Пирс Гавестон: Фаворит Эдуарда II и его трагическая судьба

Введение

Любимец Эдуарда II (ок. 1284 – 1312) – английский дворянин

Пирс Гавестон, 1-й граф Корнуолла ( – 19 июня 1312) был английским дворянином гасконского происхождения и любимцем Эдуарда II Английского. В юном возрасте Гавестон произвел хорошее впечатление на короля Эдуарда I, который определил его в свиту королевского сына, Эдуарда из Кернарфона. Пристрастие принца к Гавестону было настолько велико, что Эдуард I отправил Гавестона в изгнание, но он был возвращен спустя несколько месяцев после смерти короля, что привело к восшествию принца на престол как Эдуарда II. Эдуард пожаловал Гавестону графство Корнуолл и устроил его брак с племянницей Эдуарда, Маргарет де Клэр, сестрой могущественного графа Глостера. Эксклюзивный доступ Гавестона к королю вызвал недовольство многих представителей знати, и в 1308 году король вновь решил отправить его в изгнание. В период отсутствия он служил королевским наместником Ирландии. Эдуарду удалось договориться с оппозицией, и Гавестон вернулся в следующем году. По возвращении его поведение стало еще более вызывающим, и согласно постановлениям 1311 года, было решено, что Гавестон должен быть изгнан в третий раз, с лишением прав в случае возвращения. Однако он вернулся в конце 1311 года, а в 1312 году был выслежен и казнен группой магнатов во главе с Томасом, 2-м графом Ланкастером, и Гаем де Бошампом, 10-м графом Уорвиком. Средневековые хронисты утверждали (как обсуждается ниже в разделе «Вопросы сексуальности»), что Эдуард II и Пирс Гавестон были любовниками, слух, который был усилен более поздними художественными интерпретациями, такими как пьеса Кристофера Марлоу конца XVI века «Эдуард II». Это утверждение находит поддержку у некоторых современных историков, в то время как другие ставят его под сомнение. По мнению Пьера Шапле, отношения между ними носили характер усыновленного братства, а Гавестон служил неофициальным заместителем нерешительного короля. Другие историки, такие как Дж. С. Гамильтон, указывают на то, что опасения относительно сексуальности обоих мужчин не были основной причиной недовольства знати, которая скорее была сосредоточена на исключительном доступе Гавестона к королевскому покровительству.

Piers Gaveston, 1st Earl of Cornwall ( – 19 June 1312) was an English nobleman of Gascon origin, and the favourite of Edward II of England. At a young age, Gaveston made a good impression on King Edward I, who assigned him to the household of the King's son, Edward of Caernarfon. The prince's partiality for Gaveston was so extravagant that Edward I sent Gaveston into exile, but he was recalled a few months later, after the King's death led to the prince's accession as Edward II. Edward bestowed the Earldom of Cornwall on Gaveston, and arranged for him to marry Edward's niece Margaret de Clare, sister of the powerful Earl of Gloucester. Gaveston's exclusive access to the King provoked several members of the nobility, and in 1308, the King again, decided to send him into exile. During this absence, he served as the King's Lord Lieutenant of Ireland. Edward managed to negotiate a deal with the opposition, however, and Gaveston returned the next year. Upon his return his behaviour became even more offensive, and, by the Ordinances of 1311, it was decided that Gaveston should be exiled for a third time, to suffer outlawry if he returned. He did however return in late 1311 and, in 1312, he was hunted down and executed by a group of magnates led by Thomas, 2nd Earl of Lancaster, and Guy de Beauchamp, 10th Earl of Warwick. It was alleged by medieval chroniclers (as discussed below under "Questions of sexuality") that Edward II and Piers Gaveston were lovers, a rumour that was reinforced by later portrayals in fiction, such as Christopher Marlowe's late 16th century play, Edward II. This assertion has received the support of some modern historians, while others have questioned it. According to Pierre Chaplais, the relationship between the two was that of an adoptive brotherhood, and Gaveston served as an unofficial deputy for a reluctant king. Other historians, like J. S. Hamilton, have pointed out that concern over the two men's sexuality was not the crux of the nobility's grievances, which rather centred on Gaveston's exclusive access to royal patronage.

