Введение
Музыкальное произведение, премьера которого состоялась в 1958 году.
Симфония № 9 ми минор – последняя симфония, написанная английским композитором Ральфом Воганом Уильямсом. Он сочинил её в 1956 и 1957 годах, а её премьера состоялась 2 апреля 1958 года в Лондоне в исполнении Королевского филармонического оркестра под управлением сэра Малкольма Сарджента, когда композитору исполнилось восемьдесят шесть лет. Произведение было встречено с уважением, но поначалу без особого энтузиазма. Со временем его репутация возросла, и симфония вошла в репертуар, звуча как в концертных залах, так и в записях, причём большинство записей относятся к 1990-м годам и XXI веку. В ранних эскизах к симфонии Воган Уильямс явно ссылался на персонажей и сцены из романа Томаса Харди «Тесс из рода д’Эрбервиллей». К моменту завершения симфонии он убрал программные элементы, однако музыкальные аналитики обнаружили множество моментов, в которых произведение всё же отсылает к роману.
История и первые выступления
К середине 1950-х годов Воган Уильямс, которому было уже за восемьдесят, считался "Великим стариком" английской музыки, несмотря на то, что ему не нравилось это прозвище. В период с 1910 по 1955 год он сочинил восемь симфоний, а в начале 1956 года, перед премьерой Восьмой, начал обдумывать и делать эскизы для девятой. На ранних этапах работы над симфонией Воган Уильямс сначала задумал музыкальное изображение Солсбери, равнины и Стоунхенджа, а затем – воплощение в музыке романа Томаса Харди «Тесс из рода д’Эрбервиллей», действие которого разворачивается в тех же местах. По мере продвижения работы программные элементы исчезли. Сохранившиеся эскизы показывают, что на ранних стадиях композиции некоторые фрагменты были связаны с конкретными персонажами и событиями романа: в некоторых рукописях первая часть носит название «Прелюдия из Уэссекса», а над эскизами второй части стоит заголовок «Тесс». Симфония была завершена к ноябрю 1957 года, когда для группы друзей композитора, включая Артура Блисса, Герберта Хауэллса и критика Фрэнка Хауэса, была сыграна фортепианная версия. За две недели до премьеры Воган Уильямс организовал (и оплатил) трехчасовую репетицию, на которой симфония была исполнена дважды; после прослушивания он внес некоторые незначительные коррективы в подготовку к премьере. Сэр Малкольм Сарджент дирижировал первым публичным исполнением на концерте Королевского филармонического общества в Королевском фестивальном зале в Лондоне 2 апреля 1958 года, которое стало центральным событием программы между Концертом для оркестра Кодаля и «Гарольдом в Италии» Берлиоза. 5 августа 1958 года он вновь дирижировал симфонией на концерте BBC Proms. Североамериканская премьера состоялась 10 августа под управлением Уильяма Стейнберга на Международном фестивале в Ванкувере. Леопольд Стоковски дирижировал американской премьерой в Карнеги-холле, Нью-Йорк, 25 сентября, а сэр Джон Барбиролли – Филадельфийским оркестром в декабре того же года.
The work was commissioned by and dedicated to the Royal Philharmonic Society. It was complete by November 1957 when a piano arrangement was played to a group of the composer's friends, including the composers Arthur Bliss and Herbert Howells and the critic Frank Howes. A fortnight before the premiere, Vaughan Williams arranged (and paid for) a three hour rehearsal at which the symphony was played through twice; after hearing the piece he made some minor adjustments in preparation for the premiere. Sir Malcolm Sargent conducted the first public performance at a Royal Philharmonic Society concert at the Royal Festival Hall, London on 2 April 1958, the central item in the programme, between Kodály's Concerto for Orchestra and Berlioz's Harold in Italy. He again conducted the symphony on 5 August 1958 at a broadcast BBC Proms concert. The work received its North American premiere on 10 August, conducted by William Steinberg at the Vancouver International Festival. Leopold Stokowski conducted the US premiere at Carnegie Hall, New York, on 25 September, and Sir John Barbirolli conducted the Philadelphia Orchestra in the work in December of that year.
1. Модерат маэстозо
В опубликованном анализе композитора первая часть, Модерато, описывается не в строгой сонатной форме, но подчиняется общим принципам изложения, контраста и повторения. Симфония начинается в ми миноре, в размере, с протяженного унисона ми в четыре октавы, за которым следует медленная тема для низких медных духовых и деревянных духовых инструментов на фоне устойчивого ми. Это приводит к первому сольному появлению трех саксофонов с торжественной темой в трезвучиях над тихим ми минорным аккордом. Кларнеты, аккомпанируемые аккордами арфы, вводят более нежную тему в соль минор, которая плавно переходит в соль мажор, что характерно для традиционной сонатной формы. Эта тема возвращается в более развернутом виде позже в части, формируя рекапитуляцию, и теперь исполняется на одинокой скрипке, прежде чем часть возвращается к начальной теме и завершается саксофонной каденцией (à la Napolitaine, как выразился композитор).
2. и ананте sostenuto
Медленное движение, обозначенное как Andante sostenuto, начинается в соль миноре, в размере, с темой для сольного флюгельгорна. По мнению музыковеда Алена Фрогли и других исследователей, оригинальные программные замыслы композитора по существу сохранены в партитуре, несмотря на исключение названий тем, и в начале можно услышать звук ветра, гуляющего среди камней Стоунхенджа. В дальнейшем в движении музыка вызывает образы Тесс, преследующих полицейских, её ареста и колокольного боя, отсчитывающего восемь часов перед её казнью. Воган Уильямс, избегая упоминания первоначальной программы, описывает тему флюгельгорна как "взятую из ранней работы композитора, к счастью, давно отброшенной, но настолько измененную, что её создатель вряд ли узнал бы её". Он продолжает: "Движение завершается пианиссимо аккордом до мажора, удерживаемым на протяжении четырех тактов."
