Введение

Битва при Варшаве (Bitwa pod Warszawą, Варшавская битва), также известная как битва и штурм Варшавы, произошла в сентябре 1831 года между Российской империей и Польшей. После двухдневного штурма западных укреплений города польская оборона пала, и город был эвакуирован. Это было крупнейшее сражение и финальная фаза польско-русской войны 1830–31 годов, конфликта, получившего более широкую известность как Ноябрьское восстание. После почти года ожесточенных боев крупная русская армия перешла Вислу и осадила столицу Польши 20 августа. Хотя осада была вскоре частично снята, и успешный вылаз позволил восстановить связь между городом и остальной Польшей, значительные русские силы остались на левом берегу Вислы и продолжали угрожать городу. Русский командующий Иван Паскевич рассчитывал на капитуляцию Польши, поскольку его польский коллега Ян Круковецкий был известен как представитель умеренных политических сил, готовых к переговорам с российским царем Николаем I, лишенным польской короны Сеймом (польским парламентом) в январе 1831 года. Когда к власти в Варшаве пришла менее склонная к компромиссам группировка, и российское предложение о капитуляции было отвергнуто, Паскевич приказал своим войскам начать штурм западных укреплений Варшавы. Штурм начался 6 сентября 1831 года. Русские войска застали поляков врасплох, атаковав наиболее укрепленные польские позиции в пригороде Воля. Несмотря на упорное сопротивление на некоторых участках укреплений, особенно в фортах 54 и 56, к концу первого дня внешняя линия польской обороны была прорвана русской пехотой и артиллерией. В героической обороне редута Воля из 3500 польских защитников уцелело всего 11 человек. На следующий день бои возобновились, и русская артиллерия смогла обстреливать западные районы самого города. Хотя потери с обеих сторон были сопоставимы, польские власти решили не рисковать повторением Пражской резни и приказали эвакуировать город. 8 сентября 1831 года Варшава оказалась в руках русских, а остатки польской армии отступили в Модлин. Ноябрьское восстание завершилось вскоре после этого, когда остатки польской армии перешли границы Пруссии и Австрии, чтобы избежать плена. В XIX веке борьба за Варшаву стала одним из символов польской культуры, описанным, в частности, польскими романтическими поэтами Адамом Мицкевичем и Юлиушем Словацким. Она также послужила главным источником вдохновения для «Революционного этюда» Шопена, первоначально названного «Этюдом о бомбардировке Варшавы». Падение Варшавы вызвало сочувствие к полякам и их стремлению к независимости.

Предыстория

В 1830 году ряд революций потрясли Европу: Июльская революция во Франции, Бельгийская революция и более мелкие восстания в Италии угрожали свергнуть сложившийся порядок европейской политики, установленный на Венском конгрессе. Поскольку русские цари были одними из самых ярых сторонников этого статус-кво, восстание в Польше и лишение царя титула короля Польши Сеймом и Сенатом Польши 25 января 1831 года рассматривались как серьезное раздражение. Россия не могла отправить свои армии в Бельгию или Францию, пока не будет подавлено восстание в Польше. По этой причине захват Варшавы был главной целью России в войне с самого начала боевых действий. В ходе восстания армия России дважды безуспешно пыталась захватить столицу Польши. В феврале 1831 года войска под командованием фельдмаршала Ганса Карла фон Дибича штурмовали восточный пригород Прага. После кровопролитной битвы при Грохове польская армия успешно отступила в Варшаву, и столица осталась в руках поляков. Не сумев захватить Варшаву фронтальной атакой, фон Дибич разработал план обхода города с фланга и входа в него с запада. В начале 1831 года он направил свои войска вверх по течению Вислы, где русские дивизии должны были форсировать реку и двинуться на север, к Варшаве. Новый план был сорван польской обороной в трех последовательных сражениях у Вавера, Дембе-Вельке и Игане. Русские отступили к Седльце, где фон Дибич заболел и умер от холеры. Преемник фон Дибича на посту главнокомандующего русскими войсками в Польше, граф Иван Паскевич, решил дождаться поражения польских сил на других фронтах, прежде чем возобновить марш на Варшаву. В июне 1831 года атака генерала Антони Гьелгуда на Вильно провалилась, и его корпус был вынужден перейти границу с Пруссией, чтобы избежать полного уничтожения. Лишь небольшому отряду под командованием генерала Генрика Дембинского удалось воссоединиться с основными польскими силами. Это обеспечило северный фланг Паскевича и позволило его войскам разработать новый план атаки. Вместо того чтобы атаковать город напрямую и рисковать очередным поражением, он намеревался окружить Варшаву, отрезать ее от других территорий, контролируемых Польшей, и заставить ее сдаться. С 17 по 21 июля 1831 года он форсировал Вислу в районе Осека с основными силами и двинулся к Варшаве через Гонбин и Лович. Тем временем другие российские силы из других регионов также были направлены к городу. Корпус генерала Грегора фон Розена (12 000 человек и 34 орудия) почти без сопротивления выступил из Брест-Литовска и достиг Праги 10 августа. Корпус генерала Теодора фон Рюдигера (12 000 человек и 42 орудия) форсировал Вислу выше по течению в Йозефуве 7 августа и захватил Радом. Новый главнокомандующий польской армией Ян Зигмунт Скшинский также колебался в отношении проведения крупного сражения. Вместо этого он приказал укрепить Варшаву и позволил русским форсировать Вислу без сопротивления. По его мнению, война могла быть выиграна только дипломатическим путем, путем вмешательства Соединенного Королевства, Австрии и Франции. Если это не удастся, Скшинский полагал, что Варшава сможет выдержать осаду в течение как минимум нескольких недель, после чего основная часть польской армии останется неповрежденной, чтобы дать решающий бой русским, которые к тому времени будут отрезаны от своих коммуникаций Вислой. 10 августа 1831 года Скшинский был вынужден уйти в отставку и его заменил Генрик Дембинский, военный губернатор Варшавы.

Обучение, оборудование и моральный дух

Обе стороны были обучены схожим образом и использовали аналогичное снаряжение. Стандартным ружьем для обеих сторон была мушкет кремнёвого замка образца 1808 года (копия мушкета Шарлевилля) и его модификация – мушкет образца 1826 года, с эффективной дальностью не превышающей… Некоторые подразделения польской пехоты всё ещё были вооружены охотничьими ружьями или косами, однако вопреки распространенному заблуждению, косари составляли лишь небольшую часть польских войск. Артиллерия, использовавшаяся обеими сторонами, состояла преимущественно из шести- и двенадцатифунтовых единорогов; более тяжелая артиллерия включала двадцатифунтовые ("половина пуда") и десятифунтовые ("четверть пуда") пушки. Помимо артиллерии российского производства, обе стороны в меньшей степени использовали и иностранные орудия. Войска обеих сторон представляли собой смесь закалённых в боях солдат, прошедших обучение в регулярных частях до войны, и новобранцев, не имевших боевого опыта. Польская армия состояла в основном из добровольцев и была организована по образцу армии Наполеона Бонапарта, что означало отсутствие телесных наказаний в военных уставах и высокую мотивацию солдат. Хороший боевой дух первых месяцев восстания к началу сентября уже угас. Длинная череда поражений, частичных побед и отступлений, в сочетании с нерешительностью высшего командования и частыми изменениями в структуре командования (должность главнокомандующего менялась четыре раза в период с 12 по 20 августа) привели к снижению морального духа солдат. Кроме того, большинство генералов в Варшаве не разделяли целей восстания, выдвинутых более либеральными членами Сейма, и вместо этого "просто выполняли свой долг", надеясь на восстановление статус-кво, как только царь будет вынужден сдержать свои обещания. Командование в начале сентября осуществляли генералы, поддерживавшие продолжение боевых действий (Ян Непомуцен Уминьский, Генрих Дембинский, Юзеф Бем и Казимеж Малаховский), однако их численно превосходили генералы, готовые заключить перемирие с русскими, даже вопреки воле Сейма. В отличие от них, моральный дух русских войск был чрезвычайно высок. Русские командиры обладали значительным опытом в проведении осадных операций; сам Паскевич за свою карьеру захватил по крайней мере шесть укреплённых городов, включая Ереван и крепость Аббас-Абад в ходе русско-персидской войны 1826 года, а также участвовал в битве при Ахалцихе и осаде Карса во время русско-турецкой войны 1828 года.

