Введение

Американский ученый, литературный критик и фольклорист (1860–1941)

Джордж Лайман Киттредж (28 февраля 1860 – 23 июля 1941) был профессором английской литературы в Гарвардском университете. Его научное издание сочинений Уильяма Шекспира оказало значительное влияние в начале XX века. Он также занимался изучением американского фольклора и сыграл ключевую роль в создании и управлении издательством Гарвардского университета. Одной из его наиболее известных книг было исследование колдовства в Англии и Новой Англии.

Ранние годы и образование

Киттредж родился в Бостоне 28 февраля 1860 года. Его отец, Эдвард "Кит" Лайман Киттредж, участвовал в Калифорнийской золотой лихорадке 1849 года, пережил кораблекрушение и прошел 700 миль пешком по пустыне, прежде чем вернуться в Бостон, чтобы жениться на вдове, миссис Деборе Льюис Бенсон, и завести семью. Их способный и увлеченный чтением сын Джордж посещал латинскую школу Роксбери, в которой тогда училось около ста учеников. Джордж неизменно был лучшим в классе и получил стипендию в Гарвард, куда поступил в 1878 году. На первом курсе Джордж жил дома в Бостоне и ходил пешком в Гарвард каждый день, чтобы экономить деньги. Киттредж удостоился высших наград, вступил в несколько клубов, писал легкие стихи и выиграл премии Боудина за свои эссе и переводы, включая перевод с английского на аттический греческий. Он также стал членом редакционной коллегии «Гарвардского адвоката» – литературного журнала колледжа. В 1881 году Киттредж был суфлером и тренером по произношению в знаменитой студенческой постановке трагедии Софокла «Царь Эдип» на древнегреческом языке, которую посетили Ральф Уолдо Эмерсон, Джулия Уорд Хоу, Уильям Дин Хауэллс, Чарльз Элиот Нортон, Генри Уодсворт Лонгфеллоу и классик Б. Л. Гилдерслив из Университета Джонса Хопкинса. В 1882 году Киттредж был избран оратором Плюща и получил задание произнести юмористическую речь перед своими однокурсниками на выпускном. Вместе с Киттреджем в том же году окончил университет Оуэн Вистер из Филадельфии, автор первого вестерна «Вирджинец».

Карьера

Отсутствие средств не позволило Киттреджу сразу же поступить в аспирантуру. С 1883 по 1887 год он преподавал латынь в Академии Филлипса-Эксетера. Ростом около шести футов и весом в 140 фунтов, Киттредж производил впечатление на учеников подготовительной школы своими высокими требованиями, чувством юмора и кажущейся способностью свободно говорить на латыни.

Гарвардский университет

Киттредж присоединился к преподавательскому составу Гарварда в качестве инструктора осенью 1888 года. Вскоре он был повышен, и в 1896 году сменил профессора Фрэнсиса Джеймса Чайлда на должности профессора кафедры современных языков, включавшей языки, отличные от латинского и греческого. Он и Чайлд совместно вели курс «Английский 2» Гарвардского университета, посвященный творчеству Уильяма Шекспира, который Киттредж полностью принял после смерти Чайлда в 1896 году. Поскольку Чайлд умер, не завершив свою работу по исследованию баллад, издатели Чайлда попросили Киттреджа довести проект до публикации и написать краткое введение к пятитомному труду. Позже Киттредж способствовал расширению исследований баллад и фольклора, включив в них американский фольклор, и в 1904 году был избран президентом Американского общества фольклора. Киттредж также возглавил аспирантский курс Чайлда по английским и шотландским народным балладам. Курс «Английский 2», посвященный Шекспиру и благодаря которому Киттредж приобрел известность в университете, представлял собой лекционный курс для около 275 студентов Гарварда. Среди других курсов и предметов, которые Киттредж преподавал или вел совместно, были «Английский 28» – обзорный курс, охватывающий творчество Чосера, эпос и балладу; историческая английская грамматика и древнеанглийский язык, являвшийся обязательным условием для посещения его курса по «Беовульфу». В немецком отделении Киттредж преподавал исландский язык, древнескандинавский язык и на протяжении многих лет – курс по немецкой мифологии. Его аспирантские курсы включали германские и кельтские религии, которые он вел совместно с Ф. Н. Робинсоном, специалистом по кельтской культуре, английские стихотворные романы, включая «Сэр Гавейн и Зеленый рыцарь», «Сэр Орфео» и балладный курс Чайлда. Среди учеников Киттреджа были Оскар Джеймс Кэмпбелл-младший, Франклин Делано Рузвельт, Джон А. Ломакс, чьи лекции и сборник ковбойских баллад Киттредж впоследствии поддержал, а также фольклористы Роберт Уинслоу Гордон, Джеймс Мэдисон Карпентер, Уильям С. Берроуз и Стит Томпсон. Киттредж был одним из самых популярных преподавателей Гарварда на протяжении всей своей карьеры, и студенты ласково прозвали его «Китти». В 1917 году Киттредж был назначен профессором английского языка имени Гарни в Гарварде. Он ушел из преподавания в 1936 году и продолжал работать над своим изданием Шекспира до своей смерти в 1941 году в Барнстейбле, штат Массачусетс.

