Древнегреческий полис: организация и структура

Введение

Древнегреческая социальная и политическая организация

Полис (полис), в множественном числе poleis (полисы), означает «город» в древнегреческом языке. Современное греческое слово πόλη (поле) является прямым потомком древнего слова и означает «город» или городское поселение. Однако древнегреческий термин, обозначавший совокупность городских зданий и пространств, был асти (ἄστυ), а не полис. Древнее слово polis имело социополитический смысл, отсутствующий у современного. Например, современный город расположен в пределах χώρα (хора) – «страны», которая является πατρίδα (патрида) или «родной землей» для его граждан. В древнегреческом языке полис и есть родная земля; иной не существует. Он имеет конституцию и требует высшей преданности от своих граждан. Хора – это лишь сельская местность, а не страна. Древняя Греция не была суверенной страной, а представляла собой территорию, населенную эллинами, народом, считавшим своим родным языком один из диалектов древнегреческого. Poleis существовали не только на территории современной Греции. В ходе совместного исследования, проведенного Копенгагенским центром Полиса с 1993 по 2003 год, около 1500 поселений древнегреческого населения были классифицированы как poleis. Они простирались от Кавказа до южной Испании, от южной России до северного Египта, вдоль берегов Средиземного и Черного морей. Их называют сетью микрогосударств. Многие из этих поселений существуют и сегодня, например, Марсель, Сиракузы, Александрия, но они больше не являются греческими или микрогосударствами, принадлежащими другим странам. Древнегреческий мир был разделен на метрополии и колонии. Колония обычно основывалась одним полисом для уменьшения перенаселения или разрешения социального кризиса, либо для поиска более благоприятных земель. Она называлась метрополисом или «городом-матерью». Греки тщательно определяли метрополию и родную область колонии. Обычно метрополия могла рассчитывать на социально-экономическую и военную поддержку своих колоний, хотя это и не всегда было так. Родные области располагались на материковой части Греции. Каждая из них давала этническое или «племенное» название своему населению и своим poleis. Например, Акарнания была местом проживания акарнанцев и их poleis. Несколько сотен древнегреческих классических произведений, доступных в Цифровой библиотеке Персея, содержат слово polis тысячи раз. Наиболее часто оно встречается у Дионисия Галикарнасского, древнего историка, – 2943 раза. Исследование надписей выявило 1450 употреблений polis до 300 г. до н.э., 425 афинских и 1025 из других poleis. Не было различий в значении слова polis в литературных текстах и надписях. Слово polis приобрело множество дополнительных значений. Основные значения – «государство» и «сообщество». Теоретическое изучение полиса восходит к началу греческой литературы, когда произведения Гомера и Гесиода в некоторых местах пытаются изобразить идеальное государство. Это изучение получило значительный импульс, когда Платон и Академия в целом предприняли попытку определить, что подразумевается под «хорошим» или «идеальным» полисом. Платон анализирует полис в «Государстве», греческое название которого, Πολιτεία (Politeia), происходит от слова polis. По мнению Платона, лучшая форма правления полисом – та, которая ведет к общему благу. Философ-царь – лучший правитель, поскольку, будучи философом, он знаком с Идеей Блага. В аналогии Платона с кораблем государства философ-царь управляет полисом, как кораблем, в наилучшем направлении. Книги II–IV «Государства» посвящены Платоном описанию устройства идеального полиса. В «Государстве» Сократ рассматривает два основополагающих принципа любого общества: взаимные потребности и различия в способностях. Исходя из этих двух принципов, Сократ анализирует экономическую структуру идеального полиса. По Платону, в любом полисе существует пять основных экономических классов: производители, торговцы, моряки/судовладельцы, розничные торговцы и наемные работники. Наряду с этими двумя принципами и пятью экономическими классами существуют четыре добродетели. Четыре добродетели «справедливого города» – мудрость, мужество, умеренность и справедливость. С учетом всех этих принципов, классов и добродетелей считалось, что может существовать «справедливый город» (полис). Отходя от Платона и Академии, профессор Аристотель основал свою собственную школу – Ликей, университет. Одной из сильнейших дисциплин в Ликее была политология, которую изобрел Аристотель. Он отправлял учеников по всему миру полисов для изучения общества и государственного устройства отдельных poleis, а затем они возвращали информацию для документирования в политической секции библиотеки. К сожалению, сохранились лишь два документа – «Политика» и «Афинская конституция». Они являются частью любой программы по политологии и сегодня. Оба великих древнегреческих философа стремились прояснить существующий аспект общества, в котором они жили, – полис. Платон больше интересовался идеалом, а Аристотель – реальностью. Оба имели определенное представление о том, чем является полис, то есть концептуальную модель. Все модели должны быть проверены, по определению. Аристотель, конечно, мог отправлять прямых наблюдателей. Единственный способ познать полис сегодня – это изучение древней литературы (филологии) и, в некоторой степени, археологии. Существуют тысячи страниц текстов и, безусловно, тысячи археологических памятников. Проблема заключается в том, какую информацию выбрать для модели, а какую отбросить как, вероятно, нерелевантную. Классические исследования последних нескольких столетий были относительно стабильны в своих взглядах на полис, основываясь в основном на нескольких моделях: концепции города-государства и модели Фустеля де Куланжа древнего города. Однако ни одна модель, по-видимому, не может разрешить все парадоксы или учесть все вновь рассматриваемые случаи. Вопрос не в том, можно ли найти poleis, соответствующие определенной модели (обычно это возможно), а в том, охватывает ли модель все poleis, что, по-видимому, ни одна модель никогда не делала, даже древние. Процесс переопределения продолжается. Копенгагенское исследование отвергает обе модели и предлагает вместо них модель микрогосударства. Некоторые ученые стали полностью циничными, отвергая идею о том, что какое-либо решение было найдено или может быть найдено. Этот аргумент помещает полис в ту же категорию неопределимых абстракций Платона, таких как свобода и справедливость. Однако существует практическая свобода и практическая справедливость, хотя и не поддающиеся теоретическому определению, и древние авторы должны иметь в виду что-то последовательное, когда они используют слово polis. Проблема заключается в том, чтобы это найти.

