во многих отношениях. Крепостные были обязаны производить для феодалов и поэтому не проявляли интереса к технологическим инновациям; они также не стремились к сотрудничеству друг с другом, поскольку производили для обеспечения нужд собственных семей. Владельцы земли использовали силу, чтобы гарантировать получение достаточного количества продовольствия. Поскольку феодалы не производили товары для продажи на рынке, у них не было конкурентного стимула к внедрению новшеств. Наконец, поскольку феодалы расширяли свою власть и богатство посредством военных действий, они тратили свои средства на военное снаряжение или на демонстративное потребление, способствующее укреплению союзов с другими феодалами; у них не было стимула инвестировать в разработку новых производственных технологий. Демографический кризис XIV века нарушил эту систему. Этот кризис имел несколько причин: сельскохозяйственная производительность достигла технологических пределов и перестала расти, неблагоприятные погодные условия привели к Великому голоду 1315–1317 годов, а эпидемия чумы 1348–1350 годов вызвала резкое сокращение населения. Эти факторы привели к снижению сельскохозяйственного производства. В ответ феодалы стремились расширить сельскохозяйственное производство, увеличивая свои владения посредством войн; поэтому они требовали от своих крепостных более высокую ренту для финансирования военных расходов. В Англии многие крепостные восстали. Некоторые перебрались в города, другие выкупили землю, а третьи заключали выгодные договоры аренды с феодалами, которым требовалось вновь заселить свои поместья. Фактически, феодализм начал закладывать некоторые основы, необходимые для развития меркантилизма – предшественника капитализма. Феодализм существовал со времен Средневековья и до XVI века. Феодальные поместья были почти полностью самодостаточными, что ограничивало роль рынка. Это подавляло любые зарождающиеся тенденции к капитализму. Однако относительно быстрое появление новых технологий и открытий, особенно в сельском хозяйстве и мореплавании, способствовало росту капитализма. Наиболее важным событием в конце феодализма стало появление того, что Роберт Деган называет "дихотомией между наемными работниками и капиталистическими купцами". Конкурентный характер означал, что всегда есть победители и проигравшие, и это стало очевидно по мере того, как феодализм трансформировался в меркантилизм – экономическую систему, характеризующуюся частной или корпоративной собственностью на средства производства, инвестициями, определяемыми частными решениями, и ценами, производством и распределением товаров, определяемыми преимущественно конкуренцией на свободном рынке.

According to some historians, the modern capitalist system originated in the "crisis of the Late Middle Ages", a conflict between the land owning aristocracy and the agricultural producers, or serfs. Manorial arrangements inhibited the development of capitalism in a number of ways. Serfs had obligations to produce for lords and therefore had no interest in technological innovation; they also had no interest in cooperating with one another because they produced to sustain their own families. The lords who owned the land relied on force to guarantee that they received sufficient food. Because lords were not producing to sell on the market, there was no competitive pressure for them to innovate. Finally, because lords expanded their power and wealth through military means, they spent their wealth on military equipment or on conspicuous consumption that helped foster alliances with other lords; they had no incentive to invest in developing new productive technologies. The demographic crisis of the 14th century upset this arrangement. This crisis had several causes: agricultural productivity reached its technological limitations and stopped growing, bad weather led to the Great Famine of 1315–1317, and the Black Death of 1348–1350 led to a population crash. These factors led to a decline in agricultural production. In response, feudal lords sought to expand agricultural production by extending their domains through warfare; therefore they demanded more tribute from their serfs to pay for military expenses. In England, many serfs rebelled. Some moved to towns, some bought land, and some entered into favorable contracts to rent lands from lords who needed to repopulate their estates. In effect, feudalism began to lay some of the foundations necessary for the development of mercantilism, a precursor of capitalism. Feudalism lasted from the medieval period through the 16th century. Feudal manors were almost entirely self sufficient, and therefore limited the role of the market. This stifled any incipient tendency towards capitalism. However, the relatively sudden emergence of new technologies and discoveries, particularly in agriculture and exploration, facilitated the growth of capitalism. The most important development at the end of feudalism was the emergence of what Robert Degan calls "the dichotomy between wage earners and capitalist merchants". The competitive nature meant there are always winners and losers, and this became clear as feudalism evolved into mercantilism, an economic system characterized by the private or corporate ownership of capital goods, investments determined by private decisions, and by prices, production, and the distribution of goods determined mainly by competition in a free market.