Первые столкновения

Столкнувшись с логистическими проблемами, новый польский главнокомандующий Ян Круковецкий, заменивший Дембинского в середине августа, приказал провести вылазку на правом берегу. Как и его предшественник, Круковецкий был консерватором и считал, что главной целью Ноябрьского восстания было возвращение к положению, существовавшему до восстания, с русскими царями в качестве королей Польши, но с соблюдением конституции и польских законов. В отличие от Скрянецкого, он считал иностранное вмешательство нереалистичным и хотел заставить русских вернуться к мирным переговорам, разгромив русские войска, сняв осаду или отразив попытки штурма. Согласно новой стратегии, войска под командованием Гироламо Раморино и Томаша Любинского должны были покинуть город и занять позиции на правом берегу Вислы, беспокоить русские силы под командованием фон Розена и фон Рюдигера, захватить переправы через реку в Осеке, обеспечить город продовольствием и заставить Паскевича перебросить часть своих сил для борьбы с ними. Оба корпуса покинули город между 16 и 20 августа 1831 года. Корпус Томаша Любинского двинулся в направлении Плоцка, прорвал окружение и доставил в Варшаву столь необходимые припасы. Его войска также прервали северную линию коммуникаций между войсками Паскевича и Восточной Пруссией. II корпус Гироламо Раморино в Подлясье разгромил корпус фон Розена в нескольких столкновениях, включая битвы при Медзержеце и Рогознице. Нерешительность Раморино и невыполнение приказов позволили разбитым и численно уступающим русским отступить к Брест-Литовскому и избежать полного уничтожения. Отправка регулярных частей под командованием Раморино и Любинского ослабила силы защитников, еще больше истощив гарнизон, оборонявший первую линию. Гарнизон сократился до 28 000 регулярных солдат и 10 000 новобранцев, плохо обученных и часто вооруженных лишь косами. После победы над фон Розеном при Медзержеце 29 августа, Раморино было приказано вернуться в Седльце, но он проигнорировал приказ и последовал за фон Розеном в направлении Бреста. 4 сентября был повторен приказ вернуться через Луков в Седльце. Оттуда форсированным маршем II корпус мог переправиться через Вислу к югу от Варшавы и атаковать Паскевича с тыла или соединиться с основной польской армией, оборонявшей Варшаву. Повторный приказ также был проигнорирован. Значительная часть польских войск, состоявшая в основном из опытных солдат, с высоким боевым духом благодаря недавним победам, бесцельно бродила по Подлясью, всего в нескольких днях пути от Варшавы. Вместо того, чтобы прийти на помощь Варшаве или преследовать отступающие войска фон Розена, Раморино прождал неделю в Подлясье, а затем двинулся на юг, от противника. 4 сентября Паскевич направил в Варшаву эмиссара с требованием капитуляции и обещанием пересмотра конституции. Только три из десяти членов Дипломатической комиссии проголосовали за продолжение переговоров, и 5 сентября российскому командующему сообщили, что единственное приемлемое решение уже было объявлено в декларации Сейма. Поляки потребовали восстановления всех земель, захваченных Россией в ходе разделов Польши, и признания недействительности отречения Николая I от польской короны (25 января 1831 года). Накануне сражения русская армия передислоцировалась с позиций в окрестных деревнях (Надаржин, Волица, Фаленты, Давыды и Рашин) ближе к польским позициям. Гвардия начала движение к Опаче-Вельке. Гренадеры, Кавалерийский корпус и I пехотный корпус выдвинулись на дорогу в Калиш в районе Шамоты, а II пехотный корпус – в Влохи. Пехотная дивизия под командованием Муравьева заняла поля между Океце и Раковицем, а кавалерийская дивизия Ностица – Збарж. Для завершения окружения 2-я легкопехотная дивизия под командованием фон Штрандманна заняла позиции у Служева на дороге в Люблин, а кавалерийская дивизия Степана Хилкова – в Хрануве. Поезда снабжения и резервы остались в Надаржине.

Планы сражения

Хотя Паскевич изначально выступал против идеи полномасштабного штурма города, действия Раморино и Лубиенского вынудили его к этому. Его войска испытывали недостаток в провизии и припасах: к началу сентября у основной русской армии оставалось продовольствия и фуража для лошадей лишь на 5 дней. 28 августа Паскевич прислушался к советам некоторых генералов и отдал приказ о подготовке к общему наступлению. После нескольких дней споров в российском штабе 4 сентября было решено, что основной удар следует нанести по наиболее укрепленным польским позициям за пригородом Воля. Атака должна была быть сосредоточена на центральном вале в Воле, форте 56 и окружающих укреплениях. I пехотный корпус должен был штурмовать форт 57 и продвигаться к фортам 56 и 58. II пехотный корпус должен был сосредоточиться на близлежащих фортах 54 и 55. На остальных участках фронта планировалось лишь легкое давление с помощью отвлекающих атак. Паскевич, вероятно, не стремился входить в Варшаву и рассчитывал, что польские защитники покинут город или сдадутся, как только будет прорвано внешнее кольцо обороны и центру города начнет угрожать пожар. Польский план основывался на удержании линии фронта, с силами Уминского и Дембинского, расположенными за второй линией обороны и действующими как мобильный резерв, вместе с дивизионной артиллерией и кавалерией. Корпус Уминского должен был прикрывать южный участок фронта, линию приблизительно от дороги на Пулавы, через дорогу в направлении Кракова, до линии, соединяющей форт 18 и форт 74. Войска под командованием Дембинского должны были оборонять западный и северный участки вдоль линии, идущей от редута 54 до пригорода Маримонт. Большая часть польских войск находилась в южной части города, поскольку польский штаб ошибочно полагал, что русские атакуют наиболее слабый участок обороны, в районе Кроликарни, пригородов Мокотув и Чернякув.