3. Шутка
Третья часть – скерцо – обозначена как Allegro pesante и варьируется между размерами 2/4 и 3/4. После вступительного фортиссимо медного диссонанса, сопровождаемого ритмическим рисунком на малом барабане, саксофоны исполняют первую главную тему, за которой следует вторая тема в 2/4, а затем, возвращаясь к 3/4, – третья. Вторичная тема развивается в каноне. Музыка прерывается повторением начального диссонанса, из которого сольный саксофон B♭ и малый барабан подводят часть к тихому завершению.
4. Финал
Последняя часть, обозначенная как Andante tranquillo, состоит из двух отчетливых разделов: первый – в повторяющейся двухчастной форме, а второй – сонатное аллегро с кодой. Первый раздел начинается с протяженной кантилены на скрипках, затем переходящей к виолам, с контрапунктом кларнета. За второй темой для валторн следует повторение обеих тем, после чего короткий мотив, звучащий на протяжении всей части, предваряет второй раздел – тему для альтов, сначала тихую, постепенно нарастающую и приобретающую контрапунктуальное развитие для всего оркестра, завершаясь мажорной триадой ми мажор, фортиссимо, но затухающей до полной тишины.
Критический прием
По словам биографа Вогана Уильямса Майкла Кеннеди, после первых исполнений "нельзя было отрицать прохладного приема музыки критиками. Ее загадочное настроение озадачило их, и поэтому больше внимания было уделено использованию флюгельгорна и легкомысленной программной заметке". Флюгельгорнист на премьере заметил, что все освещение в прессе было посвящено инструменту, в ущерб серьезному обсуждению симфонии как произведения. Пример того, что Кеннеди описывает как легкомыслие композитора в программной заметке, касается состава оркестра: используется обычный симфонический оркестр с добавлением трех саксофонов и флюгельгорна. Этот красивый и незаслуженно забытый инструмент обычно не допускается в избранные круги оркестра и был отправлен в духовой оркестр, где ему позволено предаваться вредной привычке вибрато вволю. В оркестре же он будет обязан играть строго и ровно. Саксофоны также не должны, за исключением, возможно, одного места в скерцо, вести себя как обезумевшие кошки, но им позволено оставаться самими собой, романтичными и выразительными. Другие критики в Америке были более впечатлены. В журнале Musical Courier Гидеон Уолдроп описал симфонию как "произведение красоты, лиризма, чистой тональной красоты и безупречного мастерства, которые проявлялись на протяжении всей симфонии", а в The New York Times Гарольд С. Шонберг написал, что "симфония наполнена сильной, личной мелодией от начала до конца. Мягкое сияние пронизывает произведение, как и работы многих опытных композиторов, оглядывающихся на свою карьеру. Девятая симфония – шедевр". В середине 1990-х годов критическая и музыковедческая оценка изменилась в его пользу. Что касается Девятой симфонии, то прежнее мнение о том, что она не говорит ничего нового, начало уступать признанию того, что, хотя она, как писала The Times в 2008 году, "является синтезом и суммированием всего предыдущего", музыка была провидческой, яростной, неуловимой и неоднозначной. В 2011 году в программной заметке для Симфонического оркестра Сан-Франциско Ларри Роте написал: "Как и последняя симфония Бетховена, эта изображает огромные конфликты и сверхчеловеческие усилия. Затем, в ее центре, разворачивается залитый светом морской пейзаж, но видение отступает так же внезапно, как и появилось. Вон Уильямс не сочинял музыку, столь гневную и напористую, со времен своей Шестой симфонии". Фрогли и другие считают, что произведение стало лучше пониматься, когда программный элемент стал широко известен.
blockindent|The usual symphony orchestra is used, with the addition of three saxophones and flügel horn. This beautiful and neglected instrument is not usually allowed in the select circles of the orchestra and has been banished to the brass band, where it is allowed to indulge in the bad habit of vibrato to its heart's content. While in the orchestra it will be obliged to sit up and play straight. The saxophones, also, are not expected, except possibly in one place in the scherzo, to behave like demented cats, but are allowed to be their own romantic selves. Other critics in America were more impressed. In the Musical Courier, Gideon Waldrop described the symphony as "a work of beauty lyricism, sheer tonal beauty and thorough craftsmanship were in evidence throughout" and in The New York Times, Harold C. Schonberg wrote that "the symphony is packed with strong personal melody from beginning to end A mellow glow suffuses the work, as it does the work of many veteran composers who seem to gaze retrospectively over their careers the Ninth Symphony is a masterpiece". In the mid 1990s the critical and musicological tide turned in his favour. So far as the Ninth Symphony was concerned, the earlier view that it said nothing new began to be supplanted by the recognition that although it was, as The Times put it in 2008, "the synthesis and summation of all that had gone before", the music was visionary, violent, elusive and ambiguous. In 2011, in a note for the San Francisco Symphony, Larry Rothe wrote, "Like Beethoven's final symphony, this one portrays huge conflicts and superhuman striving. Then, in its midst, a light drenched seascape unfolds, but the vision retreats as suddenly as it appeared. Vaughan Williams had not composed music so angry and assertive since his Sixth Symphony". Frogley and others believe that the work became better understood once the programmatic element became widely known.