Ограждение

Англия в XVI веке уже была централизованным государством, в котором значительная часть феодального порядка средневековой Европы была упразднена. Эта централизация укреплялась развитой системой дорог и непропорционально крупным городом – Лондоном. Столица функционировала как центральный рынок для всей страны, создавая обширный внутренний рынок товаров, в отличие от раздробленных феодальных владений, преобладавших в большей части континента. Экономические основы аграрной системы также начали существенно меняться: к этому времени помещичья система пришла в упадок, и земля стала концентрироваться в руках всё меньшего числа землевладельцев с постоянно растущими поместьями. Эта система оказывала давление как на землевладельцев, так и на арендаторов, побуждая их повышать производительность сельского хозяйства ради получения прибыли. Ослабление принудительной власти аристократии в отношении изъятия крестьянского излишка стимулировало их к внедрению более эффективных методов. Арендаторы также были заинтересованы в улучшении своих методов, чтобы преуспеть на всё более конкурентном рынке труда. Земельная рента отошла от прежней стагнирующей системы обычаев и феодальных повинностей, становясь всё более зависимой от рыночных экономических сил. Важным аспектом этого процесса перемен стало обнесение заборами общинных земель, ранее находившихся в системе открытых полей, где крестьяне имели традиционные права, такие как сенокос на лугах и выпас скота. После обнесения заборами эти виды использования земли ограничивались владельцем, и земля переставала быть общинной. Процесс обнесения заборами стал широко распространенным явлением в английском сельском хозяйстве в XVI веке. К XIX веку неогороженные общинные земли в основном ограничивались грубыми пастбищами в гористой местности и относительно небольшими участками в низинах. Историки-марксисты и неомарксисты утверждают, что богатые землевладельцы использовали свой контроль над государственными механизмами для присвоения государственной земли в своих частных интересах. Это привело к формированию класса безземельных рабочих, обеспечивавших рабочую силу для новых отраслей промышленности, развивавшихся на севере Англии. Например: «В сельском хозяйстве годы между 1760 и 1820 годами – это годы массового обнесения заборами, в течение которых в деревне за деревней крестьяне лишались общинных прав». «Обнесение заборами (даже с учетом всех нюансов) было откровенным классовым грабежом». Антрополог Джейсон Хикель отмечает, что этот процесс обнесения заборами привел к многочисленным крестьянским восстаниям, в том числе восстанию Кетта и восстанию в Мидлендсе, которые завершились жестокими репрессиями и казнями. Другие исследователи утверждают, что более состоятельные представители европейского крестьянства поощряли и активно участвовали в обнесении заборами, стремясь положить конец вечной бедности натурального хозяйства. «Мы должны быть осторожны, чтобы не приписывать [обнесению заборами] события, которые были следствием гораздо более широкого и сложного исторического процесса». «Влияние обнесения заборами в XVIII и XIX веках было сильно преувеличено».

England in the 16th century was already a centralized state, in which much of the feudal order of Medieval Europe had been swept away. This centralization was strengthened by a good system of roads and a disproportionately large capital city, London. The capital acted as a central market for the entire country, creating a large internal market for goods, in contrast to the fragmented feudal holdings that prevailed in most parts of the Continent. The economic foundations of the agricultural system were also beginning to diverge substantially; the manorial system had broken down by this time, and land began to be concentrated in the hands of fewer landlords with increasingly large estates. The system put pressure on both the landlords and the tenants to increase agricultural productivity to create profit. The weakened coercive power of the aristocracy to extract peasant surpluses encouraged them to try out better methods. The tenants also had an incentive to improve their methods to succeed in an increasingly competitive labour market. Land rents had moved away from the previous stagnant system of custom and feudal obligation, and were becoming directly subject to economic market forces. An important aspect of this process of change was the enclosure of the common land previously held in the open field system where peasants had traditional rights, such as mowing meadows for hay and grazing livestock. Once enclosed, these uses of the land became restricted to the owner, and it ceased to be land for commons. The process of enclosure began to be a widespread feature of the English agricultural landscape during the 16th century. By the 19th century, unenclosed commons had become largely restricted to rough pasture in mountainous areas and to relatively small parts of the lowlands. Marxist and neo Marxist historians argue that rich landowners used their control of state processes to appropriate public land for their private benefit. This created a landless working class that provided the labour required in the new industries developing in the north of England. For example: "In agriculture the years between 1760 and 1820 are the years of wholesale enclosure in which, in village after village, common rights are lost". "Enclosure (when all the sophistications are allowed for) was a plain enough case of class robbery". Anthropologist Jason Hickel notes that this process of enclosure led to myriad peasant revolts, among them Kett's Rebellion and the Midland Revolt, which culminated in violent repression and executions. Other scholars argue that the better off members of the European peasantry encouraged and participated actively in enclosure, seeking to end the perpetual poverty of subsistence farming. "We should be careful not to ascribe to [enclosure] developments that were the consequence of a much broader and more complex process of historical change." "[T]he impact of eighteenth and nineteenth century enclosure has been grossly exaggerated "

Прецеденты

Хотя торговля существовала с самого начала человеческой истории, это не был капитализм. Самые ранние зафиксированные сведения о купцах, стремившихся к получению прибыли на больших расстояниях, относятся к ассирийским купцам, действовавшим в Месопотамии во втором тысячелетии до нашей эры. В Римской империи развились более продвинутые формы коммерции, а схожие широкие сети существовали и в исламских государствах. Однако капитализм сформировался в Европе в конце Средних веков и в эпоху Возрождения. Раннее развитие торговли наблюдалось в монастырских владениях Италии и Франции, а также в независимых городских республиках Италии в позднем Средневековье. Инновации в банковском деле, страховании, бухгалтерском учете и различных производственных и коммерческих практиках, тесно связанные с "духом" бережливости, реинвестирования и городской жизни, способствовали формированию взглядов, которые социологи обычно ассоциируют с северной Европой, протестантизмом и более поздним периодом. Городские республики сохраняли политическую независимость от Империи и Церкви, торговали с Северной Африкой, Ближним Востоком и Азией, и заимствовали восточные практики. Они также существенно отличались от абсолютистских монархий Испании и Франции и были твердо привержены гражданским свободам.