6 сентября

Уже к битве Паскевич достиг подавляющего численного превосходства на западном фронте. Первая русская линия, обращенная к Воле, насчитывала 30 200 солдат, 144 артиллерийских орудий и восемь минометов; вторая линия была сформирована из 39 200 солдат и 196 артиллерийских орудий. Им противостояло 5300 пехотинцев, 65 пушек и 1100 кавалеристов под командованием Дембинского, а также 4800 солдат в резерве. В 14:00 польские наблюдательные посты на костеле Святой Троицы и Астрономической обсерватории на Уяздёвском проспекте заметили передвижение противника и подняли тревогу. Атака началась около 16:00, и в течение часа польские форты 54 и 57 открыли огонь по приближающимся русским. Около 17:00 восемьдесят шесть орудий I пехотного корпуса начали обстреливать польские позиции вокруг Волы, и битва началась. Форт 56 состоял из трех крыльев, каждое из которых окружено собственным земляным валом, частоколом и рвом. Частично скрытое деревьями сада Брюля, центральное крыло было дополнительно укреплено костелом Святого Лаврентия и окружающим монастырем. Форт, которым командовал генерал Юзеф Совинский, был укомплектован двумя батальонами 8-го полка линейной пехоты (1200 человек), 40 саперами, 13 пушками, двумя пусковыми установками Конгрева и небольшим отрядом из 14-го полка линейной пехоты (170 человек). Непосредственно перед ним, на холме с видом на поле боя, находился меньший, неправильной формы Форт 57, укомплектованный 300 людьми под командованием майора Йозефа Крассовского, вооруженных четырьмя артиллерийскими орудиями и двумя ракетными установками Конгрева. К северу располагался форт № 59 (четыре пушки и 400 человек под командованием майора Йозефа Борженцкого), а к югу – форт № 54 (до 350 человек под командованием майора Игнация Добролевского и шесть пушек под командованием лейтенанта Юлиана Константина Ордона). Несмотря на то, что оставшиеся форты Волы (форты 55, 58, 60 и 61) были лишены гарнизонов для усиления обороны, наиболее важные польские позиции все еще были сильно недоукомплектованы. Южнее, в районе Раковец, располагалась группа фортов внешней линии. Все они были оставлены поляками в начале сентября и захвачены русской пехотой под командованием генерала Муравьева без боя. Силы под командованием генерала фон Страндмана захватили Шопы и начали атаковать форты 44, 45 и укрепления вокруг Кроликарни. Хотя подразделение фон Страндмана не имело явного численного превосходства (2900 русских с шестью пушками против 1700 поляков с шестью пушками), они быстро оттеснили польских защитников. Вскоре густой черный пороховой дым окутал поле боя. Не в состоянии определить направление русских атак, польские командиры полагали, что основной удар будет направлен на позиции в Кроликарне. Первым, кто осознал ошибку, был генерал Дембинский, командующий резервным корпусом, которому было поручено оборонять западный сектор. Он немедленно запросил подкрепления, но получил отказ от генерала Круковецкого. Вынужденный сражаться в одиночку, Дембинский не усилил первую линию своим резервом – 3-й пехотной дивизией, а вместо этого отправил вперед лишь символическую силу: полбатальона для усиления форта 58 и поддержки форта 57. Усугубляло положение поляков то, что генерал Уминский, командующий южным сектором, полностью сосредоточился на стычках вокруг Кроликарни и не заметил происходящего в Воле. Около 19:00 он усилил Кроликарню почти шестью батальонами пехоты (около 2800 человек) и тремя орудиями. Форты 54 и 55 не получили подкреплений.

Форт 54

Между тем, внешние земляные работы, защищавшие форты вокруг Волы, были разрушены русской артиллерией. С 6:00 108 орудий русской артиллерии были сосредоточены на фортах 54, 55 и 57. Форт 54 выдержал, и потери среди пехоты были невелики, но артиллерия изолированных форпостов была вынуждена укрыться за валами. Форты 59 и 61 не могли поддержать своих соседей, так как их экипажи вели собственный артиллерийский поединок с конной артиллерией Кавалерийской дивизии Хилкова, которая понесла тяжелые потери. Из 32 артиллерийских орудий, которые Дембинский держал в резерве, только четыре были переброшены к форту 58. Около 6:30 в артиллерийский поединок у Волы присоединилось еще девять орудий, но их поддержка была слишком слабой и запоздалой. В это время были сформированы две крупные штурмовые колонны русского II пехотного корпуса. Первая, под командованием генерала Николая Сулимы, наступала на форт 54 с бригадой Лутковского (2500 человек) в первом эшелоне. Вторая, под командованием генерала Фридриха Каспара фон Гайсмара, направилась к форту 55. Как только фон Гайсмар понял, что редут пуст, он приказал 1500 человек под командованием полковника Павла Липранди присоединиться к атаке на форт 54. Несмотря на серьезные потери, три батальона бригады Лутковского достигли частокола, окружавшего земляные работы, и начали расчищать препятствия. Из-за дыма командиры второй линии польских форпостов не видели приближающихся русских и не открывали огонь. Вопреки плану битвы, вторая линия не посылала подкреплений первой. Это было особенно важно для фортов 54 и 56, так как им пришлось противостоять врагу в одиночку, без поддержки фортов 21, 22 и 23, находившихся позади них. Наиболее важные позиции в пригороде Волы получили лишь незначительное подкрепление из главного резерва и были вынуждены сражаться в изоляции. Польские защитники форта 54 непрерывно вели огонь, но к тому времени русская конная артиллерия получила прямой огонь по вершине вала. По неизвестным причинам поляки не использовали гранаты, подготовленные для ближнего боя. Когда пролом был завершен, два русских полка (13-й "Белозерский" и 14-й "Олонецкий") устремились в брешь. Другие русские солдаты штурмовали само земляное укрепление, используя штыки как ступени для подъема на парапет. После нескольких залпов польская пехота отступила внутрь форта, чтобы вести огонь по русским солдатам, появившимся на валу. Первым преодолел препятствия Павел Липранди со своими людьми. При десятикратном численном превосходстве русских рукопашный бой был коротким, и в течение нескольких минут было взято в плен от 60 до 80 выживших поляков. Вскоре после этого был подожжен и взорвался пороховой склад, убив более 100 русских, в том числе командира 13-го полка, полковника Ивана Хлуденева. Взрыв был художественно изображен и увековечен в поэме Адама Мицкевича "Редут Ордона". Общие русские потери при штурме форта 54 составили от 500 до 600 убитых. Погибших похоронили в братской могиле в воронке от снаряда, которая впоследствии стала ядром православного кладбища в Варшаве. Ожидая польской контратаки, русские инженеры приступили к ремонту фортов 54 и 55. Первоначально огонь отвечала только польская артиллерия из фортов 73, 21, 22 и 23, в то время как резервы Дембинского оставались пассивными. Не видя активности с польской стороны, артиллерия II пехотного корпуса начала поддерживать своих соседей из I пехотного корпуса. Русская артиллерия понесла некоторые потери, но ее превосходство было очевидным. Батареи I корпуса приблизились к форту 57 на расстояние, вынудив польскую артиллерию демонтировать и отвести орудия из форта. Около 8:00 две колонны I корпуса (под командованием Александра фон Людерса и Ивана Набокова) атаковали форт. Элементы четырех русских полков (3-й и 4-й морские полки, 7-й пехотный полк "Ревельский" и Московский полк) штурмовали форт с трех сторон, надеясь, что трехчасовой артиллерийский обстрел уничтожил препятствия и частокол, охранявшие вход в польские позиции. Частокол был почти неповрежден, и русские войска понесли значительные потери от ружейного и артиллерийского огня второй линии. Офицеры приказали отступление, но солдаты проигнорировали приказ и продолжали штурмовать форт самостоятельно. Несколько атак были отбиты с большими потерями для русских. Несмотря на потери, русская пехота вошла в форт и захватила его в ближнем бою, не произведя ни одного выстрела. Было взято в плен всего около 80 поляков, а четверо сумели отступить к польским позициям со своим раненым командиром; остальные сражались до последнего человека и были убиты. Поскольку недавно захваченный форт находился в пределах досягаемости польской артиллерии, русские отступили и начали укрываться за ним.

