Введение
Антропология развития – это применение антропологических подходов к междисциплинарной области исследований развития. Международное развитие и международная помощь являются её основными объектами изучения. В этой области антропологии термин «развитие» относится к социальным действиям, предпринимаемым различными субъектами (например, учреждениями, предприятиями, государствами или независимыми волонтерами), стремящимися изменить экономическую, техническую, политическую и/или социальную жизнь в определенном регионе мира, особенно в бедных, ранее колонизированных областях. Антропологи, занимающиеся вопросами развития, разделяют стремление одновременно критически оценивать и вносить вклад в проекты и институты, создающие и реализующие западные инициативы, направленные на улучшение экономического благосостояния наиболее уязвимых слоев населения и искоренение бедности. Хотя некоторые теоретики проводят различие между антропологией развития (где развитие является объектом исследования) и прикладной антропологией развития, это различие все чаще считается устаревшим. Благодаря полевым исследованиям антрополог может описывать, анализировать и понимать различные практики развития, которые происходили и происходят в конкретном месте. Необходимо изучать разнообразное влияние этих практик на местное население, окружающую среду, общество и экономику.
История
В 1971 году Глинн Кокрейн предложил антропологию развития как новую область для специалистов, заинтересованных в карьере вне академической среды. Учитывая растущую сложность помощи в целях развития, Кокрейн предположил, что выпускникам необходимо готовиться к работе в междисциплинарных коллективах. В 1973 году Кокрейн был приглашен Всемирным банком для разработки рекомендаций по применению антропологии, и его доклад (в котором подчеркивалась необходимость систематического подхода к решению социальных проблем) заложил основу для дальнейшего использования этой дисциплины в Группе Всемирного банка. В настоящее время в Группе Всемирного банка работает около девяноста антропологов, выполняющих различные функции. В 1974 году Боб Берг из Агентства США по международному развитию (USAID) и Кокрейн работали совместно, в результате чего USAID ввела "анализ социальной устойчивости" как обязательное требование при подготовке проектов. Это нововведение привело к найму более семидесяти антропологов. Анализ социальной устойчивости используется USAID уже более сорока лет. В 1970-х годах USAID организовала собственный курс по вопросам развития, который в итоге прошли несколько сотен сотрудников, работающих в полевых условиях. Помимо антропологии, курс охватывал экономику развития, региональное и национальное планирование, а также создание институтов. В конце 1970-х годов Тейер Скаддер, Майкл Хоровиц и Дэвид Брокенша основали Институт антропологии развития при Университете штата Нью-Йорк в Бингемтоне. Этот институт сыграл важную роль в дальнейшем расширении этой отрасли дисциплины. К 1980-м и 1990-м годам антропология развития стала широко применяться в частном секторе. Вопросы корпоративной социальной ответственности, начиная от переселения и прав человека и заканчивая микропредприятиями, теперь регулярно рассматриваются в рамках систематической социальной оценки как неотъемлемая часть оценки инвестиционных проектов.
Критика развития
Критика западного развития стала важной целью в конце 1980-х годов, после того как тяжелый экономический кризис привел к болезням, бедности и голоду в странах и секторах, которые находились в центре внимания крупных западных проектов структурной корректировки развития в Латинской Америке, Африке и других частях бывшего колониального мира. Несмотря на неудачу многих из этих проектов развития и около 40 лет финансирования из США и Европы после Второй мировой войны, ученые знают, что развитие стало ключевым способом вмешательства западных постиндустриальных стран в незападные общества. Критика развития стремится выяснить, почему, несмотря на выделенные средства и благие намерения волонтеров и политиков, большинство проектов развития продолжают не достигать (1) перераспределения экономической власти и ресурсов таким образом, чтобы помочь беднейшим слоям населения, и (2) создания устойчивого экономического роста в стране. Антропологи, изучающие сами проекты развития, критикуют фундаментальную структуру западных проектов развития, исходящих от таких институтов, как USAID, и двусторонних кредиторов, таких как Всемирный банк. Работая часто с точки зрения тех, на кого направлено развитие, в незападном мире, а не изнутри организаций помощи, антропологи, сталкивающиеся с такими проектами, обладают уникальной перспективой для выявления проблем. Антропологи с обеспокоенностью пишут о том, как незападные объекты помощи были исключены из широкого движения к развитию после Второй мировой войны, особенно в том, что эти проекты ограничивают решения проблемы бедности узкими западными капиталистическими моделями, которые способствуют эксплуатации и разрушению крестьянских хозяйств, или, что