Древняя Ассирия: История и Цивилизация Месопотамии

Введение

Ассирия (неоассирийский клинописный: , māt Aššur) была крупной древней месопотамской цивилизацией, существовавшей как город-государство с 21-го века до н.э. по 14-й век до н.э., затем как территориальное государство и, наконец, как империя с 14-го века до н.э. по 7-й век до н.э. Охватывая период от раннего бронзового века до позднего железного века, современные историки обычно разделяют древнюю ассирийскую историю на раннеассирийский (2600–2025 гг. до н.э.), древнеассирийский (2025–1364 гг. до н.э.), среднеассирийский (1363–912 гг. до н.э.), новоассирийский (911–609 гг. до н.э.) и постимперский (609 г. до н.э. – 240 г. н.э.) периоды, основываясь на политических событиях и постепенных изменениях в языке. Ашшур, первая ассирийская столица, была основана в 2600 г. до н.э., но нет свидетельств независимости города до падения Третьей династии Ур в 21-м веке до н.э., когда династия независимых царей, начиная с Пузур-Ашшура I, начала править городом. Располагаясь в ассирийском сердцевине в северной Месопотамии, ассирийская власть колебалась с течением времени. Город пережил несколько периодов иностранного правления или господства, прежде чем Ассирия возвысилась под руководством Ашшур-убаллита I в начале 14-го века до н.э. как Средняя Ассирийская империя. В среднеассирийский и новоассирийский периоды Ассирия была одним из двух основных месопотамских царств, наряду с Вавилонией на юге, и временами становилась доминирующей силой на Древнем Ближнем Востоке. Ассирия достигла своего расцвета в новоассирийский период, когда ассирийская армия была сильнейшей военной силой в мире, а ассирийцы правили самой большой империей, когда-либо созданной в мировой истории, простиравшейся от частей современного Ирана на востоке до Египта на западе. Новоассирийская империя пала в конце 7-го века до н.э., завоеванная коалицией вавилонян, которые около столетия находились под ассирийским правлением, и мидийцев. Хотя основная городская территория Ассирии была сильно разрушена в результате мидо-вавилонского завоевания Ассирийской империи, а последующая нововавилонская империя вложила мало средств в её восстановление, древняя ассирийская культура и традиции продолжали существовать на протяжении веков в постимперский период. Ассирия пережила возрождение при империях Селевкидов и Парфян, но вновь пришла в упадок под властью Сасанидской империи, которая разорила многочисленные города и полунезависимые ассирийские территории в регионе, включая сам Ашшур. Оставшиеся ассирийцы, сохранившиеся в северной Месопотамии до наших дней, постепенно христианизировались, начиная с 1-го века н.э. Древняя месопотамская религия сохранялась в Ашшуре до его окончательного разграбления в 3-м веке н.э., а в некоторых других оплотах – на протяжении столетий после этого. Триумф древней Ассирии объясняется не только энергичными воинами-монархами, но и умением эффективно ассимилировать и управлять завоеванными территориями, используя изобретательные и передовые административные механизмы. Развитие военного дела и управления, внедрённое древней Ассирией, продолжало использоваться последующими империями и государствами на протяжении многих столетий. Древняя Ассирия также оставила значительное культурное наследие, особенно через новоассирийскую империю, оказавшую заметное влияние на более поздние ассирийские, греко-римские и еврейские литературные и религиозные традиции.

Major Mesopotamian civilization
ancient Assyria

Assyria (Neo Assyrian cuneiform: , māt Aššur) was a major ancient Mesopotamian civilization which existed as a city state from the 21st century BC to the 14th century BC, then to a territorial state, and eventually an empire from the 14th century BC to the 7th century BC. Spanning from the early Bronze Age to the late Iron Age, modern historians typically divide ancient Assyrian history into the Early Assyrian ( 2600–2025 BC), Old Assyrian ( 2025–1364 BC), Middle Assyrian ( 1363–912 BC), Neo Assyrian (911–609 BC) and post imperial (609 BC– AD 240) periods, based on political events and gradual changes in language. Assur, the first Assyrian capital, was founded 2600 BC but there is no evidence that the city was independent until the collapse of the Third Dynasty of Ur in the 21st century BC, when a line of independent kings beginning with Puzur Ashur I began ruling the city. Centered in the Assyrian heartland in northern Mesopotamia, Assyrian power fluctuated over time. The city underwent several periods of foreign rule or domination before Assyria rose under Ashur uballit I in the early 14th century BC as the Middle Assyrian Empire. In the Middle and Neo Assyrian periods Assyria was one of the two major Mesopotamian kingdoms, alongside Babylonia in the south, and at times became the dominant power in the ancient Near East. Assyria was at its strongest in the Neo Assyrian period, when the Assyrian army was the strongest military power in the world and the Assyrians ruled the largest empire then yet assembled in world history, spanning from parts of modern day Iran in the east to Egypt in the west. The Neo Assyrian Empire fell in the late 7th century BC, conquered by a coalition of the Babylonians, who had lived under Assyrian rule for about a century, and the Medes. Though the core urban territory of Assyria was extensively devastated in the Medo Babylonian conquest of the Assyrian Empire and the succeeding Neo Babylonian Empire invested few resources in rebuilding it, ancient Assyrian culture and traditions continued to survive for centuries throughout the post imperial period. Assyria experienced a recovery under the Seleucid and Parthian empires, though declined again under the Sasanian Empire, which sacked numerous cities and semi independent Assyrian territories in the region, including Assur itself. The remaining Assyrian people, who have survived in northern Mesopotamia to modern times, were gradually Christianized from the 1st century AD onward. Ancient Mesopotamian religion persisted at Assur until its final sack in the 3rd century AD, and at certain other holdouts for centuries thereafter. The triumph of ancient Assyria can be attributed not only to its vigorous warrior monarchs but also to its adeptness in efficiently assimilating and governing conquered territories using inventive and advanced administrative mechanisms. The developments in warfare and governance introduced by ancient Assyria continued to be employed by subsequent empires and states for centuries. Ancient Assyria also left a legacy of great cultural significance, particularly through the Neo Assyrian Empire making a prominent impression in later Assyrian, Greco Roman and Hebrew literary and religious tradition.

Номенклатура

В древнеассирийский период, когда Ассирия была лишь городом-государством, центром которого был город Ашшур, государство обычно называлось *ālu Aššur* («город Ашшура»). С момента своего возвышения как территориального государства в XIV веке до н.э. и далее, Ассирия упоминалась в официальных документах как *māt Aššur* («земля Ашура»), что ознаменовало её переход к статусу региональной политической единицы. Первое засвидетельствованное употребление термина *māt Aššur* датируется правлением Ашур-убаллита I (1363–1328 гг. до н.э.), первого царя Среднеассирийской империи. И *ālu Aššur*, и *māt Aššur* происходят от имени ассирийского национального божества Ашура. Ашур, вероятно, возник в ранний ассирийский период как обожествлённое олицетворение самого Ашшура. В древнеассирийский период божество считалось формальным царём Ашшура, а фактические правители использовали лишь титул *išši’ak* («губернатор»). С момента возвышения Ассирии как территориального государства, Ашур стал рассматриваться как воплощение всей земли, управляемой ассирийскими царями. Современное название «Ассирия» имеет греческое происхождение и происходит от Ασσυρία (Assuría). Первое засвидетельствованное употребление этого термина относится ко времени древнегреческого историка Геродота (V век до н.э.). Греки называли Левант «Сирией», а Месопотамию «Ассирией», хотя местное население, как в то время, так и в более поздний христианский период, использовало оба термина взаимозаменяемо для обозначения всего региона. Неизвестно, стали ли греки называть Месопотамию «Ассирией», потому что они отождествляли этот регион с давно павшей Ассирийской империей, или потому, что назвали его в честь его жителей – ассирийцев. Поскольку этот термин «похож на Сирию», учёные с XVII века исследуют связь между этими двумя названиями. И поскольку в источниках, предшествующих греческим, сокращённая форма «Сирия» засвидетельствована как синоним Ассирии, особенно в лувийских и арамейских текстах времен Новоассирийской империи, современные учёные в подавляющем большинстве поддерживают вывод о связи между этими именами. И «Ассирия», и сокращение «Сирия» в конечном итоге происходят от аккадского *Aššur*. После упадка Новоассирийской империи последующие империи, господствовавшие над ассирийскими землями, приняли различные названия для региона, причём значительная часть этих названий также восходит к Ашшуру. Империя Ахеменидов называла Ассирию Атуру (Aθūrā). Империя Сасанидов необъяснимо называла Нижнюю Месопотамию Асористаном («земля ассирийцев»), хотя северная провинция Нодшираган, включавшая большую часть старой ассирийской центральной территории, также иногда называлась Атурией или Атор. На сирийском языке Ассирия была и остаётся ʾĀthor.

In the Old Assyrian period, when Assyria was merely a city state centered on the city of Assur, the state was typically referred to as ālu Aššur ("city of Ashur"). From the time of its rise as a territorial state in the 14th century BC and onward, Assyria was referred to in official documents as māt Aššur ("land of Ashur"), marking its shift to being a regional polity. The first attested use of the term māt Aššur is during the reign of Ashur uballit I ( 1363–1328 BC), who was the first king of the Middle Assyrian Empire. Both ālu Aššur and māt Aššur derive from the name of the Assyrian national deity Ashur. Ashur probably originated in the Early Assyrian period as a deified personification of Assur itself. In the Old Assyrian period the deity was considered the formal king of Assur; the actual rulers only used the style Išši'ak ("governor"). From the time of Assyria's rise as a territorial state, Ashur began to be regarded as an embodiment of the entire land ruled by the Assyrian kings. The modern name "Assyria" is of Greek origin, derived from Ασσυρία (Assuría). The term's first attested use is during the time of the ancient Greek historian Herodotus (5th century BC). The Greeks called the Levant "Syria" and Mesopotamia "Assyria", even though the local population, both at that time and well into the later Christian period, used both terms interchangeably to refer to the entire region. It is not known whether the Greeks began referring to Mesopotamia as "Assyria" because they equated the region with the Assyrian Empire, long fallen by the time the term is first attested, or because they named the region after the people who lived there, the Assyrians. Because the term is so "similar to Syria", scholars have been examining since the 17th century whether the two terms are connected. And because, in sources predating the Greek ones, the shortened form "Syria" is attested as a synonym for Assyria, notably in Luwian and Aramaic texts from the time of the Neo Assyrian Empire, modern scholars overwhelmingly support the conclusion that the names are connected. Both "Assyria" and the contraction, "Syria," are ultimately derived from the Akkadian Aššur. Following the decline of the Neo Assyrian Empire, the subsequent empires that held dominion over the Assyrian lands adopted distinct appellations for the region, with a significant portion of these names also being rooted in Aššur. The Achaemenid Empire referred to Assyria as Aθūrā ("Athura"). The Sasanian Empire inexplicably referred to Lower Mesopotamia as Asoristan ("land of the Assyrians"), though the northern province of Nōdšīragān, which included much of the old Assyrian heartland, was also sometimes called Atūria or Āthōr. In Syriac, Assyria was and is referred to as ʾĀthor.

Ранняя история

Известно, что сельскохозяйственные поселения в регионе, который впоследствии стал Ассирией, существовали уже во времена культуры Хассуна, 6300–5800 гг. до н.э. Хотя известно, что некоторые близлежащие города, которые позже вошли в состав ассирийского ядра, такие как Ниневия, были заселены с неолита, самые ранние археологические свидетельства из Ашшура относятся к раннединастическому периоду, 2600 г. до н.э. В это время окружающий регион уже был относительно урбанизирован. Нет доказательств того, что ранний Ашшур был независимым поселением, и, возможно, изначально он вовсе не назывался Ашшуром, а скорее Балтилом или Балтилой, названия, которые впоследствии использовались для обозначения старейшей части города. Название «Ашшур» впервые упоминается в документах аккадского периода в XXIV веке до н.э. На протяжении большей части раннеассирийского периода (2600–2025 гг. до н.э.) Ашшур находился под властью государств и политических образований из южной Месопотамии. Вначале Ашшур на некоторое время попал под слабое господство шумерского города Киш, а затем был оккупирован Аккадской империей и Третьей династией Ура. В 2025 г. до н.э., в связи с падением Третьей династии Ура, Ашшур стал независимым городом-государством под властью Пузур-Ашура I.

Ашшур при династии Пузур-Ашура насчитывал менее 10 000 жителей и, вероятно, обладал весьма ограниченной военной мощью; военные институты того времени неизвестны, и политическое влияние на соседние города не оказывалось. Город оставался влиятельным и в других отношениях: при Эришуме I (1974–1934 гг. до н.э.) Ашшур экспериментировал со свободной торговлей – самым ранним известным подобным экспериментом в мировой истории, который полностью передавал инициативу в торговле и крупномасштабных внешних операциях населению, а не государству. Царское поощрение торговли привело к тому, что Ашшур быстро утвердился как важный торговый город в северной Месопотамии и вскоре после этого создал обширную сеть дальних торговых связей, оставив первое заметное впечатление Ассирии в исторических записях. Среди свидетельств этой торговой сети – крупные коллекции древнеассирийских клинописных табличек из ассирийских торговых колоний, наиболее значительной из которых является набор из 22 000 глиняных табличек, найденных в Кюльтепе, недалеко от современного города Кайсери в Турции. По мере сокращения торговли, возможно, из-за усиления войн и конфликтов между растущими государствами Ближнего Востока, Ашшуру часто угрожали более крупные иностранные государства и царства. Первоначальное городское государство Ашшур и династия Пузур-Ашура прекратили свое существование в 1808 г. до н.э., когда город был завоеван аморрейским правителем Экаллатума Шамши-Ададом I. Обширные завоевания Шамши-Адада в северной Месопотамии в конечном итоге сделали его правителем всего региона, основав то, что некоторые ученые называют «Царством Верхней Месопотамии». Выживание этого царства зависело главным образом от личной силы и харизмы Шамши-Адада, и поэтому оно рухнуло вскоре после его смерти в 1776 г. до н.э. После смерти Шамши-Адада политическая ситуация в северной Месопотамии была крайне нестабильной, и Ашшур временами попадал под кратковременный контроль Эшнаны, Элама и Старовавилонской империи. В какой-то момент город вернулся к статусу независимого города-государства, хотя политика самого Ашшура также была нестабильной, с борьбой между членами династии Шамши-Адада, местными ассирийцами и хурритами за власть. Внутренняя борьба прекратилась после возвышения Бель-Бани на престол в 1700 г. до н.э. Бел-Бани основал династию Адасидов, которая после его правления правила Ассирией около тысячи лет. Подъем Ассирии как территориального государства в более поздние времена во многом был облегчен двумя отдельными вторжениями хеттов в Месопотамию. Вторжение хеттского царя Мурсили I в 1595 г. до н.э. разрушило доминирующую Древневавилонскую империю, позволив более мелким царствам Митанни и Касситской Вавилонии подняться на севере и юге соответственно. Около 1430 г. до н.э. Ашшур был подчинен Митанни, что продолжалось около 70 лет, до 1360 г. до н.э. Еще одно вторжение хеттов во главе с Шуппилулумой I в XIV веке до н.э. фактически парализовало царство Митанни. После его вторжения Ассирия сумела освободиться от своего сюзерена, вновь обретя независимость при Ашуре-Убаллите I (1363–1328 гг. до н.э.), чье приход к власти, обретение независимости и завоевания соседних территорий традиционно знаменуют подъем Среднеассирийской империи (1363–912 гг. до н.э.).