Polis ('/p//ɒ//l//ᵻ//s/, /US/'/p//oʊ//l//ᵻ//s/; wikt:πόλις (πόλις]]), ), plural poleis ('/p//ɒ//l//eɪ//z/, πόλεις, ), means ‘city’ in ancient Greek. The modern Greek word πόλη (polē) is a direct descendant of the ancient word and roughly means "city" or an urban place. However, the Ancient Greek term that specifically meant the totality of urban buildings and spaces was asty (ἄστυ), rather than polis. The ancient word polis had socio political connotations not possessed by the modern. For example, today's πόλη is located within a χώρα (khôra), "country," which is a πατρίδα (patrida) or "native land" for its citizens. In ancient Greek, the polis is the native land; there is no other. It has a constitution and demands the supreme loyalty of its citizens. χώρα is only the countryside, not a country. Ancient Greece is not a sovereign country, but is a territory occupied by Hellenes, people who claimed as their native language some dialect of ancient Greek. Poleis didn't only exist within the area of the modern Republic of Greece. A collaborative study carried by the Copenhagen Polis Centre from 1993 to 2003 classified about 1500 settlements of the Archaic and Classical ancient Greek speaking population as poleis. These ranged from the Caucasus to southern Spain, and from southern Russia to northern Egypt, spread over the shores of the Mediterranean and Black Seas. They have been termed a network of micro states. Many of the settlements still exist; e. g., Marseilles, Syracuse, Alexandria, but they are no longer Greek or micro states, belonging to other countries. The ancient Greek world was split between homeland regions and colonies. A colony was generally sent out by a single polis to relieve the population or some social crisis or seek out more advantageous country. It was called a metropolis or "mother city." The Greeks were careful to identify the homeland region and the metropolis of a colony. Typically a metropolis could count on the socio economic and military support of its colonies, but not always. The homeland regions were located on the Greek mainland. Each gave an ethnic or "racial" name to its population and poleis. Acarnania, for example was the location of the Acarnanian people and poleis. The few hundred ancient Greek classical works on line at the Perseus Digital Library use the word thousands of times. The most frequent use is Dionysius of Halicarnassus, an ancient historian, with a maximum of 2943. A study of inscriptions found 1450 that use polis prior to 300 BC, 425 Athenian and 1025 from the rest of the range of poleis. There was no difference in meaning between literary and inscriptional usages. Polis became loaded with many incidental meanings. The major meanings are "state" and "community." The theoretical study of the polis extends as far back as the beginning of Greek literature, when the works of Homer and Hesiod in places attempt to portray an ideal state. The study took a great leap forward when Plato and the academy in general undertook to define what is meant by the good, or ideal, polis. Plato analyzes the polis in the Republic, the Greek title of which, Πολιτεία (Politeia), itself derives from the word polis. The best form of government of the polis for Plato is the one that leads to the common good. The philosopher king is the best ruler because, as a philosopher, he is acquainted with the Form of the Good. In Plato's analogy of the ship of state, the philosopher king steers the polis, as if it were a ship, in the best direction. Books II–IV of The Republic are concerned with Plato addressing the makeup of an ideal polis. In The Republic, Socrates is concerned with the two underlying principles of any society: mutual needs and differences in aptitude. Starting from these two principles, Socrates deals with the economic structure of an ideal polis. According to Plato there are five main economic classes of any polis: producers, merchants, sailors/shipowners, retail traders and wage earners. Along with the two principles and five economic classes, there are four virtues. The four virtues of a "just city" are wisdom, courage, moderation and justice. With all of these principles, classes and virtues, it was believed that a "just city" (polis) would exist. Breaking away from Plato and the academy, a professor there, Aristotle, founded his own school, the Lyceum, a university. One of its strongest curricula was political science, which Aristotle invented. He dispatched students over the world of the polis to study the society and government of individual poleis, and bring the information back to document, placing the document in a political science section of the library. Unfortunately only two documents have survived, Politics and Athenian Constitution. These are a part of any political science curriculum today. Both major ancient Greek philosophers were concerned with elucidating an existing aspect of the society in which they lived, the polis. Plato was more interested in the ideal; Aristotle, the real. Both had a certain view of what the polis was; that is, a conceptual model. All models must be tested, by definition. Aristotle, of course, could send direct observers. The only way to know a polis now is through study of the ancient literature (philology), and to some extent archaeology. There are thousands of pages of writing and certainly thousands of sites. The problem is to know what information to select for a model and what to neglect as probably irrelevant. Classical studies of the last few hundred years have been relatively stable in their views of the polis, relying basically on just a few models: the concept of a city state, and Fustel de Coulange's model of the ancient city. However, no model ever seems to resolve all the paradoxes or provide for every newly considered instance. The question is not whether poleis can be found to fit a particular model (some usually can), but whether the model covers all the poleis, which, apparently, no model ever has, even the ancient ones. The re defining process continues. The Copenhagen study rejects either model and proposes instead the microstate. Some few scholars have become totally cynical, rejecting the idea that any solution has been or can be found. This argument places polis in the same category of Plato's indefinable abstracts, such as freedom and justice. However, there is a practical freedom and a practical justice, though not theoretically definable, and the ancient authors must mean something consistent when they use the word polis. The problem is to find it.