Форт 56

Несмотря на потерю фортов 54, 55 и 57, Круковецкий все еще был убежден, что нападение на Волю было отвлекающим маневром, и отказался предоставить генералу Дембинскому дополнительные подкрепления. Только генерал Людвик Богославский, командующий 3-й пехотной дивизией, проигнорировал его приказ и отправил в Форт 56 в качестве подкрепления один батальон 10-го линейного пехотного полка. Батальоном командовал полковник Петр Высоцкий, офицер, начавший все Ноябрьское восстание. Дембинский покинул Форт 58. Его артиллерия, вместе с 12 пушками и шестью ракетными установками из резерва, получила приказ занять позиции между первой и второй линиями обороны, перед фортами 21, 22 и 23. Около 9:00, когда русские войска готовились к дальнейшему наступлению на вторую линию польской обороны, бригадир Юзеф Бем прибыл на Волю со своими 12 пушками и разместил их недалеко от недавно потерянного Форта 54, прямо на фланге пехоты Крейца и русской артиллерии, обстреливавшей Форт 56. Еще восемь орудий и четыре ракетные установки прибыли на северный фланг Воли и присоединились к обороне Форта 58. Примерно в это же время объединенные артиллерийские силы обоих русских пехотных корпусов перенесли огонь на форты 56, 59 и 23. В этот раз поляки выиграли артиллерийскую дуэль. Несмотря на численное превосходство русских в пушках и минометах, русская артиллерия понесла потери и была вынуждена отступить, за ней последовала пехота, также вынужденная укрыться за захваченными земляными укреплениями. Дембинский не воспользовался этим успехом, и польская пехота оставалась скрытой за укреплениями. Не заметив активности, командир русского II корпуса приказал всем своим орудиям перенести огонь на 14 пушек под командованием Юзефа Бема. Находясь под сильным огнем, польская артиллерия выдержала более получаса, прежде чем занять новые позиции справа от дороги на Калиш. Она возобновила огонь по II корпусу, но вновь подверглась вражескому огню. Артиллерийская дуэль продолжалась, но положение в Форте 56 становилось критическим. Обстрелянный с трех сторон, крупнейший польский форт вокруг Варшавы был теперь отрезан от подкреплений. Включая подкрепления, привезенные полковником Высоцким, гарнизон форта насчитывал около 1660 пехотинцев и десять артиллерийских орудий. К 10:00 большинство артиллеристов были убиты или ранены (включая командира артиллерии форта, капитана Кшивицкого) и были заменены необученными пехотинцами, что серьезно снизило скорострельность и точность польских орудий. Все валы были последовательно повреждены русской артиллерией, и в одном из них образовался 30-метровый пролом. Паскевич, наблюдавший за артиллерийской дуэлью из Форта 55, убедился, что его польский коллега не придет на помощь Форту 56. Первоначально сомневаясь, он наконец приказал русской пехоте атаковать Форт 56 около 10:00. Атаку провели 13 пехотных батальонов (около 6900 человек) из колонн под командованием генералов Людерса и Мартинова. Силы Людерса штурмовали препятствия и преодолели частокол, но польские защитники встретили их залпами винтовок изнутри форта, и атака была отбита. Людерс быстро приказал своей второй линии (2300 человек) также продвинуться вперед. Новые силы дважды были отброшены в ров командиром северного крыла, майором Франциском Бьернацким, но в конечном итоге польские защитники были подавлены и вынуждены отступить глубже в форт. Русские последовали за ними, но их батальоны потеряли стройность, что позволило численно уступающим силам под командованием Бьернацкого удержаться внутри форта и прикрыть фланг центрального крыла. Силы под командованием генерала Мартинова атаковали центральное крыло Форта 56. Здесь препятствия остались нетронутыми, и 200 польских солдат отразили три последовательные атаки знаменитого Московского гвардейского полка. Русские потеряли двух командиров полка, прежде чем их войска смогли достичь рва. Когда 2900 русских достигли вершины вала, они были удивлены упорной обороной второго вала за ним. Русская пехота отступила и укрылась под первым валом. Бьернацкий, сражаясь в северном крыле, сумел вытеснить русскую пехоту, но был убит в бою во время контратаки, и поляки отступили обратно в лес на дальней стороне форта. Для стабилизации ситуации генерал Совинский приказал роте 8-го линейного пехотного полка покинуть центральное крыло и присоединиться к боям на севере. Новый командир северного крыла, майор Липский, организовал еще одну контратаку. Крича: «Товарищи, вспомните Грохув, вспомните Игане!» он повел своих людей в атаку и снова отбросил русских, но порыв был потерян, и русские удержали контроль над валом к северо-западу. Последовала короткая передышка, во время которой польские пехотинцы и их единственная 12-фунтовая карронада не позволили превосходящим силам противника войти в форт. Видя, что их силы потерпели неудачу, Паскевич и Пален решили бросить в бой еще больше сил. Элементы 9-го Ингерманландского пехотного полка и 10-го Нового Ингерманландского пехотного полка (890 человек и шесть орудий) получили приказ атаковать восточную сторону северного крыла. Одновременно семи батальонам (около 4000 человек) было приказано атаковать центральное и восточное крылья с юга. Около 70 орудий получили приказ обстреливать вторую линию польской обороны, чтобы не допустить прорыва польских подкреплений к форту. В этот раз несколько тысяч русских вошли в северное крыло строгими военными формациями. К тому времени гарнизон под командованием майора Липского насчитывал 800 человек и не мог выдержать атаку. Поляки снова были отброшены в лес на дальней стороне северного крыла, и майор Липский был убит. Его заменил майор Доброгойский, который запаниковал и отдал приказ к отступлению, уводя с собой 500 человек. Оставшиеся 300 солдат под командованием майора Свитковского попытались снова вытеснить русских, но к тому времени их численно превосходили в десять раз, и около 10:30 они были вынуждены отступить к центральному крылу. Центральное крыло, к тому времени под командованием подполковника Водзинского, держалось против большой колонны под командованием генерала Людерса, состоящей из элитных полков принца Вильгельма и принца Карла. К тому времени центральное крыло обороняли всего 900 человек и одно орудие. Объединенные силы Людерса, Мартинова и Фридриха фон Берга превышали 6000 человек и готовились к штурму. Несколько атак были отбиты, но вскоре после 11:00 польская позиция подверглась атаке с севера и юга одновременно. Северный пинцет застрял, а южный пинцет, возглавляемый генералом Малиновским, был отбит с большими потерями. Генерал Мартинов был тяжело ранен. Генерал Пален приказал ввести в бой еще 2300 человек (5-й пехотный полк и элементы сибирских гренадер). Сибирский полк вошел в форт и заставил экипажи карронады, лично командоваемые генералом Совинским, отступить внутрь стен, окружающих церковь. Наибольшей группе польских солдат, сражавшихся перед церковью, было предложено капитулировать, и Совинский и остатки его экипажа сложили оружие. Другая группа польских солдат, все еще оборонявших церковь, открыла огонь по русским, и разъяренные русские солдаты, среди которых был и Совинский, устроили массовое убийство военнопленных. Как позже подтвердили российские власти, он погиб на поле боя, и Совинский вскоре стал польским национальным героем, увековеченным в поэме «Совинский в окопах Воли» Юлиуша Словацкого. Окруженная церковь была хорошо подготовлена к обороне, но ее гарнизон к тому времени состоял почти полностью из раненых. К полудню защитники были подавлены, и русские вошли в церковь. Битва за Форт 56 была окончена. Всего русская сторона потеряла не менее 1000 убитых во время штурма форта. Польские потери не превысили 300 убитых и раненых, с 1230 солдатами и...