История семьи и раннее детство

Отцом Пьера Гавестона был Арно де Габастон, гасконский (юго-запад Франции) рыцарь на службе Гастона VII, виконта Беарна. Габастон получил значительное количество земли в Гаскони благодаря браку с Клармонд де Марсан, которая была сонаследницей со своим братом великого землевладельца Арно Гийома де Марсана. Через владения своей жены Габастон также стал вассалом короля Англии в его качестве герцога Аквитании. Его служба Эдуарду I Английскому продолжалась в течение долгого времени, начиная с Уэльских войн 1282–83 годов, в которых он участвовал со значительным отрядом. Эдуард дважды использовал его в качестве заложника: сначала в 1288 году – в Арагоне, а затем в 1294 году – у французского короля, когда ему удалось бежать и в 1297 году прибыть в Англию. Вернувшись домой, он снова оказался в Англии в 1300 году, где служил Эдуарду I в Шотландских войнах. Он умер до 18 мая 1302 года. Хотя в одной хронике утверждается, что он сопровождал своего отца в Англию в 1297 году, первое достоверное упоминание о нем относится к более позднему периоду того же года в Гаскони, где он служил в свите Эдуарда I. В 1300 году он отплыл в Англию вместе с отцом и старшим братом, Арно Гийомом де Марсаном. Именно тогда он стал членом окружения принца Эдуарда. Король, очевидно, был впечатлен поведением и воинскими навыками Гавестона и хотел, чтобы тот служил примером для своего сына. В 1304 году король поручил Гавестону опеку над Роджером Мортимером из Вигмора после смерти отца Мортимера по просьбе Эдуарда, принца Уэльского. Это возложило на Гавестона ответственность за имущество Мортимера во время его несовершеннолетия и стало доказательством доверия короля к спутнику своего сына. Однако, будучи частью окружения принца, Гавестон также оказался вовлечен в конфликты между королем и его сыном. Эти трудности впервые проявились в споре между казначеем Уолтером Лэнгтоном и принцем Эдуардом. Это дело настолько разозлило короля Эдуарда, что он запретил своему сыну посещать двор и изгнал нескольких человек из окружения принца. Хотя впоследствии они примирились, король все равно препятствовал воссоединению Гавестона с принцем. Этот вопрос был урегулирован до 26 мая 1306 года, когда Гавестон был посвящен в рыцари, через четыре дня после принца. Позже в том же году Гавестон снова попал в неприятности, когда он и двадцать один другой рыцарь дезертировали из шотландской кампании, чтобы принять участие в турнире. Был издан ордер на арест дезертиров, но по настоянию королевы Маргариты всем им была дарована амнистия в январе 1307 года.

Piers Gaveston's father was Arnaud de Gabaston, a Gascon (southwest of France) knight in the service of Gaston VII, Viscount of Béarn. Gabaston had come into a substantial amount of land in Gascony through his marriage to Claramonde de Marsan, who was co heir with her brother of the great landowner Arnaud Guillaume de Marsan. Through the possessions of his wife, Gabaston also became a vassal of the King of England, in the King's capacity of Duke of Aquitaine. His service to Edward I of England stretched over a long period of time, starting in the Welsh Wars of 1282–83, in which he participated with a substantial contingent. He was used as a hostage by Edward twice: first in 1288 to Aragon, secondly in 1294 to the French king, when he managed to escape and flee to England in 1297. After returning home, he was back in England in 1300, where he served with Edward I in the Scottish Wars. He died at some point before 18 May 1302. Though one chronicle claims he accompanied his father to England in 1297, the first reliable reference to him is from Gascony later that year, when he served in the company of Edward I. In 1300, he sailed to England with his father and his elder brother, Arnaud Guillaume de Marsan. It was at this time that he became a member of the household of Prince Edward. The King was apparently impressed by Gaveston's conduct and martial skills, and wanted him to serve as a model for his son. In 1304, the King awarded Gaveston the wardship of Roger Mortimer of Wigmore, after the death of Mortimer's father, on the request of Edward, Prince of Wales. This put Gaveston in charge of Mortimer's possessions during the latter's minority, and served as proof of the King's confidence in his son's companion. As part of the circle around the prince, however, Gaveston also became entangled in conflicts between the King and his son. These difficulties first materialised in a dispute between treasurer Walter Langton and Prince Edward. The case enraged King Edward to the point where he banned his son from court, and banished several men from the prince's household. Though the two were reconciled at a later point, the King still prevented Gaveston from rejoining the prince. This matter was settled before 26 May 1306; the date when Gaveston was knighted, four days after the prince. Later that year, Gaveston was once more in trouble, when he and twenty one other knights deserted a Scottish campaign to attend a tournament. An arrest order was sent out for the deserters, but, at the insistence of Queen Margaret, they were all pardoned in January 1307.

Первое изгнание и возвращение

Возвращение Гавестона в благодать было лишь временным. 26 февраля 1307 года Эдуард I объявил, что любимец принца должен покинуть королевство вскоре после 30 апреля того же года. На этот раз, по-видимому, наказание предназначалось не Гавестону, а принцу Уэльскому. Согласно Вальтеру Гисборо, принц предстал перед королем с просьбой передать Гавестону его графство Понтье. Эдуард I, придя в ярость, вырвал у сына клочья волос и выгнал его из королевских покоев. Хотя деталям событий, изложенным Гисборо, не всегда можно доверять, эта история отражает общее раздражение короля, вызванное пристрастием принца к Гавестону и щедрыми дарами, которыми он одаривал своего фаворита. Эта расточительность особенно проявилась при отъезде Гавестона, когда принц Эдуард обеспечил его лошадьми, роскошной одеждой и 260 фунтами стерлингов. Первое изгнание Гавестона оказалось недолгим. В начале июля 1307 года Эдуард I заболел, вновь ведя кампанию на севере, и скончался в Бург-бай-Сэндс, близ шотландской границы. Согласно одной из летописей, он собрал вокруг себя наиболее доверенных людей, включая Генри де Лейси, графа Линкольна; Гая де Бошампа, графа Уорвика; и Эймера де Валенса, вскоре ставшего графом Пемброка. Эдуард поручил этим магнатам заботу о сыне и особенно настойчиво попросил их не допустить возвращения Пирса Гавестона из изгнания. Однако, после смерти короля 7 июля, одним из первых действий Эдуарда II как короля стало возвращение его друга. Гавестон почти немедленно вернулся, и они воссоединились уже в начале августа.