Assur was under the Puzur Ashur dynasty home to less than 10,000 people and likely held very limited military power; no military institutions at all are known from this time and no political influence was exerted on neighboring cities. The city was still influential in other ways; under Erishum I ( 1974–1934 BC), Assur experimented with free trade, the earliest known such experiment in world history, which left the initiative for trade and large scale foreign transactions entirely to the populace rather than the state. Royal encouragement of trade led to Assur quickly establishing itself as a prominent trading city in northern Mesopotamia and soon thereafter establishing an extensive long distance trade network, the first notable impression Assyria left in the historical record. Among the evidence left from this trade network are large collections of Old Assyrian cuneiform tablets from Assyrian trade colonies, the most notable of which is a set of 22,000 clay tablets found at Kültepe, near the modern city of Kayseri in Turkey. As trade declined, perhaps due to increased warfare and conflict between the growing states of the Near East, Assur was frequently threatened by larger foreign states and kingdoms. The original Assur city state, and the Puzur Ashur dynasty, came to an end 1808 BC when the city was conquered by the Amorite ruler of Ekallatum, Shamshi Adad I. Shamshi Adad's extensive conquests in northern Mesopotamia eventually made him the ruler of the entire region, founding what some scholars have termed the "Kingdom of Upper Mesopotamia". The survival of this realm relied chiefly on Shamshi Adad's own strength and charisma and it thus collapsed shortly after his death 1776 BC. After Shamshi Adad's death, the political situation in northern Mesopotamia was highly volatile, with Assur at times coming under the brief control of Eshnunna, Elam and the Old Babylonian Empire. At some point, the city returned to being an independent city state, though the politics of Assur itself were volatile as well, with fighting between members of Shamshi Adad's dynasty, native Assyrians and Hurrians for control. The infighting came to an end after the rise of Bel bani as king 1700 BC. Bel bani founded the Adaside dynasty, which after his reign ruled Assyria for about a thousand years. Assyria's rise as a territorial state in later times was in large part facilitated by two separate invasions of Mesopotamia by the Hittites. An invasion by the Hittite king Mursili I in 1595 BC destroyed the dominant Old Babylonian Empire, allowing the smaller kingdoms of Mitanni and Kassite Babylonia to rise in the north and south, respectively. Around 1430 BC, Assur was subjugated by Mitanni, an arrangement that lasted for about 70 years, until 1360 BC. Another Hittite invasion by Šuppiluliuma I in the 14th century BC effectively crippled the Mitanni kingdom. After his invasion, Assyria succeeded in freeing itself from its suzerain, achieving independence once more under Ashur uballit I ( 1363–1328 BC) whose rise to power, independence, and conquests of neighboring territory traditionally marks the rise of the Middle Assyrian Empire ( 1363–912 BC).

Ассирийская империя

Ашшур-убаллит I был первым коренным ассирийским правителем, провозгласившим царский титул *шар* ("король"). Вскоре после обретения независимости он также заявил о достоинстве великого царя, равном египетским фараонам и хеттским царям. Подъем Ассирии был тесно связан с упадком и падением Митанни, его бывшего сюзерена, что позволило ранним среднеассирийским царям расширить и укрепить территории в северной Месопотамии. При воинах-царях Адад-нирари I (1305–1274 гг. до н.э.), Шалманесэре I (1273–1244 гг. до н.э.) и Тукульти-Нинурте I (1243–1207 гг. до н.э.) Ассирия начала реализовывать свои устремления стать значительной региональной державой. Эти цари вели кампании во всех направлениях и включили значительную территорию в растущую Ассирийскую империю. При Шалманесэре I последние остатки Митанни были официально аннексированы Ассирией. Самым успешным из среднеассирийских царей был Тукульти-Нинурта I, который достиг наибольшего могущества Средней Ассирийской империи. Его наиболее заметными военными достижениями были победа в битве при Нихрии в 1237 г. до н.э., ознаменовавшая начало конца хеттского влияния в северной Месопотамии, и временное завоевание Вавилонии, ставшей ассирийским вассалом в 1225–1216 гг. до н.э. Тукульти-Нинурта также был первым ассирийским царем, попытавшимся перенести столицу из Ашшура, основав новый город Кар-Тукульти-Нинурта в качестве столицы в 1233 г. до н.э. Столица была возвращена в Ашшур после его смерти. Убийство Тукульти-Нинурты I в 1207 г. до н.э. сопровождалось междинастическими конфликтами и значительным ослаблением Ассирии. Преемники Тукульти-Нинурты I не смогли удержать ассирийскую власть, и Ассирия все больше ограничивалась ассирийским ядром, периодом упадка, в целом совпадающим с крахом поздней бронзовой эпохи. Хотя некоторые цари в этот период упадка, такие как Ашшур-дан I (1178–1133 гг. до н.э.), Ашшур-реш-иши I (1132–1115 гг. до н.э.) и Тиглат-Пилесар I (1114–1076 гг. до н.э.), стремились обратить вспять упадок и совершили значительные завоевания, их завоевания были недолговечными и непрочными, быстро утраченными вновь. С периода правления Эриба-Адада II (1056–1054 гг. до н.э.) ассирийский упадок усилился. Ассирийское ядро оставалось в безопасности благодаря своей географической удаленности. Поскольку Ассирия не была единственным государством, переживавшим упадок в эти столетия, а земли, окружавшие ассирийское ядро, также были значительно раздроблены, восстановленной ассирийской армии в конечном итоге было относительно легко отвоевать большие части империи. При Ашшур-дане II (934–912 гг. до н.э.), который проводил кампании на северо-востоке и северо-западе, ассирийский упадок был наконец остановлен, что проложило путь для более масштабных усилий его преемников. Конец его правления традиционно знаменует начало Новоассирийской империи (911–609 гг. до н.э.). На протяжении десятилетий завоеваний ранние новоассирийские цари стремились вернуть земли Средней Ассирийской империи. Поскольку эта реконкиста должна была начаться почти с нуля, ее окончательный успех был выдающимся достижением. При Ашшурнасирпале II (883–859 гг. до н.э.) Новоассирийская империя стала доминирующей политической силой на Ближнем Востоке. В своей девятой кампании Ашшурнасирпал II дошел до побережья Средиземного моря, собирая дань с различных царств по пути. Важным событием во время правления Ашшурнасирпала II была вторая попытка перенести ассирийскую столицу из Ашшура. Ашшурнасирпал восстановил древний и разрушенный город Нимруд, также расположенный в ассирийском ядре, и в 879 г. до н.э. назначил его новой столицей империи. Хотя Ашшур больше не был политической столицей, он оставался церемониальным и религиозным центром Ассирии. Сын Ашшурнасирпала II Шалманесер III (859–824 гг. до н.э.) также вел широкомасштабные завоевательные войны, расширяя империю во всех направлениях. После смерти Шалманесэра III в Новоассирийской империи наступил период стагнации, названный "эпохой магнатов", когда главными носителями политической власти были не царь, а могущественные чиновники и генералы. Это время стагнации закончилось с восхождением Тиглат-Пилесера III (745–727 гг. до н.э.), который ограничил власть магнатов, консолидировал и централизовал владения империи и благодаря своим военным кампаниям и завоеваниям более чем удвоил территорию Ассирии. Наиболее значительными завоеваниями были вассализация Леванта вплоть до египетской границы и завоевание Вавилонии в 729 г. до н.э. Новоассирийская империя достигла пика своего могущества и влияния при династии Саргонидов, основанной Саргоном II (722–705 гг. до н.э.). При Саргоне II и его сыне Сеннахирибе (705–681 гг. до н.э.) империя была еще больше расширена, а приобретения закреплены. Оба царя основали новые столицы. Саргон II перенес столицу в новый город Дур-Шаррукин в 706 г. до н.э., а на следующий год Сеннахириб перенес столицу в Ниневию, которую он амбициозно расширил и обновил, и, возможно, даже построил там висячие сады, одно из семи чудес древнего мира. Завоевание Египта в 671 г. до н.э. при Эшархаддоне (681–669 гг. до н.э.) привело Ассирию к ее наибольшему могуществу. После смерти Ашшурбанипала (669–631 гг. до н.э.) Новоассирийская империя быстро рухнула. Одной из основных причин была неспособность новоассирийских царей разрешить "вавилонскую проблему"; несмотря на многочисленные попытки умиротворить Вавилонию на юге, восстания были частыми на протяжении всего периода Саргонидов. Восстание Вавилона под предводительством Набополассара в 626 г. до н.э., в сочетании с вторжением мидий под предводительством Киаксара в 615/614 гг. до н.э., привело к мидо-вавилонскому завоеванию Ассирийской империи. Ашшур был разграблен в 614 г. до н.э., а Ниневия пала в 612 г. до н.э. Последний ассирийский правитель, Ашшур-убаллит II, попытался сплотить ассирийскую армию в Харране на западе, но потерпел поражение в 609 г. до н.э., что ознаменовало конец древней династии ассирийских царей и Ассирии как государства.

Ashur uballit I was the first native Assyrian ruler to claim the royal title šar ("king"). Shortly after achieving independence, he further claimed the dignity of a great king on the level of the Egyptian pharaohs and the Hittite kings. Assyria's rise was intertwined with the decline and fall of the Mitanni kingdom, its former suzerain, which allowed the early Middle Assyrian kings to expand and consolidate territories in northern Mesopotamia. Under the warrior kings Adad nirari I ( 1305–1274 BC), Shalmaneser I ( 1273–1244 BC) and Tukulti Ninurta I ( 1243–1207 BC), Assyria began to realize its aspirations of becoming a significant regional power. These kings campaigned in all directions and incorporated a significant amount of territory into the growing Assyrian Empire. Under Shalmaneser I, the last remnants of the Mitanni kingdom were formally annexed into Assyria. The most successful of the Middle Assyrian kings was Tukulti Ninurta I, who brought the Middle Assyrian Empire to its greatest extent. His most notable military achievements were his victory at the Battle of Nihriya 1237 BC, which marked the beginning of the end of Hittite influence in northern Mesopotamia, and his temporary conquest of Babylonia, which became an Assyrian vassal 1225–1216 BC. Tukulti Ninurta was also the first Assyrian king to try to move the capital away from Assur, inaugurating the new city Kar Tukulti Ninurta as capital 1233 BC. The capital was returned to Assur after his death. Tukulti Ninurta I's assassination 1207 BC was followed by inter dynastic conflict and a significant drop in Assyrian power. Tukulti Ninurta I's successors were unable to maintain Assyrian power and Assyria became increasingly restricted to just the Assyrian heartland, a period of decline broadly coinciding with the Late Bronze Age collapse. Though some kings in this period of decline, such as Ashur dan I ( 1178–1133 BC), Ashur resh ishi I (1132–1115 BC) and Tiglath Pileser I (1114–1076 BC) worked to reverse the decline and made significant conquests, their conquests were ephemeral and shaky, quickly lost again. From the time of Eriba Adad II (1056–1054 BC) onward, Assyrian decline intensified. The Assyrian heartland remained safe since it was protected by its geographical remoteness. Since Assyria was not the only state to undergo decline during these centuries, and the lands surrounding the Assyrian heartland were also significantly fragmented, it would ultimately be relatively easy for the reinvigorated Assyrian army to reconquer large parts of the empire. Under Ashur dan II (934–912 BC), who campaigned in the northeast and northwest, Assyrian decline was at last reversed, paving the way for grander efforts under his successors. The end of his reign conventionally marks the beginning of the Neo Assyrian Empire (911–609 BC). Through decades of conquests, the early Neo Assyrian kings worked to retake the lands of the Middle Assyrian Empire. Since this reconquista had to begin nearly from scratch, its eventual success was an extraordinary achievement. Under Ashurnasirpal II (883–859 BC), the Neo Assyrian Empire became the dominant political power in the Near East. In his ninth campaign, Ashurnasirpal II marched to the coast of the Mediterranean Sea, collecting tribute from various kingdoms on the way. A significant development during Ashurnasirpal II's reign was the second attempt to transfer the Assyrian capital away from Assur. Ashurnasirpal restored the ancient and ruined town of Nimrud, also located in the Assyrian heartland, and in 879 BC designated that city as the new capital of the empire Though no longer the political capital, Assur remained the ceremonial and religious center of Assyria. Ashurnasirpal II's son Shalmaneser III (859–824 BC) also went on wide ranging wars of conquest, expanding the empire in all directions. After Shalmaneser III's death, the Neo Assyrian Empire entered into a period of stagnation dubbed the "age of the magnates", when powerful officials and generals were the principal wielders of political power rather than the king. This time of stagnation came to an end with the rise of Tiglath Pileser III (745–727 BC), who reduced the power of the magnates, consolidated and centralized the holdings of the empire, and through his military campaigns and conquests more than doubled the extent of Assyrian territory. The most significant conquests were the vassalization of the Levant all the way to the Egyptian border and the 729 BC conquest of Babylonia. The Neo Assyrian Empire reached the height of its extent and power under the Sargonid dynasty, founded by Sargon II (722–705 BC). Under Sargon II and his son Sennacherib (705–681 BC), the empire was further expanded and the gains were consolidated. Both kings founded new capitals. Sargon II moved the capital to the new city of Dur Sharrukin in 706 BC and the year after, Sennacherib transferred the capital to Nineveh, which he ambitiously expanded and renovated, and might even have built the hanging gardens there, one of the seven wonders of the ancient world. The 671 BC conquest of Egypt under Esarhaddon (681–669 BC) brought Assyria to its greatest ever extent. After the death of Ashurbanipal (669–631 BC), the Neo Assyrian Empire swiftly collapsed. One of the primary reasons was the inability of the Neo Assyrian kings to resolve the "Babylonian problem"; despite many attempts to appease Babylonia in the south, revolts were frequent all throughout the Sargonid period. The revolt of Babylon under Nabopolassar in 626 BC, in combination with an invasion by the Medes under Cyaxares in 615/614 BC, led to the Medo Babylonian conquest of the Assyrian Empire. Assur was sacked in 614 BC and Nineveh fell in 612 BC. The last Assyrian ruler, Ashur uballit II, tried to rally the Assyrian army at Harran in the west but he was defeated in 609 BC, marking the end of the ancient line of Assyrian kings and of Assyria as a state.

Дальнейшая история

Несмотря на жестокое падение Ассирийской империи, ассирийская культура продолжала существовать в последующий постимперский период (609 г. до н.э. – 240 г. н.э.) и далее. В ассирийском сердцевие произошло резкое сокращение размеров и числа населённых пунктов во время правления Нововавилонской империи, основанной Набополассаром; бывшие столицы Ассирии – Ашшур, Нимруд и Ниневия – были почти полностью заброшены. На протяжении периода Нововавилонской и последующей империи Ахеменидов Ассирия оставалась периферийным и малонаселённым регионом. К концу VI века до н.э. ассирийский диалект аккадского языка вымер, поскольку к концу Новоассирийской империи он уже в значительной степени был вытеснен арамейским языком как разговорным. Под властью империй, последовавших за Нововавилонской, начиная с конца VI века до н.э., Ассирия начала восстанавливаться. При Ахеменидах большая часть территории была организована в провинцию Атура (Атхура). Организация в единую крупную провинцию, отсутствие вмешательства ахеменидских правителей в местные дела и возвращение культовой статуи Ашшура в Ашшур вскоре после завоевания Вавилона ахеменидами способствовали сохранению ассирийской культуры. Под властью империи Селевкидов, контролировавшей Месопотамию с конца IV по середину II века до н.э., ассирийские города, такие как Ашшур, Нимруд и Ниневия, были вновь заселены, и большое количество деревень было восстановлено и расширено. После завоевания региона Парфянской империей во II веке до н.э. восстановление Ассирии продолжалось, достигнув кульминации в беспрецедентном возвращении к процветанию и возрождению в I–III веках н.э. Регион был настолько интенсивно заселён и восстановлен, что численность населения и плотность поселений достигли уровня, не наблюдаемого со времён Новоассирийской империи. Регион находился под властью парфян и управлялся преимущественно группой вассальных королевств, включая Осроэну, Адиабену и Хатру. Хотя в некоторых аспектах эти государства находились под влиянием ассирийской культуры, в основном ими правили не ассирийские правители. Ашшур процветал под властью парфян. Примерно с конца II века до н.э. или вскоре после этого город мог стать столицей своего небольшого полуавтономного ассирийского государства, либо под сюзеренитетом Хатры, либо под прямым парфянским сюзеренитетом. В силу сходства между стелами местных правителей и стелами древних ассирийских царей, они, возможно, считали себя восстановителями и продолжателями старой царской династии. Древний храм Ашура был восстановлен во II веке н.э. Этот последний культурный золотой век завершился разграблением Ашшура Сасанидской империей в 240 году. Во время разграбления храм Ашура был вновь разрушен, а население города рассеяно. Начиная с I века н.э., многие ассирийцы обратились в христианство, хотя приверженцы древней месопотамской религии продолжали существовать на протяжении веков. Несмотря на потерю политической власти, ассирийцы продолжали составлять значительную часть населения северной Месопотамии до религиозно мотивированных репрессий и массовых убийств во времена правления Ильханата и империи Тимуридов в XIV веке, что привело к их превращению в местное этническое и религиозное меньшинство. Ассирийцы в основном жили в мире под властью Османской империи, которая установила контроль над Ассирией в XVI веке. В конце XIX и начале XX века, когда османы становились всё более националистическими, против ассирийцев были предприняты дальнейшие преследования и массовые убийства, в частности, Сайфо (ассирийский геноцид), в результате которого погибло до 250 000 ассирийцев. На протяжении всего XX века ассирийцы неоднократно выдвигали предложения об автономии или независимости, но все они оказались безуспешными. Дальнейшие массовые убийства и преследования, осуществляемые как правительствами, так и террористическими группировками, такими как Исламское государство, привели к тому, что большинство ассирийцев проживают в диаспоре.