Субъективный элемент модели

В современной историографии древнего мира πόλις часто транслитерируется как polis без какой-либо попытки перевести его на язык исследователя. Например, Эрик Воегелин написал на английском языке труд под названием «Мир полиса». В подобных работах автор намерен сам определить, что он понимает под полисом, то есть представить модель общества, основанную на одном или нескольких древнегреческих городов (полисов), отобранных из древнегреческой литературы и надписей. Например, Воегелин описывает модель, согласно которой в Эгейском регионе на протяжении нескольких тысяч лет до дорийского вторжения существовали «городские поселения», формируя «совокупность, предорийский город». Этот тип города не следует рассматривать как «эллинический тип полиса». Греки, рассеянные дорийскими вторжениями, объединялись (синоэцизм) для формирования эллинских полисов. Таким образом, возникновение полиса можно отнести к этому периоду оборонительного переселения (Тёмные века). Безусловно, немало полисов соответствовали этой модели, которая получила широкое распространение в XX веке. Однако классические Афины представляют собой парадокс для этой модели, на который Воегелин не может дать ответа. Он утверждает, что «в наиболее важном случае, а именно в случае Афин, преемственность между эгейским поселением и более поздним полисом, по-видимому, не была прервана». Логично предположить, что если Афины были эллинским полисом во времена эллинских полисов и сохраняли преемственность с предорийским городским этапом, то предорийские Афины должны были быть эллинским полисом уже тогда. Таким образом, модель терпит неудачу в своем ключевом примере. Другой подход к моделированию полиса заключается в том, чтобы вовсе не использовать слово «полис», а переводить его на язык исследователя. В этом случае модель заложена непосредственно в переводе, что имеет недостаток – включение априорных предположений, выдаваемых за установленные факты, в то время как это всего лишь чистые спекуляции.

Проблемы с древним городом Кулангеса

Одним из самых влиятельных из этих переводческих моделей была французская La Cité antique, вновь переведенная на английский язык как "древний город" Куланжем. Уже само название придает убедительности идее о существовании типового образца, охватывающего все древние города, и о том, что автору достаточно лишь представить его, не доказывая. Этот тип основан на древней практике перевода полиса в греческой литературе как civitas (ранняя форма города) в латинской литературе и наоборот. Уверенность Куланжа в том, что греческие и италийские города представляли собой одну и ту же модель, основывалась на недавно открытом индоевропейском языке: "Вернемся настолько далеко, насколько это возможно, в историю индоевропейской расы, от которой произошли греки и итальянцы", – у греков был genos, "род"; у италийцев – gens. Греческому фратрию, группе родов, соответствовала италийская курия. Греческому филу, племени, состоящему из нескольких фратрий, соответствовало tribus (племя). Сравнение индоевропейских культур – это надежный метод, но его недостаточно для разработки обоснованной модели "древнего города", которая должна учитывать исторические различия. На основе аналогии Куланж создает повествование о воображаемой истории. Семьи, утверждает он, изначально жили разрозненно и обособленно (предположение, разделяемое Аристотелем). Когда население достигало определенного уровня, семьи объединялись во фратрии. Дальнейший рост приводил к объединению фратрий в племена, а затем племен – в город. В городе древние племена оставались неприкосновенными. Город фактически являлся конфедерацией древних племен. Повествование Куланжа, основанное на фрагментарной истории жречества, мало похоже на историю городов в том виде, в каком она дошла до нас. Например, в Риме не было семейного и племенного развития. Ливий (Книга I), величайший из историков раннего Рима, изображает город, сформированный в условиях конкурентной борьбы благодаря сотрудничеству воинов, некоторые из которых были выходцами из соседней Этрурии, во главе с Ромулом и Ремом, истинными потомками троянцев, которые вместе с местными жителями (аборигенами) ранее образовали латинский народ. Их не принимали латины Альба-Лонги, поэтому они начали совершать набеги, используя свои семь холмов в качестве базы. Миф гласит, что их вскормила волчица и они вели дикий образ жизни, разбивая лагеря в сельской местности. Однако их поддерживал союзник. Евандр возглавил колонию из Аркадии еще до Троянской войны и основал полис (urbs Ливия) на одном из холмов, названном Паллантий, который впоследствии стал Палатином. Он фактически воспитал троянских мальчиков и теперь оказывал им поддержку. Когда банда мародеров стала достаточно многочисленной, Ромул убедил их согласиться на синоэцизм поселений на холмах, чтобы образовать новый город, Рим, который должен быть немедленно обнесен стеной. Рема пришлось принести в жертву, поскольку он создал прецедент, перепрыгивая через стену в насмешку над ней. Не было ни родов, ни фратрий, ни племен, за исключением уже поселившихся латинов, греков и этрусков. Воины приобрели социальную структуру, похитив близлежащих италийских сабинян ("Изнасилование сабинских женщин") и урегулировав вопрос, согласившись на синоэцизм и с сабинянами, которые также были латинянами. Альба-Лонга была проигнорирована, а затем покорена. Первые четыре племени не были результатом какой-либо предшествующей социальной эволюции. Это было первое муниципальное деление города, созданное специально для этой цели. Они не представляли собой конфедерацию. Изначально Римом правили этрусские цари.

