Джонатан Белчер: Купец, политик и губернатор Массачусетса

Введение

Американский купец и политик (1682–1757), колониальный губернатор Массачусетса.

Джонатан Белчер (8 января 1681/82 года) – пятый из семи детей. Его отец, Эндрю Белчер, был купцом и одним из первых работорговцев в колониальной Новой Англии, а мать, Сара (Гилберт) Белчер, – дочерью влиятельного купца из Коннектикута, занимавшегося торговлей с индейцами. Мать умерла, когда Джонатану было семь лет, и отец отправил его жить к родственникам в сельскую местность, пока сам расширял свой торговый бизнес. Эндрю Белчер добился значительных успехов в торговле, хотя некоторые его сделки нарушали Навигационные акты, а другие, по слухам, осуществлялись с пиратами. Независимо от того, как он зарабатывал деньги, к 1680-м и 1690-м годам он стал одним из самых богатых людей в Массачусетсе. Чтобы укрепить положение семьи, он в 1691 году отправил сына в Бостонскую латинскую школу, а в 1695 году – в Гарвардский колледж, где Белчер был указан вторым (порядок перечисления отражал значимость семьи) после Иеремии Даммера. Белчер и Даммер оба сделали политическую карьеру в провинции, временами выступая как союзники, а временами – как противники. Пять сестер Белчера вышли замуж за представителей влиятельных политических и экономических семей, что создало важные связи, способствовавшие его карьере. В январе 1705/06 года Белчер женился на Мэри Партридж, дочери бывшего вице-губернатора Нью-Гэмпшира Уильяма Партриджа, эпизодического делового партнера его отца. У супругов было трое детей (Эндрю, Сара и Джонатан), прежде чем она умерла в 1736 году. Художник Неемия Партридж приходился ему зятем по этому браку.

Агент коммерческой империи своего отца.

Белчер окончил Гарвард в возрасте 17 лет, а затем поступил на службу в бизнес своего отца. Торговая империя, созданная его отцом, охватывала торговлю от Вест-Индии до Европы и включала доли или полное владение более чем 15 судами. Весной 1704 года отец Белчера отправил его в Лондон для налаживания собственных деловых контактов и заключения контрактов на поставку военных материалов. После установления связей, используя рекомендательные письма отца в Лондоне, Белчер отправился в Нидерланды, чтобы сделать то же самое с голландскими купцами, и начал путешествие по Западной Европе. Посетив достопримечательности Роттердама и Амстердама, он отправился в Ганновер, где был принят курфюрстицей Софией и встретился с будущим королем Великобритании, Георгом, герцогом Брауншвейг-Люнебургским. После визита к прусскому двору в Берлине он вернулся в Новую Англию. В ходе этих путешествий он столкнулся с различными религиозными практиками, но находил постоянное утешение в христианских службах, наиболее близких к кальвинистской конгрегациональной церкви Новой Англии. В конечном итоге он стал считать себя защитником этой веры, которая оказала влияние на его политическую деятельность. В годы войны за испанское наследство (североамериканский театр которой также известен как война королевы Анны) отец Белчера оставался крупным поставщиком колониальной милиции и служил генеральным комиссаром провинции. Белчер участвовал в управлении семейным торговым бизнесом. В 1708 году он вновь отправился в Лондон, где заключил крупный контракт с Адмиралтейством. Перед возвращением в Массачусетс он еще раз посетил Ганновер, где был тепло принят при дворе. Военные действия вызвали экономические потрясения в Массачусетсе, и Белчеры, которые накапливали зерно и другие припасы для военных нужд, стали объектом народного недовольства, когда в конце войны возник дефицит продовольствия. Склады семьи подверглись нападениям со стороны толпы, и Белчера однажды избила толпа.