Борьба за Волу и за другие места

Во время боев за валы Волы только артиллерия второй линии оказывала ограниченную поддержку численно превосходящим польским войскам. После войны Круковецкий утверждал, что приказал Дембинскому, Бему и генералу Франциску Млокосиевичу поддержать первую линию, но, по-видимому, никто из них не получил приказа. Генерал Людвик Богославский, командующий 3-й пехотной дивизией, удерживающей вторую линию, мог бы поддержать форты первой линии, но не мог видеть, что происходит в Форте 56 из-за густого дыма и деревьев в саду Брюля. Паскевич ожидал польской контратаки, направленной на возвращение потерянных фортов, поэтому приказал своим войскам остановить наступление, восстановить валы и построить новые артиллерийские позиции, обращенные к городу. Дальнейшее продвижение в окрестностях Волы было заблокировано польской артиллерией из Форта 59, но в течение двух часов русские саперы подготовили Форт 56 для использования в качестве артиллерийского аванпоста для до 20 орудий. Паскевич также отправил тирайеров и стрелков-егерей вперед для разведки и беспокойства польской обороны вокруг Форта 23. Польская полевая артиллерия покинула Форт 21 и оттеснила русскую легкую пехоту, но затем подверглась атаке артиллерии русского I корпуса и была вынуждена отступить. Только тогда генерал Богуславский осознал, что Форту 56 может потребоваться помощь. Для разведки передвижений противника и возможной доставки боеприпасов в форт он отправил генерала Млокосиевича с его пехотной бригадой в 1000 человек. Два русских стрелковых полка обратились в бегство перед его колоннами, и люди Млокосиевича почти достигли форта, но русская артиллерия открыла огонь и нанесла полякам несколько десятков потерь. Млокосиевич понял, что Форт 56 потерян, и быстро отступил к Фортам 21 и 22. Два русских стрелковых полка (1-й и 2-й) попытались преследовать, но были разбиты польской артиллерией и отступили. Неожиданно, это слабое наступление Млокосиевича и его людей, вероятно, заставило русских пересмотреть свои планы и отложить дальнейшие атаки до следующего дня. В тот момент Паскевич не был уверен, что предпримут поляки. Он опасался, что польская контратака отвоюет форты Волы или пробьет клин между его I и II корпусами. Он приказал прекратить все наступательные действия в Воле. Его артиллерия продолжала вести огонь по полякам, но пехота была отведена, и сам Паскевич покинул свои войска, чтобы найти корпус генерала Муравьева к югу, где-то между Шчансливицами и Ерозолимскими воротами. Примерно в это же время генерал Малаховский прибыл в Форт 23 для осмотра участка фронта, которым он до этого пренебрегал. Получив от генерала Млокосиевича информацию о потере Форта 56, он приказал начать контратаку. Больше заботясь об удержании второй линии, чем о возвращении первой, он выделил для наступления только два батальона (1240 человек) из 12 имевшихся в резерве. Контрнаступление началось около 13:00 и поддерживалось незначительной силой из 14 конных артиллерийских орудий, в то время как генерал Бем держал в резерве 21 тяжелую полевую пушку. Как только поляки покинули свои валы, они попали под огонь русской артиллерии, сосредоточенной перед фортами 54, 55 и 56. Несмотря на сильный огонь, поляки достигли точки к юго-востоку от Форта 56, где их встретили элементы двух русских стрелковых полков (1-й и 2-й; около 1800 человек). Несмотря на численное превосходство русских, польские войска прорвались и отбросили русских, но затем были разбиты русской артиллерией на восточном валу Форта 56. Когда на обоих флангах появились русские подкрепления, польский командир отдал приказ об отступлении и вернулся к польским позициям. Польская контратака провалилась. Чтобы усугубить ситуацию, отступающих поляков теснила крупная русская группировка из двух стрелковых полков, усиленная элементами 1-й, 2-й и 5-й пехотных дивизий. Русские атаковали вторую польскую линию и прорвали ее в нескольких местах. Положение русской пехоты было затруднено тем, что она настигла 14 польских орудий, отправленных генералом Бемом для поддержки польской контратаки, что означало, что она подвергалась артиллерийскому огню спереди, с боков и с тыла. В конечном итоге контратака 4-го линейного пехотного полка под командованием подполковника Казимежа Маевского отбросила русских, штурмовавших польские позиции. Несколько небольших русских подразделений прорвались и попытались укрепить группу деревянных домов в пригороде Волы, но были быстро окружены и уничтожены. В этот момент, около 13:00, Малаховский хотел организовать еще одну контратаку на Форт 56, но его приказы были отклонены Круковецким, который опасался, что русские могут атаковать южнее, в районе Ерозолимских ворот, и предпочитал сохранить свои резервы нетронутыми. Польская сторона прекратила все наступательные действия на западном фронте, и активной осталась только артиллерия.

Артиллерийская дуэль продолжается .

Между 13:00 и 14:00 генерал Бем сосредоточил у фортов 21, 22 и 23 не менее 64 артиллерийских орудий на узком участке фронта и открыл огонь по артиллерии и пехоте I русского корпуса. В артиллерийской бомбардировке, продолжавшейся до 17:00, войска русского I и II корпусов были вынуждены отступить за валы захваченных фортов. Несколько раз русская кавалерия генерала Хилкова (включая кирасирский полк) пыталась атаковать польские артиллерийские позиции, но каждый раз атака отбивалась с большими потерями картечью и шрапнелью. В конечном итоге русская кавалерия отступила с поля боя до Горце. Половина русской артиллерии вела интенсивную артиллерийскую дуэль с поляками, а другая половина начала обстреливать пригород Воля и польские позиции за второй линией обороны. Хотя обстрел подготовил поле для очередной польской контратаки, Круковецкий не решился на нее. Паскевич созвал военный совет с генералами. Карл Вильгельм фон Толль и многие другие генералы настаивали на возобновлении штурма Воли, но Паскевич был настроен скептически. У русских оставалось 25 000 свежих войск, но сумерки приближались, и Паскевич опасался, что в темноте его войска могут потерять строй и понести большие потери. Русский командующий также считал, что атака на Волю может быть затруднена позициями первой линии, все еще удерживаемыми поляками (форты 58, 59 и 60; на самом деле форт 58 был оставлен), или польской контратакой из района Чисте. Он решил отложить наступление до следующего дня. Паскевич также направил в Варшаву нового посланника, но поспешно созванная сессия Сейма отклонила его предложение о перемирии. К этому моменту план битвы русских оставался неясным для польского главнокомандующего генерала Круковецкого. Не зная, было ли главное направление удара на Волю или на форты вокруг Кроликарни, он не перебросил значительные силы пехоты на западный фронт, несмотря на то, что южный участок находился под надежным контролем поляков, и повторные русские атаки отбивались одна за другой. Из 3000 потерь, понесенных польской стороной в первый день, около 300 пришлось на южный сектор в районе Кроликарни, включая не более "нескольких десятков убитых". Однако к второй линии у Воли был отправлен лишь небольшой отряд конной артиллерии. Вечером генерал Круковецкий созвал заседание правительства и охарактеризовал положение своих войск как крайне тяжелое. Он предложил возобновить переговоры с Паскевичем и отправил генерала Прудзинского в лагерь Паскевича.