One of the most influential of these translative models was the French La Cite antique, translated again into English "the ancient city", by Coulanges. Only to read the title gives credibility to the idea that there is a model type inclusive of all ancient cities, and that the author need only present it without proving it. This type is based on the ancient practice of translating polis in Greek literature to civitas (early form of city) in Latin literature and vice versa. Coulanges' confidence that the Greek and Italic cities were the same model was based on the then newly discovered Indo European language: "Go back as far as we may in the history of the Indo European race, of which the Greeks and Italians are branches, " The Greeks had a genos, "family"; the Italics, a gens. Corresponding to Greek phratry, a group of families, was the Italic curia. Corresponding to Greek phyle, a tribe of multiple phratries, was the tribus. The comparison of IE cultures is a solid technique, but it is not enough to develop a solid model of "the ancient city", which must take historical disparities into consideration. From the analogy Coulanges weaves a tale of imaginary history. Families, he asserts, originally lived dispersed and alone (a presumption of Aristotle as well). When the population grew to a certain point, families joined into phratries. Further growth caused phratries to join into tribes, and then tribes into a city. In the city the ancient tribes remained sacrosanct. The city was actually a confederacy of ancient tribes. Coulange's tale, based on the fragmentary history of priesthoods, does not much resemble the history of cities such as it survives. For example, there was no familial and tribal development of Rome. Livy (Book I), the grandest of the historians of early Rome, portrays a city formed under competitive duress by a collaboration of warriors, some of whom were from among the neighboring Etruscans, led by Romulus and Remus, the true descendants of the Trojans who with the aborigines had earlier formed the Latin people. They were not welcome among the Latins of Alba Longa, and so they had turned to raiding from their base in their seven hills. The myth supposes they had been nourished by a she wolf and lived a wild life camping in the country. They were, however, supported by an ally. Evander had led a colony from Arcadia before the Trojan War and had placed a polis (Livy's urbs) on one of the hills named Pallantium, later becoming Palatine. He had actually raised the Trojan boys and supported them now. When the band of marauders became populous enough Romulus got them to agree to a synoecism of settlements in the hills to form a new city, Rome, to be walled in immediately. Remus had to be sacrificed because he had set a precedent of jumping over the wall in mockery of it. There were no families, no phratries, no tribes, except among the already settled Latins, Greeks, and Etruscans. The warriors acquired a social structure by kidnapping the nearby Italic Sabines ("the Rape of the Sabine Women") and settling the matter by agreeing on a synoecism with the Sabines also, who were Latins. Alba Longa was ignored, later subdued. The first four tribes were not the result of any previous social evolution. They were the first municipal division of the city manufactured for the purpose. They were no sort of confederacy. Rome initially was ruled by Etruscan kings.

Проблемы с городом-государством

Работа Куланжа была продолжена изобретением английского городского государства У. Уорде Фаулером в 1893 году. Немцы уже создали это слово в своем языке: Stadtstaat, «город-государство», относящееся к многочисленным замковым княжествам, которые в то время были широко распространены. Название «полис» было применено Гердером в 1765 году. Фаулер англицизировал его: «Таким образом, мы имеем дело с городским государством в греческой и римской истории; государством, в котором вся жизнь и энергия народа – политическая, интеллектуальная, религиозная – сосредоточены в одной точке, и эта точка – город». Он применил к нему термин «полис», объясняя, что «латинская раса, действительно, никогда полностью не осознала греческую концепцию, но это скорее связано с их менее яркими умственными способностями, чем с отсутствием самого явления». Полис мог быть и вовсе не городским, как указал Фукидид относительно «полиса лакедемонян», который «состоял из деревень в старом греческом стиле». Более того, вокруг пяти деревень Лакедемона, расположенных на бывшей ахейской земле, находились деревни прежних ахейцев, называемые периоиками («жители вокруг»). Они были оставлены завоевателями как якобы свободные полисы, но подчинялись и служили интересам дорических полисов. Они не являлись городами-государствами, поскольку не соответствовали критерию суверенитета. Таким образом, Лакедемон, в соответствии с принципами городского государства, не является полисом. Ранний ахейский акрополь стоял на краю долины и был ветхим и совершенно неиспользуемым. Лакедемон не имел ни города, ни акрополя, но все историки называли его полисом. Принцип городского государства сохранялся до конца XX века, когда накопление больших данных и спонсируемых баз данных позволило проводить поиск и сравнение множества источников, которые ранее были невозможны, некоторые из которых упоминаются в этой статье. Хансен сообщает, что Копенгагенский центр счел необходимым «отделить концепцию полиса от концепций независимости и автономии». Им удалось определить класс «зависимых полисов», состоящий из 15 типов, все из которых древние источники называют полисами, но не были полностью суверенными, например, города, которые были независимыми, но позже были синоицизированы в более крупный полис, новые колонии других полисов, форты, порты или торговые