Граф Корнуолл

6 августа 1307 года, менее чем через месяц после восшествия на престол, Эдуард II пожаловал Пирсу Гавестону титул графа Корнуолла. Согласно современным повествовательным источникам, это решение вызвало споры. Гавестон происходил из сравнительно незнатной семьи, и его возвышение до высшей ступени пэрства считалось неподобающим для устоявшегося дворянства. Более того, графство Корнуолл традиционно предназначалось членам королевской семьи, и Эдуард I планировал передать его одному из своих двух младших сыновей от второго брака. Однако, возможно, недовольство, зафиксированное в хрониках, является результатом ретроспективного анализа; нет никаких признаков того, что устоявшееся дворянство возражало против возведения Гавестона в дворянское достоинство в то время. Графство обеспечило Гавестону значительные земельные владения в обширных частях Англии, оцениваемые в 4000 фунтов стерлингов в год. Эти владения включали большую часть Корнуолла, а также части Девоншира на юго-западе, земли в Беркшире и Оксфордшире, сосредоточенные вокруг поместья Уоллингфорд, большую часть восточной части Линкольншира и поместье Кнаресборо в Йоркшире с принадлежащими ему территориями. Вдобавок к этому, Эдуард также организовал престижный брак Гавестона с Маргарет де Клэр, сестрой могущественного графа Глостера. Владения и родственные связи обеспечили Гавестону место среди высших слоев английской знати. Здесь Гавестон и его соратники по оружию нанесли унизительное поражение графам Уоррена, Херефорда и Арундела. Гавестон победил, согласно различным свидетельствам, либо за счет привлечения слишком большого количества рыцарей на поле боя, либо просто благодаря более сильному отряду. С этого момента Уоррен – и, возможно, два других графа – стали враждебно настроены к Гавестону. Когда Эдуард II покинул страну в начале 1308 года, чтобы жениться на дочери французского короля Изабелле, он назначил Гавестона регентом на свое место. Это была обязанность, которая обычно возлагалась на близкого родственника правящего короля. Нет никаких признаков того, что Гавестон использовал регентство в личных целях, но другие дворяне все же были оскорблены его высокомерным поведением. Такое поведение продолжилось и на коронационном пиру после возвращения короля, во время которого король в значительной степени игнорировал свою новую жену, отдавая предпочтение Гавестону. Коллективное недовольство впервые нашло выражение в так называемом "Булонском соглашении" от января 1308 года, в котором графы Уоррен, Херефорд, Линкольн и Пемброк выразили обеспокоенность угнетением народа и посягательствами на честь короны. Хотя имя Гавестона не упоминалось, он был подразумеваемой целью этого документа. Позже в том же году, на апрельском парламенте, так называемая Декларация 1308 года потребовала повторного изгнания Гавестона, вновь не упоминая фаворита по имени. Король сначала сопротивлялся, но был вынужден уступить, когда стало ясно, что бароны пользуются поддержкой короля Франции Филиппа IV, оскорбленного обращением Эдуарда со своей дочерью. 18 мая Эдуард согласился отправить Гавестона в изгнание.

On 6 August 1307, less than a month after succeeding, Edward II made Piers Gaveston Earl of Cornwall. According to contemporary narrative sources, this was a controversial decision. Gaveston came from relatively humble origins, and his rise to the highest level of the peerage was considered improper by the established nobility. Furthermore, the earldom of Cornwall had traditionally been reserved for members of the royal family, and Edward I had intended it for one of his two younger sons from his second marriage. The discontent reported by the chronicles may have been the result of hindsight, however; there is no sign that the established nobility objected to the ennoblement of Gaveston at the time. The earldom gave Gaveston substantial landholdings over great parts of England, to the value of £4,000 a year. These possessions consisted of most of Cornwall, as well as parts of Devonshire in the south west, land in Berkshire and Oxfordshire centred on the honour of Wallingford, most of the eastern part of Lincolnshire, and the honour of Knaresborough in Yorkshire, with the territories that belonged to it. In addition to this, Edward also secured a prestigious marriage between Gaveston and Margaret de Clare, sister of the powerful Earl of Gloucester. The possessions and family connection secured Gaveston a place among the highest levels of the English nobility. Here Gaveston and his companions in arms handed a humiliating defeat to the earls of Warenne, Hereford, and Arundel. Gaveston won, according to various accounts of the events, either by bringing too many knights to the field, or simply by having a better contingent. From this point on Warenne – and possibly also the other two earls – became hostile to Gaveston. When Edward II left the country early in 1308 to marry the French king's daughter Isabella, he appointed Gaveston regent in his place. This was a responsibility that would normally be given to a close family member of the reigning king. There is no sign that Gaveston exploited the regency for personal gains, but the other nobles were still offended by his arrogant behaviour. This behaviour continued at the coronation feast after the King's return, during which the King largely ignored his new wife in favour of Gaveston. The collective grievances first found expression in the so called 'Boulogne agreement' of January 1308, in which the earls of Warenne, Hereford, Lincoln and Pembroke expressed concern about the oppression of the people and attacks on the honour of the crown. Though not mentioned by name, Gaveston was the implied target of this document. Later that year, in the April parliament, the so called Declaration of 1308 demanded the renewed exile of Gaveston, again without explicitly mentioning the favourite by name. The King initially resisted, but had to give in to the demand once it became clear that the barons had the support of King Philip IV of France, who was offended by Edward's treatment of his daughter. On 18 May, Edward consented to send Gaveston into exile.

