Арон Тиранин: Князь Молдавский и его трагическая судьба

Введение

Аарон Тиран (Aron Tiranul) или Аарон Водэ ("Аарон Воевода"; церковнославянский: Apѡн вода), иногда упоминаемый как Аарон Эмануил или Эмануэль Аарон (Aaron Waida, Арван или Залим; до 1560 – май 1597), дважды был князем Молдавии: с сентября 1591 по июнь 1592 года и с октября 1592 по 3 или 4 мая 1595 года. Он происходил из неизвестной семьи и, возможно, имел еврейские корни, но представлялся сыном Александру Лэпушняну и был признан таковым в некоторых кругах. Его назначение Османской империей последовало за негласной борьбой, в ходе которой кандидаты прибегали к непомерному взяточничеству и соглашались на беспрецедентное увеличение хараджа. Несмотря на недовольство янычар, его поддерживал влиятельный лобби, в который входили Соломон Ашкенази, Эдвард Бартон, Ходжа Садеддин Эфенди и патриарх Иеремия II. Оказавшись у власти, но погрязнув в долгах, Аарон допустил вмешательство кредиторов в финансовую политику, одновременно прибегая к вымогательству против налогоплательщиков. В конечном итоге он обернулся против банкиров, приказав казнить Бартоломео Брутти. После этих действий и жестоких репрессий против повстанцев в Лэпушне и Оргее Порта приказала ему отречься от власти. Приказ был отменен через два месяца, когда к власти пришел восставший князь Петр Косак. Аарон вернул себе трон, все больше полагаясь на поддержку Трансильванского княжества. Он вступил во второе правление как покорный вассал Османской империи, одновременно отвернувшись от молдавского католицизма и изгнав Общество Иисуса. Тайно он начал переговоры об участии Молдавии в антиосманской "Святой Лиге", позиционируя себя как союзника Святого Престола и Священной Римской империи. Этот проект получил поддержку Трансильвании, которой тогда правил Сигизмунд Батори, а также Михая Храброго из Валахии. С началом Длинной турецкой войны в 1593 году Молдавия стала второстепенным театром военных действий, подвергаясь вторжениям Крымского ханства и Запорожской Сечи. После долгих переговоров Аарон смог заключить союз с последней. Затем он помог Михаю Валахии атаковать османский фланг, расширив свое влияние на Буджак и Северную Добруджу. В ходе этих событий он приказал совершить серию массовых убийств, казнив пленных османских солдат и 19 еврейских финансистов. Несмотря на свою военную активность и подавление проосманского восстания, Батори относился к Аарону с подозрением. Их отношения обострились после того, как Аарон отказался принести присягу верности при трансильванском дворе, предпочтя, чтобы Молдавией управляли как частью Священной Римской империи. По сообщениям, Батори подорвал Лигу, выставив Аарона недостойным доверия, и поддержал молдавского военачальника Штефана Развана, который арестовал князя и захватил его трон. Аарон и его семья были сосланы в Корону (Брашов), затем заключены в замок Мартинуччи, Альвинц (Винцу-де-Жос), где Аарон умер, предположительно отравленный. Его пережил пасынок Марку Черчель, который примкнул к валашскому двору и некоторое время служил подчиненным Михая князем Молдавии. Имя Аарона увековечено церковью Ааронеану и одноименной деревней, обе из которых расположены недалеко от Ясс. Он также известен как спонсор Первой румынской школы в Шчейи Брашовулуи.

Aaron the Tyrant (Aron Tiranul) or Aron Vodă ("Aron the Voivode"; Church Slavonic: Apѡн вода), sometimes credited as Aron Emanoil or Emanuel Aaron (Aaron Waida, , Arvan or Zalim; before 1560 – May 1597), was twice the Prince of Moldavia: between September 1591 and June 1592, and October 1592 to May 3 or 4, 1595. He was of mysterious origin, and possibly of Jewish extraction, but presented himself as the son of Alexandru Lăpușneanu, and was recognized as such in some circles. His appointment by the Ottoman Empire followed an informal race, during which candidates engaging in particularly exorbitant bribery and accepted unprecedented increases of the haraç. Though resented by the Janissaries, he was backed by a powerful lobby, comprising Solomon Ashkenazi, Edward Barton, Hoca Sadeddin Efendi, and Patriarch Jeremias II. Victorious but heavily indebted, Aaron allowed his creditors to interfere directly in fiscal policy, while adopting methods of extortion against the taxpaying peasantry. He eventually turned against the bankers, staging the execution of Bartolomeo Brutti. Following such moves, and his heavy handed repression of rebels in Lăpușna and Orhei, Aaron was ordered to step down by the Porte. The order was rescinded after two months, which had seen the ascendancy of a rebel Prince, Peter the Cossack. Aaron took back his throne, being increasingly reliant on support from the Principality of Transylvania. He entered his second reign as an obedient vassal of the Ottomans, while also turning against Moldavian Catholicism and expelling the Society of Jesus. In secret, he began negotiating Moldavia's participation in the anti Ottoman "Holy League", defining himself as an ally of the Holy See and the Holy Roman Empire. This project drew support from Transylvania, which was then under Sigismund Báthory, as well as from Wallachia's Michael the Brave. With the start of the Long Turkish War in 1593, Moldavia became a secondary theater, invaded successively by the Crimean Khanate and the Zaporizhian Sich; after long negotiations, Aaron was able to ally himself with the latter. He then helped Michael of Wallachia attack the Ottoman flank, extending his rule into the Budjak and Northern Dobruja. During the events, he ordered a series of massacres, killing Ottoman Army prisoners and 19 Jewish financiers. Despite his military commitment and his quashing of a pro Ottoman uprising, Aaron was viewed with suspicion by Báthory. Their relationship became tense after Aaron declined to swear fealty at the Transylvanian court, preferring instead for Moldavia to be ruled as a component of the Holy Roman Empire. Báthory reportedly undermined the League, depicting Aaron as untrustworthy; he also endorsed the Moldavian general Ștefan Răzvan, who arrested the Prince and took over his throne. Aaron and his family were exiled to Corona (Brașov), then detained at Martinuzzi Castle, Alvinc (Vințu de Jos)—where Aaron died, allegedly poisoned. He was survived by his stepson Marcu Cercel, who attached himself to the Wallachian court and briefly served as Michael's subordinate Prince of Moldavia. Aaron's name is preserved by Aroneanu Church and eponymous village, both of which are located outside Iași. He is also celebrated as a sponsor of the First Romanian School in Șcheii Brașovului.