Его собственные инвестиции

Торговые интересы Белчера включали эпизодическое участие в торговле рабами. Известно также, что он владел рабами, заказывая их у своего друга Айзека Роялла-старшего. Во время своего второго визита в Ганновер в 1708 году он подарил порабощенного индейца принцессе Софии. Несмотря на это, он испытывал неприязнь к рабству, написав в 1739 году: «В этих краях у нас их немного, и я хотел бы, чтобы их было еще меньше». Помимо торговой деятельности, семья Белчер владела обширными земельными угодьями в Новой Англии. Из-за ошибок в ранних межеваниях границы между Массачусетсом и соседним Коннектикутом, Массачусетс в начале 1700-х годов передал земли в центральной части провинции Коннектикуту в качестве компенсации за ошибки межевания, которые были в пользу Коннектикута. Когда Коннектикут выставил на аукцион эти «эквивалентные земли» в 1716 году, Белчер был одним из покупателей. Земли, выделенные ему, впоследствии вошли в состав города Белчертаун. Белчер также унаследовал от отца собственность, расположенную в нынешних Уоллингфорде и Меридене, штат Коннектикут. Он потратил значительную сумму денег на безуспешную попытку прибыльно добывать полезные ископаемые, особенно медь. В 1714 году Белчер расширил свои интересы в горнодобывающей промышленности, приобретя долю в шахте в Симсбери (ныне Ист-Гранби, штат Коннектикут). В 1735 году он сообщил, что инвестировал 15 000 фунтов стерлингов в эти предприятия, которые потерпели неудачу отчасти из-за того, что по британскому законодательству в то время выплавка меди в колониях была незаконна, что требовало дорогостоящей отправки руды в Англию. В конечном итоге он организовал технически нелегальную плавильную операцию. После восшествия на престол короля Георга I в 1714 году Эндрю Белчер отправил Джонатана в Лондон, стремясь использовать существующие связи с новым королем. Во время этой поездки Белчер занимался поиском работников для своих владений в Коннектикуте. Помимо найма опытного металлурга в Англии, он также нанял немецких шахтеров; район возле шахты Симсбери стал известен как «Ганновер» в результате их присутствия. (Белчер ранее посещал шахты в Гарцских горах во время своего первого визита в Ганновер.) Полковник Элизеус Бургес был назначен новым королем губернатором Массачусетса и Нью-Гэмпшира. Белчер вместе с соратником Иеремией Даммером, представлявшим противников предложения о земельном банке, которое Бургес обещал поддержать, подкупил его на 1000 фунтов стерлингов, чтобы тот подал в отставку до отъезда из Англии. Даммер и Белчер затем сыграли важную роль в продвижении Сэмюэля Шута в качестве альтернативы Бурджесу, полагая, что он, среди прочего, вероятно, будет хорошо принят в Новой Англии, поскольку происходил из известной семьи диссентеров. Они также проинструктировали Шута о политической ситуации в провинции после его назначения. Шут прибыл в Бостон 4 октября 1716 года, где начался сложный и конфликтный период пребывания в должности. Он продемонстрировал свою партийность, поселившись сначала у Пола Дадли, сына последнего назначенного губернатора Джозефа Дадли и противника земельного банка, а не у исполняющего обязанности губернатора Уильяма Тейлера. В 1718 году Белчер был избран в Совет губернатора Массачусетса. Во время правления Шута Белчер считался частью политической фракции, которая обычно поддерживала губернатора. В результате он несколько раз входил и выходил из состава совета, что блокировалось усилиями популистского лидера Элиши Кука-младшего. Эта борьба продолжалась после того, как Шут покинул провинцию в конце 1722 года, чтобы урегулировать свои разногласия с ассамблеей в Тайном совете в Лондоне. Однако Белчер все больше недоволен тем, что Пол Дадли имел больше влияния, чем он, во время администрации Уильяма Даммера (который был зятем Дадли), последовавшей за ней. Когда Уильям Бернет прибыл в 1728 году в качестве губернатора, Белчер неожиданно был избран модератором городского собрания Бостона на выборах, очевидно, организованных Куком. В споре Бернета с ассамблеей по поводу его заработной платы (который превзошел спор Шута по своей резкости и занимал большую часть короткого срока правления Бернета), Кук и Белчер объединили усилия по этому вопросу. Белчер был избран ассамблеей агентом в Лондон для разъяснения колониальной позиции по поводу заработной платы губернатора, а Кук помог собрать средства, необходимые для поездки.

Belcher's merchant interests included the occasional involvement in slave trading. He is known to have owned slaves as well, ordering them from his friend, Isaac Royall Sr. He presented an enslaved Indian to Electress Sophia on his second visit to Hanover in 1708. Despite this, he expressed a distaste for slavery, writing in 1739, "We have but few in these parts, and I wish there were less." In addition to the mercantile trade, the Belcher family also had extensive land holdings in New England. Due to errors in early surveys of the line between Massachusetts and neighboring Connecticut, Massachusetts in the early 1700s gave lands in the central portion of the province to Connecticut as compensation for the survey errors, which were in its favor. When Connecticut auctioned off these "Equivalent Lands" in 1716, Belcher was one of the buyers. The lands he was allocated were eventually incorporated as Belchertown. Belcher also inherited property from his father that was located in what is now Wallingford and Meriden, Connecticut. He spent a significant amount of money in an unsuccessful attempt to profitably mine the property for metal ores, particularly copper. In 1714 Belcher expanded his mining interests, acquiring a stake in a mine in Simsbury (now East Granby, Connecticut). In 1735 he reported having invested £15,000 in these ventures, which failed in part because under British law at the time it was illegal to smelt copper in the colonies, necessitating the costly shipment of ores to England. He eventually established a technically illegal smelting operation. Upon the accession of King George I in 1714, Andrew Belcher sent Jonathan to London, seeking to capitalize on the existing connection to the new king. During this trip Belcher engaged in recruiting for his properties in Connecticut. In addition to hiring an experienced metal refiner in England, he also recruited German miners; the area near the Simsbury mine became known as "Hanover" as a consequence of their presence. (Belcher had previously toured mines in the Harz mountains on his first visit to the Hanover.)]] Colonel Elizeus Burges was commissioned as governor of Massachusetts and New Hampshire by the new king. Belcher, along with compatriot Jeremiah Dummer, representing opponents of a land bank proposal that Burges had promised to support, bribed him £1,000 to resign before he left England. Dummer and Belcher were then instrumental in promoting Samuel Shute as an alternative to Burges, believing among other things that he was likely to be well received in New England because he was from a prominent Dissenting family. They also coached Shute on the political situation in the province after he won the appointment. Shute arrived in Boston on 4 October 1716, where he began a difficult and contentious tenure in office. He signaled his partisanship by first taking up residence with Paul Dudley, son of the last appointed governor Joseph Dudley and a land bank opponent, rather than Acting Governor William Tailer. Belcher was elected to the Massachusetts Governor's Council in 1718. During Shute's tenure Belcher was seen as part of a political faction that generally supported the governor. He was consequently on and off the council several times, blocked by the efforts of populist leader Elisha Cooke Jr. This struggle continued after Shute left the province at the end of 1722 to prosecute his differences with the assembly with the Privy Council in London. Belcher, however, became increasingly unhappy that Paul Dudley wielded more influence than he did during the administration of William Dummer (who was Dudley's brother in law) that followed. When William Burnet arrived in 1728 as governor, Belcher was unexpectedly elected moderator of Boston's town meeting in an election apparently engineered by Cooke. In Burnet's dispute with the assembly over his salary (which exceeded that of Shute in its acrimony and occupied most of Burnet's brief tenure), Cooke and Belcher made common cause over the issue. Belcher was elected by the assembly as an agent to London to explain the colonial position on the governor's salary, and Cooke helped raise the funds needed for the trip.