Despite the violent downfall of the Assyrian Empire, Assyrian culture continued to survive through the subsequent post imperial period (609 BC – AD 240) and beyond. The Assyrian heartland experienced a dramatic decrease in the size and number of inhabited settlements during the rule of the Neo Babylonian Empire founded by Nabopolassar; the former Assyrian capital cities Assur, Nimrud and Nineveh were nearly completely abandoned. Throughout the time of the Neo Babylonian and later Achaemenid Empire, Assyria remained a marginal and sparsely populated region. Toward the end of the 6th century BC, the Assyrian dialect of the Akkadian language went extinct, having toward the end of the Neo Assyrian Empire already largely been replaced by Aramaic as a vernacular language. Under the empires succeeding the Neo Babylonians, from the late 6th century BC onward, Assyria began to experience a recovery. Under the Achaemenids, most of the territory was organized into the province Athura (Aθūrā). The organization into a single large province, the lack of interference of the Achaemenid rulers in local affairs, and the return of the cult statue of Ashur to Assur soon after the Achaemenids conquered Babylon facilitated the survival of Assyrian culture. Under the Seleucid Empire, which controlled Mesopotamia from the late 4th to mid 2nd century BC, Assyrian sites such as Assur, Nimrud and Nineveh were resettled and a large number of villages were rebuilt and expanded. After the Parthian Empire conquered the region in the 2nd century BC, the recovery of Assyria continued, culminating in an unprecedented return to prosperity and revival in the 1st to 3rd centuries AD. The region was resettled and restored so intensely that the population and settlement density reached heights not seen since the Neo Assyrian Empire. The region was under the Parthians primarily ruled by a group of vassal kingdoms, including Osroene, Adiabene and Hatra. Though in some aspects influenced by Assyrian culture, these states were for the most part not ruled by Assyrian rulers. Assur itself flourished under Parthian rule. From around or shortly after the end of the 2nd century BC, the city may have become the capital of its own small semi autonomous Assyrian realm, either under the suzerainty of Hatra, or under direct Parthian suzerainty. On account of the resemblance between the stelae by the local rulers and those of the ancient Assyrian kings, they may have seen themselves as the restorers and continuators of the old royal line. The ancient Ashur temple was restored in the 2nd century AD. This last cultural golden age came to an end with the sack of Assur by the Sasanian Empire 240. During the sack, the Ashur temple was destroyed again and the city's population was dispersed. Starting from the 1st century AD onward, many of the Assyrians became Christianized, though holdouts of the old ancient Mesopotamian religion continued to survive for centuries. Despite the loss of political power, the Assyrians continued to constitute a significant portion of the population in northern Mesopotamia until religiously motivated suppression and massacres under the Ilkhanate and the Timurid Empire in the 14th century, which relegated them to a local ethnic and religious minority. The Assyrians lived largely in peace under the rule of the Ottoman Empire, which gained control of Assyria in 16th century. In the late 19th and early 20th century, when the Ottomans grew increasingly nationalistic, further persecutions and massacres were enacted against the Assyrians, most notably the Sayfo (Assyrian genocide), which resulted in the deaths of as many as 250,000 Assyrians. Throughout the 20th century, many unsuccessful proposals have been made by the Assyrians for autonomy or independence. Further massacres and persecutions, enacted both by governments and by terrorist groups such as the Islamic State, have resulted in most of the Assyrian people living in diaspora.

Королевство

В городе-государстве Ашшур в древнеассирийский период правительство во многих отношениях было олигархией, где царь был постоянным, хотя и не единственным видным деятелем. Древние ассирийские цари не были автократами, обладавшими исключительной властью, а скорее действовали как управители от имени бога Ашура и председательствовали на заседаниях городского собрания, главного ассирийского административного органа того времени. Состав городского собрания неизвестен, но предполагается, что он состоял из членов самых влиятельных семей города, многие из которых были купцами. Царь выступал в качестве главного исполнительного должностного лица и председателя этой группы влиятельных лиц, а также вносил свой вклад в юридические знания и опыт. Древнеассирийские цари именовались *iššiak Aššur* («управляющий [от имени] Ашура»), а Ашур считался официальным царем города. То, что население Ашшура в древнеассирийский период часто называло царя *rubā’um* («великий»), ясно показывает, что цари, несмотря на их ограниченную исполнительную власть, воспринимались как королевские фигуры и как *primus inter pares* (первый среди равных) среди влиятельных людей города. Ашшур впервые испытал более автократическую форму правления при аморейском завоевателе Шамши-Ададе I, самом раннем правителе Ашшура, который использовал титул *šarrum* (царь) и наименование «царь Вселенной». Шамши-Адад I, по-видимому, основывал свою более абсолютную форму правления на правителях Древней Вавилонской империи. При Шамши-Ададе I ассирийцы также приносили клятвы не только богом, но и царем. Эта практика не сохранилась после его смерти. Влияние городского собрания исчезло к началу среднеассирийского периода. Хотя традиционный титул *iššiak Aššur* иногда продолжал использоваться, среднеассирийские цари были автократами, мало общего имевшими с правителями древнеассирийского периода в плане власти. По мере расширения Ассирийской империи цари стали использовать все более сложные титулы. Ашшур-убаллит I первым принял титул *šar māt Aššur* («царь земли Ашшур»), а его внук Арик-ден-или (1317–1306 гг. до н.э.) ввел титул *šarru dannu* («сильный царь»). Надписи Адад-Нирари I требовали 32 строки только для перечисления его титулов. Это развитие достигло пика при Тукульти-Нинурте I, который принял, среди прочих титулов, наименования «царь Ассирии и Кардунияша», «царь Шумера и Аккада», «царь Верхнего и Нижнего морей» и «царь всех народов». Королевские титулы и эпитеты часто отражали текущие политические события и достижения отдельных царей; в периоды упадка королевские титулы, как правило, становились более простыми, чтобы вновь обрести величие с возрождением ассирийской мощи. Цари среднеассирийского и новоассирийского периодов продолжали представлять себя и восприниматься своими подданными как посредники между Ашуром и человечеством. Это положение и роль использовались для оправдания имперской экспансии: ассирийцы видели свою империю как часть мира, контролируемую и управляемую Ашуром через его человеческих представителей. В их идеологии внешний мир за пределами Ассирии характеризовался хаосом, а его жители были нецивилизованными, с незнакомыми культурными практиками и странными языками. Само существование «внешнего мира» рассматривалось как угроза космическому порядку внутри Ассирии, и, следовательно, обязанностью царя было расширить царство Ашура и включить эти чуждые земли, превратив хаос в цивилизацию. Тексты, описывающие коронацию среднеассирийских и новоассирийских царей, иногда содержат повеление Ашура царю «расширить землю Ашшура» или «протянуть землю под своими ногами». Таким образом, экспансия рассматривалась как моральный и необходимый долг. Поскольку правление и действия ассирийского царя считались одобренными божеством, сопротивление ассирийскому суверенитету во время войны рассматривалось как сопротивление божественной воле, заслуживающее наказания. Народы и государства, восставшие против Ассирии, считались преступниками против божественного миропорядка. Поскольку Ашур был царем богов, все остальные боги были ему подчинены, и поэтому люди, поклонявшиеся этим богам, должны были подчиняться представителю Ашура, ассирийскому царю. Цари также выполняли религиозные и судебные обязанности. Цари отвечали за проведение различных ритуалов в поддержку культа Ашура и ассирийского жречества. Ожидалось, что они вместе с ассирийцами будут приносить дары не только Ашуру, но и всем остальным богам. Со времени Ашшур-реш-иши I религиозные и культовые обязанности царя отошли на второй план, хотя они по-прежнему заметно упоминались в отчетах о строительстве и восстановлении храмов. Ассирийские титулы и эпитеты в надписях с тех пор обычно подчеркивали царей как могущественных воинов. Развиваясь из своей роли в древнеассирийский период, цари среднеассирийского и новоассирийского периодов были верховными судебными органами в империи, хотя они, как правило, меньше заботились о своей роли судей, чем их предшественники в древнеассирийский период. Ожидалось, что цари обеспечат благополучие и процветание Ассирии и ее народа, что отражено в многочисленных надписях, в которых цари именуются «пастырями» (*re’û*).

In the Assur city state of the Old Assyrian period, the government was in many respects an oligarchy, where the king was a permanent, albeit not the only prominent, actor. The Old Assyrian kings were not autocrats, with sole power, but rather acted as stewards on behalf of the god Ashur and presided over the meetings of the city assembly, the main Assyrian administrative body during this time. The composition of the city assembly is not known, but it is generally believed to have been made up of members of the most powerful families of the city, many of whom were merchants. The king acted as the main executive officer and chairman of this group of influential individuals and also contributed with legal knowledge and expertise. The Old Assyrian kings were styled as iššiak Aššur ("governor [on behalf] of Ashur"), with Ashur being considered the city's formal king. That the populace of Assur in the Old Assyrian period often referred to the king as rubā’um ("great one") clearly indicates that the kings, despite their limited executive power, were seen as royal figures and as being primus inter pares (first among equals) among the powerful individuals of the city. Assur first experienced a more autocratic form of kingship under the Amorite conqueror Shamshi Adad I, the earliest ruler of Assur to use the style šarrum (king) and the title 'king of the Universe'. Shamshi Adad I appears to have based his more absolute form of kingship on the rulers of the Old Babylonian Empire. Under Shamshi Adad I, Assyrians also swore their oaths by the king, not just by the god. This practice did not survive beyond his death. The influence of the city assembly had disappeared by the beginning of the Middle Assyrian period. Though the traditional iššiak Aššur continued to be used at times, the Middle Assyrian kings were autocrats, in terms of power having little in common with the rulers of the Old Assyrian period. As the Assyrian Empire grew, the kings began to employ an increasingly sophisticated array of royal titles. Ashur uballit I was the first to assume the style šar māt Aššur ("king of the land of Ashur") and his grandson Arik den ili ( 1317–1306 BC) introduced the style šarru dannu ("strong king"). Adad nirari I's inscriptions required 32 lines to be devoted just to his titles. This development peaked under Tukulti Ninurta I, who assumed, among other titles, the styles "king of Assyria and Karduniash", "king of Sumer and Akkad", "king of the Upper and the Lower Seas" and "king of all peoples". Royal titles and epithets were often highly reflective of current political developments and the achievements of individual kings; during periods of decline, the royal titles used typically grew more simple again, only to grow grander once more as Assyrian power experienced resurgences. The kings of the Middle and Neo Assyrian periods continued to present themselves, and be viewed by their subjects, as the intermediaries between Ashur and mankind. This position and role was used to justify imperial expansion: the Assyrians saw their empire as being the part of the world overseen and administered by Ashur through his human agents. In their ideology, the outer realm outside of Assyria was characterized by chaos and the people there were uncivilized, with unfamiliar cultural practices and strange languages. The mere existence of the "outer realm" was regarded as a threat to the cosmic order within Assyria and as such, it was the king's duty to expand the realm of Ashur and incorporate these strange lands, converting chaos to civilization. Texts describing the coronation of Middle and Neo Assyrian kings at times include Ashur commanding the king to "broaden the land of Ashur" or "extend the land at his feet". As such, expansion was cast as a moral and necessary duty. Because the rule and actions of the Assyrian king were seen as divinely sanctioned, resistance to Assyrian sovereignty in times of war was regarded to be resistance against divine will, which deserved punishment. Peoples and polities who revolted against Assyria were seen as criminals against the divine world order. Since Ashur was the king of the gods, all other gods were subjected to him and thus the people who followed those gods should be subjected to the representative of Ashur, the Assyrian king. The kings also had religious and judicial duties. Kings were responsible for performing various rituals in support of the cult of Ashur and the Assyrian priesthood. They were expected, together with the Assyrian people, to provide offerings to not only Ashur but also all the other gods. From the time of Ashur resh ishi I onward, the religious and cultic duties of the king were pushed somewhat into the background, though they were still prominently mentioned in accounts of building and restoring temples. Assyrian titles and epithets in inscriptions from then on generally emphasized the kings as powerful warriors. Developing from their role in the Old Assyrian period, the Middle and Neo Assyrian kings were the supreme judicial authority in the empire, though they generally appear to have been less concerned with their role as judges than their predecessors in the Old Assyrian period were. The kings were expected to ensure the welfare and prosperity of the Assyria and its people, indicated by multiple inscriptions referring to the kings as "shepherds" (re’û).

Столицы

В аккадском языке не существовало слова для обозначения столицы, ближайшим понятием был "город царства", то есть административный центр, используемый царем, однако существуют примеры государств, имевших несколько "городов царства". В связи с тем, что Ассирия выросла из города-государства Ашшур в древнеассирийский период, и учитывая религиозную значимость города, Ашшур на протяжении большей части своей истории являлся административным центром Ассирии. Хотя царская администрация временами переезжала в другие места, идеологический статус Ашшура никогда не был полностью отменен, и он оставался церемониальным центром империи, даже когда управление осуществлялось из другого города. Перенос царской власти в другие города был идеологически возможен, поскольку царь был представителем Ашура на Земле. Царь, подобно божеству, воплощал саму Ассирию, и поэтому столица Ассирии в определенном смысле находилась там, где находилась царская резиденция. Первый перенос административной власти из Ашшура произошел при Тукульти-Нинурте I, который в 1233 году до н.э. основал Кар-Тукульти-Нинурта и провозгласил его столицей. Основание Тукульти-Нинуртой I новой столицы, возможно, было вдохновлено событиями в Вавилонии на юге, где касситская династия перенесла администрацию из древнего города Вавилон в недавно построенный город Дур-Куригалзу, также названный в честь царя. Похоже, что Тукульти-Нинурта I намеревался пойти дальше касситов и также установить Кар-Тукульти-Нинурту в качестве нового ассирийского культового центра. Однако после смерти Тукульти-Нинурты I город не был сохранен в качестве столицы, и последующие цари вновь правили из Ашшура. Новоассирийская империя пережила несколько различных столиц. Есть свидетельства того, что Тукульти-Нинурта II (890–884 гг. до н.э.), возможно, вдохновленный своим предшественником с тем же именем, разработал нереализованные планы по переносу столицы в город под названием Немид-Тукульти-Нинурта, либо в совершенно новый город, либо под новым названием для Ниневии, которая к этому времени уже соперничала с Ашшуром по масштабам и политическому значению. Перенос столицы в Нимруд произошел в 879 году до н.э. при Ашурнасирпале II, сыне Тукульти-Нинурты II. Архитектурная особенность, отличающая Нимруд и другие новоассирийские столицы от Ашшура, заключается в том, что они были спроектированы таким образом, чтобы подчеркнуть царскую власть: в Ашшуре царские дворцы были меньше храмов, но в новых столицах ситуация была обратной. Саргон II перенес столицу в 706 году до н.э. в город Дур-Шаррукин, который он построил собственноручно. Поскольку местоположение Дур-Шаррукина не имело очевидных практических или политических преимуществ, этот шаг, вероятно, был идеологическим заявлением. Сразу после смерти Саргона II в 705 году до н.э. его сын Сеннахирим перенес столицу в Ниневию, гораздо более естественное место для власти. Хотя он не предназначался для постоянной царской резиденции, Ашшур-убаллит II выбрал Харран в качестве своей резиденции после падения Ниневии в 612 году до н.э. Харран обычно считается недолговечной последней столицей Ассирии. В это время никаких строительных проектов не велось, но Харран уже давно был устоявшимся крупным религиозным центром, посвященным богу Сину.

No word for the idea of a capital city existed in Akkadian, the nearest being the idea of a "city of kingship", i. e. an administrative center used by the king, but there are several examples of kingdoms having multiple "cities of kingship". Due to Assyria growing out of the Assur city state of the Old Assyrian period, and due to the city's religious importance, Assur was the administrative center of Assyria through most of its history. Though the royal administration at times moved elsewhere, the ideological status of Assur was never fully superseded and it remained a ceremonial center in the empire even when it was governed from elsewhere. The transfer of the royal seat of power to other cities was ideologically possible since the king was Ashur's representative on Earth. The king, like the deity embodied Assyria itself, and so the capital of Assyria was in a sense wherever the king happened to have his residence. The first transfer of administrative power away from Assur occurred under Tukulti Ninurta I, who 1233 BC inaugurated Kar Tukulti Ninurta as capital. Tukulti Ninurta I's foundation of a new capital was perhaps inspired by developments in Babylonia in the south, where the Kassite dynasty had transferred the administration from the long established city of Babylon to the newly constructed city of Dur Kurigalzu, also named after a king. It seems that Tukulti Ninurta I intended to go further than the Kassites and also establish Kar Tukulti Ninurta as the new Assyrian cult center. The city was however not maintained as capital after Tukulti Ninurta I's death, with subsequent kings once more ruling from Assur. The Neo Assyrian Empire underwent several different capitals. There is some evidence that Tukulti Ninurta II (890–884 BC), perhaps inspired by his predecessor of the same name, made unfulfilled plans to transfer the capital to a city called Nemid Tukulti Ninurta, either a completely new city or a new name applied to Nineveh, which by this point already rivalled Assur in scale and political importance. The capital was transferred under Tukulti Ninurta II's son Ashurnasirpal II to Nimrud in 879 BC. An architectural detail separating Nimrud and the other Neo Assyrian capitals from Assur is that they were designed in a way that emphasized royal power: the royal palaces in Assur were smaller than the temples but the situation was reversed in the new capitals. Sargon II transferred the capital in 706 BC to the city Dur Sharrukin, which he built himself. Since the location of Dur Sharrukin had no obvious practical or political merit, this move was probably an ideological statement. Immediately after Sargon II's death in 705 BC, his son Sennacherib transferred the capital to Nineveh, a far more natural seat of power. Though it was not meant as a permanent royal residence, Ashur uballit II chose Harran as his seat of power after the fall of Nineveh in 612 BC. Harran is typically seen as the short lived final Assyrian capital. No building projects were conducted during this time, but Harran had been long established as a major religious center, dedicated to the god Sîn.