посты, расположенные на некотором расстоянии от их метрополии, полисы, присоединившиеся к федерации с обязательным членством и т. д. Периоики также были включены в эту категорию. Когда модели отбрасываются как первичные источники (которыми они никогда не были), становится ясно, что историография должна основываться на том, что говорят авторы и надписи. Кроме того, существует временной промежуток для активного полиса. Тот факт, что в Средние века «полис» использовался для перевода «civitas», не превращает эти «civitates» в полисы. Копенгагенское исследование использует довольно много косвенных указаний на вероятный полис, в дополнение к рукописям и надписям, некоторые из которых – победа на Панафинейских играх, участие в играх, наличие официального агента или проксена в другом полисе. Он начинался как объединенный полис с конституцией и впоследствии постепенно синоицизировался с деревнями коренного населения на материке. Негреки были приглашены присоединиться. Этот город начинался с централизованного города, внезапно возникшего, и позже приобрел районы. Между полисом и комами не было родственных связей. Полис определяется как таковой своим статусом полиса в сообществе полисов. Полисы имеют послов, могут участвовать или принимать греческие игры и т. д. Согласно Аристотелю, их самые существенные характеристики – это те, которые, если бы они изменились, привели бы к другому полису. Их три: определенное местоположение, население и конституция (полития). Например, если полис перемещается в полном составе, получает другую форму правления или приток нового населения, это уже не тот же полис. Аристотель дает два основных определения полиса, ни одно из которых не является возможным в заявленной форме. Во втором (первое см. ниже) полис – это «собрание граждан» (Книга III, 1, 2). Если они уже являются гражданами, то нет необходимости кого-либо собирать для создания полиса, поскольку он уже существует. Если они не являются гражданами, то их нельзя определить как полис и они не могут действовать как таковой. Единственное последовательное значение Аристотеля заключается в том, что в момент объединения населения создается полис, гражданами которого они теперь являются. Этот момент создания, каким бы долгим он ни был, является логической необходимостью; в противном случае гражданство уходит в неизвестное прошлое. Все нынешние гражданства должны были иметь свои первые моменты, обычно когда законодатель получил одобрение своих законов или колония отделилась от метрополии. Древние писатели относили эти начальные моменты к любому из нескольких слов, образованных с тем же префиксом, sunoik- (латинизированный synoec-), «один дом», означающее объекты, которые отныне должны быть сгруппированы как одинаковые или похожие. Это фигура речи, наиболее общим примером которой является sunoik-eiosis, «быть связанным», существительное – sunoik-eiosis, акт объединения. Второй глагол, sunoikein, «жить вместе», может относиться к отдельным лицам, как в браке, или совместно, как в сообществе. Значение сообщества появляется у Геродота. Тесно связанное значение, «колонизировать совместно», также встречается там, а также у всего спектра исторических писателей – Ксенофона, Платона, Страбона, Плутарха, то есть более или менее непрерывно на протяжении всех периодов от архаического до римского. Связанные существительные – sunoikia, sunoikesion, sunoikidion, sunoikeses, sunoikisis, умножение, которое можно ожидать в течение столетий от одного языка. Все они могут означать сообщество в целом, но имеют два основных вторичных значения: учредить сообщество политически или расширить здания, в которых оно находится. Наконец, в классический период и позже стало использоваться расширение z / s, как свидетельствуют Фукидид, Ксенофон и Плутарх: sunoikizein, «объединить или соединить в один город», с существительными sunoikisis и sunoikismos, «основание города», от которого происходит английский научный термин синоицизм. Все полисы оглядывались на синоицизм под любым названием как на источник своей политии. Не все поселения были полисами; например, emporion, или «рынок, зарезервированный для внешней торговли», мог быть частью полиса или существовать самостоятельно. В любом конкретном синоицизме, зафиксированном либо древними, либо современными эпиграфистами, основной проблемой было достоверно сопоставить модель с конкретным случаем. Например, Фукидид характеризует отсутствие у спартанцев городской культуры как «не синоицизированный», где синоицизм – это создание общих жилых помещений (см. выше). Здесь, по-видимому, это означает только строительство центральной городской зоны. Читатель Плутарха знает, что существовал другой синоицизм, учрежденный Ликургом, основателем военного государства. Единый общий синоицизм, по-видимому, двойной: один для сооружений, отсутствующих в этой истории, и один для конституции. Он использует то же слово для описания юридического включения поселений вокруг Афин в город царем Тесеем, даже если не требовалось строительства новых зданий. Центральный полис уже существовал. В этой истории также присутствует двойственность синоицизма с отсутствием изменений в физических сооружениях. По-видимому, синоицизм может быть разных типов, выбор которых зависит от требований sunoikisteres. Липпман применяет два ранее существовавших понятия – политический синоицизм и физический синоицизм – к событиям в полисе Плеврон (Этолия), описанным Страбоном. Плеврон, находясь в опасности быть разграбленным македонянами, был официально перенесен на склон близлежащей горы, обнесен стенами и назван Новым Плевроном. Этот акт был физическим синоицизмом. После того как македонская угроза исчезла, прежнее местоположение было вновь заселено и названо Старым Плевроном. Старый и Новый были объединены политическим синоицизмом.