Губернатор Массачусетса и Нью-Гэмпшира

В 1729 году, когда Белчер находился в Лондоне, пришло известие о внезапной смерти губернатора Бернета. Белчер активно добивался и получил должность губернатора Массачусетса и Нью-Гэмпшира. Это было достигнуто отчасти путем обхода Совета торговли и обращения напрямую к высшим чинам правительства, что вызвало неприязнь влиятельного секретаря Совета Мартина Блэдена, который возражал против его кандидатуры. Принимая назначение, он фактически обещал поддерживать в колонии позицию, против которой его отправляли в Лондон. На протяжении своего долгого пребывания на посту (с 1730 по 1741 год, один из самых продолжительных сроков губернаторов провинции Массачусетс) Белчер убеждал колониальных политиков, что действует в их интересах, одновременно работая над тем, чтобы убедить лондонских колониальных чиновников в реализации их политики. Историк Уильям Пенчак пишет, что в результате, "стремясь поддерживать хорошие отношения и с провинцией, и с администрацией, он потерял уважение и тех, и других".

Массачусетс

В то время как он находился в Лондоне, Белчер добился замены вице-губернатора Даммера на Уильяма Тейлера (чье назначение на эту должность в 1715 году он, иронично, сумел предотвратить, лоббируя назначение Даммера), и рекомендовал уволить Джеремию Даммера (с которым его отношения серьезно ухудшились) с поста колониального агента. Одним из первых вопросов, которым занялся Белчер, была защита государственной церкви. Будучи убежденным конгрегационалистом (который являлся государственной религией в Массачусетсе), он считал опасными попытки приверженцев Англиканской церкви, в частности, добиться освобождения от церковных налогов. Он был готов допустить такое освобождение для относительно небольшого числа квакеров, но отказывался поддерживать его для более многочисленных и влиятельных англиканцев, пока в 1735 году не стало ясно, что ему будет дано соответствующее указание. Поддержка освобождения квакеров обеспечила ему сильную поддержку в этом сообществе в Лондоне. В 1735 году Белчер председательствовал на встрече в Дирфилде, где индейцы Стокбриджа согласились принять конгрегационалистских миссионеров и санкционировали строительство миссионерского дома. (Миссионерский дом, построенный около 1742 года в соответствии с этим соглашением, сохранился до наших дней и является Национальным историческим памятником.) Белчер также стремился улучшить условия для бизнеса в Бостоне. Во время своих поездок по Европе он имел возможность наблюдать за сравнительно упорядоченными рынками в голландских городах и использовал полученный опыт для значительной реформы ранее хаотичных рынков Бостона. (Его симпатии к Ганноверскому дому побудили его назвать в их честь Ганноверскую улицу в Бостоне.)

