Пьетро Джордани: Друг и наставник Джакомо Леопарди

Введение

Пьетро Джордани (1 января 1774 – 2 сентября 1848) – итальянский писатель, специалист по классической литературе и близкий друг, оказавший значительное влияние на Джакомо Леопарди.

Биография

Родившийся в Пьяченце, Джордани изначально намеревался стать монахом. Но после поступления в бенедиктинский монастырь Святого Сикста в Пьяченце в 1797 году, он в конечном итоге передумал и отказался от духовного призвания в пользу своей единственной настоящей страсти – литературы. Он с большим расположением относился к Наполеону Бонапарту и наполеоновскому режиму в Италии и в 1807 году написал «Панегирик Священному Величеству Наполеона». В следующем году он получил должность протосекретаря Академии изящных искусств в Болонье, которую, однако, ему пришлось покинуть в 1815 году: с началом Реставрации он стал вызывать подозрения из-за своих либеральных, республиканских идеалов. В 1816 году он начал свою легендарную переписку с Джакомо Леопарди, которого в конечном итоге посетил в 1818 году, сопровождая его во время его первых поездок за пределы маленькой деревни Реканати в Мачерата. В последующие годы он продолжал часто навещать его. Джордани поощрял и способствовал интеллектуальному развитию и дальнейшему накоплению знаний, которые привели к величию Леопарди, знакомя его с различными культурными средами, включая самые важные группы писателей и интеллектуалов того времени. Они питали друг к другу глубокую и прочную привязанность и уважение. Леопарди однажды описал Джордани как свой «дорогой и благодетельный отцовский образ». Наследство, полученное от отца в 1817 году, обеспечило Джордани экономическую независимость и, как следствие, большую интеллектуальную свободу. Он много путешествовал и в разное время жил в Пьяченце, Болонье и, наконец, в Милане, где стал редактором, вместе с Винченцо Монти, Джузеппе Ачерби и геологом Сципионом Брейслаком, классического журнала La Biblioteca Italiana. Однако он почувствовал необходимость покинуть эту должность из-за растущей атмосферы политического конфликта и антагонизма с Джузеппе Ачерби, который придерживался твердых австро-венгерских симпатий. Во Флоренции он начал подписываться на либеральный журнал Antologia, руководимый Джованни Пьетро Виуссо. В 1825 году ему удалось опубликовать в этом журнале письмо маркизу Джино Каппони, в котором он предложил идею редактирования и издания сборника («Scelta de' Prosatori Italiani») всех произведений наиболее важных писателей в итальянской истории, от Данте до современных авторов того времени (включая Леопарди), в томах, которые не стоили бы дороже 24 скудо. Тем не менее, он всегда сохранял отстраненное и несколько равнодушное отношение к этому журналу, поскольку тот проповедовал идею радикального обновления функций интеллектуала в общественной жизни на чисто материалистических и коммерческих принципах; интеллектуала следовало рассматривать как своего рода торговца идеями и неотъемлемую, органическую часть процесса экономической и материальной рационализации общества и культуры по рыночным законам. Джордани отверг это представление о рынке идей, предпочитая придерживаться своей возвышенной аристотелевской концепции созерцательного и аскетичного поэта. После подавления восстаний 1821 года последовал период сдержанности. Интеллектуалы в целом отказались от перспективы революции в пользу более умеренной, реформистской программы, и центр прогрессивной культуры переместился из Милана во Флоренцию, а из журнала Il Conciliatiore в Antologia. Восстания 1831 года застали интеллигенцию полностью отсутствующей, и даже Джордани, как следствие, оказался своего рода изгоем в итальянском обществе. В последние годы жизни он жил в Парме, где в 1834 году был заключен в тюрьму на три месяца и где, по иронии судьбы, умер в 1848 году, именно в период (временного) успеха антиавстрийских восстаний.

