Шинель: История о чиновнике Башмачкине

Введение

Повесть Николая Гоголя фильмы по повести

"Шинель" (транслит. Shinyél’; иногда переводится как "Покрывало") — повесть Николая Гоголя, опубликованная в 1842 году. Эта повесть оказала огромное влияние на русскую литературу. Эжен Мельхиор де Вогюэ, рассуждая о русских реалистах, сказал: "Мы все вышли из-под гоголевской "Шинели"" (цитата, которую часто ошибочно приписывают Достоевскому). В 1941 году Владимир Набоков назвал "Шинель" "Величайшим русским рассказом, когда-либо написанным".

Сюжет

История повествует о жизни и смерти титулярного советника Акакия Акакиевича Башмачкина (русский: Акакий Акакиевич Башмачкин), бедного правительственного чиновника и переписчика в российской столице Санкт-Петербурге. Хотя Акакий предан своей работе, его усердие мало кто замечает в его отделе. Вместо этого молодые чиновники насмехаются над ним и стараются отвлечь, когда представляется возможность. Его ветхое пальто часто становится объектом их шуток. Акакий решает, что пальто необходимо починить, и относит его к портному, Петровичу, который признает пальто не подлежащим ремонту и говорит Акакию, что ему придется купить новое. Стоимость нового пальто превышает скромную зарплату Акакия, поэтому он заставляет себя жить по строгому бюджету, чтобы сэкономить достаточно денег на покупку. Тем временем он и Петрович часто встречаются, чтобы обсудить фасон нового пальто. В это время его увлечение переписыванием сменяется восторгом от нового пальто, до такой степени, что он почти ни о чем другом и не думает. Наконец, благодаря неожиданно большой праздничной премии, Акакий накопил достаточно денег, чтобы купить новое пальто. Акакий и Петрович отправляются в магазины Санкт-Петербурга и выбирают лучшие материалы, которые они могут себе позволить (мех соболя был слишком дорог, поэтому для воротника они используют кошачий мех). Новое пальто впечатляет качеством и внешним видом и становится предметом разговоров в офисе Акакия в день, когда он приходит в нем на работу. Его начальник решает устроить прием в честь нового пальто, на котором обычно замкнутый Акакий чувствует себя не в своей тарелке; после приема Акакий возвращается домой гораздо позже обычного. По дороге домой на него нападают двое разбойников, отнимают пальто, сбивают с ног и бросают в снег. Акакий не получает помощи от властей в поиске потерянного пальто. В конце концов, по совету другого чиновника из его отдела, он обращается за помощью к "важному лицу" (русский), генералу, недавно назначенному на должность, который унижает и кричит на подчиненных, чтобы укрепить свою значимость. После долгого ожидания генерал требует от него объяснить, почему он обратился к нему лично с таким незначительным вопросом, а не передал его секретарю. Неумелый в общении Акакий делает неосторожное замечание о ведомственных секретарях, вызвав настолько резкий выговор от генерала, что он едва не теряет сознание и его выводят из кабинета генерала. Вскоре после этого Акакий тяжело заболевает лихорадкой. В последние часы жизни он бредит, представляя себя снова перед генералом; сначала Акакий просит прощения, но по мере приближения смерти он проклинает генерала. Вскоре появляется труп, опознанный как призрак Акакия, который начинает преследовать районы Санкт-Петербурга, отнимая пальто у прохожих; полиции трудно его поймать. Наконец, призрак Акакия настигает генерала, который после смерти Акакия начал испытывать угрызения совести за жестокое обращение с ним, и отнимает его пальто, приводя его в ужас; будучи удовлетворенным, Акакий больше не появляется. Рассказчик завершает свое повествование рассказом о другом призраке, замеченном в другой части города. Этот другой призрак соответствует описанию одного из разбойников.