Обсуждаемое происхождение

Происхождение Аарона и его ранние годы являются предметом научных споров. Его второе или нецарское имя, передаваемое как Эммануил или Эманоил, было выведено из документа на немецком языке, касающегося его претензий на молдавский трон; историк А. Д. Ксенополь предложил использовать его последовательно, чтобы отличать Аарона от его предшественника XV века, Петра Аарона. Он представлял себя сыном Александру Лăпушняну, дважды правившего Молдавией в 1550-х и 1560-х годах. Его также признало Львовское Успенское братство, которое попросило его возобновить покровительство своего "святого покойного отца". В 1594 году Пан Дрожинский из Речи Посполитой отметил, что молдаване признавали родство между Аароном и Лăпушняну: дочь Аарона и Александру, Марица Оржеховская, считала друг друга братом и сестрой, и Оржеховская даже присоединилась к его двору, чтобы служить переводчиком польского языка. Оржеховская также воспитывала свою племянницу-сироту, Анну Чоланьскую, которая, по словам генеалога Штефана С. Горовея, была собственной племянницей Аарона. Современные ученые, принимающие генеалогические утверждения Аарона, включают Александру Лапедату, который утверждает, что Аарон был последним мужским представителем династии Богдана Мушата. В некоторых своих работах историк Николае Йорга также подтверждает эту генеалогию. Однажды он назвал Аарона "непризнанным сыном" князя, которому он, тем не менее, был похож, будучи "скрягой и обжорой". В другом месте он ссылался на сообщения о том, что Аарон был прямым потомком Стефана Великого. Историк культуры Рэзван Теодореску также поддерживает это утверждение. Молдавский историк Иоан Некулче приводит противоречивые сведения. В них молодой Аарон изображен как племянник и слуга молдавского митрополита Никанора, с которым он жил в монастыре Агапия. Там Аарон соблазнил монахиню и был пойман Никанором, когда возвращался из ее кельи. Епископ наказал его публичным избиением, а затем изгнал из страны. Вариант этой истории был записан в 1886 году юристом Янку Керкезом, который называет дядю Аарона старцем Сильваном и отмечает, что избиение произошло, когда Аарон нарушил комендантский час. По словам Керкеза, мальчика не изгнали, а скорее "он бежал из стыда и вернулся только тогда, когда мог вернуться как князь". Врач Пензен, писавший до Некулче, утверждал, что Аарон был "еврейского происхождения". По словам исследователя Константина Гане, Аарон был "еврейским князем", родившимся как "Соломон Тедески [ ] от одного из наших воевод и еврейки". Однако отождествление Аарона и Тедески противоречит источникам того времени: Соломон Ашкенази, также известный как "Тедески", на самом деле был влиятельным придворным евреем Османской империи, который поддерживал Аарона в его стремлении к престолу. Ксенополь также отвергает возможность того, что Аарон родился от князя и его еврейской любовницы, и предполагает, что он мог быть полностью евреем. Он отмечает, что любое царское происхождение противоречило бы деталям, предоставленным хронистом Рейнхольдом Хайденштейном; Хайденштейн изображает Аарона как бывшего конюха при молдавском боярстве и как "узурпировавшего, при каких бы то ни было обстоятельствах, титул боярина". Академик еврейских исследований Элли Коэн также отметил историю о начале Аарона с ухода за лошадьми, но описывает его как "поляка гипотетического еврейского происхождения". Другой исследователь, Иосиф Стерка Șuluțiu, отвергает как рассказы Пензена, так и Хайденштейна, отмечая, что если бы они были правдивы, они также были бы использованы в политической литературе. Его версия, основанная на теориях, распространяемых Трансильванской школой, заключается в том, что Аарон был сыном румынского эмигранта из Королевской Венгрии, Арона из Пожони, который в 1540-х годах хотел захватить молдавский трон в качестве кандидата Габсбургов; хотя он был непримирим с Лăпушняну, этот Арон мог быть братом Лăпушняну и сыном Богдана III. Стерка Șuluțiu рассматривает упоминания Аарона о "моем отце" Лăпушняну как намек на то, что правящий князь усыновил его в 1560-х годах. Некоторая неопределенность также касается брачных союзов Аарона. Одна из интерпретаций текстов того времени предполагает, что он был зятем османского греческого бизнесмена и "делателя королей", Андроника Кантакузена; согласно этому истолкованию, другая дочь Кантакузена была замужем за Стефаном Глухим из Валахии. Историк Матей Казаку отверг это предположение, отметив, что оно основано на неверном переводе Йорги. Несколько современных источников упоминают, что Аарон был женат на бывшей жене или наложнице валашского князя Петру Церчеля, которую звали, вероятно, Станка. Она, скорее всего, была матерью Марку Церчеля и, возможно, также его братьев Ионаску и Раду Петру. Станка могла быть этнической турчанкой и мусульманкой-отступницей, чье настоящее имя было Султана, и, возможно, также членом семьи Кёпрюлю.

Aaron's origins and early life are a matter of scholarly dispute. His second or non regnal name, rendered as Emanuel or Emanoil, has been deduced from a German language document dealing with his bid for the Moldavian throne; historian A. D. Xenopol proposed using it consistently, to distinguish between Aaron and his 15th century predecessor, Peter Aaron. He depicted himself as a son of Alexandru Lăpușneanu, who had twice ruled upon Moldavia in the 1550s and '60s. He was also recognized as such by the Lviv Dormition Brotherhood, who asked him to resume the patronage of his "saintly deceased father". In 1594, a Pan Drożyński of the Polish–Lithuanian Commonwealth noted that Moldavians recognized kinship between Aaron and the Lăpușneanus: Aaron and Alexandru's daughter Mărica Orzechowska viewed each other as brother and sister, and Orzechowska even joined his court to serve as a translator of Polish. Orzechowska also raised her orphaned niece, Anna Czołhańska, who, according to genealogist Ștefan S. Gorovei, was Aaron's own niece. Modern scholars who accept Aaron's genealogical claims include Alexandru Lapedatu, who thus argues that Aaron was the final male representative of the Bogdan Mușat dynasty. In some of his work, historian Nicolae Iorga also credits the genealogy. He once described Aaron as an "unrecognized child" of the Prince, whom he nevertheless resembled, being "mean and gluttonous". Elsewhere, he credited reports that Aaron was a direct descendant of Stephen the Great. Cultural historian Răzvan Theodorescu also endorses the claim. The Moldavian classical historian Ioan Neculce renders a conflicting account. This depicts young Aaron as the nephew and servant of Moldavian Metropolitan Nicanor, with whom he lived at Agapia Monastery. While there, Aaron seduced a nun, and was caught by Nicanor while returning from her chambers. The bishop punished him with a public beating, then chased him out of the country. A variant of the story was recorded in 1886 by jurist Iancu Cerkez, who refers to Aaron's uncle as Starets Silvan, and notes that the beating occurred when Aaron failed to respect a curfew. According to Cerkez, the boy was not expelled, but rather "fled out of shame and returned only when he could return as a Prince". Writing before Neculce, the physician Penzen recounted that Aaron was "of the Jewish race". According to researcher Constantin Gane, Aaron was a "Jewish Prince", born as "Solomon Tedeschi [ ] to one of our voivodes and a Jewish woman." The identification of Aaron and Tedeschi is nonetheless contradicted by period sources: Solomon Ashkenazi, also known as "Tedeschi", was in fact an influential court Jew of the Ottoman Empire, who backed Aaron in his quest for the throne. Xenopol also argues against the possibility that Aaron was born to a Prince and his Jewish mistress, and proposes that he may have been fully Jewish. He notes that any royal descent would clash with details provided by the chronicler Reinhold Heidenstein; Heidenstein depicts Aaron as a former stablehand for the Moldavian boyardom, and as "having usurped, under whatever circumstances, the title of boyar." Jewish studies academic Elli Kohen also noted the story regarding Aaron's beginnings in horse grooming, but describes him as a "Pole of hypothetical Jewish extraction". Another researcher, Iosif Sterca Șuluțiu, rejects both Penzen and Heidenstein's accounts, noting that, if they had been true, they would also have been taken up in political literature. His version, based on theories circulated by the Transylvanian School, is that Aaron was the son of a Romanian expatriate from Royal Hungary, Aron of Pozsony, who in the 1540s had wanted to seize the Moldavian throne as a Habsburg candidate; though existentially opposed to Lăpușneanu, this Aron may have been Lăpușneanu's brother—and son of Bogdan III. Sterca Șuluțiu reads Aaron's references to "my father" Lăpușneanu as clues that the reigning Prince had adopted him in the 1560s. Some uncertainty also covers Aaron's matrimonial alliances. One interpretation of period texts suggests that he was the son in law of the Ottoman Greek businessman and kingmaker, Andronikos Kantakouzenos; also according to this reading, Kantakouzenos' other daughter was married to Wallachia's Stephen the Deaf. This take was rejected by historian Matei Cazacu, who notes that it is based on a mistranslation by Iorga. Several contemporary accounts mention that Aaron was in fact married to a former wife or concubine of Wallachia's Prince Petru Cercel, whose name was probably Stanca. She was most likely the mother of Marcu Cercel, and possibly also of his brothers Ionașcu and Radu Petru. Stanca may have been an ethnic Turk and a Muslim apostate whose original name was Sultana, and was perhaps also a renegade member of the Köprülü family.