более подозрительно, узаконивают неравенство между западными постиндустриальными странами и бывшими колониальными субъектами. Некоторые описывают антропологическую критику развития как противопоставление модернизации и искоренения культуры коренных народов, но это слишком упрощенно и не соответствует большинству научных работ. На самом деле, большинство антропологов, работающих в бедных регионах, стремятся к такому же экономическому облегчению для изучаемых ими людей, как и политики, однако они с осторожностью относятся к предпосылкам и моделям, на которых основаны интервенции в развитие. Антропологи и другие критики проектов развития рассматривают само западное развитие как продукт западной культуры, который необходимо усовершенствовать, чтобы лучше помогать тем, кому оно якобы помогает. Таким образом, проблема не в том, что рынки вытесняют культуру, а в фундаментальных пробелах в самой западной культуре развития. Критика часто фокусируется на культурных предубеждениях и пробелах в западных институтах развития или моделях модернизации, которые систематически изображают незападные общества как более ущербные, чем Запад; ошибочно полагают, что западные способы производства и исторические процессы воспроизводимы во всех контекстах; или не учитывают столетия колониальной эксплуатации Западом, которая привела к разрушению ресурсов бывших колониальных обществ. Наиболее критически, антропологи утверждают, что устойчивое развитие требует, по крайней мере, большего участия людей, на которых направлен проект, в его создании, управлении и принятии решений. Важная критика развития со стороны антропологов исходила из основополагающей книги Артуро Эскобара «Встреча с развитием», в которой утверждалось, что западное развитие в значительной степени эксплуатировало незападные народы и воплощало ориентализм (см. Эдвард Саид). Эскобар даже рассматривает международное развитие как средство для Запада сохранить контроль над ресурсами бывших колоний. Эскобар показывает, что в период с 1945 по 1960 год бывшие колонии переживали эпоху деколонизации, и план развития помог сохранить зависимость третьего мира от старой метрополии. Сами проекты развития процветали после Второй мировой войны и во время холодной войны, когда они были разработаны для (1) сдерживания распространения коммунизма путем распространения капиталистических рынков и (2) создания большего процветания для Запада и его продукции путем создания глобального потребительского спроса на готовую продукцию западного производства за рубежом. Некоторые ученые обвиняют различных участников в том, что они рассматривали лишь небольшой аспект жизни местного населения, не анализируя более широкие последствия, в то время как другие, такие как теория зависимости или Эскобар, утверждают, что проекты развития обречены на провал из-за того, что они изначально отдают приоритет западной промышленности и корпорациям. Аргументы Эскобара перекликаются с более ранними работами теории зависимости и соответствуют более широкой критике, недавно высказанной Мишелем Фуко и другими постструктуралистами. Более поздние исследования, такие как книга Джеймса Фергюсона «Антиполитическая машина», утверждают, что идеи и институциональная структура, поддерживающие западные проекты развития, принципиально ошибочны из-за того, как Запад продолжает изображать бывший колониальный мир. Международное развитие использует «антиполитику», которая в конечном итоге приводит к провалу, несмотря на лучшие намерения. Наконец, исследования также показывают, как усилия по развитию часто пытаются деполитизировать изменения, сосредотачиваясь на инструментальной помощи (например, строительстве школы), но не на объективных условиях, которые привели к неудаче развития (например, пренебрежении государства сельскими детьми в пользу городской элиты), и не на содержании того, чему школа может или не может учить. В этом смысле критика международного развития фокусируется на коварных эффектах проектов, которые, по крайней мере, предлагают временные решения, устраняющие симптомы, но не причины, а в худшем случае продвигают проекты, которые систематически перенаправляют экономические ресурсы и прибыль на Запад.
Прикладная антропология в развитии
В то время как антропологические исследования критикуют западные предположения и политический контекст проектов развития, антропологи также консультируют и работают в организациях, оказывающих помощь, при создании и реализации этих проектов. Если экономисты рассматривают агрегированные показатели, такие как валовой национальный продукт и доход на душу населения, а также показатели распределения доходов и экономического неравенства в обществе, то антропологи способны предоставить более детальный анализ качественной информации, лежащей в основе этих цифр, например, природу вовлеченных социальных групп и социальную значимость структуры доходов. Таким образом, антропологи, работающие в сфере развития, часто занимаются оценкой важных качественных аспектов развития, которые экономический подход порой упускает из виду.