Ирландия и возвращение

Гавестон не был немедленно изгнан; ему не пришлось покинуть королевство до 25 июня, но в случае возвращения ему грозило отлучение от Церкви архиепископом Кентерберийским, Робертом Винчелси. Эдуард использовал это время, чтобы обеспечить дальнейшее благополучие и политическое влияние своего любимца. В качестве компенсации за потерю графства Корнуолл, которое также являлось условием изгнания, Гавестону были пожалованы земли стоимостью 3000 марок в год в Гасконии и земли той же стоимости в Англии. Кроме того, он был назначен королевским наместником Ирландии, чтобы сохранить хотя бы подобие чести, несмотря на унижение изгнания. Назначение последовало на следующий день после того, как ту же должность получил Ричард де Бург, граф Ольстерский, что указывает на его импровизированный характер. Однако полномочия Гавестона как наместника были шире, чем у Ольстера, поскольку он обладал полными королевскими правами назначать и увольнять любых королевских чиновников. К началу XIV века Ирландия стала мятежным и непокорным доминионом для английской короны. На этом посту Гавестон добился значительных успехов, убив или разгромив нескольких крупных повстанцев. Он укрепил город Ньюкасл Маккинеган и замок Кевин, а также восстановил дорогу от замка Кевин до Глендалоу. Это способствовало усмирению графства, по крайней мере, до гор Уиклоу, к западу от Дублина. В области управления он оставил менее заметный след. Наиболее значительным вопросом, в котором он участвовал, был спор о мураже – пошлине за проход через городские стены – между жителями Дублина. Однако, как и во время регентства, нет никаких доказательств того, что Гавестон использовал свое положение в личных целях или отчуждал местную знать. Эдуард II начал готовить почву для возвращения Гавестона еще до его отъезда. Благодаря распределению милостей и уступкам политическим требованиям, ему удалось переманить на свою сторону нескольких графов, ранее занимавших враждебную позицию. Линкольн, лидер баронской оппозиции благодаря своему возрасту и богатству, примирился с Эдуардом к концу лета 1308 года. Даже Уорвик, самый непримиримый враг короля, постепенно смягчился. Однако важно отметить, что Томас, граф Ланкастерский, который не участвовал в кампании по изгнанию Гавестона, в это время, по-видимому, начал испытывать недовольство. Тем не менее, к 25 апреля 1309 года папа Климент V был удовлетворен тем, что разногласия между королем и его магнатами были урегулированы, и согласился снять церковное отлучение с Гавестона. На парламенте, созванном в июле в Стамфорде, Эдуарду пришлось согласиться на ряд политических уступок. Так называемый Статут Стамфорда был основан на аналогичном документе, на который Эдуард I согласился в 1300 году, известном как *articuli super carta*, который, в свою очередь, основывался на Великой хартии вольностей. Однако 27 июня, перед Стамфордским парламентом, Гавестон вернулся в Англию.

Gaveston was not exiled immediately; he did not have to leave the realm until 25 June, but faced excommunication by the Archbishop of Canterbury, Robert Winchelsey, should he return. Edward used the intervening period to provide for his favourite's continued prosperity and political importance. As compensation for the loss of the earldom of Cornwall, which was another condition of the exile, Gaveston was granted land worth 3,000 marks annually in Gascony, and land amounting to the same value in England. Further to this, he was appointed the King's Lieutenant of Ireland, so that a certain amount of honour could be maintained despite the humiliation of the exile. The appointment came the day after Richard de Burgh, Earl of Ulster, had been given the same position, indicating that it was an improvised measure. Gaveston's appointment came with wider authority than Ulster's, however, for he had full regal powers to appoint and dismiss any royal officers. Gaveston's lieutenancy was primarily of a military nature; by the early 14th century, Ireland had become a rebellious and unruly dominion for the English crown. In this capacity Gaveston had considerable success, killing or defeating several major insurgents. He fortified the town of Newcastle McKynegan and Castle Kevin, and rebuilt the road from Castle Kevin to Glendalough. This helped pacify the county at least as far as the Wicklow Mountains, west of Dublin. In the field of administration he made less of a mark. The most notable issue with which he was involved concerned a dispute over murage – a toll on the town walls – between the citizens of Dublin. As during the regency, though, there is no evidence that Gaveston exploited his position for his own advantage and he did nothing to alienate the local elite. Edward II began working towards a recall before Gaveston had even left. Through the distribution of patronage and concessions to political demands, he won over several of the earls who had previously been of a hostile disposition. Lincoln, who was the leader of the baronial opposition due to his age and great wealth, was reconciled with Edward by late summer of 1308. Even Warwick, who had been the most unyielding of the King's enemies, was gradually mollified. Significantly, though, Thomas, Earl of Lancaster, who had not been involved in the campaign to exile Gaveston, seems to have become disaffected at this time. Nevertheless, by 25 April 1309, Pope Clement V was satisfied that the difficulties between the King and his magnates had been settled, and agreed to lift the interdict against Gaveston. At the parliament that met at Stamford in July, Edward had to agree to a series of political concessions. The so called Statute of Stamford was based on a similar document Edward I had consented to in 1300, called the articuli super carta, which was in turn based on Magna Carta. Before the Stamford Parliament, however, on 27 June, Gaveston had returned to England.