Нью-Гэмпшир

Администрация Белчера в Нью-Гэмпшире началась дружелюбно, но быстро испортилась. Он узнал, что лейтенант-губернатор Джон Уэнтворт предложил свою поддержку Самуэлю Шуту, когда освободилась должность губернатора, и в ответ обратил свое недовольство на весь клан Уэнтвортов. В качестве союзника и доверенного лица он выбрал Ричарда Уолдрона, непримиримого противника Уэнтвортов и родственника по браку. Поскольку Джон Уэнтворт, занимая должность лейтенант-губернатора на протяжении долгого времени, создал широкую базу поддержки среди землевладельцев и торговцев провинции, это нажило ему множество влиятельных врагов. Биограф Майкл Батински полагает, что именно влияние Уолдрона побудило Белчера лишить многих Уэнтвортов и их сторонников покровительственных должностей. Клан Уэнтвортов также был недоволен тем, что Нью-Гэмпшир был объединен с Массачусетсом общим губернаторством, и многие возмущались тем, что этот пост занимал уроженец Массачусетса. Благодаря своему влиянию, ассамблея Нью-Гэмпшира была настроена враждебно к Белчеру, и его противникам удалось убедить Торговый совет назначить некоторых из их числа в провинциальный совет, несмотря на его возражения. Белчер неоднократно безуспешно пытался добиться лояльной ассамблеи, назначая выборы десять раз за время своего пребывания в должности. Неуступчивые законодатели отказывались принимать его законопроекты. Белчер был разочарован назначением Дэвида Данбара лейтенант-губернатором Нью-Гэмпшира после смерти Джона Уэнтворта в декабре 1730 года. Данбар, поддерживавший дружеские отношения с Уэнтвортами, также был королевским землемером, ответственным за выявление деревьев, пригодных для изготовления мачт, и за предотвращение незаконной вырубки леса на незакрепленных землях во всей Северной Новой Англии. Эта работа противоречила интересам значительного числа сторонников Белчера, которые занимались незаконной вырубкой леса на этих землях, что губернатор явно поощрял. Эти двое не любили друг друга, и вскоре после назначения в 1731 году Данбар начал переводить своих сторонников в Лондон для лоббирования отставки Белчера. Незаконная деятельность по вырубке леса, осуществляемая союзниками Белчера, в конечном итоге привлекла внимание Уильяма Ширли, королевского адвоката провинциального адмиралтейского суда, покровителем которого был могущественный герцог Ньюкасл.

Belcher's administration of New Hampshire started out friendly but rapidly turned sour. He learned that Lieutenant Governor John Wentworth had offered his support to Samuel Shute when the governorship became available, and consequently turned on the entire Wentworth clan in retaliation. He took on as an ally and confidant Richard Waldron, a bitter opponent of the Wentworths and a relative by marriage. As John Wentworth had, during his long tenure as lieutenant governor, established a large power base with both the province's land owners and merchants, this made him many powerful enemies. Biographer Michael Batinski theorizes that it was Waldron's influence that drove Belcher to strip many Wentworths and their allies from patronage positions. The Wentworth power base was also generally unhappy that New Hampshire was tied to Massachusetts with the shared governorship, and many resented the fact that a Massachusetts man occupied the post. Because of their influence, New Hampshire's assembly was hostile to Belcher, and his opponents were able to convince the Board of Trade to appoint some of their number to the provincial council over his objections. Belcher made repeated unsuccessful attempts to get sympathetic assemblies, calling for elections ten times during his tenure. The intransigent legislatures refused to enact his legislative proposals. Belcher was disheartened when David Dunbar was appointed lieutenant governor of New Hampshire after John Wentworth died in December 1730. Dunbar, who was friendly with the Wentworths, was also the king's surveyor, responsible for identifying trees suitable for use as ship masts and ensuring no illegal logging was taking place on ungranted lands in all of northern New England. This work was in opposition to a significant number of Belcher's supporters, who engaged in illegal logging on those lands, behavior explicitly countenanced by the governor. The two men disliked one another, and Dunbar began moving supporters in London to lobby for Belcher's replacement not long after his appointment in 1731. The illegal logging activity by Belcher's allies eventually came to the attention of William Shirley, the crown advocate of the provincial admiralty court whose patron was the powerful Duke of Newcastle.

Граничный спор

Белчер не желал разрешать давние пограничные споры между Нью-Гэмпширом и Массачусетсом. Спорная территория включала в себя земли к западу от реки Мерримак, от её большого изгиба в районе современного Челмсфорда (штат Массачусетс) до современного Конкорда (штат Нью-Гэмпшир). К 1730-м годам конкурирующие получатели земельных наделов из обеих провинций всё чаще прибегали к напряжённым судебным разбирательствам и мелким стычкам друг с другом. Несмотря на заявления о своей нейтральности, Белчер тайно направлял события, чтобы отдать предпочтение заселению земель к северу и западу от реки Мерримак жителями Массачусетса. В конечном итоге спор дошёл до высших органов власти и суда в Англии. Сторонники отделения Нью-Гэмпшира от Массачусетса нашли умелого защитника в лице Джона Томлинсона, лондонского купца с интересами в лесной промышленности, который в 1737 году убедил Торговый совет создать комиссию для урегулирования пограничного вопроса. Несмотря на попытки Белчера повлиять на ход законодательных процедур в пользу Массачусетса (например, предоставив ассамблее Нью-Гэмпшира всего один день на подготовку материалов по спору, в то время как ассамблея Массачусетса располагала несколькими месяцами), окончательное решение по границе, принятое в 1739 году, оказалось в значительной степени благоприятным для Нью-Гэмпшира.