Аристократия и элита

Из-за особенностей сохранения источников, о высших слоях древней Ассирии сохранилось больше информации, чем о низших. На вершине среднеассирийского и новоассирийского общества находились члены давно устоявшихся и многочисленных семей, называемых «домами». Члены этой аристократии, как правило, занимали важнейшие должности в правительстве и, вероятно, были потомками наиболее влиятельных семей староассирийского периода. Одной из самых влиятельных должностей в ассирийской администрации была должность визиря (суккалу). По крайней мере, со времен Салманасара I существовали великие визири (суккалу рабиу), превосходящие обычных визирей, которые иногда управляли своими землями по назначению царей. По крайней мере, в среднеассирийский период великие визири обычно были членами царской семьи, и в это время должность, как и многие другие, была наследственной. Элита Новоассирийской империи была расширена и включала несколько различных должностей. Современные ученые обычно разделяют новоассирийскую внутреннюю элиту на «магнатов» – совокупность высших должностей, и «ученых» (уммани), которым поручалось консультировать и направлять царей посредством толкования предзнаменований. В состав магнатов входили должности масенну (казначей), нагир эккалли (дворцовый глашатай), раб шаке (главный виночерпий), раб ша реши (главный чиновник/евнух), сартину (главный судья), суккалу (великий визирь) и туртану (главнокомандующий), которые иногда по-прежнему занимали члены царской семьи. Некоторые из магнатов также были губернаторами важных провинций, и все они были тесно связаны с ассирийской армией, контролируя значительные силы. Они также владели обширными, освобожденными от налогов поместьями, разбросанными по всей империи. В поздний новоассирийский период росло отчуждение между традиционной ассирийской элитой и царями из-за беспрецедентно возросшей власти евнухов. Высшие должности как в гражданской администрации, так и в армии стали занимать евнухи с намеренно неясным и низким происхождением, поскольку это гарантировало их лояльность царю. Евнухам доверяли, поскольку считалось, что они не могут иметь собственных династических амбиций. Начиная со времен Эришума I в начале староассирийского периода, ежегодно избирался лимму – влиятельный человек из Ассирии, который давал свое имя году, то есть его имя указывалось во всех административных документах, подписанных в этом году. В первые годы правления цари обычно были лимму. В староассирийский период лимму также обладали значительной исполнительной властью, однако этот аспект должности исчез к моменту возвышения среднеассирийской империи.

Because of the nature of source preservation, more information about the upper classes of ancient Assyria survives than for the lower ones. At the top of Middle and Neo Assyrian society were members of long established and large families called "houses". Members of this aristocracy tended to occupy the most important offices within the government and they were likely descendants of the most prominent families of the Old Assyrian period. One of the most influential offices in the Assyrian administration was the position of vizier (sukkallu). From at least the time of Shalmaneser I onward, there were grand viziers (sukkallu rabi’u), superior to the ordinary viziers, who at times governed their own lands as appointees of the kings. At least in the Middle Assyrian period, the grand viziers were typically members of the royal family and the position was at this time, as were many other offices, hereditary. The elite of the Neo Assyrian Empire was expanded and included several different offices. The Neo Assyrian inner elite is typically divided by modern scholars into the "magnates", a set of high ranking offices, and the "scholars" (ummânī), tasked with advising and guiding the kings through interpreting omens. The magnates included the offices masennu (treasurer), nāgir ekalli (palace herald), rab šāqê (chief cupbearer), rab ša rēši (chief officer/eunuch), sartinnu (chief judge), sukkallu (grand vizier) and turtanu (commander in chief), which at times continued to be occupied by royal family members. Some of the magnates also acted as governors of important provinces and all of them were deeply involved with the Assyrian military, controlling significant forces. They also owned large tax free estates, scattered throughout the empire. In the late Neo Assyrian Empire, there was a growing disconnect between the traditional Assyrian elite and the kings due to eunuchs growing unprecedently powerful. The highest offices both in the civil administration and the army began to be occupied by eunuchs with deliberately obscure and lowly origins since this ensured that they would be loyal to the king. Eunuchs were trusted since they were believed to not be able to have any dynastic aspirations of their own. From the time of Erishum I in the early Old Assyrian period onward, a yearly office holder, a limmu official, was elected from the influential men of Assyria. The limmu official gave their name to the year, meaning that their name appeared in all administrative documents signed that year. Kings were typically the limmu officials in their first regnal years. In the Old Assyrian period, the limmu officials also held substantial executive power, though this aspect of the office had disappeared by the time of the rise of the Middle Assyrian Empire.

Администрация

Успех Ассирии был обусловлен не только энергичными царями, расширявшими ее границы, но, что более важно, ее способностью эффективно включать и управлять завоеванными землями. С момента становления Ассирии как территориального государства в начале среднеассирийского периода, ассирийская территория была разделена на ряд провинций или округов (pāḫutu). Общее количество и размер этих провинций варьировались и менялись по мере расширения и сокращения Ассирии. Каждую провинцию возглавлял провинциальный наместник (bel pāḫete, bēl pīhāti или šaknu), который отвечал за поддержание местного порядка, общественной безопасности и экономики. Наместники также складировали и распределяли товары, произведенные в их провинции, которые ежегодно проверялись и собирались царскими представителями. Благодаря этим проверкам центральное правительство могло отслеживать текущие запасы и производство по всей стране. Наместники должны были платить налоги и приносить дары богу Ашшуру, хотя эти дары обычно были небольшими и носили преимущественно символический характер. Перечисление налогов и даров было не только способом получения прибыли, но и служило для связи элиты всей империи с ассирийским центром. В новоассирийский период засвидетельствована обширная иерархия в провинциальной администрации. В ее нижней части находились низшие чиновники, такие как управляющие деревнями (rab ālāni), которые контролировали одну или несколько деревень, собирали налоги в виде труда и товаров и информировали администрацию об условиях жизни в своих поселениях, а также должностные лица по организации трудовой повинности (ša bēt kūdini), которые вели учет отработанного принудительными работниками времени и оставшегося долга. Отдельные города имели собственную администрацию во главе с бургомистрами (ḫazi’ānu), отвечавшими за местную экономику и производство. Некоторые регионы Ассирийской империи не были включены в провинциальную систему, но все же находились под властью ассирийских царей. Управление такими вассальными государствами могло осуществляться косвенно, путем сохранения правящих местных династий в обмен на дань, либо через назначение ассирийскими царями собственных вассальных правителей. Через систему илку ассирийские цари могли также предоставлять пахотные земли отдельным лицам в обмен на товары и военную службу. Для преодоления трудностей управления обширной империей, Новоассирийская империя разработала сложную систему государственной связи, включавшую в себя различные инновационные методы и релейные станции. По оценкам Карен Раднер, официальное сообщение, отправленное в новоассирийский период из западной пограничной провинции Кувэ в сердце ассирийского государства, на расстояние 700 километров (430 миль) по территории, изобилующей реками без мостов, могло быть доставлено менее чем за пять дней. Такая скорость связи была беспрецедентной до возникновения Новоассирийской империи и не была превзойдена на Ближнем Востоке до введения телеграфа Османской империей в 1865 году, спустя почти две с половиной тысячи лет после падения Новоассирийской империи.

The success of Assyria was not only due to energetic kings who expanded its borders but more importantly due to its ability to efficiently incorporate and govern conquered lands. From the rise of Assyria as a territorial state at the beginning of the Middle Assyrian period onward, Assyrian territory was divided into a set of provinces or districts (pāḫutu). The total number and size of these provinces varied and changed as Assyria expanded and contracted. Every province was headed by a provincial governor (bel pāḫete, bēl pīhāti or šaknu) who was responsible for handling local order, public safety and economy. Governors also stored and distributed the goods produced in their province, which were inspected and collected by royal representatives once a year. Through these inspections, the central government could keep track of current stocks and production throughout the country. Governors had to pay both taxes and offer gifts to the god Ashur, though such gifts were usually small and mainly symbolic. The channeling of taxes and gifts were not only a method of collecting profit but also served to connect the elite of the entire empire to the Assyrian heartland. In the Neo Assyrian period, an extensive hierarchy within the provincial administration is attested. At the bottom of this hierarchy were lower officials, such as village managers (rab ālāni) who oversaw one or more villages, collecting taxes in the form of labor and goods and keeping the administration informed of the conditions of their settlements, and corvée officers (ša bēt kūdini) who kept tallies on the labor performed by forced laborers and the remaining time owed. Individual cities had their own administrations, headed by mayors (ḫazi’ānu), responsible for the local economy and production. Some regions of the Assyrian Empire were not incorporated into the provincial system but were still subjected to the rule of the Assyrian kings. Such vassal states could be ruled indirectly through allowing established local lines of kings to continue ruling in exchange for tribute or through the Assyrian kings appointing their own vassal rulers. Through the ilku system, the Assyrian kings could also grant arable lands to individuals in exchange for goods and military service. To overcome the challenges of governing a large empire, the Neo Assyrian Empire developed a sophisticated state communication system, which included various innovative techniques and relay stations. Per estimates by Karen Radner, an official message sent in the Neo Assyrian period from the western border province Quwê to the Assyrian heartland, a distance of 700 kilometers (430 miles) over a stretch of lands featuring many rivers without any bridges, could take less than five days to arrive. Such communication speed was unprecedented before the rise of the Neo Assyrian Empire and was not surpassed in the Middle East until the telegraph was introduced by the Ottoman Empire in 1865, nearly two and a half thousand years after the Neo Assyrian Empire's fall.

Военный

В течение всей своей истории ассирийская армия в основном состояла из призывников, мобилизованных только по мере необходимости (например, во время военных кампаний). Благодаря установленным правилам, обязательствам и развитой системе государственного управления, уже в ранний среднеассирийский период можно было завербовать и мобилизовать большое количество солдат. В Неоассирийской империи было создано небольшое центральное постоянное воинское подразделение, известное как кисир шари ("королевский отряд"). Некоторые профессиональные (хотя и не постоянные) войска также упоминаются в среднеассирийский период под названиями ḫurādu или ṣābū ḫurādātu, однако их роль остается неясной из-за недостатка источников. Возможно, эта категория включала лучников и колесничих, которым требовалась более серьезная подготовка, чем обычным пехотинцам. Ассирийская армия развивалась и совершенствовалась с течением времени. В среднеассирийский период пехота делилась на sạ bū ša kakkē ("войска с оружием") и sạ bū ša arâtē ("войска со щитами"), но сохранившиеся записи недостаточно подробны, чтобы установить, в чем заключались различия между ними. Вероятно, sạ bū ša kakkē включали в себя стрелков (ṣābū ša qalte) и пращников (ṣābū ša ušpe). Колесницы в армии составляли отдельную боевую единицу. Судя по сохранившимся изображениям, экипаж колесницы состоял из двух воинов: лучника, командовавшего колесницей (māru damqu), и возничего (ša mugerre). Колесницы впервые стали широко использоваться в военных целях при Тиглат-Пилесере I в XII–XI веках до н.э., а в поздний неоассирийский период постепенно уступили место кавалерии (ša petḫalle). В среднеассирийский период кавалерия в основном использовалась для сопровождения и доставки сообщений. В период Неоассирийской империи важными нововведениями в военной сфере стали массовое внедрение кавалерии, использование железа для изготовления доспехов и оружия, а также разработка новых и передовых методов осады. В период расцвета Неоассирийской империи ассирийская армия была сильнейшей армией, когда-либо собранной в мировой истории. Численность неоассирийской армии, вероятно, исчислялась сотнями тысяч. Неоассирийская армия подразделялась на кисру, в состав которых, возможно, входило около 1000 солдат, большинство из которых были пехотинцами (zūk, zukkû или raksūte). Пехота делилась на три типа: легкую, среднюю и тяжелую, различавшиеся вооружением, степенью защиты и выполняемыми задачами. Во время военных кампаний ассирийская армия активно использовала переводчиков (targumannu) и проводников (rādi kibsi), которых, вероятно, набирали из числа иностранцев, переселенных в Ассирию.

The Assyrian army was throughout its history mostly composed of levies, mobilized only when they were needed (such as in the time of campaigns). Through regulations, obligations and sophisticated government systems, large amounts of soldiers could be recruited and mobilized already in the early Middle Assyrian period. A small central standing army unit was established in the Neo Assyrian Empire, dubbed the kiṣir šarri ("king's unit"). Some professional (though not standing) troops are also attested in the Middle Assyrian period, dubbed ḫurādu or ṣābū ḫurādātu, though what their role was is not clear due to the scarcity of sources. Perhaps this category included archers and charioteers, who needed more extensive training than normal foot soldiers. The Assyrian army developed and evolved over time. In the Middle Assyrian period, foot soldiers were divided into the sạ bū ša kakkē ("weapon troops") and the sạ bū ša arâtē ("shield bearing troops") but surviving records are not detailed enough to determine what the differences were. It is possible that the sạ bū ša kakkē included ranged troops, such as slingers (ṣābū ša ušpe) and archers (ṣābū ša qalte). The chariots in the army composed a unit of their own. Based on surviving depictions, chariots were crewed by two soldiers: an archer who commanded the chariot (māru damqu) and a driver (ša mugerre). Chariots first entered extensive military use under Tiglath Pileser I in the 12th–11th centuries BC and were in the later Neo Assyrian period gradually phased out in favor of cavalry (ša petḫalle). In the Middle Assyrian period, cavalry was mainly used for escorting or message deliveries. Under the Neo Assyrian Empire, important new developments in the military were the large scale introduction of cavalry, the adoption of iron for armor and weapons, and the development of new and innovative siege warfare techniques. At the height of the Neo Assyrian Empire, the Assyrian army was the strongest army yet assembled in world history. The number of soldiers in the Neo Assyrian army was likely several hundred thousand. The Neo Assyrian army was subdivided into kiṣru, composed of perhaps 1,000 soldiers, most of whom would have been infantry soldiers (zūk, zukkû or raksūte). The infantry was divided into three types: light, medium and heavy, with varying weapons, level of armor and responsibilities. While on campaign, the Assyrian army made heavy use of both interpreters/translators (targumannu) and guides (rādi kibsi), both probably being drawn from foreigners resettled in Assyra.