Постановления и окончательная ссылка

5 августа 1309 года Гавестон был восстановлен в графстве Корнуолл. Однако вскоре он вновь настроил против себя графов. Хроники рассказывают о том, как Гавестон давал оскорбительные прозвища другим графам, называя Линкольна «растянутым брюхом», Пемброка «Иосифом-иудеем», Ланкастера «скрипачом», а Уорвика — «черным псом Арденским» (от леса Арден в Уорвикшире). Гавестон также стал более открыто использовать свои отношения с королем, добиваясь милостей и назначений для своих друзей и слуг. Политическая обстановка накалилась до такой степени, что в феврале 1310 года ряд графов отказались посещать парламент, пока там присутствовал Гавестон. Гавестон был отправлен в отставку, и когда парламент собрался, недовольные бароны представили список претензий, которые требовали рассмотрения. 16 марта король был вынужден назначить группу лиц для разработки реформ королевского двора. Эта группа, так называемые лорды-ординаторы, состояла из восьми графов, семи епископов и шести баронов. Среди графов были сторонники короля, такие как Глостер и Жан Бретонский, граф Ричмонд, а также ярые противники, такие как Ланкастер и Уорвик. Пока ординаторы работали над своим документом о реформах, Эдуард решил заняться одной из главных причин недовольства: шотландским вопросом. В результате Роберт Брюс смог восстановить инициативу в войне, отвоевать утраченные территории и совершать разорительные набеги на север Англии. Усугубляло ситуацию то, что Эдуард продолжал собирать непомерные налоги, якобы на войну с Шотландией, но без каких-либо видимых результатов. Если бы королю удалось одержать победу над шотландцами, это сильно подорвало бы работу ординаторов. В июне король призвал магнатов для военной кампании, но большинство ординаторов отказались, ссылаясь на свою занятость. Когда король отправился в Шотландию в сентябре, его сопровождали лишь Глостер, Уоррен и Гавестон из числа графов. Кампания оказалась для Эдуарда неудачной, поскольку Брюс отказывался вступать в открытое сражение или даже идти на переговоры. В феврале Гавестон был отправлен с войском из Роксбурга в Перт, но ему не удалось выследить шотландскую армию. Пока королевская армия находилась на севере, Эдуард получил из Лондона известие о смерти графа Линкольна 6 февраля 1311 года. Это означало потерю умеренного голоса в баронской партии, одновременно с тем, как враждебный граф Ланкастер — зять и наследник Линкольна — выдвинулся в лидеры ординаторов. Когда ординаторы были готовы представить свою программу реформ, Эдуарду пришлось созвать парламент. В конце июля он назначил Гавестона наместником Шотландии и отправился в Лондон. Брюс по-прежнему успешно уклонялся от столкновений с англичанами, а в начале августа даже совершил набег на север Англии, после чего Гавестон укрылся в замке Бамбург в Нортумберленде. Когда парламент собрался 16 августа, королю был представлен ряд предлагаемых реформ королевского двора, а также конкретные обвинения в адрес отдельных лиц, включая требование о повторной ссылке Пирса Гавестона. Эдуард первоначально предложил согласиться на реформы при условии, что Гавестону будет разрешено остаться, но ординаторы отказались. Король сопротивлялся, как мог, но в конечном итоге был вынужден согласиться с Ордонансами, которые были опубликованы 27 сентября. 3 ноября, через два дня после установленного срока, Гавестон вновь покинул Англию.

On 5 August 1309, Gaveston was reinstated with the earldom of Cornwall. It did not take long, however, for him to alienate the earls once more. The chronicles tell of how Gaveston gave mocking nicknames to other earls, calling Lincoln 'burst belly', Pembroke 'Joseph the Jew', Lancaster 'the fiddler' and Warwick 'the black dog of Arden' (from the forest of Arden in Warwickshire). Gaveston also began to exploit his relationship with the King more ostentatiously, obtaining favours and appointments for his friends and servants. The political climate became so hateful that in February 1310, a number of the earls refused to attend parliament as long as Gaveston was present. Gaveston was dismissed and, when parliament convened, the disaffected barons presented a list of grievances they wanted addressed. On 16 March, the King was forced to appoint a group of men to ordain reforms of the royal household. This group of so called Lords Ordainers consisted of eight earls, seven bishops and six barons. Among the earls were supporters of the King, like Gloucester and John of Brittany, Earl of Richmond, as well as strong opponents, like Lancaster and Warwick. While the Ordainers were at work drafting their reform document, Edward decided to address one of the main causes behind the discontent: the Scottish situation. As a result, Robert the Bruce had been able to regain the initiative in the war, reconquer lost territory, and stage destructive raids into the north of England. To aggravate matters, Edward had continued to raise extortionate taxes, ostensibly for the war in Scotland, but without showing any result. If the King could produce victory against the Scots, this would go a long way towards undermining the work of the Ordainers. In June, the King summoned the magnates for a military campaign, but most of the Ordainers refused on the basis of the work they were performing. When the King departed for Scotland in September, only Gloucester, Warenne and Gaveston among the earls accompanied him. The campaign proved frustrating for Edward, when Bruce refused to engage in open battle, or even get involved in negotiations. In February, Gaveston was sent with an army north from Roxburgh to Perth, but he failed to track down the Scottish army. While the royal army was in the north, Edward received news from London that the Earl of Lincoln had died on 6 February 1311. This meant that a moderating influence on the baronial party had been lost, at the same time as the antagonistic Earl of Lancaster – who was Lincoln's son in law and heir – emerged as the leader of the Ordainers. With the Ordainers ready to present their programme of reform, Edward had to summon a parliament. In late July he appointed Gaveston Lieutenant of Scotland, and departed for London. Bruce still evaded the English successfully, in early August even staging a raid into northern England, and shortly after this Gaveston withdrew to Bamburgh Castle in Northumberland. When parliament met on 16 August, the King was presented with a set of proposed reforms of the royal household, as well as specific attacks on individuals, including a demand for the renewed exile of Piers Gaveston. Edward initially offered to agree to the reforms as long as Gaveston was allowed to stay, but the Ordainers refused. The King held out for as long as he could, but eventually had to agree to the Ordinances, which were published on 27 September. On 3 November, two days after the allotted deadline, Gaveston left England once again.