Born in Piacenza, Giordani originally set out to become a monk. But after having entered into the Benedictine convent of Saint Sixtus at Piacenza in 1797, he eventually changed his mind and abandoned the clerical vocation in favor of his only real love, literature. He looked with extreme favor upon Napoleon Bonaparte and the Napoleonic regime in Italy and, in 1807, he wrote a Panegyric on the Sacred Majesty of Napoleon. The following year he obtained the post of proto secretary of the Academy of Fine Arts in Bologna which, however, he had to abandon in 1815: with the beginning of the Restoration he became highly suspect for his liberal, republican ideals. In 1816, he began his legendary epistolary exchange with Giacomo Leopardi to whom he eventually paid a visit in 1818, accompanying him, during his first travels outside of the small village of Recanati, to Macerata. He continued visiting him frequently during the following years. Giordani encouraged and helped foster the intellectual development and the further acquisition of knowledge that led to Leopardi's eventual greatness by exposing him to different cultural environments which included the most important groups of writers and intellectuals of the times. They shared a deep and lasting affection and esteem for each other. So much so, that Leopardi once described Giordani as his "dear and beneficent paternal image." The inheritance left to him by his father in 1817 assured Giordani's economic independence and, as a consequence, also ensured him a great deal of intellectual independence. He traveled a great deal and settled, at various times, in Piacenza, Bologna and, finally, in Milan, where he became an editor, along with Vincenzo Monti, Giuseppe Acerbi and the geologist Scipione Breislak, of the classicist magazine La Biblioteca Italiana. He felt compelled to leave this position, however, because of an increasing atmosphere of political conflict and antagonism with Giuseppe Acerbi who held firmly Austro Hungarian sympathies. In Florence, he began subscribing to the liberal magazine Antologia run by Giovanni Pietro Vieusseux. In the year 1825, he managed to get published, in this magazine, a letter to the Marchese Gino Capponi in which he proposed the idea of editing and publishing a collection (Scelta de' Prosatori Italiani) of all the works of the most important writers in Italian history, from Dante to contemporary writers of the time (including Leopardi), in volumes which did not cost more than 24 scudos. Nonetheless, he always maintained a detached and somewhat indifferent attitude toward this magazine because it propounded a vision of a radical renewal of the functions of the intellectual in public life along purely materialistic and commercial lines; the intellectual was to be viewed as a sort of merchant of ideas and an integral, organic part of the process of economic and material rationalization of society and culture along market lines. Giordani rejected this vision of a market of letters, preferring to stick to his lofty Aristotelean conception of the contemplative and austere poet. After the suppression of the uprisings of 1821, there followed a period of retrenchment. Intellectuals generally abandoned the prospect of revolution in favor of a more moderate, reformist program, and the center of progressive culture moved away from Milan to Florence, and from the magazine Il Conciliatiore to Antologia. The uprisings of 1831 would find the intellectuals absent altogether and even Giordani, as a consequence, found himself something of an outcast in Italian society. In his final years, he lived in Parma, where he was incarcerated for three months in 1834 and where he died in 1848, ironically enough, precisely during the period of the (provisional) success of the anti Austrian uprisings.

Работы

Описание Форума Бонапарта, 1806 год. О поэтическом стиле маркиза Монтрона, 1807 год. Панегирик о священном величии Наполеона, 1807 год. Панегирик Антонио Канове, 1810 год. О жизни и трудах кардинала Сфорцы Паллавичино, 1810 год. О картинах кавалера Ланди и кавалера Камуччини, 1811 год. По случаю возвращения трех легаций Папе Римскому, 1815 год. «Галикарнас» Мая, 1816 год. О трех стихотворениях, написанных фреской, 1832 год. Предисловие к третьему тому опер Джакомо Леопарди, 1845 год.

Дискуссия между классицизмом и романтизмом

1 января 1816 года в первом номере "La Biblioteca Italiana" Джордани опубликовал собственный перевод статьи мадам де Стаэль под названием "О манере и пользе переводов", в которой де Стаэль призвала итальянцев отказаться от изоляционизма и провинциальности своих литературных традиций, от постоянных ссылок на устаревшую и анахронистическую мифологию, чтобы сблизиться с современной иностранной литературой. Это было воспринято грамотными итальянцами как мощное и провокационное обвинение в отсталости, поскольку их изображали как толпу ученых, которые, по словам де Стаэль, "непрерывно роются в древнем пепле, надеясь найти, возможно, крупицу золота". "Итальянец" отвечает де Стаэль – так называлась статья, в которой Джордани в апрельском выпуске журнала выразил решительный отказ от приглашения де Стаэль. Какую помощь может оказать группа иностранных авторов в решении самой неотложной задачи для любого итальянского литератора, а именно – возвращение к языковой чистоте? – спросил Джордани. Статья де Стаэль дала ему возможность сформулировать основополагающий принцип классицизма: существование формы совершенства в искусстве, которая, будучи достигнутой, может быть либо утрачена в процессе упадка, либо восстановлена путем возвращения к совершенным произведениям, уже созданным, и выявления того, что именно делает их выдающимися творениями и выражениями человеческого воображения и творческого мастерства. Итальянские писатели на протяжении веков подражали классическим поэтам, а подражание современным иностранным авторам привело бы к размыванию самобытности итальянской литературы. "Наука способна к бесконечному прогрессу и ежедневно открывает новые истины, ранее неизвестные", – писал Джордани. "Но прогресс искусства завершается, когда оно находит прекрасное и учится его выражать". Для Джордани совершенство было достигнуто греческими и латинскими писателями, а затем – итальянцами. Он признавал многообразие вкусов, но считал, что все они соответствуют различным характерам народов и культур мира. И именно поэтому итальянский вкус, являющийся продолжением греко-римского, совершенно чужд, например, английскому или немецкому. "Можно бесконечно спорить о том, действительно ли все то, чем восхищаются в английской и немецкой поэзии, истинно прекрасно; или же многое из этого ложно и преувеличено, а значит – уродливо. Но допустим, что все это прекрасно; из этого не следует, что все это будет прекрасно и для нас, итальянцев, если мы смешаем это с собственными вещами. Либо нужно перестать быть итальянцами, забыть свой язык, свою историю, изменить свой климат и свое воображение, либо, сохраняя все это неизменным, признать, что наша поэзия и литература должны оставаться итальянскими; но они не могут оставаться итальянскими, если смешиваются с этими северными идеями, которые не имеют ничего общего и несовместимы с нашими. Я не утверждаю, что итальянец не может с пользой изучать поэзию и литературу северян, что он может легко сделать, лично посетив эти страны; но я отрицаю, что эти литературы (прекрасные и достойные похвалы для тех, кто к ним принадлежит) могут обогатить и украсить нашу, поскольку они по своей сути несовместимы. Одно дело – поехать в Японию из любопытства, чтобы увидеть почти иной мир, чем наш. И другое – вернуться оттуда и захотеть жить как японец среди итальянцев. Итальянцы должны изучать свои собственные классические источники, латинских и греческих писателей".