Популяция

Большинство населения древней Ассирии составляли фермеры, обрабатывавшие земли, принадлежавшие их семьям. Древнеассирийское общество делилось на две основные группы: рабы (субрум) и свободные граждане, называемые авилум («мужчины») или ДУМУ Ашшур («сыны Ашшура»). Среди свободных граждан также существовало деление на членов городского собрания на раби («большой») и шахер («малый»). Со временем ассирийское общество становилось более сложным и иерархичным. В Средней Ассирийской империи среди низших классов было несколько групп, высшей из которых были свободные люди (a’ılū), которые, как и высшие классы, могли получать землю в обмен на выполнение обязанностей для государства, но не могли проживать на этих землях, поскольку они были относительно небольшими. Ниже свободных людей находились несвободные люди (šiluhlu̮). Несвободные люди отказались от своей свободы и добровольно поступили на службу к другим, взамен получая одежду и продовольствие. Многие из них, вероятно, были иностранцами. Хотя это было похоже на рабство, несвободный человек мог вернуть себе свободу, предоставив замену, и во время службы считался собственностью государства, а не своих работодателей. Другие низшие классы среднеассирийского периода включали ālāyû («жители деревни»), ālik ilke (люди, завербованные через систему ilku) и hupšu, однако точное значение этих обозначений с точки зрения социального статуса и уровня жизни неизвестно. Среднеассирийская структура общества в значительной степени сохранилась в последующий новоассирийский период. Ниже высших классов новоассирийского общества находились свободные граждане, полусвободные наёмники и рабы. Благодаря усердной службе в ассирийской государственной бюрократии семья могла подняться по социальной лестнице; в некоторых случаях выдающаяся работа, выполненная одним человеком, повышала статус его семьи на многие поколения вперёд. Во многих случаях ассирийские семейные группы, или «кланы», формировали крупные группы населения в пределах империи, называемые племенами. Такие племена жили вместе в деревнях и других поселениях, расположенных рядом с их сельскохозяйственными угодьями. Рабство было неотъемлемой частью почти каждого общества на Древнем Ближнем Востоке. В древней Ассирии существовало два основных типа рабов: рабы-вещи, в основном иностранцы, похищенные или взятые в плен во время войн, и долговые рабы, ранее свободные мужчины и женщины, не сумевшие выплатить свои долги. В некоторых случаях ассирийских детей забирали власти из-за долгов их родителей и продавали в рабство, когда родители не могли заплатить. Дети, рожденные от рабынь, автоматически становились рабами, если не было достигнуто иного соглашения. Хотя в древневавилонских текстах часто упоминается географическое и этническое происхождение рабов, в древнеассирийских текстах известна лишь одна такая ссылка (в то время как существует множество описаний рабов в общем смысле) – рабыня явно упоминается как субарейка, что указывает на то, что этническая принадлежность не считалась очень важной с точки зрения рабства. Сохранившиеся свидетельства указывают на то, что число рабов в Ассирии никогда не составляло значительную долю населения. В аккадском языке для обозначения рабов использовалось несколько терминов, чаще всего wardum, хотя этот термин мог также использоваться для (свободных) официальных слуг, прислужников и последователей, солдат и подданных царя. Поскольку многие лица, обозначенные как wardum в ассирийских текстах, описываются как управляющие имуществом и выполняющие административные задачи от имени своих господ, многие из них, возможно, на самом деле были свободными слугами, а не рабами в обычном понимании этого слова. Однако ряд wardum также зафиксирован как покупаемый и продаваемый.

The majority of the population of ancient Assyria were farmers who worked land owned by their families. Old Assyrian society was divided into two main groups: slaves (subrum) and free citizens, referred to as awīlum ("men") or DUMU Aššur ("sons of Ashur"). Among the free citizens there was also a division into rabi ("big") and ṣaher ("small") members of the city assembly. Assyrian society grew more complex and hierarchical over time. In the Middle Assyrian Empire, there were several groups among the lower classes, the highest of which were the free men (a’ılū), who like the upper classes could receive land in exchange for performing duties for the government, but who could not live on these lands since they were comparably small. Below the free men were the unfree men (šiluhlu̮). The unfree men had given up their freedom and entered the services of others on their own accord, and were in turn provided with clothes and rations. Many of them probably originated as foreigners. Though similar to slavery, it was possible for an unfree person to regain their freedom by providing a replacement and they were during their service considered the property of the government rather than their employers. Other lower classes of the Middle Assyrian period included the ālāyû ("village residents"), ālik ilke (people recruited through the ilku system) and the hupšu, though what these designations meant in terms of social standing and living standards is not known. The Middle Assyrian structure of society by and large endured through the subsequent Neo Assyrian period. Below the higher classes of Neo Assyrian society were free citizens, semi free laborers and slaves. It was possible through steady service to the Assyrian state bureaucracy for a family to move up the social ladder; in some cases stellar work conducted by a single individual enhanced the status of their family for generations to come. In many cases, Assyrian family groups, or "clans", formed large population groups within the empire referred to as tribes. Such tribes lived together in villages and other settlements near or adjacent to their agricultural lands. Slavery was an intrinsic part of nearly every society in the ancient Near East. There were two main types of slaves in ancient Assyria: chattel slaves, primarily foreigners who were kidnapped or who were spoils of war, and debt slaves, formerly free men and women who had been unable to pay off their debts. In some cases, Assyrian children were seized by authorities due to the debts of their parents and sold off into slavery when their parents were unable to pay. Children born to slave women automatically became slaves themselves, unless some other arrangement had been agreed to. Though Old Babylonian texts frequently mention the geographical and ethnic origin of slaves, there is only a single known such reference in Old Assyrian texts (whereas there are many describing slaves in a general sense), a slave girl explicitly being referred to as Subaraean, indicating that ethnicity was not seen as very important in terms of slavery. The surviving evidence suggests that the number of slaves in Assyria never reached a large share of the population. In the Akkadian language, several terms were used for slaves, commonly wardum, though this term could confusingly also be used for (free) official servants, retainers and followers, soldiers and subjects of the king. Because many individuals designated as wardum in Assyrian texts are described as handling property and carrying out administrative tasks on behalf of their masters, many may have in actuality been free servants and not slaves in the common meaning of the term. A number of wardum are however also recorded as being bought and sold.

Статус женщин

Основные свидетельства о жизни обычных женщин в древней Ассирии содержатся в административных документах и сводах законов. В древнеассирийский период не существовало юридических различий между мужчинами и женщинами, и они обладали примерно равными правами в обществе. Поскольку известно несколько писем, написанных женщинами в древнеассирийский период, очевидно, что женщины имели возможность учиться читать и писать. И мужчины, и женщины платили одинаковые штрафы, могли наследовать имущество, заниматься торговлей, покупать, владеть и продавать дома и рабов, составлять завещания и разводиться. В древнеассирийских брачных документах подтверждается, что приданое, которое получала невеста, принадлежало ей, а не мужу, и после ее смерти оно переходило к ее детям. Хотя юридически они были равны, мужчины и женщины в древнеассирийский период воспитывались и социализировались по-разному, и от них ожидались различные социальные роли и обязанности. Обычно девочек воспитывали матери, обучая их прядению, ткачеству и помощи в повседневных делах, а мальчиков – мастера ремеслам, после чего они часто сопровождали отцов в торговых экспедициях. Иногда старшую дочь в семье посвящали в жрицы. Ей не разрешалось выходить замуж, и она становилась экономически независимой. От жен ожидалось обеспечение мужей одеждой и пищей. Хотя браки обычно были моногамными, мужьям разрешалось покупать рабыню для рождения наследника, если жена была бесплодна. Жена могла выбирать эту рабыню, но рабыня никогда не получала статуса второй жены. Мужьям, отправлявшимся в длительные торговые путешествия, разрешалось брать вторую жену в одной из торговых колоний, но с соблюдением строгих правил: второй жене не разрешалось возвращаться с ним в Ашшур, и обеим женам предоставлялось жилье, еда и дрова. Статус женщин снизился в среднеассирийский период, что можно увидеть в законах, касающихся женщин, в составе среднеассирийских законов. Эти законы предусматривали наказания за различные преступления, часто сексуального или супружеского характера. Хотя они не лишали женщин всех прав и не сильно отличались от других законов Древнего Ближнего Востока того времени, среднеассирийские законы фактически сделали женщин гражданами второго сорта. Однако степень строгости применения этих законов неясна. Эти законы давали мужчинам право наказывать своих жен по своему усмотрению. Одним из самых суровых наказаний, прописанных в этих законах, даже за преступление, не совершенное женщиной, было принудительное замужество изнасилованной женщины за ее насильником. Эти законы также определяли, что некоторые женщины обязаны носить покрывала на улице, а определяющим фактором был их семейный статус. Рабыням и женщинам ḫarımtū было запрещено носить вуали, а другим, например, некоторым жрицам, разрешалось носить вуали только в замужнем состоянии. Не все законы были направлены против женщин; женщинам, чьи мужья погибли или были взяты в плен на войне и у которых не было сыновей или родственников для поддержки, гарантировалась государственная поддержка. Исторически считалось, что женщины ḫarımtū были проститутками, но сегодня их интерпретируют как женщин с независимым социальным положением, то есть не связанных мужем, отцом или институтом. Хотя большинство ḫarımtū, по-видимому, были бедными, существовали и заметные исключения. Этот термин встречается в нескольких текстах с негативной коннотацией. Само их существование показывает, что женщины могли вести независимый образ жизни, несмотря на их более низкий социальный статус в тот период. В последовавший неоассирийский период женщины из царской и высшей знати приобрели большее влияние. Женщины, связанные с неоассирийским царским двором, отправляли и получали письма, были финансово независимы и могли покупать и владеть землей. Королевы Неоассирийской империи лучше известны исторически, чем королевы предыдущих периодов этой культуры. При династии Саргонидов им были предоставлены собственные воинские подразделения, и иногда известно, что они участвовали в военных кампаниях вместе с другими подразделениями. Среди самых влиятельных женщин неоассирийского периода были Шаммурамат, жена Шамши-Адада V (824–811 гг. до н.э.), которая во время правления своего сына Адад-Нирари III (811–783 гг. до н.э.) могла быть регентом и участвовать в военных кампаниях. Другой – Накия, которая влияла на политику во время правления Сеннахериба, Есардхаддона и Ашшурбанипала.

The main evidence concerning the lives of ordinary women in ancient Assyria is in administrative documents and law codes. There was no legal distinction between men and women in the Old Assyrian period and they had more or less the same rights in society. Since several letters written by women are known from the Old Assyrian period, it is evident that women were free to learn how to read and write. Both men and women paid the same fines, could inherit property, participated in trade, bought, owned, and sold houses and slaves, made their own last wills, and were allowed to divorce their partners. Records of Old Assyrian marriages confirm that the dowry to the bride belonged to her, not the husband, and it was inherited by her children after her death. Although they were equal legally, men and women in the Old Assyrian period were raised and socialized differently and had different social expectations and obligations. Typically, girls were raised by their mothers, taught to spin, weave, and help with daily tasks and boys were taught trades by masters, later often following their fathers on trade expeditions. Sometimes the eldest daughter of a family was consecrated as a priestess. She was not allowed to marry and became economically independent. Wives were expected to provide their husbands with garments and food. Although marriages were typically monogamous, husbands were allowed to buy a female slave in order to produce an heir if his wife was infertile. The wife was allowed to choose that slave and the slave never gained the status of a second wife. Husbands who were away on long trading journeys were allowed to take a second wife in one of the trading colonies, although with strict rules that must be followed: the second wife was not allowed to accompany him back to Assur and both wives had to be provided with a home to live in, food, and wood. The status of women decreased in the Middle Assyrian period, as can be gathered from laws concerning them among the Middle Assyrian Laws. Among these laws were punishments for various crimes, often sexual or marital ones. Although they did not deprive women of all their rights and they were not significantly different from other ancient Near Eastern laws of their time, the Middle Assyrian Laws effectively made women second class citizens. However, it is not clear how strongly these laws were enforced. These laws gave men the right to punish their wives as they wished. Among the harshest punishments written into these laws, for a crime not even committed by the woman, was that a raped woman would be forcibly married to her rapist. These laws also specified that certain women were obliged to wear veils while out on the street, marital status being the determining factor. Some women, such as slave women and ḫarımtū women, were prohibited from wearing veils and others, such as certain priestesses, were only allowed to wear veils if they were married. Not all laws were suppressive against women; women whose husbands died or were taken prisoner in war, and who did not have any sons or relatives to support them, were guaranteed support from the government. The ḫarımtū women have historically been believed to have been prostitutes, but today, are interpreted as women with an independent social existence, i. e. not tied to a husband, father, or institution. Although most ḫarımtū appear to have been poor, there were noteworthy exceptions. The term appears with negative connotations in several texts. Their mere existence makes it clear that it was possible for women to live independent lives, despite their lesser social standing during that period. During the Neo Assyrian period that followed, royal and upper class women experienced increased influence. Women attached to the Neo Assyrian royal court sent and received letters, were independently wealthy, and could buy and own lands of their own. The queens of the Neo Assyrian Empire are better attested historically than queens of preceding periods of the culture. Under the Sargonid dynasty, they were granted their own military units, sometimes they are known to have partaken alongside other units in military campaigns. Among the most influential women of the Neo Assyrian period were Shammuramat, queen of Shamshi Adad V (824–811 BC), who in the reign of her son Adad nirari III (811–783 BC) might have been regent and participated in military campaigns. Another is Naqi'a, who influenced politics in the reigns of Sennacherib, Esarhaddon, and Ashurbanipal.

Экономика

В древнеассирийский период значительная часть населения Ашшура была вовлечена в международную торговлю города. Как следует из контрактов о найме и других документов, в торговле участвовали люди самых разных профессий, включая носильщиков, проводников, погонщиков ослов, агентов, торговцев, пекарей и банкиров. Благодаря обширным клинописным записям, дошедшим до нас с этого периода, детали торговли относительно хорошо известны. По оценкам, только в период 1950–1836 гг. до н.э. в Ашшур было доставлено двадцать пять тонн анатолийского серебра, а взамен в Анатолию – около ста тонн олова и 100 000 единиц текстиля. Ассирийцы также продавали скот, переработанные изделия и изделия из тростника. Во многих случаях материалы, продаваемые ассирийскими колонистами, поступали из отдалённых регионов; текстиль, продаваемый ассирийцами в Анатолии, импортировался из Южной Месопотамии, а олово – с востока, из гор Загрос. После упадка международной торговли в XIX веке до н.э. ассирийская экономика всё больше ориентировалась на государство. В новоассирийский период богатство, созданное частными инвестициями, меркло по сравнению с богатством государства, которое являлось крупнейшим работодателем в империи и обладало монополией на сельское хозяйство, производство и добычу полезных ископаемых. Имперская экономика приносила выгоду главным образом элите, поскольку была устроена таким образом, чтобы обеспечивать приток избыточного богатства в правительство, которое затем использовало его для поддержания государства по всей империи. Несмотря на то, что все средства производства находились в собственности государства, в империи продолжала существовать активная частная экономическая сфера, при этом права собственности частных лиц обеспечивались правительством.

