Введение

Британская аристократка, американский судья.

Мэри Элеонора Боуз, графиня Стратмор и Кингхорн (24 февраля 1749 – 28 апреля 1800) была выдающимся представителем британской аристократии в эпоху Георга в XVIII веке. Её иногда называли "Несчастной графиней", она была известной наследницей, унаследовавшей огромное состояние. В браке она состояла с 9-м графом Стратмор и Кингхорном и англо-ирландцем Эндрю Робинсоном Стоуни, последний из которых обращался с ней крайне жестоко. Помимо множества других достижений в жизни, включая значительные знания в области ботаники, Мэри Элеонора Боуз была одной из первых сторонниц прав женщин на развод.

Ранние годы

Мэри родилась на улице Верхний Брук в Мейфэйре, Лондоне, как дочь и наследница сэра Джорджа Боуза, состоятельного бизнесмена, и его второй жены, Мэри Гилберт из Сент-Полс-Уолден. Её назвали Мэри Элеонор в память о её матери и любимой первой жене отца, Элеоноре Верни, скончавшейся в 1724 году. С 1757 года её воспитанием занималась Элизабет Планта, а её отец, Эндрю Планта, преподавал французский язык. Детство Мэри прошло в поместье Гибсайд, в графстве Дарем. Когда Мэри исполнилось 11 лет, её отец, Джордж Боуз, умер, оставив ей огромное состояние (оцениваемое от 600 000 до 1 040 000 фунтов стерлингов), которое он скопил благодаря членству в "Великом союзе" – картеле владельцев угольных шахт. Мэри в одночасье стала самой богатой наследницей в Британии, возможно, во всей Европе. Она оказывала внимание Кэмпбеллу Скотту, младшему брату герцога Букклеха, и Джону Стюарту, называвшему себя лордом Маунтстуартом, старшему сыну лорда Бьюта (премьер-министра), прежде чем в возрасте 16 лет обручиться с Джоном Лионом, 9-м графом Стратмор и Кингхорн.

Между браками

Совместная расточительность супругов привела к тому, что после смерти графа графиня осталась с долгами в размере 145 000 фунтов стерлингов. Хотя эта сумма была огромной, ее состояние значительно превышало ее, и она без труда погасила эти долги. Став вдовой, она вновь получила контроль над своим состоянием, сосредоточенным на шахтах и фермах вокруг ее родового поместья Гибсайд в графстве Дарем. На момент смерти графа графиня была беременна от своего любовника, Джорджа Грея. Грей родился в Калькутте в 1737 году, где его отец работал хирургом в Ост-Индской компании. Он был шотландским "набобом", заработавшим и растратившим небольшое состояние, работая в той же компании. В 1766 году он вернулся в Англию в опале, растратив и свое собственное состояние, и значительное наследство. Считается, что пьеса Сэмюэля Фута «Набоб» была вдохновлена Грейем, который также был другом Джеймса Босуэлла. Несмотря на беременность, вдова-графиня не желала выходить замуж за Грея, поскольку потеря титула была бы для нее существенной, а состояние Грея и так было растрачено. Она успешно прервала беременность, приняв «черное, чернильно-подобное лекарство». Однако она продолжила роман с Грейем и неоднократно беременела, перенеся еще два аборта. Ее откровенный рассказ об этих абортах – одно из немногих сохранившихся личных свидетельств тайных абортов в эпоху, предшествующую легализации этой процедуры. Когда она в четвертый раз забеременела от Грея, вдова-графиня смирилась с тем, что должна выйти за него замуж, и они официально обручились. Это произошло в 1776 году. Однако тем же летом 1776 года вдова-графиня была соблазнена обаятельным и коварным англо-ирландским авантюристом Эндрю Робинсоном Стоуни, который проник в ее дом, манипулируя ею после того, как растратил наследство своей первой жены Ханны Ньютон (используя гувернантку детей, Элизу Планту), и в ее постель. Называя себя «капитаном» Стоуни (хотя на самом деле он был лишь лейтенантом британской армии), он настоял на дуэли в честь вдовствующей графини с редактором газеты The Morning Post, опубликовавшей клеветнические статьи о ее личной жизни. На самом деле, Стоуни сам написал эти статьи, как критикуя, так и защищая графиню. Теперь он инсценировал дуэль с редактором, преподобным сэром Генри Бэйтом Дадли, чтобы обратиться к романтичной натуре Мэри. Притворившись смертельно раненым, Стоуни умолял вдовствующую графиню исполнить его последнее желание: выйти за него замуж. Обманутая, она согласилась.

Выход на пенсию и смерть

После 1792 года Мэри жила уединенно в Парке Пурбрук в Гэмпшире. Позже она переехала в дом Стоурфилд, изолированный особняк на окраине деревни Поксдаун близ Крайстчерча, в Хэмпшире, где она могла чувствовать себя "вне мира". Она привезла в Стоурфилд полный штат слуг, включая Мэри Морган, горничную, которая помогла ей бежать из семейного дома. Морган умерла в 1796 году и была похоронена под латунной табличкой, составленной Мэри. После этой смерти Мэри перестала общаться с людьми и большую часть времени посвящала уходу за домашними животными, в том числе за большим количеством собак, которым ежедневно готовили горячий обед. Местные жители считали её очень странной, если не безумной. Однако она иногда пыталась наладить с ними контакт, заказывая обеды для рабочих в поле и отправляя им пиво для освежения. Подробности жизни Мэри в Стоурфилде сохранились в записанных мемуарах пожилого жителя Поксдауна. Трое сыновей Мэри от графа редко навещали мать и никогда не задерживались. Однако с ней жили две её дочери – леди Анна Мария Джессоп, дочь графа, и Мэри Боуз, родившаяся во время второго брака Мэри. Одной из немногих радостей Мэри было наблюдать, как её дочь Мария учится верховой езде – в то время это давало большую независимость, а время в пути было примерно в три раза меньше, чем при путешествии в дилижансе. К концу века Мэри пригласила нескольких доверенных друзей из деревни Поксдаун засвидетельствовать её завещание и начала делать подарки – платья и другие вещи – местным жителям. Она также оставила пожизненную пенсию вдове Локьер с фермы Поксдаун. Мэри умерла 28 апреля 1800 года. Из Лондона приехали похоронные агенты с катафалком и тремя траурными каретами, чтобы перевезти её тело в Лондон. Мэри была похоронена в Вестминстерском аббатстве, где её надгробный камень находится в Уголке поэтов. По словам местных жителей, она была похоронена по своему желанию в придворном платье, со всеми аксессуарами, необходимыми для королевского приема, а также с небольшой серебряной трубой. По другим сведениям, её похоронили в свадебном платье. Вскоре после её смерти содержимое Стоурфилда было продано. Мэри Элеонора Боуз была прапрапрабабушкой леди Элизабет Боуз-Лайон, покойной королевы-матери.