Скандальный подъем

Карьера Аарона совпала с общим политическим и экономическим кризисом, наблюдавшимся как в Молдавии, так и в Валахии (Дунайские княжества), а также во всей их сюзеренной власти, Османской империи. На поздних этапах румынской средневековой истории происходила "постоянная деградация княжеской должности", приведшая Молдавию к "жалкое положение, которое уже воцарилось в Валахии". Историк искусства Корина Николеску также описывает "относительную стагнацию" культурного развития в обоих государствах, связанную с "все возрастающим подчинением" и "отсталыми чертами турецкого общества". Этот спад соответствовал стремлению Османской империи к финансовым средствам: в 1589 году великий визирь Коджа Синан-паша признал, что его фискальный режим может покрыть лишь треть имперских расходов. В 1591 году Петр Хромой, "не в силах удовлетворить непрекращающиеся требования денег, поступавшие из Стамбула", отказался от молдавского престола, "дабы не дожидаться собственного свержения, изгнания или убийства". Как отмечает историк Михай Максим, Петр не смог выплатить основную дань, или харадж, после политики стабилизации, проводимой османами, которая включала фиксацию обменного курса. Князь также лишился важной поддержки Синан-паши, который был отстранен от должности. Согласно XVII-вековому хронисту Григорию Уреке, Петр был в конечном итоге вынужден отречься от престола и бежать из-за своего патриотизма, отвергая альтернативу увеличения доходов посредством налогообложения: "он не хотел, чтобы проклятие его страны легло на него". Ксенополь отвергает эту интерпретацию как "апологетическую" и снисходительную, отмечая, что Петр хорошо знал османские порядки и все равно подкупал бы себе путь к трону при обычных обстоятельствах. Сообщается, что Аарон был знаком с православным патриархом Иеремией II, который представил его Эдварду Бартону, английскому послу. И Иеремия, и Бартон желали видеть на престоле князя, который бы положил конец подъему католицизма в Молдавии, который Петр Хромой терпел или поощрял; православный монах Никефор Дидаскал и французский авантюрист Франсуа Понтус де ла Планш оставались на связи с Бартоном, помогая продвигать этот проект. Восхождение Аарона также потребовало совместных усилий Ашкенази и Бартона (которые в то время были хорошими друзьями), а также поддержки различных принцесс султанского гарема. Он получил дополнительные гарантии от Ходжи Садеддина Эфенди и Шейх-уль-ислама Бостанзаде. Другим кандидатом был Александр III Лапушняну, предположительно племянник Аарона, пользовавшийся поддержкой янычар. В одном из эпизодов междуцарствия сторонники Александра совершили набег на здания Патриархии, требуя отправить Аарона жить в качестве узника в Алеппо. Чтобы обеспечить свою победу, Аарон, как утверждается, заплатил чиновникам Османского двора 110 миллионов акче. Эта "фантастическая сумма", эквивалентная примерно 917 000 дукатов, была одолжена у торговцев и кредиторов под 20% годовых. Часть этих долговых расписок принадлежала Бартону и Левантийской компании, что стало ранним этапом развития англо-молдавских дипломатических контактов. Коэн рассматривает альянс между Ашкенази и Бартоном как мотивированный двумя наборами интересов: первый стремился к "более гуманному обращению с евреями в полуавтономном княжестве", в то время как Бартон отвечал на елизаветинские приоритеты, стремясь усилить влияние в Восточной Европе. Размер дани за первый год правления Аарона был установлен примерно в 60 000 секвинов, возможно, в десять раз превышающий обычный размер, и являлся самой высокой суммой, которую когда-либо выплачивала Молдавия. Как отмечает Максим, в сочетании с княжескими кредитами и демографическим спадом, влияющим на налогооблагаемый доход, это обязательство создало "невозможную ситуацию". Ксенополь описывает сбор налогов как находящийся в непосредственном ведении кредиторов князя, представляющих собой "непрерывный поток турок". Они прибегали к пыткам крестьян в попытке вернуть потерянные доходы и изобрели "беспрецедентный налог", собирая по одному волу с каждой семьи налогоплательщиков. Штерка Шулючи, однако, ставит под сомнение, была ли эта мера действительно уникальной или полностью разрушительной. Как отмечается во враждебном отчете Григория Уреке, политика Аарона превратила крестьян в квазикрепостных. Уреке приписывает это развитию негативных черт характера, утверждая, что Аарон "никогда не уставал от прелюбодеяния и азартных игр". Некулче также утверждает, что Аарон действовал из личной мести, например, когда, как сообщается, он захватил своего "дядю" Никанора и кастрировал его.

Aaron's career overlapped with a generalized political and economic crisis, observed in both Moldavia and Wallachia (the Danubian Principalities), as well as throughout their suzerain power, the Ottoman Empire. During the late stages of Romanian medieval history, there was a "continuous degradation of the princely office", bringing Moldavia to the "wretched state which had already taken hold in Wallachia". Art historian Corina Nicolescu also describes a "relative stagnation" of cultural development in both states, correlated with the "ever increasing subjugation" and the "backward characteristics of Turkish society". This decline corresponded with the Ottoman drive for funds: in 1589, Grand Vizier Koca Sinan Pasha acknowledged that his fiscal regime could only supply one third of the imperial expenses. In 1591, Peter the Lame, "unable to meet the incessant demands for money that came from Stamboul", relinquished his Moldavian throne, "rather than to await his own ousting, exile, or killing." As historian Mihai Maxim notes, Peter was unable to pay his main tribute, or haraç, after the Ottomans' stabilization policy, which included pegging the exchange rate. The Prince also lost the crucial backing of Sinan Pasha, who had been deposed. According to the 17th century chronicler Grigore Ureche, Peter was ultimately pushed to resign and flee by his patriotism, dismissing the alternative of increasing revenue through taxation: "he did not want the curse of his country to be on him." Xenopol dismisses this reading as "apologetic" and charitable, noting that Peter was well acquainted with the Ottoman practices, and would still have bribed his way to the throne under normal circumstances. Aaron was reportedly familiar to Orthodox Patriarch Jeremias II, who introduced him Edward Barton, the English Ambassador. Both Jeremias and Barton wanted a Prince who would overturn the rise of Catholicism in Moldavia, which Peter the Lame had tolerated or favored; an Orthodox monk, Nikephoros Didaskalos, and a French adventurer, François Ponthus de la Planche, remained in contact with Barton, helping to streamline the project. Aaron's ascent also required joint efforts by Ashkenazi and Barton (who were good friends at the time), and backing from various princesses of the Sultan's Harem. He won additional endorsements from Hoca Sadeddin Efendi and Şeyhülislām Bostanzade. Another candidate was Alexandru III Lăpușneanu, Aaron's alleged nephew, who had backing from the Janissaries. In one incident of the interregnum, Alexandru's supporters raided Patriarchy buildings; they demanded that Aaron be sent to live as a prisoner in Aleppo. In order to ensure his victory, Aaron is alleged to have paid officials at the Ottoman court 110 million akçeler. This "fantastic sum", equivalent to some 917,000 ducats, was borrowed from traders and creditors at 20% interest. Some of the scripts were owned by Barton and the Levant Company, marking an early step in the evolution of Anglo–Moldavian diplomatic contacts. Kohen sees the alliance between Ashkenazi and Barton as motivated by two sets of interests: the former wanted a "more humane treatment for Jews in the semi autonomous principality", while Barton responded to Elizabethan priorities, aiming to increase influence in Eastern Europe. The tribute for Aaron's first year was set at about 60,000 sequins, possibly ten times its regular value, and the absolute highest sum to be paid by Moldavia. As noted by Maxim, when coupled with the princely credits and with the demographic decline affecting taxable income, this pledge created an "impossible situation". Xenopol describes taxation as handled directly by the Prince's creditors, a "continuous stream of Turks". They resorted to torturing peasants in their attempt to recover lost revenue, and also invented an "unprecedented tax", collecting one ox from each family of taxpayers. Sterca Șuluțiu, however, questions whether the measure was truly unique or completely devastating. As noted in Grigore Ureche's hostile account, Aaron's policies made the peasants into quasi serfs. Ureche attributes this development to flaws of character, claiming that Aaron "never grew tired of fornicating and gambling". Neculce also claims that Aaron acted out of personal revenge, as when he allegedly captured his "uncle" Nicanor and castrated him.