Личная идентичность и преемственность

Этническая принадлежность и культура в значительной степени основываются на самовосприятии и самоидентификации. Отличительная ассирийская идентичность, по-видимому, сформировалась уже в староассирийский период, когда засвидетельствованы отчетливо ассирийские погребальные обряды, пища и нормы одежды, а ассирийские документы, судя по всему, считали жителей Ашшура отдельной культурной группой. Более широкая ассирийская идентичность, по-видимому, распространилась по северной Месопотамии в период Среднеассирийской империи, поскольку поздние сочинения о завоеваниях ранних новоассирийских царей упоминают некоторые из их войн как освобождение ассирийского народа из городов, которые они отвоевали. Сохранившиеся свидетельства указывают на то, что древние ассирийцы имели относительно широкое определение того, что значит быть ассирийцем. Современные представления, такие как этническое происхождение или римское понятие законного гражданства, не отражались в древней Ассирии. Хотя ассирийские рассказы и изображения войны часто описывают и изображают иностранных врагов, они изображаются не с отличными физическими чертами, а скорее с различной одеждой и снаряжением. В ассирийских текстах враги описываются как варвары только с точки зрения их поведения, отсутствия надлежащих религиозных обрядов и совершения злодеяний против Ассирии. Если рассматривать все обстоятельства, то в древней Ассирии, по-видимому, не существовало хорошо развитых понятий этнической принадлежности или расы. Для того, чтобы другие считали человека ассирийцем, главным образом требовалось выполнение обязательств (например, военной службы), принадлежность к Ассирийской империи в политическом плане и верность ассирийскому царю. Одной из надписей, подтверждающих эту точку зрения, а также королевскую политику ассирийцев, направленную на поощрение ассимиляции и культурного смешения, является рассказ Саргона II о строительстве Дур-Шаррукина. В одном из отрывков надписи говорится: "Хотя текст четко отличает новых поселенцев от тех, кто был "рожден ассирийцем", цель политики Саргона также явно заключалась в том, чтобы превратить новых поселенцев в ассирийцев, назначив надзирателей и наставников, которые обучали бы их. Хотя расширение Ассирийской империи в сочетании с переселениями и депортациями изменило этнокультурный состав ассирийского ядра, нет никаких доказательств того, что более древние ассирийские жители этой земли когда-либо исчезли или были ограничены небольшой элитой, а также того, что этническая и культурная идентичность новых поселенцев была чем-то иным, чем "ассирийская" после одного или двух поколений. Хотя использование термина "ассирийский" современными ассирийцами исторически было объектом недопонимания и споров как в политическом, так и в научном плане, ассирийская преемственность обычно признается научным сообществом на основе исторических и генетических данных в том смысле, что современные ассирийцы считаются потомками населения древней Ассирийской империи. Хотя древний аккадский язык и клинописная письменность недолго просуществовали в Ассирии после разрушения империи в 609 г. до н.э., ассирийская культура явно сохранилась: старая ассирийская религия продолжала практиковаться в Ашшуре до III века н.э., а в других местах – на протяжении столетий, постепенно уступая место христианству. В Мардине верующие в старую религию известны еще с XVIII века. Лица с именами, восходящими к древней Месопотамии, также засвидетельствованы в Ашшуре, пока он не был разграблен в последний раз в 240 г. н.э., а также в других местах вплоть до XIII века. Хотя многие иностранные государства правили Ассирией в тысячелетия после падения империи, нет никаких доказательств крупномасштабного притока иммигрантов, которые заменили бы коренное население, которое вместо этого продолжало составлять значительную часть населения региона до монгольских и тимуридских резни в конце XIV века. В досовременных сирийских языках (тип арамейского, используемый в христианских месопотамских текстах) типичными самоидентификациями являются ʾārāmāyā ("арамейский") и suryāyā, при этом термин ʾāthorāyā ("ассирийский") редко использовался в качестве самоидентификации. Термины Ассирия (ʾāthor) и ассирийский (ʾāthorāyā) использовались в нескольких значениях в досовременный период; наиболее заметно – для обозначения древних ассирийцев и земли вокруг Ниневии (а также города Мосул, построенного рядом с руинами Ниневии). В сирийских переводах Библии термин ʾāthor также используется для обозначения древней Ассирийской империи. В значении жителя Мосула обозначение ʾāthorāyā использовалось для некоторых лиц в досовременный период. Нежелание христиан использовать ʾāthorāyā в качестве самоидентификации, возможно, объясняется тем, что ассирийцы, описанные в Библии, были известными врагами Израиля; термин ʾāthorāyā иногда использовался в сирийских текстах как обозначение врагов христиан. В этом контексте термин иногда применялся к персам империи Сасанидов: например, сирийский писатель IV века Ефрем Сирин называл империю Сасанидов "скверной ʾāthor, матерью разврата". Аналогичным образом, термин иногда применялся и к более поздним мусульманским правителям. Самоидентификация suryāyā, suryāyē или sūrōyē, иногда переводимая как "сирийский", предположительно происходит от аккадского термина assūrāyu ("ассирийский"), который даже в древности иногда сокращался до sūrāyu. Некоторые средневековые сирийские христианские документы использовали āsūrāyē и sūrāyē, а не āthōrāyē, также для обозначения древних ассирийцев. Средневековые и современные армянские источники также связывали assūrāyu и suryāyā, последовательно называя арамейскоязычных христиан Месопотамии и Сирии Asori. Несмотря на сложный вопрос самоидентификации, досовременные сирийские языковые источники иногда позитивно идентифицировали себя с древними ассирийцами и проводили связь между древней империей и собой. Особенно примечательно, что древние ассирийские цари и персонажи долгое время присутствовали в местном фольклоре и литературной традиции, а заявления о происхождении от древних ассирийских монархов выдвигались как для персонажей фольклора, так и для реальных высокопоставленных членов общества в северной Месопотамии. Визиты миссионеров из различных западных церквей в ассирийское ядро в XVIII веке, вероятно, способствовали тому, что ассирийцы стали более тесно связывать свою самоидентификацию и идентичность с древней Ассирией; в контексте взаимодействия с западными людьми, которые связывали их с древними ассирийцами, и из-за растущего числа злодеяний и резни, направленных против них, ассирийцы пережили культурное "пробуждение" или "возрождение" к концу XIX века, что привело к развитию национальной идеологии, более прочно основанной на их происхождении от древней Ассирии и повторному принятию самоидентификаций, таких как ʾāthorāyā и ʾāsurāyā. Сегодня sūryōyō или sūrāyā являются преобладающими самоидентификациями, используемыми ассирийцами в их родном языке, хотя они обычно переводятся как "ассирийский", а не "сирийский".

Ethnicity and culture are largely based in self perception and self designation. A distinct Assyrian identity seems to have formed already in the Old Assyrian period, when distinctly Assyrian burial practices, foods and dress codes are attested and Assyrian documents appear to consider the inhabitants of Assur to be a distinct cultural group. A wider Assyrian identity appears to have spread across northern Mesopotamia under the Middle Assyrian Empire, since later writings concerning the reconquests of the early Neo Assyrian kings refer to some of their wars as liberating the Assyrian people of the cities they reconquered. Surviving evidence suggests that the ancient Assyrians had a relatively open definition of what it meant to be Assyrian. Modern ideas such as a person's ethnic background, or the Roman idea of legal citizenship, do not appear to have been reflected in ancient Assyria. Although Assyrian accounts and artwork of warfare frequently describe and depict foreign enemies, they are not depicted with different physical features, but rather with different clothing and equipment. Assyrian accounts describe enemies as barbaric only in terms of their behavior, as lacking correct religious practices, and as doing wrongdoings against Assyria. All things considered, there does not appear to have been any well developed concepts of ethnicity or race in ancient Assyria. What mattered for a person to be seen by others as Assyrian was mainly fulfillment of obligations (such as military service), being affiliated with the Assyrian Empire politically and maintaining loyalty to the Assyrian king. One of the inscriptions that attest to this view, as well as royal Assyrian policies enacted to encourage assimilation and cultural mixture, is Sargon II's account of the construction of Dur Sharrukin. One of the passages of the inscription reads:

Although the text clearly differentiates the new settlers from those that had been "born Assyrians", the aim of Sargon's policy was also clearly to transform the new settlers into Assyrians through appointing supervisors and guides to teach them. Though the expansion of the Assyrian Empire, in combination with resettlements and deportations, changed the ethno cultural make up of the Assyrian heartland, there is no evidence to suggest that the more ancient Assyrian inhabitants of the land ever disappeared or became restricted to a small elite, nor that the ethnic and cultural identity of the new settlers was anything other than "Assyrian" after one or two generations. Although the use of the term "Assyrian" by the modern Assyrian people has historically been the target of misunderstanding and controversy, both politically and academically, Assyrian continuity is generally scholarly accepted based on both historical and genetic evidence in the sense that the modern Assyrians are regarded to be descendants of the population of the ancient Assyrian Empire. Though the ancient Akkadian language and cuneiform script did not survive for long in Assyria after the empire was destroyed in 609 BC, Assyrian culture clearly did; the old Assyrian religion continued to be practised at Assur until the 3rd century AD, and at other sites for centuries thereafter, gradually losing ground to Christianity. At Mardin, believers in the old religion are known from as late as the 18th century. Individuals with names harkening back to ancient Mesopotamia are also attested at Assur until it was sacked for the last time in AD 240 and at other sites as late as the 13th century. Though many foreign states ruled over Assyria in the millennia following the empire's fall, there is no evidence of any large scale influx of immigrants that replaced the original population, which instead continued to make up a significant portion of the region's people until the Mongol and Timurid massacres in the late 14th century. In pre modern Syriac language (the type of Aramaic used in Christian Mesopotamian writings) sources, the typical self designations used are ʾārāmāyā ("Aramean") and suryāyā, with the term ʾāthorāyā ("Assyrian") rarely being used as a self designation. The terms Assyria (ʾāthor) and Assyrian (ʾāthorāyā) were however used in several senses in pre modern times; most notably being used for the ancient Assyrians and for the land surrounding Nineveh (and for the city of Mosul, built next to Nineveh's ruins). In Syriac translations of the Bible, the term ʾāthor is also used to refer to the ancient Assyrian Empire. In the sense of a citizen of Mosul, the designation ʾāthorāyā were used for some individuals in the pre modern period. The reluctance of Christians to use ʾāthorāyā as a self designation could perhaps be explained by the Assyrians described in the Bible being prominent enemies of Israel; the term ʾāthorāyā was sometimes employed in Syriac writings as a term for enemies of Christians. In this context, the term was sometimes applied to the Persians of the Sasanian Empire; the 4th century Syriac writer Ephrem the Syrian for instance referred to the Sasanian Empire as "filthy ʾāthor, mother of corruption". In a similar fashion, the term was also sometimes applied to the later Muslim rulers. The self designation suryāyā, suryāyē or sūrōyē, sometimes translated as "Syrian", is believed to be derived from the Akkadian term assūrāyu ("Assyrian"), which was sometimes even in ancient times rendered in the shorter form sūrāyu. Some medieval Syriac Christian documents used āsūrāyē and sūrāyē, rather than āthōrāyē, also for the ancient Assyrians. Medieval and modern Armenian sources also connected assūrāyu and suryāyā, consistently referring to the Aramaic speaking Christians of Mesopotamia and Syria as Asori. Despite the complex issue of self designations, pre modern Syriac language sources at times identified positively with the ancient Assyrians and drew connections between the ancient empire and themselves. Most prominently, ancient Assyrian kings and figures long appeared in local folklore and literary tradition and claims of descent from ancient Assyrian royalty were forwarded both for figures in folklore and by actual living high ranking members of society in northern Mesopotamia. Visits by missionaries from various western churches to the Assyrian heartland in the 18th century likely contributed to the Assyrian people more strongly relating their self designation and identity to ancient Assyria; in the context of interactions with westerners who connected them to the ancient Assyrians, and due to an increasing number of atrocities and massacres directed against them, the Assyrian people experienced a cultural "awakening" or "renaissance" toward the end of the 19th century, which led to the development of a national ideology more strongly rooted in their descent from ancient Assyria and a re adoption of self designations such as ʾāthorāyā and ʾāsurāyā. Today, sūryōyō or sūrāyā are the predominant self designations used by Assyrians in their native language, though they are typically translated as "Assyrian" rather than "Syrian".

Аккадский язык

Древние ассирийцы в основном говорили и писали на ассирийском языке, семитском языке (то есть, родственном современному ивриту и арабскому), тесно связанном с вавилонским, на котором говорили в южной Месопотамии. Как ассирийский, так и вавилонский языки, как правило, рассматриваются современными учеными как диалекты аккадского языка. Это современная конвенция, поскольку древние авторы того времени считали ассирийский и вавилонский двумя отдельными языками. Только вавилонский язык назывался аккадûм, а ассирийский – aššurû или aššurāyu. Хотя оба языка записывались клинописью, знаки выглядят довольно по-разному и их можно относительно легко различить. Учитывая огромный период времени, охватываемый древней Ассирией, ассирийский язык развивался и эволюционировал с течением времени. Современные ученые в целом разделяют его на три различных периода, приблизительно (хотя и далеко не точно) соответствующих периодам, используемым для разделения ассирийской истории: древнеассирийский язык (2000–1500 гг. до н.э.), среднеассирийский язык (1500–1000 гг. до н.э.) и новоассирийский язык (1000–500 гг. до н.э.). Поскольку количество сохранившихся ассирийских табличек и документов все еще несколько ограничено, многие стадии развития языка остаются малоизученными и плохо документированными. Знаки, используемые в древнеассирийских текстах, в основном менее сложны, чем те, которые использовались в последующие среднеассирийский и новоассирийский периоды, и их было меньше – не более 150–200 уникальных знаков, большинство из которых были слоговыми (представляющими слоги). Из-за ограниченного количества используемых знаков древнеассирийский язык относительно легче расшифровать для современных исследователей, чем более поздние формы языка, хотя ограниченное количество знаков также означает, что в некоторых случаях существует несколько возможных альтернативных фонетических значений и прочтений. Это означает, что хотя расшифровать знаки легко, многие исследователи все еще испытывают затруднения с самим языком. Хотя это был более архаичный вариант позднего ассирийского языка, древнеассирийский язык также содержит несколько слов, которые не засвидетельствованы в более поздние периоды, некоторые из которых являются своеобразными ранними формами слов, а другие – названиями коммерческих терминов или различных текстильных и пищевых продуктов из Анатолии. В среднеассирийской и новоассирийской империях поздние версии ассирийского языка были не единственными версиями аккадского языка, которые использовались. Хотя ассирийский язык обычно использовался в письмах, юридических документах, административных документах и в качестве разговорного языка, стандартный вавилонский язык также использовался в официальных целях. Стандартный вавилонский язык был высоко кодифицированной версией древнего вавилонского языка, использовавшегося примерно в 1500 г. до н.э., и использовался как язык высокой культуры, для почти всех научных документов, литературы, поэзии и царских надписей. Культура ассирийской элиты была сильно подвержена влиянию Вавилонии на юге; подобно тому, как греческая цивилизация была уважаема и влияла на древний Рим, ассирийцы высоко ценили Вавилон и его древнюю культуру. Из-за многоязычного характера огромной империи в ассирийский язык в новоассирийский период вошло много заимствованных слов. Количество сохранившихся документов, написанных клинописью, значительно уменьшается в конце правления Ашшурбанипала, что позволяет предположить, что язык приходил в упадок, вероятно, из-за растущего использования арамейского языка, часто записываемого на скоропортящихся материалах, таких как кожаные свитки или папирус. Древний ассирийский язык не исчез полностью до конца VI века до н.э., уже в последующий постимперский период.

The ancient Assyrians primarily spoke and wrote the Assyrian language, a Semitic language (i. e. related to modern Hebrew and Arabic) closely related to Babylonian, spoken in southern Mesopotamia. Both Assyrian and Babylonian are generally regarded by modern scholars to be dialects of the Akkadian language. This is a modern convention since contemporary ancient authors considered Assyrian and Babylonian to be two separate languages. Only Babylonian was referred to as akkadûm, with Assyrian being referred to as aššurû or aššurāyu. Though both were written with cuneiform script, the signs look quite different and can be distinguished relatively easily. Given the vast timespan covered by ancient Assyria, the Assyrian language developed and evolved over time. Modern scholars broadly categorize it into three different periods, roughly (though far from precisely) corresponding to the periods used to divide Assyrian history: the Old Assyrian language (2000–1500 BC), Middle Assyrian language (1500–1000 BC) and Neo Assyrian language (1000–500 BC). Because the record of Assyrian tablets and documents is still somewhat spotty, many of the stages of the language remain poorly known and documented. The signs used in Old Assyrian texts are for the most part less complex than those used during the succeeding Middle and Neo Assyrian periods and they were fewer in number, amounting to no more than 150–200 unique signs, most of which were syllabic signs (representing syllables). Due to the limited number of signs used, Old Assyrian is relatively easier to decipher for modern researchers than later forms of the language, though the limited number of signs also means that there are in cases several possible alternative phonetic values and readings. This means that while it is easy to decipher the signs, many researchers remain uncomfortable with the language itself. Though it was a more archaic variant of the later Assyrian language, Old Assyrian also contains several words that are not attested in later periods, some being peculiar early forms of words and others being names for commercial terms or various textile and food products from Anatolia. In the Middle and Neo Assyrian empires, the later versions of the Assyrian language were not the only versions of Akkadian used. Though Assyrian was typically used in letters, legal documents, administrative documents, and as a vernacular, Standard Babylonian was also used in an official capacity. Standard Babylonian was a highly codified version of ancient Babylonian, as used around 1500 BC, and was used as a language of high culture, for nearly all scholarly documents, literature, poetry and royal inscriptions. The culture of the Assyrian elite was strongly influenced by Babylonia in the south; in a vein similar to how Greek civilization was respected in, and influenced, ancient Rome, the Assyrians had much respect for Babylon and its ancient culture. Because of the multilingual nature of the vast empire, many loan words are attested as entering the Assyrian language during the Neo Assyrian period. The number of surviving documents written in cuneiform grow considerably fewer in the late reign of Ashurbanipal, which suggests that the language was declining since it is probably attributable to an increased use of Aramaic, often written on perishable materials such as leather scrolls or papyrus. The ancient Assyrian language did not disappear completely until around the end of the 6th century BC, well into the subsequent post imperial period.

Арамейский и другие языки

Поскольку ассирийцы никогда не навязывали свой язык покоренным народам за пределами ассирийского ядра, не существовало механизмов для сдерживания распространения языков, отличных от аккадского. Начиная с миграций арамеев на территорию Ассирии в среднеассирийский период, это отсутствие языковой политики способствовало распространению арамейского языка. Как наиболее распространенный и понятный из семитских языков (языковой группы, включающей многие языки, распространенные по всей империи), арамейский приобрел все большее значение в течение неоассирийского периода и все чаще вытеснял неоассирийский язык даже в самом сердце Ассирии. Начиная с IX века до н.э., арамейский стал де-факто лингва франка Неоассирийской империи, а неоассирийский и другие формы аккадского языка отошли на второй план, став языком политической элиты. Со времен царя Шалманессера III в IX веке до н.э. арамейский язык использовался в государственных делах наряду с аккадским, а к правлению Тиглат-Пилесера III цари использовали как аккадских, так и арамейских царских писцов, что подтверждало возвышение арамейского до статуса официального языка имперской администрации. После падения Неоассирийской империи в Месопотамии старый ассирийский язык был полностью заброшен в пользу арамейского. К 500 г. до н.э. аккадский, вероятно, перестал быть разговорным языком. Современные ассирийцы называют свой язык «ассирийским» (сурайт или сурет). Хотя он мало похож на ассирийский диалект аккадского языка, это современная версия древнего месопотамского арамейского. Язык сохраняет некоторое влияние древнеаккадского, особенно в виде заимствований. Современные ассирийские варианты арамейского часто называются учеными неоарамейским или неосирийским. В качестве литургического языка многие ассирийцы также говорят на сирийском, кодифицированной форме классического арамейского, на котором говорили в Эдессе во время христианизации Ассирии. Другим языком, который иногда использовался в древней Ассирии как язык науки и культуры, хотя и только в письменной форме, был древний шумерский язык. В период расцвета Неоассирийской империи в пределах империи также говорили на различных местных языках, однако ни один из них не получил такого же официального признания, как арамейский.