Появление

Современный капитализм напоминает некоторые элементы меркантилизма в ранний новый период между 16-м и 18-м веками. Ранние свидетельства меркантилистской практики появляются в ранней новой Венеции, Генуе и Пизе в средиземноморской торговле драгоценными металлами. Однако настоящим местом рождения меркантилизма стал Атлантический океан. Англия начала широкомасштабный и комплексный подход к меркантилизму в эпоху Елизаветы. Раннее изложение принципов национального торгового баланса содержится в трактате «Рассуждение об общем благе этого королевства Англия» 1549 года: «Мы всегда должны следить за тем, чтобы не покупать у иностранцев больше, чем продаем им, иначе мы обедним себя и обогатим их». Этот период характеризовался разнообразными, но часто несогласованными усилиями двора королевы Елизаветы по созданию военно-морского и торгового флота, способного бросить вызов испанской торговой монополии и способствовать увеличению запасов драгоценных металлов внутри страны. Елизавета продвигала в парламенте законы о торговле и судоходстве и отдавала приказы своему флоту о защите и поддержке английского судоходства. Эти усилия позволили достаточно эффективно организовать национальные ресурсы для защиты Англии от гораздо более крупной и могущественной Испанской империи и, в свою очередь, заложили основу для создания глобальной империи в 19 веке. Среди авторов, наиболее известных разработкой английской меркантилистской системы, выделяются Джерард де Малинс и Томас Ман, которые впервые сформулировали принципы Елизаветинской системы. Последний, в своей работе «Сокровище Англии посредством внешней торговли, или баланс нашей внешней торговли – правило нашего богатства», дал систематическое и последовательное объяснение концепции торгового баланса. Она была написана в 1620-х годах и опубликована в 1664 году. Меркантилистские доктрины были далее развиты Джозией Чайлдом. Многочисленные французские авторы способствовали закреплению французской политики в области меркантилизма в 17 веке. Французский меркантилизм был наиболее полно разработан Жаном-Батистом Кольбером (занимал должность в 1665–1683 годах), хотя его политика была значительно либерализована при Наполеоне.

Modern capitalism resembles some elements of mercantilism in the early modern period between the 16th and 18th centuries. Early evidence for mercantilist practices appears in early modern Venice, Genoa, and Pisa over the Mediterranean trade in bullion. The region of mercantilism's real birth, however, was the Atlantic Ocean. England began a large scale and integrative approach to mercantilism during the Elizabethan Era. An early statement on national balance of trade appeared in Discourse of the Common Weal of this Realm of England, 1549: "We must always take heed that we buy no more from strangers than we sell them, for so should we impoverish ourselves and enrich them." The period featured various but often disjointed efforts by the court of Queen Elizabeth to develop a naval and merchant fleet capable of challenging the Spanish stranglehold on trade and of expanding the growth of bullion at home. Elizabeth promoted the Trade and Navigation Acts in Parliament and issued orders to her navy for the protection and promotion of English shipping. These efforts organized national resources sufficiently in the defense of England against the far larger and more powerful Spanish Empire, and in turn paved the foundation for establishing a global empire in the 19th century. The authors noted most for establishing the English mercantilist system include Gerard de Malynes and Thomas Mun, who first articulated the Elizabethan System. The latter's England's Treasure by Forraign Trade, or the Balance of our Forraign Trade is The Rule of Our Treasure gave a systematic and coherent explanation of the concept of balance of trade. It was written in the 1620s and published in 1664. Mercantile doctrines were further developed by Josiah Child. Numerous French authors helped to cement French policy around mercantilism in the 17th century. French mercantilism was best articulated by Jean Baptiste Colbert (in office, 1665–1683), although his policies were greatly liberalised under Napoleon.