The story narrates the life and death of titular councillor Akaky Akakievich Bashmachkin (Russian: Акакий Акакиевич Башмачкин), an impoverished government clerk and copyist in the Russian capital of St. Petersburg. Although Akaky is dedicated to his job, he is little recognized in his department for his hard work. Instead, the younger clerks tease him and attempt to distract him whenever they can. His threadbare overcoat is often the butt of their jokes. Akaky decides it is necessary to have the coat repaired, so he takes it to his tailor, Petrovich, who declares the coat irreparable, telling Akaky he must buy a new overcoat. The cost of a new overcoat is beyond Akaky's meager salary, so he forces himself to live within a strict budget to save sufficient money to buy the new overcoat. Meanwhile, he and Petrovich frequently meet to discuss the style of the new coat. During that time, Akaky's zeal for copying is replaced with excitement about his new overcoat, to the point that he thinks of little else. Finally, with the addition of an unexpectedly large holiday salary bonus, Akaky has saved enough money to buy a new overcoat. Akaky and Petrovich go to the shops in St. Petersburg and pick the finest materials they can afford (marten fur was too expensive, so they use cat fur for the collar). The new coat is of impressively good quality and appearance and is the talk of Akaky's office on the day he arrives wearing it. His superior decides to host a party honoring the new overcoat, at which the habitually solitary Akaky is out of place; after the party, Akaky goes home, far later than he normally would. En route home, two ruffians confront him, take his coat, kick him down, and leave him in the snow. Akaky finds no help from the authorities in recovering his lost overcoat. Finally, on the advice of another clerk in his department, he asks for help from an "important personage" (Russian: значительное лицо), a general recently promoted to his position who belittles and shouts at his subordinates to solidify his self importance. After keeping Akaky waiting, the general demands of him exactly why he has brought so trivial a matter to him, personally, and not presented it to his secretary. Socially inept Akaky makes an unflattering remark concerning departmental secretaries, provoking so powerful a scolding from the general that he nearly faints and must be led from the general's office. Soon afterward, Akaky falls deathly ill with fever. In his last hours, he is delirious, imagining himself again sitting before the general; at first, Akaky pleads forgiveness, but as his death nears, he curses the general. Soon, a corpse, identified as Akaky's ghost, haunts areas of St. Petersburg, taking overcoats from people; the police are finding it difficult to capture him. Finally, Akaky's ghost catches up with the general—who, since Akaky's death, had begun to feel guilt over having mistreated him—and takes his overcoat, frightening him terribly; satisfied, Akaky is not seen again. The narrator ends his narration with the account of another ghost seen in another part of the city. This other ghost meets the description of one of the ruffians.