Coulanges work was followed by the innovation of the English city state by W. Warde Fowler in 1893. The Germans had already invented the word in their own language: Stadtstaat, "city state," referring to the many one castle principates that abounded at the time. The name was applied to the polis by Herder in 1765. Fowler anglicised it: "It is, then, a city state that we have to deal with in Greek and Roman history; a state in which the whole life and energy of the people, political, intellectual, religious, is focused at one point, and that point a city." He applied the word polis to it, explaining that "The Latin race, indeed, never realised the Greek conception but this was rather owing to their less vivid mental powers than to the absence of the phenomenon". A polis may not be urban at all, as was pointed out by Thucydides regarding the "polis of the Lacedaemonians", that it was "composed of villages after the old fashion of Hellas". Moreover, around the five villages of Lacedaemon, which had been placed in formerly Achaean land, were the villages of the former Achaeans, called the perioeci ("dwellers round"). They had been left as supposedly free poleis by the invaders, but they were subject to and served the interests of the Dorian poleis. They were not city states, failing the criterion of sovereignty. Lacedaemon by the city state rule thus falls short of being a polis. The earlier Achaean acropolis stood at the edge of the valley and was decrepit and totally unused. Lacedaemon had neither a city nor an acropolis, but all the historiographers referred to it as a polis. The rule of the city state persisted until late in the 20th century, when the accumulation of mass data and sponsored databases made possible searches and comparisons of multiple sources not previously possible, a few of which are mentioned in this article. Hansen reports that the Copenhagen Centre found it necessary to "dissociate the concept of polis from the concepts of independence and autonomia." They were able to define a class of "dependent poleis" to consist of 15 types, all of which the ancient sources call poleis, but were not entirely sovereign, such as cities that had been independent, but were later synoecized into a larger polis, new colonies of other poleis, forts, ports, or trading posts some distance removed from their mother poleis, poleis that had joined a federation with binding membership, etc. The perioeci were included in this category. When the models are set aside as primary sources (which they never were) it is clear that historiography must be founded on what the authors and inscriptions say. Moreover, there is a time window for the active polis. The fact that polis was used in the Middle Ages to translate civitas does not make these civitates into poleis. The Copenhagen Study uses quite a few evidential indications of a probable polis, in addition to the manuscripts and inscriptions, some of which are victory in the Panhellenic Games, participation in the games, having an official agent, or proxenos, in another polis, It began as a united polis with a constitution and subsequently synoecised gradually with villages of indigenous population on the mainland. Non Greek, they were invited to join. This city began with a centralized city thrown suddenly up and acquired the districts later. There were no connections of kinship between the polis and the komai.]] A polis is identified as such by its standing as polis among the community of poleis. Poleis have ambassadors, can join or host the Hellenic Games, etc. According to Aristotle, their most essential characteristics are those that, if changed, would result in a different polis. These are three. A polis has a particular location, population, and constitution (politeia). For example, if a polis moves en masse, receives a different form of government, or an influx of new population, it is not the same polis. Aristotle expresses two main definitions of polis, neither of which is possible as stated. In the second (see below for the first) a polis is "a collection of citizens " (Book III I 2). If they already are citizens, then there is no need for anyone to collect to create a polis, as it already exists. If they are not citizens then they cannot be defined as a polis and cannot act as such. Aristotle's only consistent meaning is that at the moment of collecting together a population creates a polis of which they are now citizens. This moment of creation, however long it might be, is a logical necessity; otherwise, the citizenship recedes indefinitely into the unknown past. All current citizenships must have had their first moments, typically when the law maker had gotten his laws ratified, or the colony had broken with the metropolis. The ancient writers referred to these initial moments under any of several words produced with the same prefix, sunoik (Latinized synoec ), "same house," meaning objects that are from now on to be grouped together as being the same or similar. It is a figure of speech, the most general instance being sunoik eioun, "to be associated with", its noun being sunoik eiosis, the act of association. A second verb, sunoik ein, "to live together," can mean individuals, as in marriage, or conjointly, as in a community. The community meaning appears in Herodotus. A closely related meaning, "to colonize jointly with," is found there also, and in the whole gamut of historical writers, Xenophon, Plato, Strabo, Plutarch; i. e., more or less continuously through all periods from Archaic to Roman. Associated nouns are sunoik ia, sunoik esion, sunoik idion, sunoik eses, sunoik isis, a multiplication to be expected over centuries of a single language. These can all mean community in general, but they have two main secondary meanings, to institute a community politically or to enlarge the buildings in which it resides. Finally in the Classical Period and later, the z / s extension began to be used, as evidenced in Thucydides, Xenophon, and Plutarch: sunoik izein, "combine or join into one city," with its nouns sunoik isis and sunoik ismos, "founding a city", from which the English scholarly term synoecism derives. All poleis looked back to a synoecism under any name as their source of politeia. Not all settlements were poleis; for example, an emporion, or "market reserved for foreign trade", might be part of a polis or out on its own. In any particular synoecism recorded by either ancient or modern epigraphists a major problem has been to fit the model credibly to the instance. For example, Thucydides refers to Spartan lack of urbanity as "not synoecised", where synoecism is the creation of common living quarters (see above). Here apparently it means only the building of a central urban area. The reader of Plutarch knows that another synoecism existed, one instituted by Lycurgus, founder of the military state. The single overall synoecism is apparently double, one for the facilities, missing in this story, and one for the constitution. He uses the same word to describe the legal incorporation of the settlements around Athens into the city by King Theseus, even though no special building was required. The central polis already existed. In this story also there is a duality of synoecism with an absent change of physical facilities. Apparently a synoecism can be of different types, the selection of which depends on the requirements of the sunoikisteres. Lippman applies two concepts previously current, the political synoecism and the physical synoecism, to events at the polis of Pleuron (Aetolia) described by Strabo. Pleuron, in danger of being sacked by the Macedonians, was officially moved up the slope of a nearby mountain, walled in, and named Newer Pleuron. This act was a physical synoecism. After the Macedonian threat vanished the former location was reinhabited and called Old Pleuron. The old and the Newer were united with a political synoecism.