Доктрины

При меркантилизме европейские купцы, поддерживаемые государственным контролем, субсидиями и монополиями, получали основную часть прибыли от купли-продажи товаров. По словам Фрэнсиса Бэкона, целью меркантилизма было "открытие и надлежащее уравновешивание торговли; поддержка производителей; искоренение праздности; сдерживание расточительства и излишеств посредством законов о роскоши; улучшение и бережное использование земли; регулирование цен". Подобные практики экономического регулирования начали возникать и ранее, в средневековых городах. Однако при меркантилизме, в условиях одновременного роста абсолютизма, государство вытеснило местные гильдии в качестве регулятора экономики. Среди основных принципов меркантилистской теории был буллионизм – доктрина, подчеркивающая важность накопления драгоценных металлов. Меркантилисты утверждали, что государство должно экспортировать больше товаров, чем импортировать, чтобы иностранцы были вынуждены оплачивать разницу драгоценными металлами. Меркантилисты настаивали на том, что импортировать следует только сырье, которое невозможно добыть внутри страны. Они продвигали идею о необходимости государственных субсидий, таких как предоставление монополий и протекционистских тарифов, для стимулирования отечественного производства промышленных товаров. Сторонники меркантилизма подчеркивали государственную власть и заморские завоевания как главную цель экономической политики. Если государство не могло обеспечить себя необходимым сырьем, по мнению меркантилистов, оно должно было приобретать колонии, из которых это сырье можно было бы добывать. Колонии представляли собой не только источники сырья, но и рынки сбыта готовой продукции. Поскольку конкуренция не отвечала интересам государства, для поддержки меркантилистов колониям следовало запретить заниматься производством и торговлей с иностранными державами. Меркантилизм был системой торговли ради прибыли, хотя товары в основном производились некапиталистическими методами. Отмечая различные докапиталистические черты меркантилизма, Карл Поланьи утверждал, что "меркантилизм, со всей своей тенденцией к коммерциализации, никогда не посягал на гарантии, защищавшие два основных элемента производства – труд и землю – от превращения в объекты торговли". Таким образом, меркантилистское регулирование было скорее похоже на феодализм, чем на капитализм. По мнению Поланьи, "конкурентный рынок труда в Англии был создан только в 1834 году, следовательно, промышленный капитализм как социальная система не мог существовать до этой даты".

Under mercantilism, European merchants, backed by state controls, subsidies, and monopolies, made most of their profits from buying and selling goods. In the words of Francis Bacon, the purpose of mercantilism was "the opening and well balancing of trade; the cherishing of manufacturers; the banishing of idleness; the repressing of waste and excess by sumptuary laws; the improvement and husbanding of the soil; the regulation of prices " Similar practices of economic regimentation had begun earlier in medieval towns. However, under mercantilism, given the contemporaneous rise of absolutism, the state superseded the local guilds as the regulator of the economy. Among the major tenets of mercantilist theory was bullionism, a doctrine stressing the importance of accumulating precious metals. Mercantilists argued that a state should export more goods than it imported so that foreigners would have to pay the difference in precious metals. Mercantilists asserted that only raw materials that could not be extracted at home should be imported. They promoted the idea that government subsidies, such as granting monopolies and protective tariffs, were necessary to encourage home production of manufactured goods. Proponents of mercantilism emphasized state power and overseas conquest as the principal aim of economic policy. If a state could not supply its own raw materials, according to the mercantilists, it should acquire colonies from which they could be extracted. Colonies constituted not only sources of raw materials but also markets for finished products. Because it was not in the interests of the state to allow competition, to help the mercantilists, colonies should be prevented from engaging in manufacturing and trading with foreign powers. Mercantilism was a system of trade for profit, although commodities were still largely produced by non capitalist production methods. Noting the various pre capitalist features of mercantilism, Karl Polanyi argued that "mercantilism, with all its tendency toward commercialization, never attacked the safeguards which protected [the] two basic elements of production – labor and land – from becoming the elements of commerce." Thus mercantilist regulation was more akin to feudalism than capitalism. According to Polanyi, "not until 1834 was a competitive labor market established in England, hence industrial capitalism as a social system cannot be said to have existed before that date."

Чартерные торговые компании

Компания "Москови" была первой крупной английской акционерной торговой компанией, получившей королевскую хартию. Она была основана в 1555 году с монополией на торговлю между Англией и Московским государством. Это было ответвление от более ранней "Компании торговцев-авантюристов в Новые Земли", основанной в 1551 году Ричардом Канцлером, Себастьяном Кэботом и сэром Хью Виллоуби с целью поиска Северо-Восточного прохода в Китай для развития торговли. Это стало предшественником типа бизнеса, который вскоре получил широкое распространение в Англии, Голландской республике и других странах. Британская Ост-Индская компания (1600) и Голландская Ост-Индская компания (1602) положили начало эпохе крупных торговых компаний, учрежденных государствами и имевших королевские хартии. Эти компании характеризовались монополией на торговлю, предоставленной патентными грамотами от государства. Признанные государством акционерными компаниями, они обладали законодательными, военными и договорными полномочиями. Для них были характерны колониальные и экспансионистские амбиции государств, могущественные национальные государства стремились к накоплению драгоценных металлов, что приводило к военным конфликтам. Промышленный капитализм, который Маркс относил к последней трети XVIII века, ознаменовал развитие фабричной системы производства, характеризующейся сложным разделением труда между и внутри производственных процессов, а также рутинизацией рабочих задач. Промышленный капитализм окончательно утвердил глобальное доминирование капиталистического способа производства. Эрик Уильямс (1944) в своей работе "Капитализм и рабство" утверждал о решающей роли плантационного рабства в развитии промышленного капитализма, поскольку оба эти явления происходили примерно в одно и то же время. Харви (2019) писал, что "Ланкаширские мануфактуры, флагман промышленной революции, и их 465 000 текстильных рабочих в 1860-х годах полностью зависели от труда трех миллионов рабов, занятых в хлопководстве на юге Америки".