Because the Assyrians never imposed their language on foreign peoples whose lands they conquered outside of the Assyrian heartland, there were no mechanisms in place to stop the spread of languages other than Akkadian. Beginning with the migrations of Arameans into Assyrian territory during the Middle Assyrian period, this lack of linguistic policies facilitated the spread of the Aramaic language. As the most widely spoken and mutually understandable of the Semitic languages (the language group containing many of the languages spoken through the empire), Aramaic grew in importance throughout the Neo Assyrian period and increasingly replaced the Neo Assyrian language even within the Assyrian heartland itself. From the 9th century BC onward, Aramaic became the de facto lingua franca of the Neo Assyrian Empire, with Neo Assyrian and other forms of Akkadian becoming relegated to a language of the political elite. From the time of Shalmaneser III, in the 9th century BC, Aramaic was used in state related contexts alongside Akkadian and by the time of Tiglath Pileser III, the kings employed both Akkadian and Aramaic language royal scribes, confirming the rise of Aramaic to a position of an official language used by the imperial administration. During the time after the fall of the Neo Assyrian Empire, the old Assyrian language was completely abandoned in Mesopotamia in favor of Aramaic. By 500 BC, Akkadian was probably no longer a spoken language. Modern Assyrian people refer to their language as "Assyrian" (Sūrayt or Sūreth). Though it has little in common with the Assyrian dialect of the Akkadian language, it is a modern version of the ancient Mesopotamian Aramaic. The language retains some influence of ancient Akkadian, particularly in the form of loanwords. Modern Assyrian varieties of Aramaic are often referred to by scholars as Neo Aramaic or Neo Syriac. As a liturgical language, many Assyrians also speak Syriac, a codified version of classical Aramaic as spoken at Edessa during the Christianization of Assyria. Another language sometimes used in ancient Assyria as a language of scholarship and culture, though only in written form, was the ancient Sumerian language. At the height of the Neo Assyrian Empire, various other local languages were also spoken within the imperial borders, though none achieved the same level of official recognition as Aramaic.

Архитектура

Есть три сохранившихся вида основных свидетельств архитектуры Древней Ассирии. Наиболее важным видом являются сохранившиеся здания, обнаруженные в ходе археологических раскопок, однако важные сведения можно получить как из документов эпохи, таких как письма и административные записи, описывающие здания, которые могли не сохраниться, так и из записей более поздних царей о строительных работах их предшественников. Ассирийские здания и сооружения почти всегда возводились из сырцового кирпича. Известняк также использовался, но преимущественно для сооружений, подвергающихся воздействию проточной воды, таких как акведуки и набережные, а также для оборонительных укреплений. Для поддержки крупных зданий их часто строили на фундаментных платформах или на фундаментах из сырцового кирпича. Полы обычно делали из утрамбованной земли, а в важных помещениях покрывали коврами или тростниковыми циновками. Полы в местах, открытых воздействию стихий, например на террасах или во дворах, выкладывали каменными плитами или обожжённым кирпичом. Крыши, особенно в больших помещениях, поддерживались деревянными балками. Древние ассирийцы реализовали несколько технологически сложных строительных проектов, включая возведение целых новых столиц, что свидетельствует о развитых технических знаниях. Хотя в целом ассирийская архитектура продолжала традиции предшествующей месопотамской архитектуры, она имеет ряд характерных особенностей. К ним относятся ступенчатые зубцы, сводчатые крыши, а также то, что дворцы в значительной степени состояли из отдельных, самодостаточных комплексов помещений.

Искусство

Сравнительно большое количество статуй и фигурок было обнаружено в руинах храмов в Ашшуре, датируемых раннеассирийским периодом. Большинство сохранившихся произведений искусства этого времени находилось под явным влиянием искусства иностранных держав. Например, набор из 87 алебастровых фигур мужчин и женщин-поклонников из Ашшура, датируемых временем до возникновения Аккадской империи, очень напоминает фигуры раннединастического Шумера. В силу разнообразия в искусстве других регионов, искусство раннего Ашшура также было весьма вариативным в зависимости от периода, колеблясь от сильно стилизованного до высоко реалистичного. Среди наиболее уникальных находок раннего периода – голова женщины, глаза, брови и сложная прическа которой были первоначально инкрустированы. Эта голова типична для стиля искусства аккадского периода, с общим натуралистическим стилем, плавными и мягкими линиями и полными губами. Еще одним уникальным произведением искусства раннего периода является слоновая костяная статуэтка обнаженной женщины и фрагменты по крайней мере пяти подобных статуэток. Слоновая кость могла происходить от индийских слонов, что указывает на торговлю между ранним Ашшуром и ранними племенами и государствами Ирана. Среди других известных произведений искусства раннего периода – несколько больших каменных статуй правителей (губернаторов и иностранных царей), фигуры животных и каменные статуи обнаженных женщин. Искусство, известное по древнеассирийскому периоду, за исключением нескольких предметов, таких как частичная каменная статуя, возможно, изображающая Эришума I, в основном ограничено печатями и оттисками печатей на клинописных документах. Королевские печати династии царей Пузур-Ашура, предшествовавшей восхождению Шамши-Адада I, очень похожи на печати царей Третьей династии Ура. В среднеассирийский период, начиная с Ашшур-убаллита I, печати выглядели иначе и, по-видимому, подчеркивали царскую власть, а не теологические и космологические основания права царя на правление. Среди нецарских печатей среднеассирийского периода известен широкий ассортимент различных мотивов, включая как религиозные сцены, так и мирные сцены с изображением животных и деревьев. С времен Тукульти-Нинурты I на печатях также иногда изображались состязания и борьба между людьми, различными животными и мифологическими существами. В среднеассирийский период было сделано несколько других новых художественных инноваций. В храме, посвященном Иштар в Ашшуре, были обнаружены четыре культовых постамента (или "алтаря") времен Тукульти-Нинурты I. Эти алтари были украшены различными мотивами, обычными элементами были царь (иногда несколько раз) и защитные божественные фигуры и штандарты. На одном из постаментов, вдоль нижней ступени его основания, сохранилось рельефное изображение, являющееся самым ранним известным повествовательным изображением в истории ассирийского искусства. На этом, не очень хорошо сохранившемся, рельефе изображены ряды пленников перед ассирийским царем. Самые ранние известные ассирийские настенные росписи также относятся ко времени Тукульти-Нинурты I и были найдены во дворце в Кар-Тукульти-Нинурте. Мотивы включали растительные узоры (розеты и пальметты), деревья и гениев с птичьими головами. Для росписи стен использовались черный, красный, синий и белый цвета. Из Ниневии известна необычная известняковая статуя обнаженной женщины времен Ашшур-бель-кала (1074–1056 гг. до н.э.). Совершенно новый тип памятника, появившийся в XI веке до н.э., – обелиски: четырехсторонние каменные стелы, украшенные по всей поверхности изображениями и текстом. Обелиски продолжали использоваться по крайней мере до IX века до н.э. По сравнению с другими периодами, из новоассирийского периода сохранилось больше произведений искусства, особенно монументального искусства, созданного под покровительством царей. Наиболее известной формой новоассирийского монументального искусства являются настенные рельефы – резные каменные произведения искусства, которыми были облицованы внутренние и внешние стены храмов и дворцов. Еще одной хорошо известной формой новоассирийского искусства являются колоссы, часто с человеческими головами львов или быков (ламассу), которые размещались у ворот храмов, дворцов и городов. Самые ранние известные примеры как настенных рельефов, так и колоссов относятся к правлению Ашшурнасирпала II, который, возможно, был вдохновлен монументальным искусством хеттов, увиденным им во время походов в Средиземноморье. Настенные росписи, такие как те, что были созданы во времена Тукульти-Нинурты I в среднеассирийский период, также продолжали использоваться, иногда в дополнение к настенным рельефам, а иногда и вместо них. Внутренние стены могли быть украшены покрытием из глиняного кирпича, использованного в строительстве, с нанесенной на него расписной глиняной штукатуркой, а внешние стены иногда украшались глазурованной и расписной плиткой или кирпичом. Наиболее обширные сохранившиеся комплексы настенных рельефов относятся ко времени правления Сеннахириба. В отношении новоассирийского искусства современные ученые уделяют особое внимание рельефам, созданным во времена Ашшурбанипала, которые были описаны как обладающие отчетливым "эпическим качеством", отличающимся от искусства его предшественников.

A relatively large number of statues and figurines have been recovered from the ruins of temples in Assur dating to the Early Assyrian period. Most of the surviving artwork from this time was clearly influenced by the artwork of foreign powers. For instance, a set of 87 alabaster figures of male and female worshippers from Assur before the rise of the Akkadian Empire greatly resembles Early Dynastic Sumerian figures. Because of variation in artwork elsewhere, the artwork of early Assur was also highly variable depending on the time period, ranging from highly stylized to highly naturalistic. Among the most unique finds from the Early period is the head of a woman of which her eyes, eyebrows, and elaborate hair covering were originally inlaid. This head is typical of the art style of the Akkadian period, with an overall naturalistic style, smooth and soft curves and a full mouth. Another unique art piece from the early period is an ivory figurine of a nude woman, and fragments of at least five additional similar figurines. The ivory used might have come from Indian elephants, which would indicate trade between early Assur and the early tribes and states of Iran. Among other artwork known from the early period are a handful of large stone statues of rulers (governors and foreign kings), figures of animals, and stone statues of naked women. The artwork known from the Old Assyrian period, other than a few objects such as a partial stone statue perhaps depicting Erishum I, is largely limited to seals and impressions of seals on cuneiform documents. Royal seals from the Puzur Ashur dynasty of kings, prior to the rise of Shamshi Adad I, are very similar to the seals of the kings of the Third Dynasty of Ur. In the Middle Assyrian period, from Ashur uballit I onward, seals looked quite different and appear to emphasize royal power, rather than the theological and cosmic sources of the king's right to rule. Among non royal seals of the Middle Assyrian period a wide assortment of different motifs are known, including both religious scenes and peaceful scenes of animals and trees. From the time of Tukulti Ninurta I onward, seals also sometimes featured contests and struggles between humans, various animals, and mythological creatures. Several other new artistic innovations were also made in the Middle Assyrian period. In the temple dedicated to Ishtar in Assur, four cult pedestals (or "altars") from the time of Tukulti Ninurta I have been discovered. These altars were decorated with various motifs, common inclusions being the king (sometimes multiple times) and protective divine figures and standards. One of the pedestals preserves along the lower step of its base a relief image which is the earliest known narrative image in Assyrian art history. This relief, which is not very well preserved, appears to depict rows of prisoners before the Assyrian king. The earliest known Assyrian wall paintings are also from the time of Tukulti Ninurta I, from his palace in Kar Tukulti Ninurta. Motifs included plant based patterns (rosettes and palmettes), trees and bird headed genies. The colors used to paint the walls included black, red, blue, and white. An unusual limestone statue of a nude woman is known from Nineveh from the time of Ashur bel kala (1074–1056 BC). An entirely new type of monument introduced in the 11th century BC were obelisks; four sided stone stelae decorated all around with both images and text. Obelisks saw continued use until at least the 9th century BC. Compared to other periods, a larger amount of artwork survives from the Neo Assyrian period, particularly monumental art made under the patronage of the kings. The most well known form of Neo Assyrian monumental art are wall reliefs, carved stone artwork that lined the internal and external walls of temples and palaces. Another well known form of Neo Assyrian art are colossi, often human headed lions or bulls (lamassu), that were placed at the gates of temples, palaces and cities. The earliest known examples of both wall reliefs and colossi are from the reign of Ashurnasirpal II, who might have been inspired by the Hittite monumental art that he saw on his campaigns to the Mediterranean. Wall paintings such as those made under Tukulti Ninurta I in the Middle Assyrian period also continued to be used, sometimes to supplement wall reliefs and sometimes instead of them. Interior walls could be decorated by covering the mudbrick used in construction with painted mud plaster and exterior walls were at times decorated with glazed and painted tiles or bricks. The most extensive known surviving sets of wall reliefs are from the reign of Sennacherib. In terms of Neo Assyrian artwork, modern scholars have paid particular attention to the reliefs produced under Ashurbanipal, which have been described as possessing a distinct "epic quality" unlike the art under his predecessors.

Стипендия и литература

Древнеассирийская литература в значительной степени опиралась на вавилонские литературные традиции. И древнеассирийский, и среднеассирийский периоды ограничены в отношении сохранившихся литературных текстов. Самым важным сохранившимся древнеассирийским литературным произведением является «Саргон, Господин лжи» – текст, найденный в хорошо сохранившемся виде на клинописной табличке из Кюльтепе. Ранее его считали пародией, однако сейчас это повествование от первого лица о правлении Саргона Аккадского, основателя Аккадской империи. В тексте рассказывается о том, как Саргон обретает силу от бога Адада, клянется Иштар, «владычицей битвы», и беседует с богами. Сохранившаяся среднеассирийская литература лишь незначительно более разнообразна. Самобытная ассирийская научная традиция, хотя и продолжающая опираться на вавилонскую традицию, обычно датируется началом примерно с начала среднеассирийского периода. Рост статуса ученых в это время мог быть связан с тем, что цари стали рассматривать накопление знаний как способ укрепления своей власти. Известные среднеассирийские произведения включают эпос о Тукульти-Нинурте (повествование о правлении Тукульти-Нинурты I и его подвигах), фрагменты других царских эпосов, поэму «Охотник» (короткое воинское стихотворение) и некоторые царские гимны. Подавляющее большинство сохранившейся древнеассирийской литературы относится к новоассирийскому периоду. Цари Новоассирийской империи стали рассматривать сохранение знаний как одну из своих обязанностей, а не, как это делали предыдущие цари, как обязанность частных лиц и храмов. Это развитие могло произойти из-за того, что цари больше не считали достаточным прорицание, осуществляемое их гадателями, и сами хотели иметь доступ к соответствующим текстам. Должность главного ученого впервые упоминается во время правления новоассирийского царя Тукульти-Нинурты II. Большая часть сохранившейся древнеассирийской литературы происходит из новоассирийской библиотеки Ашшурбанипала, в которой насчитывалось более 30 000 документов. Библиотеки строились в новоассирийский период для сохранения знаний о прошлом и поддержания культуры писцов. Новоассирийские тексты охватывают широкий спектр жанров, включая прорицательные тексты, отчеты о прорицаниях, методы лечения больных (медицинские или магические), ритуальные тексты, заклинания, молитвы и гимны, школьные тексты и литературные произведения. Новаторством новоассирийского периода стали анналы – жанр текстов, в которых записывались события правления царя, особенно военные подвиги. Анналы распространялись по всей империи и, вероятно, служили пропагандистским целям, поддерживая легитимность царствования. Из новоассирийского периода известны различные чисто литературные произведения, которые ранее ученые связывали с пропагандой. К таким произведениям относятся, в частности, «Видение подземного мира ассирийского наследного принца», «Грех Саргона» и «Испытание Мардука». Помимо собственных произведений, ассирийцы копировали и сохраняли более раннюю месопотамскую литературу. Включение в библиотеку Ашшурбанипала таких текстов, как «Эпос о Гильгамеше», «Энума Элиш» (вавилонский миф о сотворении мира), «Эра», «Миф об Этане» и «Эпос об Анзу», является основной причиной того, что эти тексты дошли до наших дней.