Первое правило

Несколько других спорных событий произошли во время правления Аарона. Некоторые из них были связаны с растущим влиянием греческих иммигрантов. Средневековый историк Иоан Капрошу утверждает, что правление Аарона ознаменовало монополизацию должностей вистиерника (казначея) со стороны «посредников восточной торговли». В любой момент времени трое из его одиннадцати придворных были греками; Аарон унаследовал от своего предшественника Петра вистиерника Яни Калогераса, который занимал третье место по продолжительности пребывания в должности среди молдавских казначеев в период с 1600 по 1700 год. Его постельничий был Яне, возможно, тот же, кто упоминается как «эпиротец» в более ранних документах, а первым из его спатариев был Константин Ворси; в 1594 году его пахарником был албанец Николае Кочи. В 1593 году Андроник стал баном Молдавии. В 1591 году Боярский совет также включал в себя другого вистиерника, известного как Планика или Планича. По мнению средневекового историка Штефана Андрееску, это было славянское имя Понтуса де ла Планша. Неместный свита была усилена постоянной охраной венгерских наемников, которые оказались решающими в защите Аарона во время последующих восстаний. Эти солдаты обеспечили канал связи с соседним Трансильванским княжеством и сделали Молдавию Аарона сильно зависимой от трансильванской помощи. Вскоре Аарон столкнулся с восстаниями местных бояр и горожан. Некоторые из них, вероятно, были спровоцированы братьями Богданом Ионашку и Петром Казаком, что, возможно, побудило Аарона выступить против другого влиятельного финансиста, Бартоломео Брутти. Брутти, также известный как сторонник молдавского католицизма, был казнен в апреле 1592 года; все его имущество, оцениваемое в 30 000 дукатов, было конфисковано государством. Аарон, вероятно, конфисковал деревни Брутти Сэбэоани и Бериндешти, в основном заселенные католическими чангами; позже они появились как собственность православных монахов Секу. В мае, после беспорядков в Лэпушне и Оргее, Аарон приказал казнить «предательски настроенных» придворных, логофета Захарию Бэрлэдяну и ворника Кондря Бучиума. Ему не удалось захватить пэркэлаба Сучавы, Андрея Коркодела, который бежал через границу на территорию Османской империи. Затем Аарон собрал молдавские военные силы и организовал наступление против Богдана Ионашку. Армии столкнулись на реке Рэут, в современной Молдове. Богдан был разбит, изувечен и отправлен жить в монастырь; его последователи были уничтожены. Восстание также побудило Аарона провести изменения в администрации Лэпушны, которая оказалась проникнутой окружением Брутти. Насилие и нестабильность потребовали прямого вмешательства Порты. В июне Мурад выслушал жалобу бояр, но не был убежден. Он сообщил просителям, что они рискуют потерять привилегии своей страны, и что он рассматривает возможность превращения Молдавии в мусульманский бейлербейлик. Однако османы «всегда смещали тех князей, которым не повезло спровоцировать беспорядки». В конечном итоге они свергли Аарона, до 20 июня, когда кредиторы уже просили о его восстановлении. Как отметил Иорга, в интриге участвовал его предполагаемый племянник, Александр III. Также была конкуренция между Богданом Ионашку и Петром Казаком, вновь сосредоточенная на предложениях хараджа; Александру одержал победу, но затем был узурпирован своим дядей Петром, который вторгся в страну вместе с казаками из Запорожской Сечи. При поддержке кредиторов и, на этот раз, при решальной поддержке янычар.

Several other controversial developments occurred under Aaron. Some had to do with the rising influence of immigrant Greeks. Medievalist Ioan Caproșu argues that Aaron's reign inaugurated the monopolizing of Vistier (treasurer) offices by "intermediaries of the Oriental trade". At any one time, three of his eleven high courtiers were Greek; Aaron inherited from his predecessor Peter the Vistier Iani Kalogeras, who enjoyed the third longest time in office of any Moldavian treasurer between 1600 and 1700. His Postelnic was a Iane, possibly the same identified as an "Epirote" in earlier documents, while the first of his Spatharii was Constantin Vorsi; in 1594, his Paharnic was an Albanian, Nicolae Coci. At some point in 1593, Andronikos became Moldavia's Ban. In 1591, the Boyar Council also included another Vistier, known as Planica or Planița. According to medievalist Ștefan Andreescu, this was a Slavonic name for Ponthus de la Planche. The non native retinue was enhanced by a permanent guard of Hungarian mercenaries, who proved crucial in protecting Aaron during subsequent revolts. These soldiers ensued a bridge of communication with the neighboring Principality of Transylvania, and made Aaron's Moldavia heavily dependent on Transylvanian assistance. Aaron soon faced rebellions of the local boyars and burghers. Some of these were probably instigated by brothers Bogdan Ionașcu and Peter the Cossack, which may have prompted Aaron to turn against another kingmaking financier, Bartolomeo Brutti. Brutti, also known as a supporter of Moldavian Catholicism, was executed in April 1592; his entire estate, valued at 30,000 ducats, was confiscated by the state. Aaron probably confiscated Brutti's villages of Săbăoani and Berindești, largely settled by Catholic Csangos; these later appeared as property of the Orthodox monks of Secu. In May, after riots in Lăpușna and Orhei, Aaron ordered the execution of "treasonous" courtiers, Logothete Zaharia Bârlădeanu and Vornic Condrea Bucium. He failed to capture the Pârcălab of Suceava, Andrei Corcodel, who fled over the border into Ottoman territory. Aaron then gathered the Moldavian military forces and organized the offensive against Bogdan Ionașcu. The armies clashed on the Răut, in present day Moldova. Bogdan was defeated, mutilated, and sent to live in a monastery; his followers were decimated. The rebellion also prompted Aaron to operate changes in Lăpușna's administration, which had shown itself to be permeated by Brutti's retinue. The violence and instability called for the Porte's direct intervention. In June, Murad heard a complaint from the boyars, but was unpersuaded. He informed the petitioners that they risked losing their country's privileges, and that he considered making Moldavia into a Muslim beylerbeylik. However, the Ottomans "always sacked those Princes unlucky enough to have sparked an unrest". They eventually deposed Aaron, before June 20, at which date the creditors were already pleading for him to be reinstated. As noted by Iorga, the intrigue involved his alleged nephew, Alexandru III. There was also a competition between Bogdan Ionașcu and Peter the Cossack, again centered on haraç offers; Alexandru emerged as the winner, but was then usurped by his uncle Peter, who invaded the country alongside Cossacks from the Zaporizhian Sich. With support from his creditors, and, this time, with crucial backing from the Janissaries,