Возвращение и смерть

Неизвестно, где Гавестон провел время в изгнании; условия его ссылки запрещали ему находиться в каких-либо землях английского короля. Это исключало как Аквитанию, так и Ирландию, где он уже находился в предыдущих изгнаниях. На этот раз его отсутствие было еще короче, чем во второй раз, и длилось не более двух месяцев. Вернувшись около Рождества 1311 года, он встретился с королем в начале 1312 года, предположительно в Кнаресборо 13 января. Королевская и баронская партии теперь обе начали готовиться к войне. В марте Гавестон обосновался в Скарборо и начал укреплять замок. Примерно в то же время архиепископ Винчелси отлучил его от церкви в соборе Святого Павла. На том же собрании бароны, под предводительством Ланкастера, разделили королевство, чтобы противостоять королю. Пемброку и Варенну было поручено захватить Гавестона. 4 мая король и Гавестон находились в Ньюкасле и едва избежали столкновения с войском, возглавляемым Ланкастером, Генри Перси и Робертом Клиффордом. Гавестон затем вернулся в Скарборо, а король отправился в Йорк. Скарборо вскоре был осажден Пемброком, Варенном, Перси и Клиффордом, и 19 мая Гавестон сдался осаждающим. Условия капитуляции были следующими: Пемброк, Варен и Перси должны были доставить Гавестона в Йорк, где бароны должны были вести переговоры с королем. Если к 1 августа соглашение не будет достигнуто, Гавестону будет позволено вернуться в Скарборо. Они принесли клятву гарантировать его безопасность. После первоначальной встречи с королем в Йорке Гавестон остался под стражей Пемброка, который сопроводил его на юг для большей безопасности. 9 июня Пемброк отправился навестить свою жену, оставив Гавестона в ректории в Деддингтоне, Оксфордшир. Когда Уорвик узнал о местонахождении Гавестона, он немедленно отправился за ним. На следующее утро он появился в ректории, где взял Гавестона в плен и доставил его обратно в свой замок в Уорвике. Пемброк, чья честь была задета, обратился за справедливостью к зятю Гавестона, Глостеру, и к Оксфордскому университету, но безуспешно. В Уорвике Гавестон был приговорен к смерти за нарушение условий Уставов перед собранием баронов, включая Уорвика, Ланкастера, Херефорда и Арунделя. 19 июня его вывели на дорогу в сторону Кенилворта до Блэклоу-Хилла, который находился на землях графа Ланкастера. Там два валлийца пронзили его мечом и отрубили голову.

It is not known where Gaveston spent his time abroad; the conditions of his exile banned him from staying in any of the lands of the English king. This precluded both Aquitaine and Ireland, where he had spent previous exiles. This time his absence was even shorter than the second time, lasting no more than two months. Returning around Christmas 1311, he was reunited with the King early in 1312, probably at Knaresborough on 13 January. The royal and baronial parties now both began preparations for war. In March, Gaveston settled at Scarborough, and began to fortify the castle. Around the same time, he was pronounced excommunicated by Archbishop Winchelsey at St Paul's. At the same meeting the barons – under the leadership of Lancaster – divided up the realm to oppose the King. Pembroke and Warenne were given the responsibility of capturing Gaveston. On 4 May, the King and Gaveston were at Newcastle, and barely escaped a force led by Lancaster, Henry Percy and Robert Clifford. Gaveston then returned to Scarborough, while the King left for York. Scarborough was soon besieged by Pembroke, Warenne, Percy and Clifford, and on 19 May Gaveston surrendered to the besiegers. The terms of the surrender were that Pembroke, Warenne and Percy would take Gaveston to York, where the barons would negotiate with the king. If an agreement could not be reached by 1 August, Gaveston would be allowed to return to Scarborough. The three swore an oath to guarantee his safety. After an initial meeting with the King in York, Gaveston was left in the custody of Pembroke, who escorted him south for safekeeping. On 9 June, Pembroke left to visit his wife, leaving Gaveston at the rectory at Deddington in Oxfordshire. When Warwick found out about Gaveston's whereabouts, he immediately rode out to capture him. The next morning he appeared at the rectory, where he took Gaveston captive and brought him back to his castle at Warwick. Pembroke, whose honour had been affronted, appealed for justice both to Gaveston's brother in law Gloucester and to the University of Oxford, but to no avail. At Warwick, Gaveston was condemned to death for violating the terms of the Ordinances before an assembly of barons, including Warwick, Lancaster, Hereford and Arundel. On 19 June, he was taken out on the road towards Kenilworth as far as Blacklow Hill, which was on the Earl of Lancaster's land. Here, two Welshmen ran him through with a sword and beheaded him.