Объединенная оппозиция

К 1736 году представители многочисленных политических врагов Белчера начали объединяться в единую оппозицию в Лондоне. Уильям Ширли, стремившийся к более выгодной должности, отправил свою жену в Лондон для лоббирования его интересов, объединившись с Сэмюэлем Уолдо, богатым лесопромышленником, чьи контракты на поставки для Королевского флота пострадали из-за поддержки Белчером незаконной вырубки леса. Дэвид Данбар подал в отставку с поста вице-губернатора в 1737 году и отправился в Лондон, где предоставил документацию о практике лесозаготовок. Эти силы объединились с Томлинсоном в попытке организовать замену Белчера, предпочтительно Ширли в Массачусетсе и Беннингом Вентвортом в Нью-Гэмпшире. В 1739 году ситуация осложнилась из-за политической обстановки в Лондоне и валютного кризиса в Массачусетсе. Белчеру было приказано вывести из обращения значительный объем бумажных денег Массачусетса к 1741 году, однако законодательство, направленное на это, было отклонено Торговой палатой, что привело к появлению конкурирующих банковских предложений в провинции. Одна группировка, состоявшая преимущественно из землевладельцев, предложила создать земельный банк, а торговцы – банк, выпускающий обеспеченные серебром бумажные деньги. Эти предложения поляризовали политическую элиту Массачусетса, и Белчер не мог занять чью-либо сторону, опасаясь оттолкнуть сторонников с обеих сторон. Вместо этого он безуспешно пытался принудить ассамблею принять схему выкупа валюты, приемлемую для Лондона. На выборах 1740 года сторонники земельного банка одержали победу и начали выпуск банкнот. Представители торговых кругов, выступавшие против земельного банка, начали масштабное лоббирование в Лондоне с целью получения парламентской поддержки (которая последовала в 1741 году, когда был принят закон, распространивший действие Акта о пузыре 1720 года, запрещавшего несанкционированные компании, на колонии), вероятно, по наущению Джона Томлинсона. Пока в Массачусетсе назревал этот кризис, влиятельный герцог Ньюкасл успешно убедил премьер-министра Роберта Уолпола объявить войну Испании в 1739 году. Частью военной стратегии было формирование провинциальных сил для участия в операциях против испанских владений в Вест-Индии. Белчер, которому надлежало набрать около 400 человек, обещал набрать 1000, но смог набрать лишь около 500 в Массачусетсе и даже не 100, как он обещал, из Нью-Гэмпшира. Это было частично связано с нежеланием дополнительных рот отправляться на Карибские острова без гарантий оплаты и снабжения. Кроме того, в рамках финансовой политики Белчер наложил вето на законопроекты о выпуске валюты для финансирования набранной милиции. Точные причины отстранения Белчера долгое время были предметом научных дискуссий из-за множества колониальных, имперских и политических факторов. Две основные темы в этих анализах – приобретение Белчером многочисленных местных врагов и идея о том, что эффективное имперское управление в Лондоне в конечном итоге требовало его замены. До событий 1739 года большинство попыток сместить Белчера провалились: сам Белчер в том же году отметил, что "война, в которой я участвую, ведется примерно так же, как и последние 9 лет". Историк Стивен Фостер также отмечает, что в то время столь влиятельная фигура, как Ньюкасл, обычно была занята более важными вопросами, чем разбирательство в колониальной политике. Однако в данном случае имперские и колониальные соображения совпали в необходимости обеспечения Массачусетсом значительного количества войск для планируемой Ньюкаслом экспедиции в Вест-Индию. В апреле 1740 года Ньюкасл фактически предложил Ширли возможность доказать, в свете политических трудностей Белчера, что он сможет более эффективно набирать войска, чем губернатор. Ширли, соответственно, приступил к вербовке, главным образом за пределами Массачусетса (где Белчер отклонил его предложения о помощи, понимая происходящее), и завалил Ньюкасла документами, подтверждающими его успехи, в то время как Белчер был занят банковским кризисом. Ньюкасл передал этот вопрос Мартину Блэдену, секретарю Торговой палаты и известному противнику Белчера. Торговая палата, по-видимому, приняла решение, основываясь на имеющихся доказательствах, что Белчера необходимо заменить. В апреле 1741 года Тайный совет утвердил назначение Уильяма Ширли губернатором Массачусетса, а в июне того же года было выдано назначение Беннинга Вентворта губернатором Нью-Гэмпшира.