Промышленная революция

Прирост производительности капиталистического производства начался с устойчивого и беспрецедентного роста на рубеже XIX века, в процессе, обычно называемом промышленной революцией. Начиная примерно с 1760 года в Англии, произошел постепенный переход к новым производственным процессам в различных отраслях промышленности, включая переход от ручного труда к машинному производству, внедрение новых химических и металлургических процессов, повышение эффективности использования гидроэнергии, расширение применения паровой энергии и разработку станков. Этот переход также включал замену древесины и других видов биотоплива углем. В текстильной промышленности механизированное прядение хлопка, приводимое в действие паром или водой, увеличило производительность труда рабочего примерно в 1000 раз благодаря применению прядильной машины Харгривза, водяной рамы Аркрайта, прядильной мулы Кромптона и других изобретений. Механический ткацкий станок увеличил производительность труда рабочего более чем в 40 раз. Хлопкоочистительная машина увеличила производительность отделения семян от хлопка в 50 раз. Значительный рост производительности также наблюдался в прядении и ткачестве шерсти и льна, хотя и не такой значительный, как в хлопковой промышленности.

Финансы

Рост промышленности Великобритании стимулировал сопутствующий рост ее финансовой системы и кредитования. В XVIII веке расширился спектр услуг, предлагаемых банками. Были внедрены клиринговые расчеты, инвестиции в ценные бумаги, чеки и защита от овердрафта. Чеки были изобретены в Англии в XVII веке, и банки осуществляли расчеты посредством курьеров непосредственно с банком-эмитентом. Около 1770 года они начали собираться в центральном месте, а к XIX веку было создано специализированное пространство, известное как клиринговая палата для банкиров. В Лондонском клиринговом центре использовался метод, при котором каждый банк оплачивал наличными и затем получал наличные от инспектора в конце каждого дня. Первый овердрафт был предоставлен в 1728 году Королевским банком Шотландии. Завершение Наполеоновских войн и последовавшее за этим восстановление торговли привели к увеличению запасов драгоценных металлов, хранящихся в Банке Англии, с минимума менее 4 миллионов фунтов стерлингов в 1821 году до 14 миллионов фунтов стерлингов к концу 1824 года. Более ранние нововведения стали обыденной частью финансовой жизни в течение XIX века. Банк Англии впервые выпустил банкноты в XVII веке, но они были написаны от руки и выпускались в небольшом количестве. После 1725 года они стали частично печататься, однако кассиры по-прежнему должны были подписывать каждую банкноту и оформлять ее на конкретное лицо. В 1844 году парламент принял Банковский устав, привязав выпуск этих банкнот к золотым резервам, что фактически создало институт центрального банковского дела и денежно-кредитной политики. С 1855 года банкноты стали печататься полностью и широко доступны. Рост международной торговли увеличил количество банков, особенно в Лондоне. Эти новые «торговые банки» способствовали росту торговли, извлекая выгоду из растущего доминирования Англии в морских перевозках. Две семьи иммигрантов, Ротшильды и Бэринг, основали торговые банки в Лондоне в конце XVIII века и в следующем столетии стали доминировать в мировом банковском деле. Огромное богатство, накопленное этими банковскими домами, вскоре привлекло всеобщее внимание. Поэт Джордж Гордон Байрон писал в 1823 году: «Кто заставляет политику течь глаже?/ Тень благородной дерзости Бонапарта?/ Еврей Ротшильд и его соратник-христианин Баринг». Изменилась и деятельность банков. В начале века банковское дело оставалось прерогативой немногих очень богатых семей. Однако в течение нескольких десятилетий появилась новая форма банковского дела, принадлежащая анонимным акционерам, управляемая профессиональными менеджерами и принимающая вклады растущего числа мелких вкладчиков из среднего класса. Хотя этот тип банков был относительно новым, он не был совершенно новым – семья квакеров Баркли занималась банковским делом таким образом с 1690 года.