Последствия

Тело Гавестона просто осталось на месте казни. Одна из хроник рассказывает, как четыре сапожника принесли его в Уорвик, который отказался принять его и приказал им забрать его обратно за пределы своей юрисдикции. В конечном итоге группа доминиканских монахов перевезла его в Оксфорд. Эдуард также щедро обеспечил вдову Гавестона, Маргарет, которая в 1317 году вышла замуж за Хью де Одли, впоследствии графа Глостера. Король пытался найти подходящую партию для дочери Пирса и Маргарет, Иоанны, но эти планы не осуществились, когда Иоанна умерла в 1325 году в возрасте тринадцати лет. Существуют также некоторые свидетельства того, что у Гавестона могла быть еще одна внебрачная дочь; один современный документ упоминает "Ами, дочь Питера де Гавестона". Эта Ами служила камергером жены Эдуарда III, королевы Филиппы, а затем вышла замуж за Джона Дриби, слугу королевской семьи. Первой реакцией Эдуарда на известие о казни Гавестона был гнев; согласно Vita Edwardi, он поклялся отомстить за это злодеяние. Во время предыдущего набега на Ньюкасл королю и Гавестону пришлось спешно бежать, оставив лошадей и драгоценности огромной стоимости. В то же время, незаконные действия баронов оттолкнули многих из их прежних союзников; граф Пемброк, в частности, прочно встал на сторону короля после оскорбления его чести. Благодаря посредничеству графа Глостера и других, 14 октября 1313 года было достигнуто соглашение, по которому бароны получили прощение, а лошади и драгоценности были возвращены королю. Последующие годы были отмечены непрерывной борьбой за власть между Эдуардом и Ланкастером, сосредоточенной вокруг соблюдения Ордонансов. Окончательное решение было принято лишь в 1322 году, когда Ланкастер потерпел поражение в битве при Боробридже и был казнен.

Вопросы сексуальности

Средневековые хронисты намекали на сексуальный характер отношений между Гавестоном и Эдуардом, и некоторые современные историки также полагают, что они были таковыми. «Анналы Паулини» утверждают, что Эдуард любил Гавестона «безмерно», в то время как «Хроника Ланеркоста» описывает их близость как «непристойную». «Хроника Мелсы» утверждает, что Эдуард «особенно предавался пороку содомии», не упоминая при этом Гавестона. Образ Гавестона как гомосексуалиста продолжился в художественных произведениях, таких как пьеса Кристофера Марлоу «Эдуард II», написанная в начале 1590-х годов, и адаптация этой пьесы в 1924 году Бертольтом Брехтом и Львом Фойхтвангером. Дж. С. Гамильтон, автор биографии Гавестона, опубликованной в 1988 году, напротив, утверждает, что «нет никаких сомнений в том, что король и его фаворит были любовниками». Ему также кажется маловероятным, что Филипп IV Французский позволил бы английскому королю жениться на своей дочери Изабелле, если бы Эдуард был известен как гомосексуалист. Марк Ормрод указал на внутренний анахронизм в применении термина «гомосексуальность» к средневековому контексту. Вместо этого Ормрод предлагает сосредоточиться на мотивах использования сексуальности в современных нападках на короля и Гавестона. Если король и Гавестон действительно были любовниками, остается вопрос о том, как это повлияло на их карьеру и последующее падение. Джон Босуэлл в своей книге «Христианство, социальная терпимость и гомосексуальность» называет Гавестона любовником Эдуарда и пишет, что нет сомнений в том, что «жена [Эдуарда] и английские бароны яростно враждебно относились к сексуальным пристрастиям Эдуарда, хотя он полностью выполнял свои королевские обязанности, имея с Изабеллой четверых детей». Босуэлл утверждает, что Эдуард и Гавестон стали жертвами новой обеспокоенности по поводу сексуальной морали среди светских властей Европы, которая проявилась незадолго до этого в процессе над рыцарями-тамплиерами в 1307 году. Гамильтон оспаривает эту интерпретацию. «Фаворит был убит из-за контроля над назначениями», — пишет Гамильтон, — «а не из-за доступа к спальне короля». Такую же точку зрения выразил Рой Мартин Хейнс в своей биографии Эдуарда II, опубликованной в 2003 году.