Персонажи

Акакий Акакиевич Башмачкин: Бюрократ в одном из департаментов российского правительства в Санкт-Петербурге, столице страны. Башмачкину около пятидесяти лет, он тихий, скромный человек с рыжими волосами и редеющей линией роста волос. Его работа – переписывать документы, такие как письма. Хотя он любит свою работу и никогда не ошибается, он не стремится к более сложным задачам, осознавая ограниченность своих способностей. Из-за своей кротости и неряшливого внешнего вида большинство коллег считают его ничем и часто издеваются над ним. Когда его шинель приходит в полную негодность и больше не защищает от лютого холода, он посвящает себя накоплению денег для покупки новой. Петрович: одноглазый, злоупотребляющий алкоголем, но добросовестный портной, которого Башмачкин нанимает для пошива новой шинели. Петрович ранее был крепостным. Акакий проходит путь от замкнутого и безнадежного, но функционирующего человека, лишенного ожиданий социального или материального успеха, до того, чья самооценка и, следовательно, ожидания возрастают благодаря шинели. Акакий – не просто интроверт, он комично подходит для своей роли неприметного человека. Его не угнетает характер бюрократической работы, потому что он получает удовольствие от выполнения бюрократических задач. Акакий "трудился с любовью" и не желал ничего, кроме переписывания. Он находил это "разнообразным и приятным занятием. На его лице читалось удовольствие". Хорошим контрастом будет Бартлби Мелвилла, писец. Бартлби весьма умело выполняет свою работу, но приходит "неизлечимо печальным", когда его впервые принимают на работу. Бартлби начинает отказываться от своей работы, говоря: "Я бы предпочел не делать этого", постепенно отказываясь от все большего и большего, пока, наконец, не умирает, уставившись в стену, отвергнув саму жизнь. Антисоциальные, потусторонние и меланхоличные черты Бартлби делают его зловещим, и его интерпретируют как провокатора экзистенциального кризиса. Акакий, напротив, изначально представлен в юмористическом ключе. Это отчасти потому, что он представляет собой "тип", представленный Гоголем в анекдотической форме. Он наслаждается переписыванием, потому что ему не хватает внутренней жизни. Гоголь высмеивает его пригодность для рутинной бюрократической деятельности, шутя, что Акакия всегда можно было увидеть "в одном и том же месте, в одной и той же позе, за одним и тем же занятием; так что впоследствии утверждали, что он родился в мундире, с лысой головой". Когда Акакия просят внести небольшое изменение в документ вместо простого переписывания, он не может этого сделать. Критики отмечают знаменитый "гуманный отрывок", который демонстрирует внезапный сдвиг в стиле повествования от комического к трагическому. Хотя Акакия не угнетает его работа, его угнетают коллеги, которые относятся к нему "холодно и деспотично" и "смеются над ним и высмеивают его", на что Акакий обычно "ничем не отвечает", пока, наконец, его не провоцируют воскликнуть: "Оставьте меня в покое! Зачем вы оскорбляете меня?" таким образом, что новый работник внезапно "остановился", как будто он "преобразился". Этот молодой человек никогда не забывал Акакия и его "раздирающие сердце слова", которые несли в себе невысказанное послание: "Я твой брат". Вспоминая Акакия, он "содрогался от того, сколько бесчеловечности в людях". Действительно, комментарии коллег подчеркивают одну из возможных интерпретаций истории: "Как мало человеческого чувства, в конце концов, можно найти в сердцах людей; как много грубости и жестокости можно найти даже в образованных и тех, кого повсюду считали хорошими и почетными людьми". Повествование о Акакии заставляет читателя, как и молодого человека, перейти от беззаботного насмехательства к глубокому сочувствию. Гоголь известен своей нестабильностью стиля, тона, жанра и другими литературными приемами, как отмечает Борис Эйхенбаум. Эйхенбаум также отмечает, что Гоголь написал "Шинель" в сказе – разговорном русском языке, который трудно перевести и который происходит из устной традиции повествования или связан с ней. Шинель Акакия позволяет ему стать человеком, а не просто бюрократическим инструментом. Марксистское прочтение текста интерпретирует материальное желание Акакия как дарование ему человечности. История не осуждает частное приобретение и материализм, но утверждает, что люди могут обрести удовлетворение во внимании к материальным благам. Материальные блага, особенно одежда, не просто маскируют истинный человеческий характер, но могут изменить личность человека в положительном и освобождающем направлении. Социальная отчужденность и принижение Акакия уступают место включенности в общество и искреннему уважению. Материальные блага объединяют людей. Также возможно прочитать текст с психоаналитической точки зрения. Либидо Акакия подавлено и сублимировано в задачу переписывания. После приобретения шинели он проявляет сексуальный интерес. Акакий "даже начал бегать, не зная почему, за какой-то дамой". Он также "остановился из любопытства перед витриной магазина, чтобы посмотреть на картину, изображающую красивую женщину, обнажающую всю ногу очень изящным образом". Он смеется и не знает почему, потому что испытывает ранее неизвестные чувства. Акакий также относится к шинели с нежностью и одержимостью влюбленного. Когда пошив шинели только заказывается, Акакий чувствует, что его существование становится "полнее, как будто он женился". Низкое положение Акакия в бюрократической иерархии очевидно, и степень, в которой он смотрит вверх по иерархической лестнице, хорошо задокументирована; иногда забывают, по словам Гарольда Макфарлина, что он не самый низкоранговый в иерархии и, следовательно, в обществе. Он овладел бюрократическим языком и усвоил его настолько, что описывает и относится к негражданским лицам ("только два 'частных лица', домовладелица и портной, играют более чем эпизодическую роль") как будто они являются частью того же мира – шинели, портной описывается как сидящий "как турецкий паша", то есть как государственный чиновник, и Акакий "обращается с робкой старой домовладелицей точно так же, как его начальники обращаются с ним в офисе ('как-то холодно и деспотично')".