The growth of Britain's industry stimulated a concomitant growth in its system of finance and credit. In the 18th century, services offered by banks increased. Clearing facilities, security investments, cheques and overdraft protections were introduced. Cheques had been invented in the 17th century in England, and banks settled payments by direct courier to the issuing bank. Around 1770, they began meeting in a central location, and by the 19th century a dedicated space was established, known as a bankers' clearing house. The London clearing house used a method where each bank paid cash to and then was paid cash by an inspector at the end of each day. The first overdraft facility was set up in 1728 by The Royal Bank of Scotland. The end of the Napoleonic War and the subsequent rebound in trade led to an expansion in the bullion reserves held by the Bank of England, from a low of under 4 million pounds in 1821 to 14 million pounds by late 1824. Older innovations became routine parts of financial life during the 19th century. The Bank of England first issued bank notes during the 17th century, but the notes were hand written and few in number. After 1725, they were partially printed, but cashiers still had to sign each note and make them payable to a named person. In 1844, parliament passed the Bank Charter Act tying these notes to gold reserves, effectively creating the institution of central banking and monetary policy. The notes became fully printed and widely available from 1855. Growing international trade increased the number of banks, especially in London. These new "merchant banks" facilitated trade growth, profiting from England's emerging dominance in seaborne shipping. Two immigrant families, Rothschild and Baring, established merchant banking firms in London in the late 18th century and came to dominate world banking in the next century. The tremendous wealth amassed by these banking firms soon attracted much attention. The poet George Gordon Byron wrote in 1823: "Who makes politics run glibber all?/ The shade of Bonaparte's noble daring?/ Jew Rothschild and his fellow Christian, Baring." The operation of banks also shifted. At the beginning of the century, banking was still an elite preoccupation of a handful of very wealthy families. Within a few decades, however, a new sort of banking had emerged, owned by anonymous stockholders, run by professional managers, and the recipient of the deposits of a growing body of small middle class savers. Although this breed of banks was newly prominent, it was not new – the Quaker family Barclays had been banking in this way since 1690.

Свободная торговля и глобализация

На пике Первой Французской империи Наполеон стремился ввести "континентальную систему", которая сделала бы Европу экономически автономной, тем самым ослабив британскую торговлю и коммерцию. Она включала в себя такие уловки, как использование сахарной свеклы вместо тростникового сахара, который приходилось импортировать из тропиков. Хотя это побудило английских предпринимателей выступать за мир, Британия выстояла, отчасти потому, что находилась в разгаре промышленной революции. Война оказала противоположный эффект – она стимулировала рост определенных отраслей, таких как производство чугуна, которое увеличилось с 68 000 тонн в 1788 году до 244 000 к 1806 году. В 1817 году Дэвид Рикардо, Джеймс Милл и Роберт Торренс, в своей знаменитой теории сравнительных преимуществ, утверждали, что свободная торговля принесет пользу как промышленно слабым, так и сильным странам. В "Принципах политической экономии и налогообложения" Рикардо выдвинул доктрину, которая до сих пор считается наиболее парадоксальной в экономике:

Когда неэффективный производитель отправляет товар, в производстве которого он преуспевает, в страну, способную производить его более эффективно, обе страны выигрывают. К середине XIX века Британия твердо придерживалась принципов свободной торговли, и началась первая эпоха глобализации. В этот период глобальная финансовая система в основном была привязана к золотому стандарту. Соединенное Королевство впервые официально приняло этот стандарт в 1821 году. Вскоре последовали Канада в 1853 году, Ньюфаундленд в 1865 году, а Соединенные Штаты и Германия (де-юре) в 1873 году. Новые технологии, такие как телеграф, трансатлантический кабель, радиотелефон, пароход и железная дорога, позволили товарам и информации перемещаться по всему миру с беспрецедентной скоростью. Начало гражданской войны в Соединенных Штатах в 1861 году и блокада ее портов для международной торговли привели к перекрытию основного источника хлопка для ткацких станков Ланкашира. Текстильная промышленность перешла на использование хлопка из Африки и Азии в ходе гражданской войны в США, что создало давление в пользу строительства англо-французского канала через Суэцкий полуостров. Суэцкий канал был открыт в 1869 году, в том же году, когда было завершено строительство Центральной тихоокеанской железной дороги, соединившей Северную Америку. Капитализм и стремление к прибыли делали мир всё меньше.

20 век

Несколько серьезных вызовов капитализму возникли в начале XX века. Российская революция 1917 года установила первое в мире государство с правящей коммунистической партией; десятилетие спустя Великая депрессия спровоцировала растущую критику существующей капиталистической системы. Одной из реакций на этот кризис стал поворот к фашизму – идеологии, пропагандировавшей государственную форму капитализма. Другой реакцией было полное отвержение капитализма в пользу коммунистических или демократических социалистических идеологий.

Кейнсианство и свободные рынки

Экономическое восстановление ведущих капиталистических экономик мира в период после окончания Великой депрессии и Второй мировой войны – период необычайно быстрого роста по историческим меркам – ослабило дискуссии о неизбежном упадке или гибели капитализма. Государство начало играть все более заметную роль в смягчении и регулировании капиталистической системы во многих странах мира. Кейнсианская экономика стала широко принятым методом государственного регулирования, и такие страны, как Соединенное Королевство, экспериментировали со смешанной экономикой, в которой государство владело и управляло определенными крупными отраслями промышленности. Государство также расширилось в США; в 1929 году общие государственные расходы составляли менее одной десятой ВНП, а с 1970-х годов – около одной трети. «Стагфляция» 1970-х годов побудила многих экономических обозревателей и политиков принять политические решения, ориентированные на рынок, вдохновленные принципами laissez faire и классического либерализма XIX века, особенно под влиянием Фридриха Хайека и Милтона Фридмана. Теоретическая альтернатива кейнсианству была более совместима с принципами laissez faire и подчеркивала быстрое расширение экономики. Решения, ориентированные на рынок, получили все большую поддержку в западном мире, особенно под руководством Рональда Рейгана в Соединенных Штатах и Маргарет Тэтчер в Великобритании в 1980-х годах. Общественный и политический интерес начал смещаться от так называемых коллективистских проблем управляемого капитализма Кейнса к акценту на индивидуальном выборе, который получил название «ремаркетизированный капитализм». Три процветающих десятилетия, последовавших за Второй мировой войной, по мнению политэкономиста Клары Э. Маттеи, были аномалией в истории современного капитализма. Она утверждает, что политика жесткой экономии не возникла с появлением неолиберальной эпохи, начавшейся в 1970-х годах, а «являлась основой капитализма».