Колледж Рэдклифф

Женщины были допущены в Гарвардский университет лишь спустя несколько десятилетий после смерти Киттреджа, но он ездил в колледж Рэдклифф, чтобы читать курс по Шекспиру для женщин, аналогичный курсу английского языка №2 в Гарварде.

Стипендия

Издание Шекспира, подготовленное Киттреджем, оставалось эталоном на протяжении долгого времени после его смерти и до сих пор иногда цитируется. Он также, вероятно, был ведущим критиком Джеффри Чосера своего времени и считается главным образом ответственным за включение Чосера в канон английской литературы, изучаемой в колледжах. Его эссе «Размышления о браке у Чосера» (1912) традиционно считается работой, впервые представившей идею «брачной группы» в «Кентерберийских рассказах», хотя он и не был автором этого термина. Благодаря своим историческим исследованиям Киттредж также установил личность Томаса Малори, автора «Смерти Артура» (1485) – до того момента малоизвестного – как рыцаря и члена парламента, служившего при графе Уорвике. Это открытие подготовило почву для дальнейших исследований творчества Малори, предпринятых Эдвардом Хиксом, чьей книге 1928 года о бурной жизни Малори Киттредж написал предисловие. Работа Киттреджа над поэмой «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» также оказала значительное влияние. Киттредж собирал народные сказки и песни, много писал о фольклоре Новой Англии и о процессах над ведьмами в Новой Англии. Он также написал и был соавтором вводных учебников по латинской и английской грамматике. Ещё будучи преподавателем в Phillips Exeter, он возглавил общее редактирование сборника популярных английских шедевров для широкой публики, изданного Atheneum Press. В Гарварде он сотрудничал с Э. С. Шелдоном в редактировании одиннадцати томов «Гарвардских исследований и заметок по филологии и литературе», вышедших в 1907 году, и был одним из основателей и руководителей Гарвардского университетского издательства. Его популярная книга, написанная в соавторстве с Дж. Б. Гринёу, «Слова и их употребление в английской речи» (1901) имела большой успех и служила ценным пособием для учителей. Киттредж также отвечал за редакцию английского текста перевода Псалмов, изданного в 1903 году для Еврейского издательского общества. По словам его биографа, «Ни Чайлд, ни Киттредж, получившие классическое образование и обладавшие лингвистическими способностями, не сочли нужным получать степень Ph.D.». Существует широко распространенная история о том, что на вопрос о причине отсутствия у него этой степени Киттредж якобы ответил: «Но кто бы меня экзаменовал?». Однако, по словам Клифтона Фадимана, «Киттредж всегда утверждал, что этот вопрос никогда не задавался, и если бы он был задан, он никогда бы не ответил таким образом». 17 мая 1932 года, во время лекционного тура по Англии, Оксфордский университет присвоил ему степень доктора литературы (D.Litt.) honoris causa. Не питая иллюзий относительно своей эрудиции или её отсутствия у других, он однажды знаменито заметил: «Есть три человека, которые знают, что означает слово «викторианский», и двое из них уже мертвы».