Akaky Akakievich Bashmachkin: Bureaucrat in one of the departments of the Russian government in St. Petersburg, the nation's capital city. Bashmachkin, about fifty, is a quiet, self effacing man with red hair and a receding hairline. His job is to copy documents such as letters. Although he enjoys his work and never makes a mistake, he has no desire to take on more challenging work, realizing that he has limited capabilities. Because he is meek and dresses shabbily, most of his coworkers regard him as a nobody and frequently pick on him. When his cloak becomes so frayed that it can no longer protect him against the bitter cold, he dedicates himself to saving enough money to purchase a new cloak. Petrovich: One eyed, heavy drinking, decent tailor whom Bashmachkin hires to make his new cloak. Petrovitch was once a serf. Akaky progresses from an introverted and hopeless but functioning non entity with no expectations of social or material success to one whose self esteem and thereby expectations are raised by the overcoat. Akaky is not merely introverted, but described as humorously fit for his position as a non entity. He is not oppressed by the nature of bureaucratic work because he enjoys performing bureaucratic tasks. Akaky "labored with love" and longed for nothing but copying. He found it "a varied and agreeable employment. Enjoyment was written on his face." A good contrast would be Melville's Bartleby, the Scrivener. Bartleby is quite adept at his job as a copyist, but arrives "incurably forlorn" when he is first employed. Bartleby begins rejecting his work saying "I would prefer not to," gradually rejecting more and more, until he finally dies staring at a wall having rejected life itself. Bartleby's antisocial, otherworldly and melancholy features make him uncanny and he has been interpreted as a provocateur of existential crisis. Akaky, on the other hand, is presented in a humorous way initially. This is partly because he represents a "type" presented in anecdotal form by Gogol. He enjoys copying because he lacks an inner life. Gogol makes light of his fitness for mundane bureaucratic activities by joking that Akaky was always "to be seen in the same place, the same attitude, the same occupation; so that it was afterwards affirmed that he had been born in undress uniform with a bald head." When Akaky is asked to make a minor change in a document instead of merely copying it, he cannot do it. Critics have noted the famous "humane passage" which demonstrates a sudden shift in the narration's style from comic to tragic. Though Akaky is not oppressed by his task, he is by his coworkers who treat him "in a coolly despotic way" and "laughed at and made fun of him" to which Akaky usually "answered not a word" until finally he is provoked to exclaim "Leave me alone! Why do you insult me?" in a way "which moved to pity" so that a new worker suddenly "stopped short" as if he had "undergone a transformation". This young man never forgot Akaky and his "heart rending words" which carried the unspoken message "I am thy brother." Remembering Akaky he "shuddered at how much inhumanity there is in man." Indeed, the coworker's comments underscore one possible interpretation of the story:"How little humane feeling after all was to be found in men's hearts; how much coarseness and cruelty was to be found even in the educated and those who were everywhere regarded as good and honorable men. "The narrator's portrayal of Akaky jars the reader, like the young man himself, from carefree mockery to graven sympathy. Gogol is noted for his instability of style, tone, genre among other literary devices, as Boris Eichenbaum notes. Eichenbaum also notes that Gogol wrote "The Overcoat" in a skaz—a difficult to translate colloquial language in Russian deriving from or associated with an oral storytelling tradition. Akaky's overcoat allows him to become human instead of a merely bureaucratic tool. A Marxist reading of the text would interpret Akaky's material desire as granting him humanity. The story does not condemn private acquisition and materialism, but asserts that human beings can have fulfillment from attention to material goods. Material goods, in particular clothing, do not merely mask real human character, but can modify a person's identity in a positive and liberating way. Akaky's social alienation and belittlement give way to community inclusion and genuine respect. People are brought together by material goods. It is also possible to read the text from a psychoanalytic perspective. Akaky's libido is repressed and sublimated into the task of copying. After he acquires the coat, he expresses sexual interest. Akaky "even started to run, without knowing why, after some lady." He also "halted out of curiosity before a shop window to look at a picture representing a handsome woman baring her whole foot in a very pretty way." He laughs and doesn't know why because he experiences previously unknown feelings. Akaky also treats the coat with the tenderness and obsession of a lover. When the construction of the coat is first commissioned Akaky feels that his existence became "fuller, as if he were married." Akaky's low position in the bureaucratic hierarchy is evident, and the extent to which he looks up the hierarchical ladder is well documented; sometimes forgotten, according to Harold McFarlin, is that he is not the lowest ranked in the hierarchy and thus in society. He has mastered the bureaucratic language and has internalized it to the extent that he describes and treats the non civil servants ("only two 'civilians,' the landlady and tailor, play more than incidental roles") as if they are part of the same world—the tailor is described as sitting "like a Turkish Pasha", that is, a government official, and Akaky "treats the self effacing old landlady just like his bosses treat him at the office ('somehow coldly and despotically')".