By 1736 representatives of Belcher's many political enemies began to coalesce into a unified opposition in London. William Shirley, who sought a more lucrative position, sent his wife to London to lobby on his behalf, making common cause with Samuel Waldo, a wealthy lumber baron whose supply contracts with the Royal Navy were harmed by Belcher's support of illegal logging. David Dunbar resigned as lieutenant governor in 1737 and went to London, where he provided documentation of the logging practices. These forces united with Thomlinson in an effort to orchestrate the replacement of Belcher, preferably with Shirley in Massachusetts and Benning Wentworth in New Hampshire. Matters became more complicated in 1739 due to London politics and a currency crisis in Massachusetts. Belcher had been ordered to effect the retirement of a large amount of Massachusetts paper currency by 1741, and the legislation to accomplish this was rejected by the Board of Trade, leading to the introduction of competing banking proposals in the province. One faction dominated by landowners proposed a land bank, while merchants proposed a bank that would issue silver backed paper. The proposals polarized the Massachusetts political establishment, and Belcher was unable to take sides for fear of alienating supporters on either side. He instead sought without success to browbeat the assembly into passing a currency retirement scheme acceptable to London. In 1740 elections land bank supporters swept into office, and the bank began issuing notes. Merchant interests opposed to the land bank began widespread lobbying in London for Parliamentary relief (which came in 1741, when it passed legislation extending the 1720 Bubble Act, which disallowed unchartered companies, to the colonies) likely abetted by John Thomlinson. While this crisis brewed in Massachusetts, the ascendant Duke of Newcastle successfully pressured Prime Minister Robert Walpole to declare war on Spain in 1739. Part of the war strategy involved the raising of provincial forces to assist in operations against Spanish holdings in the West Indies. Belcher, who was expected to raise about 400 men, promised to raise 1,000, but was only able to raise about 500 in Massachusetts, and not even the 100 he had promised from New Hampshire. This was due in part on the reluctance of the extra companies to travel to the Caribbean without assurances of pay and supply. Belcher also, in pursuit of the financial agenda, vetoed bills to issue currency with which to fund the militia that were raised. The exact reasons for Belcher's dismissal have been a recurring subject of scholarly interest, due to the many colonial, imperial, and political factors at play. Two principal themes within these analyses are Belcher's acquisition of many local enemies, and the idea that good imperial governance in London eventually required his replacement. Before the issues of 1739 most of the efforts to unseat Belcher had failed: Belcher himself noted that year that "the warr I am ingag'd in is carrying on in much the same manner as for 9 years past." Historian Stephen Foster further notes that someone as powerful as Newcastle was at the time generally had much weightier issues to deal with than arbitrating colonial politics. In this instance, however, imperial and colonial considerations coincided over the need for Massachusetts to provide a significant number of troops for Newcastle's proposed West Indies expedition. In April 1740 Newcastle in effect offered Shirley the opportunity to prove, in the light of Belcher's political difficulties, that he could more effectively raise troops than the governor could. Shirley consequently engaged in recruiting, principally outside Massachusetts (where Belcher had refused his offers of assistance, understanding what was going on), and deluged Newcastle with documentation of his successes while Belcher was preoccupied with the banking crisis. Newcastle handed the issue off to Martin Bladen, secretary to the Board of Trade and a known Belcher opponent. The Board of Trade then apparently decided, based on the weight of the evidence, that Belcher needed to be replaced. In April 1741 the Privy Council approved William Shirley's commission as governor of Massachusetts, and Benning Wentworth's commission as governor of New Hampshire was issued the following June.