It was hinted at by medieval chroniclers, and has been alleged by some modern historians, that the relationship between Gaveston and Edward was sexual. The Annales Paulini claims that Edward loved Gaveston "beyond measure", while the Lanercost Chronicle says the intimacy between them was "undue". The Chronicle of Melsa states that Edward "particularly delighted in the vice of sodomy", without making special reference to Gaveston. The portrayal of Gaveston as homosexual continued in fictional portrayals, such as Christopher Marlowe's play Edward II from the early 1590s, and the 1924 adaptation of that work by Bertolt Brecht and Lion Feuchtwanger. J. S. Hamilton, who wrote a biography of Gaveston in 1988, on the other hand, says that "there is no question that the king and his favourite were lovers". He also finds it hard to believe that Philip IV of France would have allowed the English king to marry his daughter Isabella if Edward was known to be homosexual. Mark Ormrod has pointed out the inherent anachronism of speaking of homosexuality in a medieval context. Instead, Ormrod suggests the focus should be on the motivation behind the use of sexuality in contemporary attacks on the King and Gaveston. If the king and Gaveston were indeed lovers, the question remains of what effect this had on their respective careers and eventual downfalls. John Boswell, in his Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality, calls Gaveston Edward's lover, and writes that there is little doubt "that [Edward's] wife and the barons of England were violently hostile to Edward's sexual proclivities, although he more than fulfilled his royal duties by fathering four children with Isabella". Boswell argues that Edward and Gaveston fell victim to a new found concern about sexual morals among the secular powers of Europe, manifested shortly before in the trial of the Knights Templar in 1307. This interpretation is disputed by Hamilton. "The favourite was murdered because of his control of patronage," writes Hamilton, "not because of his access to the king's bedchamber". This same view is also expressed by Roy Martin Haines, in his 2003 biography of Edward II.

Историческая оценка

Современные и почти современные летописцы в целом негативно относились к Гавестону, обвиняя королевского фаворита во многих проблемах правления. Гавестону предъявлялись обвинения в различных преступлениях, таких как истощение казны, организация ареста казначея Уолтера Лэнгтона и укомплектование двора иностранцами. Согласно Ланеркостской хронике, «не было никого, кто мог бы сказать доброе слово о короле или Пирсе». Тем не менее, летописцы не отрицали, что он обладал определенными достоинствами. Ирландские хронисты высоко оценили его военные и административные навыки во время пребывания в Ирландии. Аналогично, Джеффри Бейкер назвал его «изящным и ловким телом, остроумным, утонченным в манерах [и] достаточно сведущим в военных делах». Для более поздних поколений историков фокус сместился с конституционных вопросов на личные. Начиная с 1970-х годов, предметом изучения стали личные отношения между магнатами и короной, а также распределение покровительства. К этой научной школе принадлежит биография Гамильтона, в которой он утверждает, что исключительный доступ Гавестона к королевскому покровительству был главной причиной враждебности баронов к нему. Чаплайс, напротив, придерживается иного подхода к изучению Гавестона и его роли в правлении Эдуарда II. По мнению Чапласа, Эдуард был в большей или меньшей степени равнодушен к практике управления и по сути делегировал эту задачу Гавестону. В качестве альтернативы гомосексуальным отношениям, Чаплайс предполагает, что связь между королем и Гавестоном была основана на усыновленном братстве. Эта концепция имеет библейский прецедент в традиционной, платонической интерпретации отношений между Давидом и Ионафаном, а также существовала в Средневековье, как это показано в «Песне о Роланде», истории Роланда и Оливье. В современной популярной культуре Гавестон изображается по-разному. В фильме Дерека Джармана «Эдуард II» (1991), основанном на пьесе Марлоу, Эдуард и Гавестон представлены как жертвы гомофобии и предрассудков. В фильме «Храброе сердце» (1995) Гавестон (замаскированный под персонажа «Филиппа») вновь карикатурно изображен как высокомерный и жеманный. Существует также клуб обедов и выпивок в Оксфордском университете под названием Общество Пирса Гавестона.

Contemporary and near contemporary chroniclers were generally negative in their attitudes towards Gaveston, blaming the royal favourite for many of the problems of the reign. Gaveston was accused of such various crimes as draining the treasury, orchestrating the arrest of treasurer Walter Langton, and filling the court with foreigners. According to the Lanercost Chronicle, "There was not anyone who had a good word to say about the king or Piers." Nevertheless, the chroniclers did not deny that he had certain good qualities. Irish chroniclers were appreciative both of his military and administrative skills during his period in Ireland. Likewise, Geoffrey the Baker called him "graceful and agile in body, sharp witted, refined in manner, [and] sufficiently well versed in military matters". For later generations of historians, the focus shifted from constitutional to personal issues. From the 1970s onwards, the topic of study became the personal relations between magnates and the crown, and the distribution of patronage. It is to this school of thought that Hamilton's biography belongs, in which he argues that it was Gaveston's exclusive access to royal patronage that was the driving force behind the baronial animosity towards him. Chaplais, on the other hand, takes a different approach to the study of Gaveston and his place in the reign of Edward II. According to Chaplais, Edward was more or less indifferent to the practice of kingship, and essentially delegated the job to Gaveston. As an alternative to a homosexual relationship, Chaplais suggests that the bond that existed between the King and Gaveston was that of an adoptive brotherhood. This concept had a Biblical precedent in the traditionalist, platonic interpretation of the relationship between David and Jonathan, and also existed in the Middle Ages, as exemplified in The Song of Roland, the story of Roland and Olivier. In modern popular culture, Gaveston has been portrayed in a variety of ways. In Derek Jarman's 1991 film Edward II, based on Marlowe's play, Edward and Gaveston are presented as victims of homophobia and prejudice. In the 1995 movie Braveheart, on the other hand, Gaveston (thinly disguised as the character "Phillip") is again caricatured as arrogant and effeminate. There is also an Oxford University dining and drinking club called the Piers Gaveston Society.