Критическая оценка

Владимир Набоков, в своих "Лекциях по русской литературе", дал следующую оценку Гоголю и его самой известной повести: "Сдержанный Пушкин, объективный Толстой, сдержанный Чехов – у всех бывали моменты иррационального прозрения, которые одновременно размывали предложение и открывали тайный смысл, достойный внезапной смены фокуса. Но для Гоголя это смещение – сама основа его искусства, поэтому всякий раз, когда он пытался писать в манере литературной традиции и излагать рациональные идеи логично, он терял всякий дар. Когда же, как в бессмертном "Шинели", он позволял себе полную свободу и работал на грани собственной бездны, он становился величайшим художником, которого когда-либо породила Россия".

Радио

История Гоголя была адаптирована дважды в радиосериале «Театр Рояль», впервые 11 октября 1953 года и затем 4 августа 1954 года, в обеих версиях сэра Майкла Редгрейва в роли Акакия Акакиевича. Ханс Конрейд исполнил роль Акакия Акакиевича в адаптации для радио CBS 3 марта 1977 года. 3 апреля 2002 года в радиосериале BBC Radio 4 «Три Ивана, две тёти и плащ» прозвучала адаптация Джима Пуайзера, где главную роль Акакия Акакиевича сыграл Стивен Мур. В этой версии, важным лицом, у которого призрак Акакия Акакиевича забирает плащ, является его непосредственный начальник, полковник Борзов, а концовка изменена: призрак Акакия Акакиевича посещает его не по дороге домой в санях, как в оригинале, а в его офисе, чтобы забрать и плащ, и медаль «За выдающиеся заслуги» Борзова (а также мешок сахарных пряников).

Балет

Российский композитор Герман Окунев работал над балетной версией по мотивам повести "Шинель" на момент своей смерти в 1973 году: она была завершена и оркестрована В. Сапожниковым. Недавняя адаптация Морриса Панича и Венди Горлинг, поставленная на различную музыку российского композитора Дмитрия Шостаковича, была исполнена актерами, сочетавшими танец и пантомиму. Фильм был снят телекомпанией CBC. Датский хореограф Флеминг Флиндт создал версию для Денниса Нахата и балета Кливленда-Сан-Хосе. Главную роль исполнил Рудольф Нуреев на мировой премьере на Эдинбургском фестивале летом 1990 года.

В популярной культуре

Главный герой романа 2003 года «Именник» Джумпы Лахири назван в честь Гоголя, потому что повесть «Шинель» оказала большое влияние на его отца в молодости в Калькутте. «Гоголь» из этого романа обретает смысл в этой истории, после долгих переживаний из-за имени, данного ему отцом. В романе отец Гоголя объясняет свой выбор имени для сына словами: «Мы все вышли из «Шинели» Гоголя. Однажды ты поймешь». Экранизация романа, фильм «Именник», вышла в 2006 году и была снята Мирой Наир.