Первый раунд переговоров

Они встретились на окраине Волы в ранние часы 7 сентября. Паскевич объявил перемирие и пригласил Круковецкого встретиться с ним в 9:00. Встреча проходила в деревенской таверне Волы. Паскевич потребовал безоговорочной капитуляции Варшавы и Праги, эвакуации и разоружения польской армии в Плоцке, где она должна была дожидаться решения царя о помиловании польских солдат или их заключении в тюрьму как мятежников. Круковецкий отказался и настаивал, что восстание – это не мятеж, а война между двумя независимыми государствами. Он хотел, чтобы Паскевич и великий князь Михаил пообещали возвращение независимости Польше и всеобщую амнистию в обмен на отмену акта об отречении Николая от польского престола. Переговоры шли напряжённо, и около полудня польский командующий отправился в Варшаву для консультаций с Сеймом относительно дальнейших действий. Паскевич согласился продлить перемирие до 13:00 и продолжить переговоры даже в случае возобновления боевых действий. Чтобы заручиться поддержкой парламента, Круковецкий попросил генерала Прудзинского представлять его на совместном заседании Сейма и Сената. Его политический план заключался в прекращении восстания любой ценой и возвращении к положению, существовавшему ранее, с ним в роли «спасителя отечества», остановившего дальнейшее кровопролитие. В своей речи Прудзинский значительно преувеличил численность русских войск и недооценил силу польских подразделений. Он также предупредил, что жителей города ждёт расправа, подобная той, что была в 1794 году, если бои продолжатся, и заявил, что возвращение к полной независимости под скипетром Николая вполне достижимо, хотя он прекрасно знал, что это неправда. Ему не удалось убедить правительство и Сейм в том, что капитуляция – единственный выход, и бурные дебаты затянулись после 13:00. Русские возобновили обстрел, и артиллерия обеих сторон вновь вступила в дуэль.

Операционная ситуация

Обе стороны понесли сопоставимые потери за предыдущий день. Русские успехи обеспечили их артиллерии прямой наводкой на пригороды Чисте и Волы. Они также воодушевили русских солдат, которые были уверены в окончании битвы после падения Форта 54. Однако битва была еще далека от завершения для польской стороны: хотя русские теперь могли атаковать третью линию польской обороны в Воле (форты 23 и 24) или Чисте (форты 20–22), их атаки могли быть легко обойдены фортами второй линии, все еще остававшимися в руках поляков. Кроме того, для поддержки наступления артиллерией русским орудиям пришлось бы занять позиции на открытой местности. Польский план битвы остался без изменений. Форт 59 был эвакуирован, а польские позиции вокруг Чисте и в районе Ерозолимских ворот были незначительно укреплены, однако польские силы по-прежнему оставались почти равномерно распределенными между западным и южным секторами. Неизвестно полякам, русские приказы на 7 сентября также не были изменены. II пехотный корпус должен был атаковать группу фортов в Чисте (21 и 22), а I пехотный корпус – продолжить штурм севернее (форты 23 и 24). Силы Муравьева должны были атаковать Ерозолимские ворота, а остальные силы – продолжить отвлекающие маневры предыдущего дня. Когда около 13:30 возобновился артиллерийский огонь, русские солдаты еще не были готовы к атаке. Предыдущая ночь была очень холодной, и большинство русских солдат не имели зимней формы и провели ночь на открытом воздухе. Многие утром не получили никакого продовольствия, что значительно понизило моральный дух. Когда русские начали выстраиваться в боевой порядок, генерал Уминский верно предположил, что основная атака в его секторе будет направлена на Ерозолимские ворота. Он укрепил этот район своими резервами, включая почти всю 4-ю пехотную дивизию и 2-ю кавалерийскую дивизию. Он также перебросил 1-ю кавалерийскую дивизию (1300 человек) ближе к Чисте. Генералы Малаховский и Дембинский планировали атаковать фланг русских, наступавших на Волу, сильным отрядом (3500 пехотинцев, 800 кавалеристов и 10 конных артиллерийских орудий) под командованием генерала Павла Муховского, сосредоточенным в Млоцинах (вблизи Форта 62a). Однако, как только стало ясно, что русские атакуют южнее, план был отменен, и западный сектор вернулся к стационарной обороне.

Большая батарея

Около 13:30 132 российских орудия и четыре миномета, включая 94 орудия Великой батареи под командованием князя Михаила Дмитриевича Горчакова, открыли огонь по польским позициям. Поляки первоначально ответили 79 полевыми артиллерийскими орудиями и 10 ракетными установками, но к 14:00 генерал Бем перебросил еще 31 орудие на позицию непосредственно перед русской артиллерией. Чтобы противостоять этой угрозе, русский генерал фон Толль приказал своей Великой батарее выдвинуться ближе к полякам. Это открыло его фланг для польских орудий, скрытых к югу, вблизи дороги на Краков. Русские понесли потери, и Великая батарея была разделена на два отдельных подразделения. Усугубляя положение, многие батареи были вынуждены прекратить огонь и отступить из-за недостатка боеприпасов. Убедившись, что артиллерия не сможет сломить сопротивление поляков, генерал фон Толль разработал новый план атаки. Он решил проигнорировать приказ Паскевича не штурмовать Варшаву. Несмотря на приближающиеся сумерки, фон Толль отдал приказ о полномасштабном наступлении на западном и южном направлениях. Поскольку времени на артиллерийскую подготовку не было, фон Толль намеревался подавить оборону противника исключительно численным превосходством, даже ценой увеличения потерь от польской артиллерии. Чтобы отвлечь польскую артиллерию у Чисте и не допустить ее огня по русским колоннам, наступающим на форты 21 и 22, войска Муравьева должны были возглавить атаку непосредственно на Ерозолимские ворота. До 15:00 фон Толль отправил генерала Нейдхардта к Паскевичу, чтобы получить одобрение нового плана, но Паскевич категорически отказал и приказал своему подчиненному продолжать обстрел польских фортов артиллерией как минимум до 16:00. Поскольку главнокомандующий русской армией отсутствовал, фон Толль решил действовать вопреки приказам Паскевича.