On 1 January 1816, in the first issue of "La Biblioteca Italiana", Giordani published his own translation of an article of Madame de Staël with the title On the Manner and Utility of Translations, in which de Stael invited Italians to abandon the isolationism and provincialism of their native literary traditions, to abandon their continued reference to a worn and anachronistic mythology in order to move closer to modern foreign literature. This was felt to be a powerful and provocative accusation of backwardness by literate Italians, who were portrayed as a bunch of erudites who, in the words of de Stael, went around "continually rummaging in the ancient ashes, in order to find perhaps some grain of gold." "An Italian" responds to De Stael was the title of the article in which Giordani, in the April edition of the magazine, formulated a strong rejection of de Stael's invitation. What possible help could a bunch of foreign authors offer to the resolution of the most urgent task of any literary Italian, which is, of course, the return to linguistic purity?, asked Giordani. De Stael's article offered him the opportunity to state the fundamental principle of classicism: the existence of a form of perfection in art which, once attained, could only be either lost in decadence or reattained by going back to the perfect works which had already been realized and discovering what it is in them that makes them the most outstanding creations and expressions of the human imagination and creative skill. Italian writers had already been imitating classical poets for centuries and the imitation of modern foreign writers would have resulted in the obfuscation of the Italianity of Italian literary expression. "The sciences are capable of infinite progress and are able to find new truths every day which had been previously unknown", wrote Giordani. " But the progress of the arts is finished when they have found the beautiful and learned how to express it." Perfection, for Giordani, was reached by the Greek and Latin writers and, later, by the Italians. He admitted that there are many tastes, but believed that these tastes are all conformable to the different characters of the various populations and cultures of the world. And it is precisely for this reason that Italian taste, offspring of Greco Roman taste, is completely extraneous to that of, e. g., the English or the Germans. "One can dispute endlessly about whether or not all of that which people admire in English and German poetry is truly beautiful; or if much of it is not, rather false and exaggerated and therefore ugly. But let's suppose that all of it is beautiful; it does not follow that all of it will be beautiful to us Italians, if we mix it in with other things of our own. It is necessary to either cease being Italians, forget our own language, our history, transform our climate and our imagination, or, maintaining these things unchanged, accept that our poetry and our literature must be maintained Italian; but it cannot remain Italian if it is mixed with those northern ideas which have nothing in common and are incompatible with ours I am not saying that an Italian cannot reasonably desire to learn the poetry and the literature of the northerners, as he can easily do by personally visiting those countries; But I deny that those literatures (beautiful and laudable to those who belong to those countries) can enrich and embellish ours because they are essentially incompatible. It is one thing to go to Japan out of curiosity in order to see almost a different world from ours. It is another thing to come back from there and desire to live like a Japanese among Italians Italians should study their own classics, the Latin and Greek writers "

Все эти идеи впоследствии оказали глубокое влияние на Леопарди, который, несмотря на свой романтический стиль и тон, в душе оставался убежденным классицистом, считая (и неоднократно заявляя об этом в "Зибалдоне" и других работах), что искусство, и само человечество, систематически деградировали от вершины, достигнутой в греко-римскую эпоху, до точки в современном научном мире, где истинная красота стала недостижима из-за утраты первозданных иллюзий, связанных с естественным, ненаучным и нетехнологичным миром. Однако год спустя Джордани впервые прочитал трагедии Шекспира и был глубоко впечатлен. Он писал: "Я читаю произведения Шекспира, которые представляются мне новым миром драмы, и, как и в любом новом мире, я нахожу в них всевозможные вещи: огромную красоту и глубокое страдание. Но нужно признать, что его восхитительные творения велики и новы". И, противореча многим своим прежним утверждениям в своих трудах, он добавил: "Я думаю, что эти произведения принесут огромную пользу итальянским поэтам!!"