В Святую Лигу

В сентябре 1592 года Аарон послал доверенного молдавского боярина, постельничего Опрею, чтобы захватить контроль над двором в Яссах и подготовить почву для своего прибытия. Будучи испавником престола, Опрея схватил, но не смог пленить враждебного боярина Нестора Уреке, которому удалось пересечь границу в Польшу и Литву. Лоялисты также захватили князя Петра, предполагаемого сводного брата Аарона, после битвы под Яссами. Аарон приказал его искалечить, а затем отправил Мураду, который повелел приколоть его к крюкам. Восстановленный князь продолжил свою прежнюю политику и к февралю 1593 года конфисковал владения Коркодела в таких местах, как Лялешти, Климауци и Зэвэдени. В какой-то момент между апрелем 1593 года и декабрем 1594 года Аарон казнил другого мятежного боярина, Вартика, оказавшего сопротивление в Восточных Карпатах. Возвращение Аарона в 1592 году также способствовало усилению антикатолических настроений в Молдавии, сводя на нет заслуги Брутти. Уже к августу Аарон восстановил признание молдавских гуситов и возобновил деятельность братских церквей, закрытых Петром Хромым. Этот шаг мог быть продиктован послом Бартоном, утверждавшим, что Аарон фактически получал приказы от Англиканской церкви через английских миссионеров Томаса Уилкокса и Ричарда Бэбинтона. До января 1593 года Аарон окончательно подавил католицизм, изгнав Общество Иисуса из Молдавии. Уилкокс доложил, что это решение обрадовало различных молдавских протестантов, «которые ежедневно молятся о долголетии и благополучии Ее Величества». Как утверждал Максим, возвращение Аарона ознаменовало переход Молдавии в новую эпоху, возобновляя «борьбу против Османской империи» с уровнем насилия, невиданным со времен правления Петру Рареша (в 1540-х годах). Он также получил донесения от имперского офицера Валентина Препоствари фон Локача, который сообщил ему о победе при Штулвайсенбурге. Препоствари пригласил его возглавить войско как преемника Стефана Великого, «чья воинская слава и имя живут и по сей день». В ответ Аарон выразил удовольствие, но попросил императора Рудольфа связаться с ним лично. 28 января 1593 года, не подозревая об этих переговорах, султан Мурад установил высокие размеры дани для Молдавии, которые, возможно, включали увеличение на 30 000 секвинов. Летом того же года Молдавия стала вторичным театром военных действий в ходе Длительной турецкой войны, объявленной Рудольфом и его союзниками против Османской империи. В декабре 1593 года запорожцы совершили набег на Силистрийский эялет, разорив окрестности Бендер. Возглавлял их гетман Григорий Лобода, которому, согласно источнику XVII века, помогал бывший молдавский постельничий Мелешан. Крымское ханство, как османский прокси, предприняло контрнаступление в Покутье, которое служило плацдармом для вторжения в Партий и Королевскую Венгрию. Аарон проинформировал Трансильванию об этом шаге, позволив казакам и венграм сдержать эту угрозу. Одно из его писем было направлено городскому совету Бештерце (Бистрица) с советом закрыть и охранять дорогу из Баи. Другие сообщения указывают на то, что Комулович впервые встретился с посланниками Аарона и Михаила в Трансильвании в феврале 1594 года в Фейерваре (Бальграде), хотя неясно, заключили ли они там и тогда оперативный союз. Лига также привлекла аналогичные обещания от Сигизмунда Батори, которого, как отмечают различные ученые, Аарон признал своим новым сюзереном. Другие оспаривают, что эта вассальная зависимость была чем-то большим, чем просто стремления Батори. В марте Молдавия также получила имперское посольство во главе с Джованни ди Марини Поли, или «Рагузским». Договор, подписанный им с Аароном, создал возможность для Молдавии оказаться под непосредственной имперской властью; на данном этапе от Аарона требовалось лишь шпионить за османами.

In September 1592, Aaron sent a trusted Moldavian, the Postelnic Oprea, to seize control of the court in Iași and prepare the terrain for his arrival. As Ispravnic of the throne, Oprea tied but failed to capture a hostile boyar, Nestor Ureche, who managed to cross the border into Poland–Lithuania. The loyalists also captured Prince Peter, Aaron's alleged half brother, after a battle outside Iași. Aaron had him mutilated, then sent him to Murad, who ordered him impaled on hooks. The restored Prince followed up on his old policies, and, by February 1593, had confiscated Corcodel's estates in such places as Lălești, Climăuți, and Zăvădeni. At some point before April 1593 and December 1594, Aaron executed another rebellious boyar, Vartic, who had put up resistance in the Eastern Carpathians. The 1592 return also encouraged anti Catholicism in Moldavia, disassembling Brutti's contributions. Already by August, Aaron restored recognition for the Moldavian Hussites, and reestablished Brethren churches, closed down under Peter the Lame. This move may have been dictated by Ambassador Barton, who claimed that Aaron was effectively taking orders from the Church of England through English missionaries Thomas Wilcox and Richard Babynton. Before January 1593, Aaron finally clamped down on Catholicism itself, expelling the Society of Jesus from Moldavia. Wilcox reported that such moved delighted the various Moldavian Protestants, "who dailie praye for her Majestie's longe lif and good prosperitie". As argued to Maxim, Aaron's return marked Moldavia's passage into another era, resuming "anti Ottoman struggles" at a level of violence not seen since the times of Petru Rareș (in the 1540s). He also received reports from the imperial officer Valentin Prepostváry von Lokács, who informed him about the victory at Stuhlweißenburg. Prepostváry invited him to take up arms as a successor to Stephen the Great, "whose warrior fame and name live on to this day". In his reply, Aaron expressed pleasure, but asked for Emperor Rudolf to contact him in person. On January 28, 1593, unaware of such dealings, Sultan Murad had set high tributary obligations for Moldavia, which may have included a hike of 30,000 sequins. In summer of that year, Moldavia became a secondary theater for the Long Turkish War, declared by Rudolf and his allies against the Ottomans. In December 1593, Zaporizhians raided Silistra Eyalet, devastating areas around Bender. They were led by Hetman Hryhoriy Loboda, who, according to a 17th century source, were assisted by the former Moldavian Postelnic, Meleșan. The Crimean Khanate, as an Ottoman proxy, led a counteroffensive into Pokuttya, which was a bridgehead into Partium and Royal Hungary. Aaron informed Transylvania of this move, allowing Cossacks and Hungarians to contain that threat. One of his letters went to the city government of Beszterce (Bistrița), advising it to close down and guard the road from Baia. Other reports suggest that Komulović first met Aaron and Michael's envoys to Transylvania in February 1594, at Feyérvár (Bălgrad), though it is unclear if they sealed a working alliance there and then. The League had also attracted similar pledges from Sigismund Báthory, who, as noted by various scholars, had been recognized by Aaron as his new liege. Others dispute that this vassalage was ever anything more than Báthory's wishful thinking. In March Moldavia also received an imperial embassy led by Giovanni di Marini Poli, or "Raguseus". The treaty he signed with Aaron created the possibility for Moldavia to be placed under imperial immediacy; at this stage, Aaron was only required to spy on the Ottomans.