Ancient Assyrian literature drew heavily on Babylonian literary traditions. Both the Old and Middle Assyrian periods are limited in terms of surviving literary texts. The most important surviving Old Assyrian literary work is Sargon, Lord of Lies, a text found in a well preserved version on a cuneiform tablet from Kültepe. Once thought to have been a parody, the tale is a first person narrative of the reign of Sargon of Akkad, the founder of the Akkadian Empire. The text follows Sargon as he gains strength from the god Adad, swears by Ishtar, the "lady of combat", and speaks with the gods. Surviving Middle Assyrian literature is only slightly more diverse. A distinct Assyrian scholarship tradition, though still drawing on Babylonian tradition, is conventionally placed as beginning around the time of the beginning of the Middle Assyrian period. The rising status of scholarship at this time might be connected to the kings beginning to regard amassing knowledge as a way to strengthen their power. Known Middle Assyrian works include the Tukulti Ninurta Epic (a narrative of the reign of Tukulti Ninurta I and his exploits), fragments of other royal epics, The Hunter (a short martial poem) and some royal hymns. The clear majority of surviving ancient Assyrian literature is from the Neo Assyrian period. The kings of the Neo Assyrian Empire began to see preserving knowledge as one of their responsibilities, and not, as previous kings had, a responsibility of private individuals and temples. This development might have originated with the kings no longer viewing the divination performed by their diviners as enough and wished to have access to the relevant texts themselves. The office of chief scholar is first attested in the reign of the Neo Assyrian king Tukulti Ninurta II. Most of the surviving ancient Assyrian literature comes from the Neo Assyrian Library of Ashurbanipal, which included more than 30,000 documents. Libraries were built in the Neo Assyrian period to preserve knowledge of the past and maintain scribal culture. Neo Assyrian texts fall into a wide array of genres, including divinatory texts, divination reports, treatments for the sick (either medical or magical), ritual texts, incantations, prayers and hymns, school texts and literary texts. An innovation of the Neo Assyrian period were the annals, a genre of texts recording the events of the reigns of a king, particularly military exploits. Annals were disseminated throughout the empire and probably served propagandistic purposes, supporting the legitimacy of the king's rule. Various purely literary works, previously aligned by scholars with propaganda, are known from the Neo Assyrian period. Such works include, among others, the Underworld Vision of an Assyrian Crown Prince, the Sin of Sargon and the Marduk Ordeal. In addition to their own works, the Assyrians copied and preserved earlier Mesopotamian literature. The inclusion of texts such as the Epic of Gilgamesh, the Enûma Eliš (the Babylonian creation myth), Erra, the Myth of Etana and the Epic of Anzu in the Library of Ashurbanipal is the primary reason for how such texts have survived to the present day.

Древняя ассирийская религия

Знание древней политеистической ассирийской религии, которую некоторые современные ассирийцы называют «ашуризмом», в основном ограничено государственными культами, поскольку мало что известно о личных религиозных верованиях и практиках простых людей древней Ассирии. Ассирийцы поклонялись тому же пантеону богов, что и вавилоняне в южной Месопотамии. Главным ассирийским божеством был национальный бог Ашур. Хотя божество и древнюю столицу современные историки обычно различают, называя бога Ашуром, а город – Ассуром, в древности оба слова записывались одинаково (Aššur). В документах предшествующего древнеассирийского периода город и бог часто не разграничиваются, что позволяет предположить, что Ашур возник в раннеассирийский период как обожествленное воплощение самого города. Ниже Ашура другие месопотамские божества были организованы в иерархию, где каждое имело свою определенную роль (например, бог солнца Шамаш считался богом правосудия, а Иштар – богиней любви и войны) и свои основные места поклонения (Нинурта в основном почитался в Нимруде, а Иштар – в Арбеле). В Ассирии, как и в Вавилонии, поклонялись вавилонским божествам, таким как Энлиль, Мардук и Набу, и несколько традиционных вавилонских ритуалов, таких как фестиваль акиту, были заимствованы на севере. Роль Ашура как главного божества была гибкой и менялась вместе с культурой и политикой самих ассирийцев. В древнеассирийский период Ашур в основном считался богом смерти и возрождения, связанным с сельским хозяйством. В период Средней и Новоассирийской империи роль Ашура была расширена и существенно изменена. Возможно, возникнув как реакция на период вассалитета под властью Митанни, среднеассирийская теология представила Ашура как бога войны, который наделил ассирийских царей не только божественной легитимностью (унаследованной от древнеассирийского периода), но и повелел расширить Ассирию («землю Ашура») своим «праведным скипетром», то есть расширить Ассирийскую империю посредством военных завоеваний. Эта милитаризация Ашура могла также произойти от аморейского завоевателя Шамши-Адада I, который во время своего правления над северной Месопотамией в XVIII-XVII веках до н.э. приравнивал Ашура к южному Энлилю. В среднеассирийский период Ашур упоминается с титулом «царь богов», роль, которую предыдущие цивилизации в северной и южной Месопотамии приписывали Энлилю. Развитие отождествления Ашура с Энлилем или, по крайней мере, передачи роли Энлиля Ашуру, происходило параллельно в Вавилоне, где ранее незначительный местный бог Мардук был возвышен во время правления Хаммурапи (XVIII век до н.э.) во главе пантеона, по образцу Энлиля. Ассирийская религия была сосредоточена в храмах – монументальных сооружениях, включавших центральное святилище, где находилась культовая статуя бога храма, и несколько подчиненных часовен для статуй других божеств. Храмы обычно представляли собой самодостаточные общины, обладавшие собственными экономическими ресурсами, главным образом в виде земельных владений, и иерархически организованным персоналом. Со временем храмы становились все более зависимыми от царских пожертвований в виде конкретных налогов, подношений и добычи. Главой храма был «главный управляющий», который отчитывался перед ассирийским царем, поскольку царь считался представителем Ашура в мире смертных. Храмовые записи показывают, что гадание в форме астрологии и экстиспиции (изучение внутренностей мертвых животных) было важной частью ассирийской религии, поскольку считалось, что это средства, посредством которых божества общаются с миром смертных. В отличие от многих других древних империй, Новоассирийская империя на пике своего могущества не навязывала свою культуру и религию завоеванным регионам; за пределами северной Месопотамии не было построено значительных храмов Ашура. В постимперский период, после падения Новоассирийской империи, ассирийцы продолжали почитать Ашура и остальной пантеон, хотя без ассирийского государства религиозные верования во многих частях ассирийского ядра разошлись и развивались в разных направлениях. С периода правления Селевкидов в регионе (IV-II века до н.э.) наблюдалось сильное влияние древнегреческой религии, и многие греческие божества стали синкретизироваться с месопотамскими божествами. Также ощущалось некоторое влияние иудаизма, поскольку цари Адиабены, вассального царства, охватывающего большую часть прежнего ассирийского ядра, обратились в иудаизм в I веке н.э. Начиная с I века до н.э., как пограничный регион между Римской и Парфянской империями, Ассирия, вероятно, была чрезвычайно религиозно сложной и разнообразной. Во время правления Парфии как старые, так и новые боги поклонялись в Ассуре. Вплоть до времени второго разрушения города в III веке н.э. самым важным божеством оставался Ашур, известный в то время как Ассор или Асор. Поклонение Ашуру в это время осуществлялось так же, как и в древние времена, согласно культовому календарю, практически идентичному тому, что использовался во время Новоассирийской империи за 800 лет до этого. Древняя месопотамская религия сохранялась в некоторых местах на протяжении веков после окончания постимперского периода, например, в Харране как минимум до X века (сабии Харрана) и в Мардине вплоть до XVIII века (шамсия).

Knowledge of the ancient polytheistic Assyrian religion, referred to as "Ashurism" by some modern Assyrians, is mostly limited to state cults given that little can be ascertained of the personal religious beliefs and practices of the common people of ancient Assyria. The Assyrians worshipped the same pantheon of gods as the Babylonians in southern Mesopotamia. The chief Assyrian deity was the national deity Ashur. Though the deity and the ancient capital city are commonly distinguished by modern historians through calling the god Ashur and the city Assur, both were inscribed in the exact same way in ancient times (Aššur). In documents from the preceding Old Assyrian period, the city and god are often not clearly differentiated, which suggests that Ashur originated sometime in the Early Assyrian period as a deified personification of the city itself. Below Ashur, the other Mesopotamian deities were organized in a hierarchy, with each having their own assigned roles (the sun god Shamash was for instance regarded as a god of justice and Ishtar was seen as a goddess of love and war) and their own primary seats of worship (Ninurta was for instance primarily worshipped at Nimrud and Ishtar primarily at Arbela). Quintessentially Babylonian deities such as Enlil, Marduk, and Nabu were worshipped in Assyria just as much as in Babylonia, and several traditionally Babylonian rituals, such as the akitu festival, were borrowed in the north. Ashur's role as the chief deity was flexible and changed with the changing culture and politics of the Assyrians themselves. In the Old Assyrian period, Ashur was mainly regarded as a god of death and revival, related to agriculture. Under the Middle and Neo Assyrian Empire, Ashur's role was expanded and thoroughly altered. Possibly originating as a reaction to the period of suzerainty under the Mittani kingdom, Middle Assyrian theology presented Ashur as a god of war, who bestowed the Assyrian kings not only with divine legitimacy, something retained from the Old Assyrian period, but also commanded the kings to enlarge Assyria ("the land of Ashur") with Ashur's "just scepter", i. e. expand the Assyrian Empire through military conquest. This militarization of Ashur might also have derived from the Amorite conqueror Shamshi Adad I equating Ashur with the southern Enlil during his rule over northern Mesopotamia in the 18th and 17th centuries BC. In the Middle Assyrian period, Ashur is attested with the title "king of the gods", a role previous civilizations in both northern and southern Mesopotamia ascribed to Enlil. The development of equating Ashur with Enlil, or at least transferring Enlil's role to Ashur, was paralleled in Babylon, where the previously unimportant local god Marduk was elevated in the reign of Hammurabi (18th century BC) to the head of the pantheon, modelled after Enlil. Assyrian religion was centered in temples, monumental structures that included a central shrine which housed the cult statue of the temple's god, and several subordinate chapels with space for statues of other deities. Temples were typically self contained communities; they had their own economic resources, chiefly in the form of land holdings, and their own hierarchically organized personnel. In later times, temples became increasingly dependent on royal benefits, in the shape of specific taxes, offerings and donations of booty and tribute. The head of a temple was titled as the "chief administrator" and was responsible to the Assyrian king since the king was regarded to be Ashur's representative in the mortal world. Records from temples showcase that divination in the form of astrology and extispicy (studying the entrails of dead animals) were important parts of the Assyrian religion since they were believed to be means through which deities communicated with the mortal world. Unlike many other ancient empires, the Neo Assyrian Empire did at its height not impose its culture and religion on conquered regions; there were no significant temples built for Ashur outside of northern Mesopotamia. In the post imperial period, after the fall of the Neo Assyrian Empire, the Assyrians continued to venerate Ashur and the rest of the pantheon, though without the Assyrian state, religious beliefs in many parts of the Assyrian heartland diverged and developed in different directions. From the time of Seleucid rule over the region (4th to 2nd century BC) onward, there was a strong influence of the ancient Greek religion, with many Greek deities becoming syncretized with Mesopotamian deities. There was also some influence of Judaism, given that the kings of Adiabene, a vassal kingdom covering much of the old Assyrian heartland, converted to Judaism in the 1st century AD. In the 1st century BC onward, as a frontier region between the Roman and the Parthian empires, Assyria was likely highly religiously complex and diverse. Under Parthian rule, both old and new gods were worshipped at Assur. As late as the time of the city's second destruction in the 3rd century AD, the most important deity was still Ashur, known during this time as Assor or Asor. Worship of Ashur during this time was carried out in the same way as it had been in ancient times, per a cultic calendar effectively identical to that used under the Neo Assyrian Empire 800 years prior. The ancient Mesopotamian religion persisted in some places for centuries after the end of the post imperial period, such as at Harran until at least the 10th century (the "Sabians" of Harran) and at Mardin until as late as the 18th century (the Shamsīyah).

Христианство

Церковь Востока зародилась на ранних этапах христианской истории. Хотя предание гласит, что христианство впервые было распространено в Месопотамии апостолом Фомой, точный период времени, когда ассирийцы впервые стали христианами, неизвестен. Город Арбела был важным раннехристианским центром; согласно более поздней Хронике Арбелы, Арбела стала кафедрой епископа уже в 100 году н.э., однако достоверность этого документа вызывает сомнения у исследователей. Тем не менее известно, что и Арбела, и Киркук впоследствии служили важными христианскими центрами в сасанидский и более поздний исламский периоды. Согласно некоторым преданиям, христианство утвердилось в Ассирии, когда святой Фаддей Эдесский обратил царя Абгара V Осроенского в середине I века н.э. Начиная с III века н.э., очевидно, что христианство становилось основной религией региона, а Христос заменил старых месопотамских богов. К этому времени ассирийцы уже внесли свой интеллектуальный вклад в христианскую мысль; в I веке н.э. христианский ассирийский писатель Татиан составил влиятельный Диатессарон – синоптический пересказ Евангелий. Хотя сегодня христианство является неотъемлемой частью ассирийской идентичности, ассирийские христиане на протяжении веков разделились на множество различных христианских деноминаций. Помимо известной Ассирийской церкви Востока, последователей которой часто называют "несторианами", существуют и другие известные восточные церкви, такие как Халдейская католическая церковь, отделившаяся в XVI веке, Сирийская православная церковь, Сирийская католическая церковь и Древняя церковь Востока, отделившаяся от Ассирийской церкви Востока в 1968 году. Несмотря на то, что эти церкви существуют отдельно на протяжении веков, они по-прежнему придерживаются во многом схожей литургической, духовной и богословской основы. Также есть ассирийцы, исповедующие различные протестантские деноминации, главным образом благодаря миссионерской деятельности американских миссионеров пресвитерианской церкви. Поскольку Ассирийская церковь Востока по-прежнему отвергается как "несторианская" и еретическая многими другими ветвями христианства, она не была принята в Ближневосточный совет церквей и не участвует в Совместной международной комиссии по теологическому диалогу между Католической церковью и Православной церковью. Это не означает, что усилия по сближению в области экуменизма не предпринимались. В 1994 году папа Иоанн Павел II и патриарх Динкха IV подписали Общую христологическую декларацию между Католической церковью и Ассирийской церковью Востока, и в последующие годы были предприняты дальнейшие усилия. Исторически, основным препятствием на пути к экуменизму был древний текст Литургия Аддая и Мари, используемый в ассирийских церквях, в котором анафора не содержит слов учреждения, которые Католическая церковь считает необходимыми. Это препятствие было устранено в 2001 году, когда Конгрегация вероучения Католической церкви постановила, что этот текст может считаться действительным и в католичестве, несмотря на отсутствие этих слов. Также были предприняты некоторые усилия по достижению воссоединения Ассирийской и Халдейской церквей. В 1996 году Динкха IV и патриарх Рафаэль I Бидавид Халдейской церкви подписали список общих предложений, направленных на достижение единства, которые были одобрены синодами обеих церквей в 1997 году.

The Church of the East developed early in Christian history. Though tradition holds that Christianity was first spread to Mesopotamia by Thomas the Apostle, the exact timespan when the Assyrians were first Christianized is unknown. The city of Arbela was an important early Christian center; according to the later Chronicle of Arbela, Arbela became the seat of a bishop already in AD 100, but the reliability of this document is questioned among scholars. It is however known that both Arbela and Kirkuk later served as important Christian centers in the Sasanian and later Islamic periods. According to some traditions, Christianity took hold in Assyria when Saint Thaddeus of Edessa converted King Abgar V of Osroene in the mid 1st century AD. From the 3rd century AD onward, it is clear that Christianity was becoming the major religion of the region, with Christ replacing the old Mesopotamian deities. Assyrians had by this time already intellectually contributed to Christian thought; in the 1st century AD, the Christian Assyrian writer Tatian composed the influential Diatessaron, a synoptic rendition of the gospels. Though Christianity is today an intrinsic part of Assyrian identity, Assyrian Christians have over the centuries splintered into a number of different Christian denominations. Though the prominent Assyrian Church of the East, the followers of which have often been termed "Nestorians", continues to exist, other prominent eastern churches include the Chaldean Catholic Church, which split off in the 16th century, the Syriac Orthodox Church, the Syriac Catholic Church, and the Ancient Church of the East, which branched off from the Assyrian Church of the East in 1968. Though these churches have been distinct for centuries, they still follow much of the same liturgical, spiritual and theological foundation. There are also Assyrian followers of various denominations of Protestantism, chiefly due to missions by American missionaries of the Presbyterian Church. Because the Assyrian Church of the East remains dismissed as "Nestorian" and heretical by many other branches of Christianity, it has not been admitted into the Middle East Council of Churches and it does not take part in the Joint International Commission for Theological Dialogue Between the Catholic Church and the Orthodox Church. This does not mean that efforts to approach ecumenism have not been undertaken. In 1994, Pope John Paul II and Patriarch Dinkha IV signed the Common Christological Declaration Between the Catholic Church and the Assyrian Church of the East, with some further efforts also having been made in the years since. Historically, the main obstacle in the way of ecumenism has been the ancient text Liturgy of Addai and Mari, used in the Assyrian churches, wherein the anaphora does not contain the Words of Institution, seen as indispensable by the Catholic Church. This obstacle was removed in 2001, when the Catholic Congregation for the Doctrine of the Faith determined that the text could be considered valid in Catholicism as well, despite the absence of the words. Some efforts have also been made to approach reunification of the Assyrian and Chaldean churches. In 1996, Dinkha IV and Patriarch Raphael I Bidawid of the Chaldean Church signed a list of common proposals to move toward unity, approved by synods of both churches in 1997.