Губернатор Нью-Джерси

Тот факт, что его заменила Ширли, стал неожиданностью для Белчера. Он ожидал потерять пост губернатора Нью-Гэмпшира, но был потрясен известием о назначении Ширли. После инаугурации Ширли Белчер удалился в свое поместье в Милтоне. Казалось, он был неспокоен и испытывал финансовые трудности, проявив сдержанный интерес к возможности занять еще одну колониальную должность, и в 1743 году отправился в Англию, остановившись в Дублине, чтобы навестить своего сына Джонатана-младшего. По прибытии в Лондон он вошел в круг общения конгрегационалистов и квакеров (в последнем, среди влиятельных членов, был его зять Ричард Партридж) и обратился к колониальным администраторам в надежде получить новую должность. Он оставался там три года, пока в 1746 году не получил известие о смерти губернатора Нью-Джерси Льюиса Морриса. Поскольку в Нью-Джерси существовала сильная политическая элита квакеров, Белчер немедленно начал мобилизовать сторонников в лондонском квакерском сообществе, чтобы помочь ему получить этот пост. Благодаря этой проворности он смог получить назначение раньше, чем агенты сына Морриса, Роберта Хантера Морриса, успели организовать свои усилия. Он был губернатором Нью-Джерси с 1747 по 1757 год, когда умер. Примерно через год после прибытия в Берлингтон (тогдашнюю провинциальную столицу) он женился (во второй раз) на Луизе Тил, вдове, с которой познакомился в Лондоне, в сентябре 1748 года. Политическая ситуация, в которой он оказался, была крайне напряженной, и в предыдущем году произошли беспорядки из-за серьезных разногласий по поводу прав на землю между землевладельцами, контролировавшими провинциальный совет, и фермерами и арендаторами, контролировавшими ассамблею. Большинство законопроектов застопорилось с 1744 года из-за неспособности ассамблеи, совета и губернатора разрешить разногласия по этим вопросам. Высокомерные действия губернатора Морриса в поддержку собственников объединили ранее разобщенные популистские фракции против него и совета. Провинция также представляла собой сельскую мозаику различных культур и религий, в отличие от преимущественно английской и конгрегационалистской Новой Англии. Элизабеттаун, недалеко от Нью-Йорка, был густо населен евангельскими христианами, в том числе преподобным Аароном Берром, и Белчер был там желанным гостем. Он регулярно посещал службы и особенно испытал влияние проповедников, таких как Джордж Уайтфилд и Джонатан Эдвардс, лидеров Великого пробуждения, с которыми он переписывался. Хотя прибытие Белчера вызвало некоторую лояльность, что привело к принятию законопроектов о финансировании правительства и борьбе с продолжающейся фальсификацией колониальной бумажной валюты, разногласия вскоре вновь проявились по тем же линиям. Белчер считал, что земельные вопросы следует решать путем переговоров между сторонами, и стремился сохранить позицию нейтрального арбитра в споре. Поскольку он был выдвинут на должность антипроприетарскими силами, он отказался безоговорочно поддерживать совет в его стремлении продвигать интересы собственников, но также не получил особой поддержки от ассамблеи. Поскольку ассамблея и совет разделились по вопросу о том, как облагать налогом незастроенные земли (которыми собственники владели в больших количествах), правительство испытывало недостаток средств в период с 1748 по 1751 год. Одним из спорных вопросов, который Белчер смог урегулировать, было создание Колледжа Нью-Джерси (ныне известного как Принстонский университет). Колледж был предложен евангельскими пресвитерианами Нью-Джерси, с которыми Белчер нашел религиозное согласие. Однако лидеры квакеров и собственники выразили серьезные опасения по поводу стремления пресвитериан получить устав на школу (поскольку она будет использоваться для обращения их детей), и губернатор Моррис отказался его предоставить. Противники колледжа оказывали давление на Белчера, чтобы он отозвал устав; вместо этого он поддержал колледж и расширил его совет, включив в него представителей различных религиозных взглядов. Он также поддержал создание библиотеки колледжа, которой он завещал свою личную библиотеку. В 1748 году Белчер издал второй устав Колледжу Нью-Джерси, поскольку действительность первоначального устава, выданного в 1746 году исполняющим обязанности губернатора Джонатаном Дикинсоном, была поставлена под сомнение. Законодательное собрание оставалось разделенным до начала Франко-индейской войны в 1754 году, когда требования о поддержке военных действий привели к некоторому единству. Ассамблея возражала против увеличения финансирования ополчения в 1755 году, поскольку Белчер отказался санкционировать выпуск дополнительной бумажной валюты. Позже он согласился на требования об усилении безопасности, но неохотно поддерживал ополчение для действий за пределами границ провинции. Законодатели также жаловались на то, что заседания слишком часто проводятся в Элизабеттауне, главным образом из-за плохого здоровья Белчера. На протяжении большей части своего правления в Нью-Джерси Белчер был болен, страдая от прогрессирующего паралитического расстройства. Летом 1751 года он переехал из Берлингтона в Элизабеттаун в надежде на улучшение здоровья, но этого не произошло. В конечном итоге его руки были парализованы, и его жена была занята написанием писем за него. Он умер в своем доме в Элизабеттауне 31 августа 1757 года. Его тело было перевезено в Массачусетс, где он был похоронен в Кембридже.

The fact that he had been supplanted by Shirley came as a surprise to Belcher. He had expected to lose the New Hampshire governorship, but was shocked when news of Shirley's commissioning arrived. Following Shirley's inauguration Belcher retired to his Milton estate. Seemingly restless and in some financial need, he expressed weak interest in the possibility of holding another colonial appointment, and in 1743 traveled to England, stopping in Dublin to visit his son Jonathan Jr. When he arrived in London he joined the social circles of the Congregationalist and Quaker communities (the latter including among its influential members his brother in law Richard Partridge), and called on colonial administrators in the hopes of acquiring a new posting. There he remained for three years, until in 1746 word arrived that the governor of New Jersey, Lewis Morris, had died. Since New Jersey had a strong Quaker political establishment, Belcher immediately began mobilizing supporters in the London Quaker community to assist in securing the post. Due to this alacrity he was able to get the posting before agents for Morris' son Robert Hunter Morris had time to organize their effort. He served as governor of New Jersey from 1747 until his death in 1757. About a year after his arrival in Burlington (then the provincial capital), he married (for the second time) Louise Teale, a widow he met in London, in September 1748. The political situation he arrive in was highly acrimonious, and there had been riots in the previous year over widespread disagreements on land titles between land owners, who controlled the provincial council, and farmers and tenants, who controlled the assembly. Most legislation had been stalled since 1744 due to the inability of assembly, council, and governor to resolve differences on these issues. Governor Morris' high handed actions in support of the proprietors had united previously divided populist factions against him and the council. The province was also a rural patchwork of different cultures and religions, unlike predominantly English and Congregationalist New England. Elizabethtown, near New York, was heavily populated by evangelical Christians, among them Reverend Aaron Burr, and Belcher found himself welcome there. He regularly attended services there, and was particularly influenced by preachers including George Whitefield and Jonathan Edwards, leaders of the Great Awakening with whom he corresponded. Although Belcher's arrival prompted some goodwill, resulting in the passage of bills to fund the government and deal with ongoing counterfeiting of the colonial paper currency, divisions soon resurface along the same sectional lines. Belcher believed that the land issues should be resolved by negotiation between the parties, and sought to maintain a position as a neutral arbiter of the dispute. Because he had been propelled into the office by antiproprietary interests, he refused to unconditionally support the council in moves to advance proprietary interests, but also received little support from the assembly. Because the assembly and council divided over the issue of how to tax undeveloped lands (which the proprietors owned in large amounts), the government was short of funds between 1748 and 1751. One controversial matter that Belcher was able to finesse was the establishment of the College of New Jersey (now known as Princeton University). The college was proposed by New Jersey's evangelical Presbyterians, with whom Belcher found religious agreement. However, Quaker leaders and the proprietors had expressed great reservations about the Presbyterians' drive to gain a charter for the school (on the grounds that it would be used as a vehicle for converting their children), and Governor Morris had refused to grant one. The college's opponents pressured Belcher to withdraw the charter; he instead adopted the college as a cause to support, and expanded its board to include a diversity of religious views. He also supported the establishment of the college's library, to which he bequeathed his personal library. In 1748, Belcher issued a second Charter to the College of New Jersey, since the validity of the initial charter, which was granted in 1746 by Acting Governor Jonathan Dickinson, came under question. The legislature remained divided until after the French and Indian War broke out in 1754, when the demands for support of military action brought some unity. The assembly objected to increased funding of the militia in 1755 because Belcher refused to authorize the emission of additional paper currency. It later acceded to demands for increased security, but was reluctant to support militia for action outside the province's boundaries. Legislators also complained that its meetings were too frequently held at Elizabethtown, primarily because of Belcher's poor health. For much of his New Jersey administration Belcher was ill, suffering from a type of progressive paralytic disorder. In the summer of 1751 he moved from Burlington to Elizabethtown in the hopes that his health would improve; it did not. Eventually his hands became paralyzed, and his wife was employed to write for him. He died at his home in Elizabethtown on 31 August 1757; His body was transported to Massachusetts, where he was buried at Cambridge.