Полис как государство

Полис обычно переводится как «государство». «Политика» происходит от прилагательного politika, образованного от polis. Это касалось дел полиса и приблизительно соответствует государственному управлению. Politeia означает то, что современники понимают под правительством. Существуют определенные общественные занятия, которые обычно считаются делом всего сообщества, такие как правосудие и возмещение ущерба, общественный порядок, военное дело и руководство крупными мероприятиями. Институты, осуществляющие эти функции, и есть правительство. Оно требует высшей преданности и является высшей властью в стране. С этой целью принимаются законы, устанавливающие правительство. Конституция, в применении к полису, обозначает социальную основу, народ и законы правительства. Как и polis, politeia приобрела множество значений. Это разнообразие раскрывает семантическое присутствие концепции, неразрывно связанной с любым полисом, а именно гражданства. Население полиса должно быть разделено на два типа: граждане (politai) и неграждане. Последние не имеют единого обозначения; «негражданин» – это научная классификация. Концепция гражданства означает примерно то же, что и сегодня. Граждане являются членами политического сообщества и, как таковые, обладают как правами, так и обязанностями, за которые они несут ответственность. По Аристотелю, гражданин – это «лицо, имеющее право участвовать в управлении государством». Правительство, находящееся в руках граждан, сегодня определяется как республика, что является одним из значений politeia. Однако республика – это не единственная форма правления; это один из многих типов, например, демократия, аристократия и даже ограниченная монархия. Если народ не имеет никакого голоса, то нет ни республики, ни полиса, и они не являются гражданами. Полис прежде всего был конституционной республикой. Его граждане, достигая совершеннолетия, приносили присягу на верность закону, обычно в рамках обязательной военной службы, согласно Ксенофону. Гражданство было наследственным. Только семьи могли выдвигать молодых кандидатов на гражданство, но это не гарантировало их принятия. Правительство оставляло за собой право отклонять заявления о гражданстве или лишать статуса впоследствии. Politeia была федеральным органом; в ней не было ничего конфедеративного. Должностные лица не должны были получать разрешения от муниципалитетов для исполнения своих служебных обязанностей; они действовали напрямую. Если эти действия имели юридические последствия, обвинители утверждали, что магистраты превысили свои полномочия или не использовали их должным образом. Защита заключалась в отрицании и утверждении исполнения служебного долга. Копенгагенское исследование предоставляет более точную информацию о гражданстве, но не охватывает все проблемы. Каждый полис, как только он сформировался, отвергал авторитет всех предыдущих властных организаций и заменял их новыми гражданскими подразделениями, или муниципалитетами. Только граждане могли быть членами этих подразделений, и только по одному на каждого гражданина. Они могли быть региональными (демы) или братскими (филы и т. д.). Кроме того, иностранцы, рабы и женщины были исключены из них. Аристотель говорил (Политика III. I.9), что «гражданство ограничивается ребенком граждан с обеих сторон, то есть ребенком отца-гражданина или матери-гражданки», что создает трудность в модели Копенгагенского исследования: поскольку женщины не могут быть гражданами, не может быть и матерей-гражданок. Хансен предлагает двойное гражданство, одно для мужчин и одно для женщин: «Женщины-гражданки обладали гражданским статусом и передавали его своим детям, но не участвовали в политической деятельности, связанной с гражданством. Они были астаи, а не политами». Использование gyne aste, «женщина-гражданка», редко, но встречается у Геродота в связи с матрилинейной системой Ликии. Астос – это гражданин мужского пола, асте – гражданка женского пола. Поэтому следует ожидать употребления женского рода от polites, politis, и несколько примеров встречаются в основных текстах. В Законах Платона говорится о politai (мужчины) и politides (женщины) в связи с рекомендацией о применении обязательного военного обучения «не только к мальчикам и мужчинам в государстве, но и к девочкам и женщинам». В этой модели рабы также не могут быть гражданами. Хотя это обычно так, могут быть некоторые исключения. Например, Плутарх в «Солоне» сообщает, что Солон Афинский был призван сформировать новое правительство во время социального кризиса, или стасиса. Население было разделено на имущественные классы, при этом все архонты избирались из высшего класса. Они занялись ростовщичеством, требуя от заемщиков из низших классов залог в виде себя или своих семей. Должники продавались в рабство как дома, так и за границей. Теперь низшие классы объединились и добивались перераспределения собственности. В панике высший класс призвал Солона написать новую конституцию, позволяющую им сохранить свои земли. Солон взял на себя роль главного архонта. Отменив предыдущие законы, он аннулировал долги, начиная с крупного долга, который был должен ему, запретил долговое рабство и освободил долговых рабов, даже выкупив афинских граждан, проданных в рабство за границу. Ценой, которую должны были заплатить повстанцы, было сохранение земли высшим классом. Классы были переопределены. Теперь даже неимущие могли посещать собрания и участвовать в судах присяжных. По-видимому, в этот период в Афинах рабы могли быть гражданами, если вся история не была рассказана. Аристотель отмечает (II IV 12), что для поддержания численности населения ранняя Спарта «привлекала иностранцев к своему гражданству». Иностранец здесь – это любой человек из любого полиса, не находящегося под спартанской юрисдикцией. Указывается ли, что эта практика подразумевает двойное гражданство, не говорится. Если нет, то следует предположить изменение гражданства или успешную иммиграцию. В противном случае может возникнуть конфликт интересов. Полис – это обязывающее и безотзывное соглашение между ранее отдельными народами о формировании единого и нерасторжимого сообщества. После вступления соглашения в силу все предыдущие социальные договоренности становятся недействительными. Полис требует прежде всего верности и осуществляет право жизни и смерти над своими гражданами. Его подразделения и законы должны превалировать. Организация правительства и поведение граждан регулируются конституцией, или «законами». Конституция далее определяет, какие граждане уполномочены управлять (граждане), а какие нет (неграждане). Гражданство не следует понимать как принадлежность к полису, а только как статус внутри него. Законы полиса обязательны для всех членов, независимо от гражданства. Следовательно, полис – это сообщество. Однако тип правления может варьироваться. Города-государства, следовательно, не обязательно являются полисами. Должен быть другой, объединяющий элемент, который делал и Афины, и Спарту, и сотни других известных поселений полисами. Ответ, так сказать, лежит на поверхности: демонимы. Афины не могли быть полисом без афинян, Лакедемон без лакедемонян и т. д. Общим словом для этих объединенных народов был demos в афинском диалекте, damos первоначально и в спартанском диалекте. Этимологически demos – это не объединение ранее существовавших народов, а разделение объединенного народа на части. Индоевропейский корень – *dā, «разделять», расширенный до *dā mo, «разделение общества». Логически разделение должно происходить после объединения, иначе нечего разделять. То, как целое может быть разделением, является проблемой. Demos может означать «простой народ», но если под ними подразумевается противопоставление «непростому народу», то «непростой народ» должен быть исключен из полиса, что маловероятно, поскольку именно «непростой народ» обычно больше всего заинтересован в объединении. В словарной статье о demos указано, что «demos» имел широкий спектр значений, включая все население полиса или любое му…