Глобализация

Хотя зарубежная торговля связана с развитием капитализма на протяжении более пятисот лет, некоторые мыслители утверждают, что ряд тенденций, связанных с глобализацией, способствовали увеличению мобильности людей и капитала с последней четверти двадцатого века, объединяясь для ограничения пространства для маневра государств в выборе некапиталистических моделей развития. Сегодня эти тенденции укрепили аргумент, что капитализм теперь следует рассматривать как действительно мировую систему (Бернхэм). Однако другие мыслители утверждают, что глобализация, даже в количественном выражении, не превышает уровень предыдущих периодов капиталистической торговли. После отказа от Бреттон-Вудской системы в 1971 году и отмены строгого государственного контроля за валютными курсами, общая стоимость операций с иностранной валютой оценивалась как минимум в двадцать раз превышающей стоимость всех международных перемещений товаров и услуг (EB). Интернационализация финансов, которую некоторые считают неподконтрольной государству, в сочетании с растущей легкостью, с которой крупные корпорации могут переносить свою деятельность в государства с низкой заработной платой, поставила вопрос о «затмении» государственного суверенитета, вызванном растущей «глобализацией» капитала. Хотя экономисты в целом согласны с масштабами глобального неравенства доходов, существуют разногласия относительно недавних тенденций его изменения. В таких случаях, как Китай, где неравенство доходов явно растет, также очевидно, что общий экономический рост быстро ускорился благодаря капиталистическим реформам. В книге Индура М. Гоклани «Улучшающееся состояние мира», изданной либертарианским аналитическим центром Институтом Катона, утверждается, что экономический рост с момента промышленной революции был очень значительным, и что такие факторы, как достаточное питание, продолжительность жизни, младенческая смертность, грамотность, распространенность детского труда, образование и свободное время, значительно улучшились. Некоторые ученые, включая Стивена Хокинга и исследователей Международного валютного фонда, утверждают, что глобализация и неолиберальная экономическая политика не смягчают неравенство и бедность, а усугубляют их и создают новые формы современного рабства. Такая политика также увеличивает численность перемещенных лиц, безработных и заключенных, а также ускоряет разрушение окружающей среды. В 2017 году МВФ предупредил, что неравенство внутри стран, несмотря на снижение глобального неравенства в последние десятилетия, резко возросло, что угрожает экономическому росту и может привести к дальнейшей политической поляризации. Рост экономического неравенства после экономического кризиса и вызванный им гнев привели к возрождению социалистических и националистических идей во всем западном мире, что вызывает обеспокоенность у некоторых представителей экономической элиты из таких мест, как Кремниевая долина, Давос и Гарвардская школа бизнеса, относительно будущего капитализма. По мнению ученых Гэри Герстля и Фрица Бартеля, с окончанием холодной войны и утверждением неолиберального финансового капитализма в качестве доминирующей системы, капитализм стал поистине глобальным порядком, какого не было с 1914 года. Экономист Радхика Десай, соглашаясь с тем, что 1914 год был пиком капиталистической системы, утверждает, что неолиберальные реформы, призванные восстановить первенство капитализма, вместо этого принесли миру усиление неравенства, расколотое общество, экономические кризисы и нищету, а также отсутствие содержательной политики, наряду с вялым ростом, что, по мнению Десаи, свидетельствует о том, что система «теряет позиции с точки зрения экономического веса и мирового влияния», а «баланс международной власти заметно смещается от капитализма». Герстль утверждает, что в сумерках неолиберального периода «царят политический беспорядок и дисфункция» и полагает, что самый важный вопрос для Соединенных Штатов и мира – это то, что будет дальше. Государственное вмешательство в глобальные рынки капитала после финансового кризиса 2007–2010 годов было воспринято некоторыми как сигнал кризиса для свободного рыночного капитализма. Серьезные потрясения в банковской системе и на финансовых рынках, частично вызванные кризисом субстандартных ипотечных кредитов, достигли критической стадии в сентябре 2008 года, характеризуясь резким сокращением ликвидности на мировых кредитных рынках, что представляло экзистенциальную угрозу для инвестиционных банков и других институтов.