Восстание

В течение этих недель Рудольф вовлек молдавский двор в свои усилия по созданию союза, который должен был нанести удар по османам в Добрудже и двинуться к Адрианополю. Ядром вторжения должен был стать валахо-молдавско-запорожский союз, но Рудольф также надеялся привлечь Русское царство и, по крайней мере, некоторую поддержку от поляков. В апреле Комулович встретился с казаком Северином Налывайко в Каменец-Подольском, и Сич была официально включена в Лигу. Аарон разделял эти цели, отправив свою делегацию, состоящую из Калогераса и нового Логофета, Крэчуна Григорье, для переговоров с запорожцами. Его двор посетил русский купец Трифон Коробейников, который записал, что князь вставал, чтобы почтить царя Федора при каждом упоминании его имени. Аарон также сделал Ворси своим послом в Кракове, надеясь заручиться польской поддержкой восстания. Эта инициатива была сорвана канцлером Яном Замойским, который проводил проосманскую политику и пытался подавить казацкое восстание, и который, вероятно, сообщил Мураду об измене Аарона. Османы вновь потребовали от своих крымских вассалов вмешаться. Гази II Гирей подчинился, устроив набег на Молдавию: в июне 1594 года крымцы окружили Арона в его столице Яссах, а затем разорили окрестности. Однако крымские орды были ослаблены казацким вторжением на их территорию и были уязвимы для нападений во время выпаса лошадей. В июле казачьи войска вернулись в Молдавию. Они формально были союзниками Империи и подчинялись Комуловичу, но фактически были неуправляемыми; в конце концов он согласился выплатить Лободе большой выкуп в обмен на безопасность своих подданных. Аарон также сумел подавить еще одно восстание бояр, ориентированных на Османскую империю. Их попытка переворота была частью более широкого заговора с участием Балтазара Батори, племянника трансильванского князя, и Шандора Кенди. К сентябрю 1594 года проект Лиги казался провальным, поскольку османская армия взяла под контроль Рааб и Коморн, откуда могла угрожать Вене. По собственным воспоминаниям Михая Храброго, султан потребовал, чтобы он и Аарон «объединились» с османскими и крымскими войсками из Добруджи и «уничтожили» Трансильванию. В течение этого времени Аарон тайно отправился на переговоры с трансильванцами, проезжая через Брашов 24 сентября. Он и Михай начали координировать открытое восстание, которое должно было открыть новое поле боя в тылу османских войск. Их восстание началось 13 ноября, когда османские гарнизоны в обеих странах были разгромлены и уничтожены. На территориях Аарона жертвами стали четыре чауша, которых Мурад отправил с подарками, надеясь восстановить османский сюзеренитет мирным путем. К тому времени князь также возобновил практику жестокого обращения со своими прежними покровителями, казнив без суда греческого банкира Нестора Невридиса и 19 его еврейских кредиторов. Он отказался от всех выплат по займам Бартона и Ашкенази; когда последний прибыл в Яссы, чтобы пожаловаться, Аарон арестовал его и отправил в Трансильванию в качестве узника. Султан Мурад официально объявил войну всем трем странам 28 ноября, но Михай имел инициативу в течение декабря. В январе 1595 года Молдавия заключила союз с запорожцами, тем самым «получив возможность привлечь их, хотя бы частично, к освободительной борьбе румын». По одной оценке, насчитывалось 15 000 молдаван и 5 000 трансильванцев. Они переломили ход событий, убив на поле боя до 12 000 крымцев и захватив еще 1 000. При поддержке трансильванцев и казаков молдаване взяли Кетяту Албу, Измаил и Килию к марту; два отряда переправились через Дунай и разбили крымцев в Добрудже, захватив Облучицу. Согласно различным сообщениям, османская армия, разгромленная Михаем при Силистре и Туртукае, включала в свои ряды Стефана Глухого, посланного Портой на замену Аарону, и Стефана Богдана Сасула, который претендовал на валашский престол. После этого удара Аарон распространил свою власть на всю Северную Добруджу и захватил неожиданно большую добычу, в том числе 100 пушек, взятых в Измаиле. Папроцкий полагает, что «в этой битве было убито 8 000 турок». По словам Марини Поли, молдавский правитель готовился к сепаратному миру с османами, подстрекаемый к этому своими греческими советниками, «врагами христианства». Папа получил известие о том, что Аарон намерен «поставить себя и свое имущество под защиту [Польши]»; в отличие от этого, Папроцкий отметил, что Аарона обвиняли в сговоре главным образом с Андрашем Батори, двоюродным братом и главным соперником князя. Фрагментальная валашская летопись, скопированная Штойкой Людеску, описывает все эти обвинения в предательстве как «клеветнические обвинения». Аналогичным образом, Ксенополь отмечает, что само обвинение нелогично, поскольку Аарон уже публично продемонстрировал свое презрение к Мураду. Он считает, что князя Батори возмутил тот факт, что Аарон отказался принести присягу во время публичной церемонии, которая должна была состояться в Трансильвании. Трансильванский дипломат Кристоф Керештури сообщил, что Аарон признавал в качестве своих суверенов только «Папу и Его Святейшего Императора», считая Батори лишь коллегой. Инструментом переворота князя Батори был Штефан Рэзван, который взял под контроль венгерскую гвардию Аарона. Известный тем, что был цыганом (рома), он проявил храбрость в бою, но, по словам Вальтера, уже был «коварным» по отношению к своему работодателю; по словам Папроцкого, он был «доверенным лицом» Батори в Молдавии. Последний день его правления наступил 23 или 24 апреля (3 или 4 мая по новому стилю). Очевидцы того дня сообщают, что новый правитель обладал крайне ограниченной властью, и все налоговые поступления в Молдавии собирались трансильванской казначейством. При поддержке казаков Батори также очистил молдавское боярство от его сторонников Польши. Различные записи указывают на то, что Аарон и его оставшаяся семья вскоре после Пасхи 1595 года были доставлены в Трансильванию. В течение этого времени он поддерживал контакты с саксонским сообществом: между 9 и 17 мая, пока семья проживала у Иоганна Хиршера в Брашове, Аарон встретился и подружился с летописцем Михаэлем Вайсом, который стал его доверенным лицом. Бывший князь позже был заключен в тюрьму в замке Мартинуцци в Алвинце (Винцу-де-Жос), где провел остаток своей жизни. Наиболее точная датировка его смерти — май 1597 года. Как утверждает историк Мариус Дьяконеску, новые молдо-валашско-трансильванские союзы, заключенные сразу после падения Аарона, фактически представляли собой объединение трех стран под скипетром Батори, спланированное Иштваном Йошикой. Однако, согласно повествованию Людеску, падение Аарона ухудшило отношения между Валахией и Трансильванией: Михай, который не был вовлечен в заговор, выглядел «опечаленным» известием об аресте своего друга. Аналогичное повествование приводится Вайсом, который также указывает на Йошику как на главного виновника. По собственным показаниям, Михай похоронил Аарона в новой православной церкви в Бэлграде, рядом с рядом валашских бояр. Однако в 1600 году власть Михая в регионе была поставлена под угрозу трансильванской гражданской войной, в которой Михай противостоял Батори и имперскому военачальнику Джорджо Баста. Баста отвоевал Бэлград и приказал осквернить церковь. Останки Аарона были осквернены, или, как отмечает Михай: «они выкопали кости [ ] и выбросили их; даже язычники воздерживались от таких бесчеловечных поступков».