Личное

Младший сын Белчера, Джонатан, был назначен главным судьей Верховного суда Новой Шотландии и лейтенант-губернатором Новой Шотландии. Его другой сын, Эндрю, продолжил семейное дело (хотя и не соответствовал строгим стандартам отца). У Белчера не было детей от его второй жены Луизы, однако он убедил своего сына Эндрю жениться на её дочери от первого брака. Белчер также был дядей будущего лейтенант-губернатора Массачусетса Эндрю Оливера и главного судьи Высшего суда Массачусетса Питера Оливера, и прадедом британского адмирала Эдварда Белчера. Белчер был известен своим резким характером, что, по мнению современников, усугубляло разногласия в Нью-Джерси. Историк Роберт Земски писал о Белчере: "[Он] был почти карикатурой на новоанглийского янки: высокомерным, мстительным, часто импульсивным, несмотря на глубокую веру в рациональность и расчетливость". Получив пост губернатора, он воспринимал любые посягательства на свою власть как личное оскорбление и мстительно реагировал, стремясь уничтожить или оттеснить своих врагов. В личной переписке с друзьями, семьей и сторонниками он использовал пренебрежительные прозвища для своих оппонентов и оказывал давление на бостонскую прессу, чтобы добиться более благосклонного освещения своей деятельности.

Наследие

Белчертаун, штат Массачусетс, получил своё название в его честь. Его дом в Элизабеттауне сохранился и включён в Национальный реестр исторических мест как Дом Белчера Огдена. Он также является частью исторического района, включающего дома Белчера Огдена, особняк Прайс и дома Бенджамина Прайса и Бриттана. Летняя резиденция Белчера в Милтоне, штат Массачусетс, сгорела в 1776 году, но некоторые её части могли сохраниться в построенном его вдовой новом доме, известном как Дом Белчера Роу, который также внесён в Национальный реестр. (Дом Джонатана Белчера в Рэндольфе, штат Массачусетс, назван в честь другого человека, принадлежащего к более позднему поколению и ветви семьи Белчеров.) Губернатор Белчер дважды упоминается в рассказе Натаниэля Хоторна «Старая Эстер Дадли», входящем в сборник «Легенды провинциального дома» – цикл из четырёх повестей, впервые опубликованных в 1838–1839 годах.

Похороны

После смерти губернатор Белчер оставил указание похоронить его вместе с его близким другом и кузеном, судьей Джонатаном Ремингтоном (1677–1745; тесть Уильяма Эллери, одного из подписавших Декларацию независимости). Тело судьи Джонатана Ремингтона было извлечено из земли и помещено рядом с ним. Памятник, возведение которого губернатор завещал над своим местом упокоения, так и не был установлен. Гробница стала семейным склепом Дженнисонов (внучка губернатора Белчера вышла замуж за доктора Тимоти Линдалла Дженнисона). Место их захоронения было забыто, и его долго искали. В конце 1800-х годов местные историки обнаружили, что губернатор Джонатан Белчер и судья Джонатан Ремингтон были похоронены в одной могиле на Старом кладбище в Кембридже, штат Массачусетс. Их могила находится рядом с могилами судьи Эдмунда Троубриджа и Эдмунда Троубриджа Даны. В склепе судьи Троубриджа покоятся останки Вашингтона Олстона, главного судьи Фрэнсиса Даны, поэта Ричарда Генри Даны и других членов семьи.