Although overseas trade has been associated with the development of capitalism for over five hundred years, some thinkers argue that a number of trends associated with globalisation have acted to increase the mobility of people and capital since the last quarter of the twentieth century, combining to circumscribe the room to manoeuvre of states in choosing non capitalist models of development. Today, these trends have bolstered the argument that capitalism should now be viewed as a truly world system (Burnham). However, other thinkers argue that globalisation, even in its quantitative degree, is no greater now than during earlier periods of capitalist trade. After the abandonment of the Bretton Woods system in 1971, and the strict state control of foreign exchange rates, the total value of transactions in foreign exchange was estimated to be at least twenty times greater than that of all foreign movements of goods and services (EB). The internationalisation of finance, which some see as beyond the reach of state control, combined with the growing ease with which large corporations have been able to relocate their operations to low wage states, has posed the question of the 'eclipse' of state sovereignty, arising from the growing 'globalization' of capital. While economists generally agree about the size of global income inequality, there is a general disagreement about the recent direction of change of it. In cases such as China, where income inequality is clearly growing it is also evident that overall economic growth has rapidly increased with capitalist reforms. Indur M. Goklany's book The Improving State of the World, published by the libertarian think tank Cato Institute, argues that economic growth since the Industrial Revolution has been very strong and that factors such as adequate nutrition, life expectancy, infant mortality, literacy, prevalence of child labor, education, and available free time have improved greatly. Some scholars, including Stephen Hawking and researchers for the International Monetary Fund, contend that globalization and neoliberal economic policies are not ameliorating inequality and poverty but exacerbating it, and are creating new forms of contemporary slavery. Such policies are also expanding populations of the displaced, the unemployed and the imprisoned along with accelerating the destruction of the environment In 2017, the IMF warned that inequality within nations, in spite of global inequality falling in recent decades, has risen so sharply that it threatens economic growth and could result in further political polarization. Surging economic inequality following the economic crisis and the anger associated with it have resulted in a resurgence of socialist and nationalist ideas throughout the Western world, which has some economic elites from places including Silicon Valley, Davos and Harvard Business School concerned about the future of capitalism. According to the scholars Gary Gerstle and Fritz Bartel, with the end of the Cold War and the emergence of neoliberal financialized capitalism as the dominant system, capitalism has become a truly global order in a way not seen since 1914. Economist Radhika Desai, while concurring that 1914 was the peak of the capitalist system, argues that the neoliberal reforms that were intended to restore capitalism to its primacy have instead bequeathed to the world increased inequalities, divided societies, economic crises and misery and a lack of meaningful politics, along with sluggish growth which demonstrates that, according to Desai, the system is "losing ground in terms of economic weight and world influence" with "the balance of international power . tilting markedly away from capitalism." Gerstle
argues that in the twilight of the neoliberal period "political disorder and dysfunction reign" and posits that the most important question for the United States and the world is what comes next. State intervention in global capital markets following the financial crisis of 2007–2010 was perceived by some as signalling a crisis for free market capitalism. Serious turmoil in the banking system and financial markets due in part to the subprime mortgage crisis reached a critical stage during September 2008, characterised by severely contracted liquidity in the global credit markets posed an existential threat to investment banks and other institutions.

Будущее

По словам Мичио Каку, переход к информационному обществу предполагает отказ от некоторых аспектов капитализма, поскольку "капитал", необходимый для производства и обработки информации, становится доступным широким массам и его сложно контролировать, что тесно связано с острыми вопросами интеллектуальной собственности. Некоторые

Роль женщин

Женские историки обсуждали влияние капитализма на положение женщин. Элис Кларк утверждала, что с приходом капитализма в Англию в XVII веке положение женщин ухудшилось, поскольку они утратили значительную часть своей экономической значимости. Кларк утверждала, что в Англии XVI века женщины были вовлечены во многие сферы промышленности и сельского хозяйства. Дом являлся центральной единицей производства, и женщины играли важную роль в управлении фермами, а также в некоторых ремеслах и поместьях. Их полезная экономическая деятельность давала им своего рода равенство с мужьями. Однако, по мнению Кларк, по мере развития капитализма в XVII веке происходило все большее разделение труда: муж занимался оплачиваемой работой вне дома, а жена сводилась к неоплачиваемому домашнему труду. Женщины среднего класса были обречены на праздное домашнее существование, занимаясь надзором за прислугой; женщины низшего класса были вынуждены браться за низкооплачиваемую работу. Таким образом, капитализм оказал негативное влияние на женщин. В отличие от этого, Айви Пинчбек утверждала, что капитализм создал условия для эмансипации женщин. Тилли и Скотт подчеркнули преемственность и стабильность положения женщин, выделив три этапа в европейской истории. В доиндустриальную эпоху производство было в основном ориентировано на собственные нужды, и женщины производили множество предметов домашнего обихода. Вторым этапом стала «экономика семейной заработной платы» ранней индустриализации. На этом этапе вся семья зависела от совокупного дохода ее членов, включая мужа, жену и детей старшего возраста. Третий, современный этап – это «семейная потребительская экономика», в которой семья является центром потребления, а женщины массово заняты в розничной торговле и канцелярской работе для поддержания растущего уровня потребления.