During those weeks, Rudolf involved Moldavia's court in his effort to forge an alliance that would strike the Ottomans in Dobruja and move toward Adrianople. The core of the invasion was to be a Wallachian–Moldavian–Zaporizhian alliance, but Rudolf also hoped to attract the Tsardom of Russia and at least some support from the Poles. In April, Komulović met with the Cossack Severyn Nalyvaiko at Kamianets Podilskyi, and the Sich was formally co opted into the League. Aaron shared these goals, dispatching his own delegation—comprising Kalogeras and the new Logothete, Crăciun Grigorcea—to negotiate with the Zaporizhians. His court was visited by the Russian merchant Trifon Korobeynikov, who records that the Prince stood up to honor Tsar Feodor at every mention of his name. Aaron also made Vorsi his ambassador to Kraków, hoping to draw Polish support for the uprising. This initiative was defeated by Chancellor Jan Zamoyski, who pursued a pro Ottoman line and tried to quell a Cossack insurgency, and who probably informed Murad of Aaron's betrayal. The Ottomans again asked from their Crimean vassals that they intervene. Ğazı II Giray submitted, staging a raid on Moldavia: in June 1594, the Crimeans encircled Aron in his capital of Iași, then devastated the surrounding region. The Crimean hordes were nevertheless weakened by the Cossack invasion into their own base, and were vulnerable to attacks when grazing their horses. In July, Cossack troops returned to Moldavia. They were nominally allies of the Empire and responded to Komulović, but were in practice uncontrollable; He eventually agreed to pay Loboda a large ransom in exchange for his subjects' safety. Aaron was also able to crush another insurgency by pro Ottoman boyars. Their attempt at a coup formed part of a larger plot involving Balthasar Báthory, nephew of the Transylvanian Prince, and Sándor Kendi. By September 1594, the League project seemed abortive, with the Ottoman Army winning control of Raab and Komorn, from where it could threaten Vienna. According to Michael the Brave's own recollection, the sultan demanded that he and Aaron "unite" with Ottoman and Crimean troops from Dobruja, and "annihilate" Transylvania. During that interval, Aaron secretly traveled to parlay with the Transylvanians, passing through Corona (Brașov) on September 24. He and Michael began coordinating their open rebellion, which would open a new battlefield behind Ottoman lines. Their uprising began on November 13, with Ottoman garrisons in both countries being overpowered and massacred. In Aaron's territories, victims included four Çavuşlar, whom Murad had sent over with gifts, hoping to restore Ottoman suzerainty amiably. By then, the Prince had also resumed his practice of dealing violently with his earlier sponsors, executing without trial a Greek banker, Nestor Nevridis, and 19 of his Jewish creditors. He forfeited all payments on Barton and Ashkenazi's loans; when the latter arrived to complain in Iași, Aaron had him arrested and sent as a prisoner to Transylvania. Sultan Murad formally declared war on all three countries on November 28, but Michael had the initiative throughout December. In January 1595, Moldavia signed an alliance with the Zaporizhians, being thus "able to enlist them, if only in part, the Romanians' struggle for liberation." one estimate counts 15,000 Moldavians, with an additional 5,000 Transylvanians. Overturning the tide, they killed as many as 12,000 Crimeans on the field of battle, and captured another 1,000. Assisted by Transylvanians and Cossacks, the Moldavians took Cetatea Albă, Ismail and Chilia by March; two detachments crossed over the Danube and defeated the Crimeans in Dobruja, seizing Oblucița. According to various reports, the Ottoman Army, defeated by Michael at Silistra and Turtukai, included in its ranks Stephen the Deaf, sent in by the Porte to replace Aaron, and Ștefan Bogdan Sasul, who sought the crown of Wallachia. After this strike, Aaron had extended his rule into all of Northern Dobruja, and had captured an unexpectedly large loot, including 100 cannons taken at Ismail. Paprocki believes that "8,000 Turks were killed in that battle". According to Marini Poli, the Moldavian ruler was preparing for a separate peace with the Ottomans, being instigated into this by his Greek advisers, the "enemies of Christendom". The Pope received news that Aaron intended to "place himself and his belongings under [Poland's] protection"; in contrast, Paprocki noted that Aaron was accused of conspiring mainly with Andrew Báthory, the Prince's cousin and main rival. A fragmentary Wallachian chronicle, copied by Stoica Ludescu, describes all such allegations of treason as "mendacious charges". Similarly, Xenopol notes that the accusation itself is incongruous, since Aaron had already made a public show of his disdain for Murad. He believes that Prince Báthory was in fact angered by Aaron having declined to swear fealty during a public ceremony, which was set to take place in Transylvania. A Transylvanian diplomat, Kristóf Keresztúri, had brought back news that Aaron only recognized as his sovereigns "the Pope and His Sacred Imperial Majesty", viewing Báthory as a mere colleague. The instrument of Prince Báthory's coup was Ștefan Răzvan, who had assumed control of Aaron's Hungarian guard. Famous for being a man of Romany (Gypsy) ethnicity, he had shown bravery in battle, but, according to Walther, was already "perfidious" toward his employer; according to Paprocki, he was Báthory's "man of trust" in Moldavia. The final day of his rule was April 23 or 24 (May 3 or 4 in New Style). Witnesses of the day report that the new ruler had extremely little authority, with all tax revenue in Moldavia being collected by the Transylvanian treasury. Assisted by the Cossacks, Báthory also purged the Moldavian boyardom of its Polish supporting members. Various records indicate that Aaron and his remaining family were taken into Transylvania shortly after Orthodox Easter 1595. During this interval, he had contacts with the Saxon community: between May 9 and 17, while the family lodged with Johann Hirscher of Corona, Aaron met and befriended chronicler Michael Weiß, who became his confidant. The former Prince was later imprisoned at Martinuzzi Castle in Alvinc (Vințu de Jos), where he spent the remainder of his life. The most precising dating of his death is May 1597. As argued by historian Marius Diaconescu, the new Moldo–Wallachian–Transylvanian alliances negotiated immediately after Aaron's downfall were effectively a union of the three countries under Báthory's scepter, and masterminded by István Jósika. However, according to Ludescu's narrative, Aaron's downfall soured relations between Wallachia and Transylvania: Michael, who was not involved in the plot, looked "saddened" by news of his friend's arrest. A similar narrative is provided by Weiß, who further indicates Jósika as the principal culprit. According to his own testimony, Michael had Aaron buried in the new Orthodox church at Bălgrad, alongside a number of Wallachian boyars. In 1600, however, Michael's hold on the region was challenged by a Transylvanian civil war, opposing Michael to the Báthorys and to the Imperial warlord Giorgio Basta. Basta recaptured Bălgrad, and ordered the church vandalized. Aaron's remains were desecrated, or, as Michael notes: "they dug up the bones [ ] and cast them out; even pagans had refrained from such inhuman deeds."