Polis is usually translated as "state." "Politics" is from the adjective politika formed on polis. It concerned the affairs of the polis and is approximately equivalent to statesmanship. Politeia means what moderns mean by government. There are certain social activities that are generally agreed to be the concern of the whole community, such as justice and the redress of wrongs, public order, soldiering, and leadership of major events. The institutions that accomplish these goals are the government. It demands to be the object of greatest loyalty and the highest authority in the land. To this end laws are enacted to establish the government. Constitution as it is used of poleis signifies the social substructure, the people, and the laws of government. Like polis, politeia has developed into a battery of meanings. This battery reveals the semantic presence of a concept inseparable from any polis; namely, citizenship. The population of a polis must be divided into two types: citizens (politai), and non citizens. The latter are designated by no single term; "non citizen" is a scholarly classification. The concept of citizenship means more or less what it does today. Citizens are members of the polity and as such have both rights and obligations for which they are held responsible. According to Aristotle, a citizen is "a person who is entitled to participate in government." A government that is the hands of its citizens is defined today as a republic, which is one meaning of politeia. However, a republic is not an exclusive form of government; it is a type of many forms; e. g., democracy, aristocracy, and even limited monarchy. If the people have nothing at all to say, then no republic, no polis exists, and they are not citizens. A polis was above all a constitutional republic. Its citizens on coming of age took an oath to uphold the law, according to Xenophon, usually as part of their mandatory military service. Citizenship was hereditary. Only families could provide young candidates for citizenship, but that did not mean they would be accepted. The government reserved the right to reject applications for citizenship or remove the status later. The politeia was a federal agency; there was nothing confederate about it. The duty officers did not have to obtain permissions from municipalities to exercise their sworn duties; they acted directly. If there were any legal consequences of these actions the accusers argued either that the magistrates had exceeded their authority or did not exercise it. The defense was a denial and an assertion of performance of duty. The Copenhagen Study provides more definitive information about citizenship, and yet, it does not cover all the problems. Every polis once it had become so rejected the authority of all previous authoritative organizations and substituted new civic subdivisions, or municipalities, for them. Only citizens could belong to them, and only one per citizen. They were either regional (the deme) or fraternal (tribe, etc.). Furthermore, foreigners, slaves and women were excluded from them. Aristotle had said (Politics III. I.9) "Citizenship is limited to the child of citizens on both sides; that is, the child of a citizen father or of a citizen mother ," which poses a difficulty in the model of the Copenhagen Study: since women cannot be citizens, there can't be any citizen mothers. Hansen proposes a dual citizenship, one for males, and one for females: "Female citizens possessed citizen status and transmitted citizen status to their children, but they did not perform the political activities connected with citizenship. They were astai rather than politai." The use of gyne aste, "female citizen," is rare, but it does appear in Herodotus with regard to the matrilineal system of Lycia. An astos is a male citizen, an aste, a female. One should therefore expect instances of the feminine of polites, which is politis, and there are a few instances in major texts. Plato's Laws speaks of politai (male) and politides (female) with reference to a recommendation that compulsory military training be applied to "not only the boys and men in the State, but also the girls and women "

In the model slaves also cannot be citizens. Although that seems to be generally true, there may be some exceptions. For example, Plutarch's Solon reports that Solon of Athens was called upon to form a new government in a social crisis, or stasis. The citizenry had been divided into a number of property classes with all the archonships going to the upper class. They had gone into the money lending business requiring the lower class borrowers to put up their persons or those of their families for collateral. Defaulters were sold into slavery at home and abroad. Now the lower classes had united and were pushing through a redistribution of property. In a panic, the upper class called on Solon to write a new constitution allowing them to keep their lands. Solon took the reins as chief archon. Invalidating the previous laws he cancelled the debts, starting with the large one owed him, made debt slavery illegal, and set free the debt slaves, going so far as to buy back Athenian citizens enslaved abroad. The price the rebels had to pay was that the upper class kept their land. The classes were re defined. Now even the propertyless could attend the assemblies and sit on the juries. Apparently for that period in Athens citizens could be slaves, unless the whole story has not been told. Aristotle notes (II IV 12) that to maintain its population early Sparta "used to admit foreigners to their citizenship." A foreigner here is any person from any polis not under Spartan jurisdiction. Whether the practice implies double citizenship is not stated. If it does not, then a change of citizenship, or successful immigration, must be presumed. Otherwise there might be a conflict of interest. A polis is a binding and irrevocable agreement between formerly separate populations to form a united and indissoluable commonwealth. Once the agreement takes effect all previous social arrangements become null and void. The polis demands first loyalty and exercises the power of life or death over its constituents. Its subdivisions and its laws must prevail. The organization of the government and the behavior of the constituents is governed by a constitution, or "laws." The constitution further defines which of the constituents are empowered to conduct government (citizens) and which not (non citizens). Citizenship is not construed to mean constituency in the polis but is only a status within it. The laws of the polis are binding on all members, regardless of citizenship. The polis is therefore a commonwealth. The type of government, however, may vary. City states, therefore, are not necessarily poleis. There must be another, unifying element that made both Athens, Sparta, and the hundreds of other known settlements poleis. The answer is, so to speak, hiding in plain sight: the demonyms. Athens could not be a polis without the Athenians, Lacedaemon without the Lacedaemonians, etc. The general word for these united populations was demos in the Athenian dialect, damos originally and in the Spartan dialect. Etymologically the demos is not a unification of pre existing populations, but is a division of a united population into units. The Indo European root is *dā , "to divide," extended to *dā mo , "division of society." Logically the division must be after the unification or there would be nothing to divide. How the whole can be a division is something of a problem. Demos can mean "the common people," but if these are meant to be opposed to the non common people then the non commons must be excluded from the polis, an unlikely conclusion, since it is the non commons who usually have the most to do with the unification to begin with. The dictionary entry for demos shows that "demos" had a wide range of meanings, including either the whole population of the polis or any municipality of it, but not both for the same polis. The exact use depended on the polis; there was no one, universal way to synoecize into a polis. Athens especially used demos for "deme," a municipality. After noting "there was a grey area between polis and civic subdivision, be it a demos or a kome or a phyle ", Hansen remarks "demos does not mean village but municipality, a territorial division of a people "

The inventory of poleis published by the Copenhagen Study lists the type of civic subdivisions for each polis for which it could be ascertained (Index 13). Names from a tribal structure are common, such as oikia, gene ("clans"), phratriai ("brotherhoods"), and phylai ("tribes"), never the whole range; i. e., clans without brotherhoods, or tribes withous clans, etc., suggesting that the terminology came from a previous social structure not then active. Only one or two are used; exceptionally, several systems of subdivisions superimposed. Hansen suggests that these units, expressed generally in groups of komoi, were chosen because of their former role in synoecism, which also removed the former structures from service in favor of new municipalities. In addition to these remnants of an earlier social organization are the demoi. All demoi are post synoecic. Where the municipalities are demoi, they are the decision making institution; i. e., the assembly (legislative branch) is of demoi. Those units also staff the boule (council) and the dikasterion (law courts). The fact that small poleis have only one demos suggests a way in which the demos could come to mean the whole population.