Нападение Муравьева и отступление

Около 15:00 массивы русских войск начали подготовку к штурму польских позиций у Ерозолимских ворот. Сильная группировка под командованием Муравьева и Ностица заняла позиции по обе стороны дороги в направлении Кракова, вблизи Раковиц. В состав передового отряда входили бригада гренадеров (ок. 1700 пехотинцев, 16 орудий), бригада кирасиров (ок. 1300 кавалеристов, 16 орудий), полк гвардейских улан (392 кавалеристов) и три кавалерийских полка (ок. 1700 кавалеристов, 16 орудий). Между передовыми отрядами были сформированы две колонны. Левая колонна под командованием полковника Николая Лукаша состояла из Луцкого и Самогитского пехотных полков (1989 человек всего), с Финляндским гвардейским полком в резерве (1374 человека). Колонне предстояло штурмовать форт 74. Правая колонна под командованием полковника Рота состояла из усиленного Несвижского пехотного полка (1278 человек), 4-го егерского полка (900 человек), гвардейского стрелкового полка (1353 человека) и Финляндских стрелков (142 человека) в резерве. Эта колонна должна была атаковать форт 72. На южном фланге войска Страндмана должны были силами атаковать в направлении Кроликарни и других участков, чтобы усилить давление на поляков с нескольких направлений. Штурм начался около 16:00. Левая колонна понесла значительные потери, но достигла форта 74, где столкнулась с польским подкреплением, отправленным генералом Антонием Вронецким, командующим этим сектором. Две тысячи русских вступили в бой с менее чем 850 поляками внутри форта, но были отброшены штыковой атакой и вынуждены отступить. Поскольку атака провалилась, а польские артиллерийские батареи продолжали огонь, фон Толл решил использовать свои кавалерийские резервы. Два полка 3-й кирасирской дивизии (1200 кавалеристов) двинулись по дороге, соединяющей Щенсливице и Чисте, и получили приказ атаковать польскую артиллерию с тыла. Поляки имели полный обзор поля боя и достаточно времени для подготовки к атаке, так как продвижение русских замедлилось из-за болотистой местности. Когда русская кавалерия перешла из колонн в боевой строй, польская артиллерия открыла картечный огонь, рассеяв её. Русский командир перегруппировал силы и повторил атаку, но русские вновь были отбиты, не достигнув польских артиллерийских позиций. Один только Новгородский кирасирский полк потерял более 200 человек из 450 участвовавших в атаке. Через полчаса русские, наконец, штурмовали валы форта 74 и разгромили польский батальон, его оборонявший. Это вынудило польскую подвижную артиллерию в Чисте, до этого обстреливавшую наступающие русские колонны и их Главную батарею, отступить. Тем временем русская правая колонна приближалась к форту 72. Форт, обороняемый всего 200 солдатами, был атакован русским авангардом, состоявшим из усиленного Несвижского полка. Заметив это, польский командир приказал своей кавалерийской резерве атаковать русскую пехоту. Русские гренадеры штурмовали валы форта 72, но были отбиты и отброшены за ров, где на них обрушилась польская кавалерия. Русские построились в пехотные каре, но были разбиты и вынуждены отступить. Чтобы противостоять угрозе русской пехоте, генерал Ностиц бросил в бой свой кавалерийский резерв под командованием генерала Георга фон Сасса, и завязалась кавалерийская схватка. Это спасло пехоту Рота, так как линия огня польской артиллерии была перекрыта как польскими, так и русскими кавалеристами. Оба командира ввели в бой дополнительные кавалерийские силы, и вскоре численность войск обеих сторон сравнялась – по 550 кавалеристов с каждой стороны. Обе стороны вскоре потеряли строй, и сражение превратилось в серию поединков между польскими уланами и гусарами (вооруженными копьями и саблями) и русскими кирасирами и драгунами (вооруженными более тяжелыми мечами). Поляки одержали первоначальную победу и вывели из строя генералов Ностица и фон Сасса, но затем подверглись атаке дополнительных русских подкреплений и были вынуждены отступить. Это вынудило некоторые польские артиллерийские расчёты отступить к валам третьей линии. Русский гвардейский гусарский полк под командованием Георга фон Арпшофена, ехавший на пегих тяжелых лошадях и одетый в яркую алую форму, преследовал отступающую польскую кавалерию до пространства между фортами 71 и 72. Там они встретили польское кавалерийское подкрепление: 3-й конный стрелковый полк должен был сдержать гусар, а 4-й уланский полк – атаковать русских с фланга. Прежде чем план был реализован, русские ветераны прорвали эту новую линию польской обороны. 3-й полк дрогнул и начал отступление, за которым последовали русские. Генерал Уминский приказал своей пехоте и артиллерии открыть огонь по массе кавалерии, как польской, так и русской. Небольшие группы русских отступили, чтобы воссоединиться со своими рядами, в то время как другие, охваченные боевым пылом, попытались штурмовать сильно укрепленные ворота Варшавы и были уничтожены польской пехотой. Небольшой группе удалось прорваться, и последний из них был убит у ворот Уяздовского дворца, уже в городе. Кавалерийская битва закончилась почти полным уничтожением всех трех участвовавших в схватке полков. Хотя полякам удалось сдержать и разбить русскую кавалерию, её атака и первоначальные успехи вызвали панику в польских рядах. Гарнизон форта 72 покинул свои позиции, оставив орудия, и без боя отступил к форту 73. Аналогично, гарнизон форта 73 запаниковал, и его командир, полковник Пшедпельский, приказал своим солдатам заблокировать орудия, покинуть главный вал и занять оборонительные позиции, обращенные к задней стене форта, ожидая, что русская кавалерия войдет в укрепление с тыла. Это позволило русской пехоте захватить форт 72, укрепленную "Красную корчму" (Karczma Czerwona) и беспрепятственно двинуться к форту 73. Польским офицерам удалось остановить панику как раз вовремя, чтобы их пехотинцы открыли ружейный огонь по приближающимся русским и заставили их отступить. Форт 72 остался в руках русских. Очевидная паника в польских рядах убедила Муравьева возобновить штурм с новыми силами, несмотря на потери, понесенные его колоннами. Гренадеры полковника Лукаша, усиленные двумя батальонами Финляндского гвардейского полка (1300 человек, четыре орудия), обошли форт 73 с севера и захватили кирпичный завод и еще одну укрепленную корчму, Karczma Żelazna, прямо за ним. Её гарнизон оказал лишь слабое сопротивление, прежде чем отступил в беспорядке. Ситуация казалась критической, так как русские теперь контролировали большую часть второй линии польской обороны. Несмотря на кажущуюся серьезность положения, польские защитники все еще располагали достаточным количеством свежих войск для контратаки и восстановления инициативы. Недавно захваченные русскими позиции находились слишком далеко от их артиллерии и подвергались хорошо прицельному огню польской стационарной артиллерии на валах третьей линии обороны, а также многочисленных подвижных батарей. Форты 72 и 73, а также корчма Karczma Żelazna и кирпичный завод подвергались непрерывному картечному огню. Под огнем со всех сторон русским приходилось укрываться за внешними сторонами валов, не имея возможности вести ответный огонь или даже наблюдать за полем перед собой. Стрелки польского 3-го пехотного стрелкового полка почти беспрепятственно подошли к корчме Karczma Żelazna и отбили её. Вскоре после этого они отбили и кирпичный завод. Русские покинули оба форта, и хотя русская легкая пехота попыталась их отбить, безуспешно. Около 16:45 полевые артиллерийские батареи Юзефа Бема смогли покинуть безопасность внутренней обороны, вернуться на поле боя и открыть огонь по Главной батарее. Несмотря на более трех часов интенсивных боев на западе, командующий относительно спокойным южным сектором, генерал Малаховский, не усилил защитников западных подступов.

Русская атака на западе

Хотя атака Муравьева и не увенчалась успехом, она заставила польскую артиллерию ослабить давление на российскую Большую батарею, которая теперь могла поддержать главную русскую атаку на самые западные польские укрепления. К тому времени Большая батарея могла относительно безнаказанно обстреливать валы второй линии, нанося урон как обороне, так и боевому духу гарнизонов. Польским пехотинцам, оборонявшим форты, было приказано укрыться за габионами, что позволило минимизировать потери. У солдат в поле не было такой защиты, и они несли потери. Большая батарея также подавила огонь некоторых орудий в фортах 21, 22 и 23. Генерал фон Толль первоначально планировал начать наступление в 16:00, но Паскевич через своих адъютантов приказал отложить атаку до 16:45. В конечном итоге, около 5 часов корпус фон Кройца выдвинулся к фортам 21 и 22 двумя колоннами. Российская конная артиллерия заняла позицию в 200 шагах от форта 22 и открыла огонь по защитникам с близкого расстояния. Поляки, уже подавленные огнем Большой батареи, покинули форт и отступили, прежде чем подошла удивленная русская пехота. Это был редкий случай, когда артиллерия захватывала укрепленную позицию без поддержки других родов войск. Тем временем, сражение за соседний форт 22 было ожесточенным. В конце концов, его гарнизон пал почти полностью. Одновременно корпус фон Палена атаковал форты 23 и 24, а также польские позиции на Евангельском кладбище. Последовали тяжелые бои, и многие русские командиры, включая Паскевича, предлагали отложить дальнейшие сражения до следующего дня. Генерал фон Толль настаивал на достижении последней линии польской обороны до захода солнца. Окружающие форты неоднократно переходили из рук в руки, но к 22:00 большинство из них остались в руках русских, после чего русские прервали наступление. Около полуночи генерал Берг прибыл в Варшаву с новым ультиматумом, подписанным Паскевичем.