Наследие

Различные свидетельства из 1600-х годов содержат краткие упоминания о том, что у Аарона было несколько детей или "сыновей". Определенная путаница относительно выживших членов семьи Аарона возникла из-за мантийского донесения 1595 года, в котором утверждалось, что его вдова, "Велица", вышла замуж за трансильванского придворного Фабио Генгу. Эта информация была опровергнута другими данными, показывающими, что женой Генги была на самом деле дочь Логофета Норочеа и свояченица Михнея Турцитула. Настоящая вдова Аарона воссоединилась со своим пасынком Марку Черчелем, и вместе они отправились в Бухарест, присоединившись к свите Михая до января 1598 года. В заметке польского дипломата Анджея Тарновского также упоминается, что они путешествовали вместе с внебрачным сыном Аарона, имя которого он передает как Ильяш. Ученый Мария Венера Рэдулеску считает этот отчет ненадежным и утверждает, что Тарновский на самом деле имеет в виду брата Марку, Ионашку, который не был кровным родственником Аарона. Опровергнутая теория, предложенная историком Илие Минеа, утверждает, что "Марку" Тарновского относится к внебрачному сыну Аарона, носившему то же имя, что и Черчель. Другие исследования проследили события дальнейшей жизни Черчеля: он оставался близким соратником Михая; в июле-сентябре 1600 года, когда Михай завоевал и удерживал Молдавское княжество, он правил как вассальный князь в Яссах. В соперничестве со своим братом Раду Петру он также продолжал претендовать на трон Валахии вплоть до 1610-х годов. К 1614 году венецианский авантюрист Зуанбаттиста Локаделло надеялся получить молдавскую корону, представляясь сыном Аарона. Его конфликт с Баило привел к его аресту турками и смерти в заключении. Вернувшись на молдавский престол в 1634 году, Василе Лупу, сын Николая Кочи и, следовательно, албанского происхождения, также поощрял слухи о том, что он на самом деле был незаконнорожденным сыном Аарона. Еще одна традиция считает Аарона предком Петру Павла Арона, румынского интеллектуала XVIII века и епископа Трансильванской греко-католической церкви. Это утверждение было зафиксировано ученым Георге Шинкаем, который отметил, что оно "не лишено оснований", и более подробно исследовано Иосифом Стеркой Шулуциу, который был Ароном по материнской линии. По словам последнего, князь Аарон и епископ Аарон были двоюродными родственниками, происходящими из двух ветвей, берущих начало от Аарона из Пожони. Союз Аарона с Михаем в середине 1594 года, кстати, знаменует собой завершение молдавского исторического эпоса, рассказанного Григором Уреке, и первую главу его продолжения Мироном Костином. В Агапии местная легенда называет каменный ориентир со слабыми резными изображениями "Скалой Аарона", утверждая, что это памятник наказанию Никанора и его мести, свершенной князем. В родной Молдавской земле Аарона в основном помнят как ктитора одноименной церкви Аароняну в долине Чирик, хотя, скорее всего, она была впервые построена его предполагаемым отцом, Лэпушняну. Уреке рассматривает перестройку церкви, датированную им Anno Mundi 7102 (1594), как свидетельство того, что Аарон наконец искупает "свои многочисленные грехи [и] пытается избежать наказания". Как отметил Иорга, князь намеренно избегал превращения этого учреждения в метох Афона, возмущаясь накоплением богатства греческими монахами. Включенная Николеску в число наиболее инновационных зданий позднесредневекового молдавского искусства, с типично валашской верандой, Аароняну заимствует элементы из османской архитектуры, включая элементы мозаики, которые также повлияли на более поздние работы в Рэдэане. Здание было сильно повреждено и осквернено во время советского вторжения в августе 1944 года, а затем восстановлено; его название сохранилось в названии окружающей деревни, также известной как Аароняну. Его герб, принятый в 2004 году, включает визуальную ссылку на князя Аарона (главный горностай). Историк искусства Василе Драгуц предполагает, что позднесредневековые князья, которые "сделали борьбу против Османской империи своей высшей политической целью", также были восприимчивы к западному фигуративному искусству, внедряя его каноны в своих странах. Портрет князя Аарона в западном стиле, написанный в 1594 году, хранится в Венгерском национальном музее в Будапеште. Эта работа является важным источником для герба Молдавского княжества, изображающего голову тура, окрашенную в естественные цвета, на лазурном щите, с одной красной звездой. Среди оставленных Аароном монохромных геральдических предметов – печать, использованная им в мае 1593 года, которая также является первой визуальной ассоциацией между головой тура и солнцем в Молдавском княжестве.

Various accounts from the 1600s include brief notes about Aaron having several children or "sons". Some confusion regarding survivors from Aaron's family was sparked by a Mantuan report of 1595, which claimed that his widow, "Velica", had remarried the Transylvanian courtier Fabio Genga. This information was refuted by other evidence, showing that Genga's wife was actually Logothete Norocea's daughter and sister in law of Mihnea Turcitul. Aaron's real widow reunited with his stepson Marcu Cercel, and together they made their way to Bucharest, joining Michael's retinue before January 1598. A note by the Polish diplomat Andrzej Tarnowski also mentions them traveling together with Aron's natural son, whose name he renders as Iliaș. Scholar Maria Venera Rădulescu finds this an unreliable account, and argues that Tarnowski actually refers to Marcu's brother Ionașcu, who was not Aaron's blood relative. A discredited theory, proposed by historian Ilie Minea, argues that Tarnowski's "Marcu" refers to Aaron's natural son, who had the same name as Cercel. Other scholarship traced the events of Cercel's subsequent life: he remained a close associate of Michael; in July–September 1600, when Michael conquered and held Moldavia, he reigned as a subordinate Prince in Iași. In competition with his brother Radu Petru, he also continued to claim the throne of Wallachia into the 1610s. By 1614, a Venetian adventurer, Zuanbattista Locadello, was hoping to obtain the Moldavian crown, presenting himself as Aaron's son. His conflict with the Bailo brought his arrest by the Ottomans and death in custody. Taking the Moldavian throne in 1634, Vasile Lupu, who was the son of Nicolae Coci and therefore Albanian, also encouraged rumors that he was actually Aaron's illegitimate child. One more tradition claims Aaron as the ancestor of Petru Pavel Aron, an 18th century Romanian intellectual and bishop of the Transylvanian Greek Catholic Church. This claim was recorded by scholar Gheorghe Șincai, who commented that it was "not baseless", and explored in more depth by Iosif Sterca Șuluțiu, who was an Aron on his mother's side. According to the latter, Prince Aaron and Bishop Aron were collaterally related, from two lines originating with Aron of Pozsony. Aaron's alliance with Michael in mid 1594 incidentally marks the final point of the Moldavian historical epic, as told by Grigore Ureche, and the first chapter of its continuation by Miron Costin. At Agapia, a local legend calls a stone landmark with faint carvings "Aron's Rock", claiming it as a monument to Nicanor's punishment and its avenging by the Prince. In his native Moldavia, Aaron was primarily remembered as a ktitor of the eponymous Aroneanu Church, on the Ciric Valley—though this was most likely first built by his alleged father, Lăpușneanu. Ureche sees the church's rebuilding, which he dates to Anno Mundi 7102 (1594), as evidence that Aaron was finally atoning "for his many sins [and] trying to avert his punishment." As noted by Iorga, the Prince purposefully avoided making this establishment into a metochion of Mount Athos, resenting the Greek monks' accumulation of wealth. Included by Nicolescu among the more innovative buildings of late medieval Moldavian art, with a typically Wallachian porch, Aroneanu borrows features from Ottoman architecture, including elements of tessellation which also influenced later work at Rădeana. The building was heavily deteriorated and vandalized during the Soviet incursion of August 1944, and later restored; its name survives in the appellation of a surrounding village, also known as Aroneanu. Its arms, adopted in 2004, include a visual reference to Prince Aaron (a chief ermine). Art historian Vasile Drăguț proposes that the late medieval Princes who "made anti Ottoman struggle their supreme policy objective" were also attuned to Western figurative art, introducing its canons in their respective countries. A Western style portrait of Prince Aaron, painted in 1594, is kept at the Hungarian National Museum in Budapest. The piece is a relevant source for the coat of arms of Moldavia, depicting an aurochs head, blazoned proper, on azure shield, with one star, gules. Monochrome heraldic objects left by Aron include a seal he used in May 1593, which is also the first ever visual association between the Moldavian aurochs head and a sun.