Влияние на литературоведение

Киттредж и Чайлд принадлежали к филологической школе, зародившейся в немецких университетах в XIX веке. Филология, особенно на ранних этапах своего развития, понималась как «всеобъемлющая наука о цивилизации», идея, первоначально сформулированная для изучения классической античности и затем перенесенная немецкими романтиками на современные языки. Когда в 1880-х годах в американских университетах появились кафедры современных языков, участники первой встречи Ассоциации современного языка в 1883 году выражали обеспокоенность необходимостью противостоять распространенному мнению о том, что «английская литература – это предмет для досуга, а не интеллектуальное исследование для серьезных ученых», не более чем «достижение», в то время как «когда мальчик изучает греческий, мы знаем, что он усердно работает». Филология «отвечала на потребность в фактах, точности и подражании научному методу, который приобрел столь огромный авторитет» в Соединенных Штатах. Она привела к открытиям братьев Гримм и других исследователей, прослеживающих постепенные взаимосвязи между классическими и современными европейскими языками, древнеиндийскими языками и их эволюционным развитием. Бывший аспирант Гарварда, Джеймс Х. Хэнфорд, вспоминал, как при Киттредже от студентов ожидалось, что они будут говорить академическим языком в классе и на выпускном экзамене о законах Гримма или Вернера, отличительных особенностях англосаксонского языка среди германских языков, изменениях в английской фонологии, морфологии и синтаксисе от англосаксонских времен до XVI века, влиянии датского, французского и латинского языков на английский язык в различные периоды. Однако эти этапы развития языка тесно переплетались со всей культурной историей, частью которой они являлись. Филолог – это исследователь, который подходит к прошлому через призму языка. «В начале было Слово». Целью было подготовка эрудированного человека, чей профессиональный и научный статус не вызывал бы сомнений, и который мог бы с гордостью держать голову среди коллег в более старой и уважаемой области классической филологии. Изучение источников и контекста, столь презираемое [позднее] критиками филологического подхода, рассматривалось как средство интерпретации и как самостоятельный вклад в историю культуры. Студентам, изучающим Шекспира, требовалось читать шесть пьес крайне медленно и практически заучивать тексты. «Цель этого курса, – часто говорил Киттредж, – выяснить, что сказал Шекспир и что он имел в виду, когда это говорил». Его отношение к аспирантам было совершенно иным. Он был с ними чрезвычайно коллегиален и приглашал их в свой дом на еженедельные посиделки у камина. Там, при тусклом свете, студенты представляли свои работы, которые, при его поддержке, часто становились основой для будущих диссертаций. Будучи председателем Отдела современных языков Гарварда, должность, которую он унаследовал от Чайлда, Киттредж имел возможность устанавливать требования к получению ученой степени и настаивал на том, чтобы аспиранты, изучающие литературу, владели несколькими иностранными языками, как это делал он сам. Ни он, ни Чайлд не хотели, чтобы современные языки вытеснили изучение греческого и латинского, и Киттредж выступал против попыток президента Гарварда Чарльза У. Элиота отменить греческий язык в качестве обязательного предмета для получения диплома. Административная власть Киттреджа, его обширные знания, авторитет и манера поведения с студентами вызывали недовольство. Одним из заметных критиков был его коллега, Ирвинг Бэббит (профессор французского языка), и бывший студент Бэббита, Стюарт Шерман, которые вместе основали так называемую «Новую гуманистическую» школу литературной критики. В знаменитой статье в журнале The Nation за 1913 год Шерман обвинил Киттреджа в педантичности и в лишении предмета жизни. В основе этих нападок лежали глубокие идеологические разногласия. Новые гуманисты были социальными и культурными консерваторами, которые считали, что изучение литературы должно вести к нравственному совершенствованию, предоставляя руководство для поведения и «гуманистическое понимание» через оценку и размышление о вечной красоте избранных «великих произведений». Бэббит яростно выступал против введения факультативных курсов для студентов. Глубоко подозревая демократию, он видел цель университетского образования в формировании превосходной личности, в которой «воля к сдержанности» противостояла тому, что он считал вырожденным модернизмом, восходящим к пагубным идеям социального прогресса, запущенным Руссо и его последователями. Киттредж и его студенты, напротив, рассматривали изучение языков и литературы в их историческом контексте, стремясь уловить «дух эпохи» и часто выходя за рамки традиционного западного канона. Для Киттреджа чтение Чосера проливало свет на мир Средневековья, который, по его мнению, имел точки соприкосновения с нашей эпохой и, таким образом, помогало студентам понять мир, в котором мы живем. Он часто направлял своих студентов в новые области, которые сам не успел исследовать, такие как финское и кельтское языкознание. По словам Дэвида Бинума:

В эпоху литературного этноцентризма Киттредж был столь же охотно и искренне заинтересован в русских былинах или американском индейском фольклоре, как и в пьесах Шекспира. Интеллектуальная открытость Киттреджа к «чужим» традициям и его невозмутимость по отношению к «вульгарным» проявлениям, в ретроспективе, представляются наиболее важными источниками его влияния. Для Бэббита, самопровозглашенного классика, такие дисциплины, как антропология, фольклор и средневековая наука, столь дорогая Киттреджу, представляли собой размывание истинной цели литературных исследований и пустую трату времени. Студенты и коллеги Киттреджа, однако, яростно его защищали. Одна из его бывших студенток, Элизабет Джексон, пишет о его неподдельном энтузиазме: «Киттредж преподавал Шекспира так, словно каждый человек может читать Шекспира на протяжении всего времени и вечности, становясь все сильнее и сильнее и радуясь, как сильный человек, вступающий в гонку». По мере развития 1920-х годов Новые гуманисты стали казаться все более неактуальными, а с наступлением Великой депрессии в 1930-х годах интеллектуальный климат резко изменился влево и появились другие формы критики, изначально от писателей, не связанных с академической средой, некоторые из которых в последующие десятилетия были включены в состав Новой критики. Тем временем, хотя в некоторых кругах продолжалась критика предполагаемого антикварности филологической школы, авторитет и влияние Киттреджа оставались неизменными, а обширный список требований к знанию языков для получения степени магистра английской литературы в Гарварде, включая древнеанглийский и среднеанглийский, древнефранцузский и готский, оставался в силе до его выхода на пенсию в 1936 году, после чего эти требования, считавшиеся обременительными, были отменены. С началом Холодной войны в конце 1940-х, 1950-х и начале 1960-х годов разногласия между историческим и «литературно-оценочным» подходами в изучении английской литературы были поглощены восхождением Новой критики, которая, как и Киттредж, отдавала предпочтение строгому изучению литературного текста, но избегала потенциальных споров об идеологии, исключая упоминание исторического контекста или социальных вопросов. В результате сама концепция филологии пришла в упадок и так и не оправилась, даже после того, как социальная вовлеченность снова стала приемлемой, а Новая критика уступила место структурализму, гендерным исследованиям, постмодернизму и новой исторической критике. Таким образом, контекст авторитета Киттреджа и его место в истории изучения английской литературы стали затемнены и забыты, ситуация, которую в последние годы некоторые ученые пытаются исправить. Как пишет Джилл Терри Руди:

В процессе свержения предполагаемой педантичности Киттреджа с целью утверждения новых критических методов строгого исследования и институционального контроля над…

Личная жизнь

В 1886 году Киттредж женился на Франсис Эвелин Гордон, дочери Натаниэля Гордона и Алсины Эвелин Санборн. Ее отец был адвокатом и филантропом, который занимал пост президента Сената Нью-Гэмпшира и являлся дьяконом Второй церкви Эксетера, штат Нью-Гэмпшир. Молодожены отправились в свадебное путешествие в Европу, где провели год в Германии, которая в то время считалась центром последипломного образования и родиной выдающихся филологов и фольклористов. Киттредж уже изучал немецкий язык и, хотя и не был официально зачислен в качестве студента, посещал лекции в университетах Лейпцига и Тюбингена по древнеисландскому языку и другим дисциплинам. В 1887 году он опубликовал статью в "ученом немецком журнале" под названием "Один вопрос по «Беовульфу»".

Наследие и почести

Киттредж был избран в Американскую академию искусств и наук в 1898 году. В 1901 году он был избран членом Американского антикварного общества. В 1905 году он был избран в Американское философское общество.