Польская капитуляция

Генерал Прудзинский был вновь отправлен в российскую штаб-квартиру, где его встретил великий князь Михаил Павлович, так как Паскевич незадолго до этого получил ранение. Хотя Михаил полагал, что поляки тянут время, чтобы корпус Раморино смог вернуться из Подлясья, Прудзинский убедил его отправить генерала Берга в Варшаву с проектом акта о безоговорочной капитуляции. Соглашение (видимо, никогда не было подписано официально) предусматривало, что польская армия получит право свободно покинуть город, вступит в силу двухдневное перемирие и Варшава будет спасена от тех ужасов, которые она пережила во время осады 1794 года. Политических условий в соглашении не было. Около 17:00 Прудзинский и Берг прибыли в Варшаву, где Круковецкий в целом согласился с российскими условиями, но счел их слишком жесткими. Берг и Прудзинский вернулись в российскую штаб-квартиру, и великий князь Михаил согласился предоставить польской армии свободный проход в Модлин и Плоцк, амнистию всем участникам восстания и обмен пленными. Эти новые условия были вполне приемлемы для Круковецкого. По возвращении Прудзинского более либеральное крыло правительства получило временное большинство, Круковецкий был отстранен от власти и заменен Бонавентурой Нимоевским на посту главы правительства, а генералом Казимером Малаховским – на посту главнокомандующего.

8 сентября

Ультиматум требовал немедленной сдачи Варшавы, вместе с мостом и пригородом Прагой, и угрожал полным разрушением города на следующий день. После бурных дебатов новое польское правительство решило подчиниться к 17:00. Малаховский отправил Паскевичу письмо, уведомляя его о том, что армия отступает в Плоцк, «чтобы избежать дальнейшей кровопролития и продемонстрировать свою верность». В письме также выражалась надежда на то, что русские позволят беспрепятственный проход войскам, не успевшим отойти к установленному сроку, и что армия будет соблюдать условия, согласованные с великим князем Михаилом. Таким образом, сдача Варшавы была не формальной конвенцией, а скорее результатом продолжительных переговоров. Русские поначалу соблюдали эти условия. Польская армия отступила за Вислу и продолжила движение на север к крепости Модлин. Сейм, Сенат и многие гражданские лица также покинули город «в угрюмой тишине». Многие солдаты, включая офицеров высокого ранга, решили остаться в городе и сложить оружие. В Варшаве осталось до 5000 солдат и 600 офицеров, среди них генералы Круковецкий, Малаховский, Хжановский и Пранджинский. Продовольственные склады были открыты, а их содержимое распределено среди населения. На следующий вечер великий князь Михаил Павлович въехал в город во главе своей Императорской гвардии; Варшава капитулировала.

Последствия

Хотя крупномасштабная эвакуация припасов из Варшавы не была приказана, Модлинская крепость была хорошо подготовлена к длительной осаде. В её арсеналах содержалось более 25 000 пушечных ядер, почти 900 тысяч патронов для мушкетов и винтовок и достаточно продовольствия на несколько месяцев полной осады. Казна польского правительства оставалась нетронутой и содержала более 6,5 миллионов злотых. Падение Варшавы было равносильно падению Польши как для поляков, так и для иностранцев. В память о подавлении Ноябрьского восстания Александр Пушкин написал "О взятии Варшавы", прославляя капитуляцию польской столицы как "окончательный триумф" России-матери. К этому присоединились и другие писатели и поэты, среди них Василий Жуковский, Фёдор Тютчев и Алексей Хомяков. Вскоре после этого царь фактически ликвидировал Царство Польское: его конституция была отменена, управление передано российским чиновникам, а Варшавский университет закрыт. Весть о падении Варшавы быстро распространилась. Французское правительство, до того подвергавшееся давлению как со стороны польских эмиссаров, так и собственной оппозиции с целью поддержать поляков, восприняло это с облегчением: министр иностранных дел Франции Горась Себастьяни заявил Палате депутатов, что "в Варшаве теперь восстановлен порядок". Эта фраза стала одним из самых известных высказываний о падении Варшавы и впоследствии часто высмеивалась сторонниками польского дела. Захват города русскими войсками в 1831 году вызвал волну сочувствия к полякам. Несколько городов в Соединенных Штатах проголосовали за переименование в Варшаву после того, как до них дошли известия о битве, среди них Варшава (Вирджиния) и Варшава (Кентукки). Вскоре после битвы, в декабре 1831 года, царские власти учредили медаль "За взятие Варшавы штурмом в 1831 году", которой награждались русские ветераны. Рядом с бывшим Редутом № 54 был воздвигнут памятник "Покорителям Варшавы". Демонтированный после восстановления независимости Польши в 1918 году, этот участок земли теперь занимает послевоенный памятник Юлиушу Константи Ордону и его солдатам. Рассматривается возможность переноса памятника ближе к месту расположения редута. Битва за Варшаву увековечена на Могиле Неизвестного Солдата в Варшаве с надписью "WARSZAWA 6–8 IX 1831".

Потери

Ранние официальные российские данные утверждают, что от восьми до десяти тысяч человек были убиты или ранены с российской стороны, и от шести до семи тысяч – с польской. Позже в депешах российской армии число польских потерь было указано как 139 офицеров и 7745 унтер-офицеров и солдат. Эта цифра включает как убитых, так и раненых. Другие источники называют общие польские потери в 9000 человек: «вероятно, не менее 3000» или даже «более 4000» в первый день и от 3800 до 6000 – во второй день сражения. Эти цифры не включают заболевших и раненых, взятых в плен после вступления русских войск в Варшаву. В общей сложности польская армия потеряла 16 000 человек к 12 сентября, однако эта цифра включает большое количество дезертиров в период сразу после битвы. По официальным российским оценкам, в первый день было убито и ранено 2300–3000 человек, а во второй – 7460. Обе цифры последующие польские историки считают «вопиюще заниженными». Томаш Стрежежек в своей монографии о сражении 1998 года отмечает, что официальное число потерь составило 10 559 русских солдат, погибших в бою, включая двух генералов, 16 полковников, 47 офицеров и 1767 унтер-офицеров, а также 1182 солдата, пропавших без вести и предположительно погибших. Он отмечает, что эта цифра могла быть занижена, поскольку некоторые российские полки понесли огромные потери, что подтверждается их официальными документами, но эти данные, по-видимому, были исключены из официальных документов армии. После битвы в варшавских больницах находилось 7000 раненых русских солдат, а в полевых госпиталях за пределами города – 5000. Уровень смертности среди раненых русских был очень высок из-за нехватки медицинского персонала в русской армии. Стрежежек оценивает, что от 14 000 до 16 000 русских были убиты или умерли от ран, а 4000 пропали без вести и считаются погибшими. На момент капитуляции поляки удерживали в Варшаве не менее 3000 русских военнопленных, а русские – 2590.