Бостон-Манор: История поместья и парка в Лондоне

Введение

Исторический дом-музей
Группа "Boston Manor"

Бостонский манор – английский Якобийский особняк, построенный в 1622 году с последующими внутренними перестройками и интенсивной реставрацией в более поздние века. Он являлся главным домом одного из древних средневековых поместий в Миддлсексе. С 1965 года небольшая часть прихода Ханвелл, где расположен манор, входит в состав Лондонского боро Хаунслоу в западном Лондоне. Бостонский маноровский парк – это общественное зеленое пространство с озером, прилегающее к особняку.

История бывшей усадьбы Бостона

Самое раннее упоминание о Бостоне (или Бордвадстоуне, как это тогда писалось) относится к 1170-м годам. Бордвад не был идентифицирован ни с какой группой людей или географическим объектом, поэтому предполагается, что первая часть этого слова означает «принадлежащий Борду». Последняя часть слова – распространенное окончание /t/ən/, то есть ферма. Это находилось у северной границы его земель – его поместья. Владельцем поместья был Ральф де Брито. Нет записей о том, где он построил свой господский дом. Он основал часовню, посвященную святому Лаврентию, на юге поместья, на месте, которое сейчас заброшено. Церковная граница, прилегающая к этой часовне, была – или со временем стала – соразмерна границе поместья. Приблизительные четыре границы проходили по линии Пикадилли от восточного конца путей станции метро Boston Manor до реки Брент, по реке Брент до Темзы, по Темзе до Half Acre Road и Boston Manor Road. Северная граница поместья была обозначена пограничным камнем. Позже дерево к западу от него стало местным «Евангельским дубом». Здесь проходил древний языческий обряд благословения полей и урожая во время обхода границ. Таким образом, граница часовни Святого Лаврентия совпадала с границей поместья. Она входила в состав прихода Ханвелл, пока не была переведена в Брентфорд. Около 1280 года король Эдуард I передал эту часть поселения приорессе монастыря Святой Елены в Бишопскейте. Именно тогда Бостон стал признанным сельским поселением. Приоресса получила то, что можно назвать «фактическим владением» и правом собственности. Король сделал это, чтобы упростить сбор налогов, и это имело дополнительное преимущество – предотвратить разделение земли, процесс, тогда называемый субинфеудацией, сохраняя землю в едином владении до роспуска монастырей. Возможно, король отдавал предпочтение именно этому монастырю в Бишопскейте, потому что он был полон незамужних дочерей членов Гильдии Золотоделов, и, обеспечив их самообеспечение, предоставив им возможность взимать арендную плату с новых арендаторов и продавать продукцию, выращенную на их недавно приобретенных землях, он мог оправдать более высокие налоги для их отцов и собирать налог в виде серебряной монеты, что было более удобно. В 1539 году, в результате национальных реформ Генриха VIII, монастырь был распущен, а поместье (вместе с его владениями) вернулось к короне. Корона передала земли в 1547 году или незадолго до этого Эдуарду Сеймуру, 1-му герцогу Сомерсетскому, во время правления Эдуарда VI. Когда герцог был казнен, его земли были конфискованы в соответствии с Контрреформацией королевы Марии I и вернулись к короне, пока королева Елизавета I не передала их своему фавориту Роберту Дадли, 1-му графу Лестерскому, который немедленно продал их сэру Томасу Грешему, международно известному богатому купцу и финансисту, который также приобрел Остерли в качестве своей летней резиденции. Позже он основал Королевскую биржу. Поскольку Грешем умер бездетным, имущество перешло его пасынку сэру Уильяму Риду, который жил в Остерли и поэтому должен был получить патент на владение в 1610 году от Якова I, чтобы иметь право на наследство. Он женился на Мэри Голдсмит, которая вскоре после его смерти построила Бостонский усадебный дом в 1622–1623 годах. Затем она вышла замуж за сэра Эдварда Спенсера из Алторпа, который, таким образом, получил право собственности и, по-видимому, выкупил права наследников покойного Уильяма Рида, так что после ее смерти в 1658 году земли перешли к ее наследнику Джону Голдсмиту. В 1670 году его душеприказчики продали Бостон еще одному очень богатому городскому купцу: Джеймсу Клитероу I. Цена, которую он заплатил за дом для собственного использования, составила 5136 фунтов стерлингов, 17 шиллингов и 4 пенса (5137,0 в 1670 году эквивалентны примерно <рассчитанной сумме> в последние годы). В течение следующих 250 лет семья Клитероу постепенно сокращала поместье. Соседнее поселение Брентфорд расширилось на территорию этого поместья, которое в основном стало известно как поместье Нью-Брентфорд. К 1621 году население так возросло, что совет часовни получил статус административного поселения, известного как Нью-Брентфордское поселение. Буквы NBT можно увидеть на местных пограничных камнях. В течение 18-го века эта территория в основном называлась Бостонским поместьем, а не Нью-Брентфордом. Джон Буркье Стрейси Клитероу был последним частным владельцем поместья. В 1923 году он продал последнюю часть поместья: дом и территорию, которые были приобретены городским округом Брентфорд и открыты как общественный парк в 1924 году. Схема Green Flag Award, которая признает и награждает лучшие зеленые зоны Англии и Уэльса, присудила эту награду Бостонскому парку в 2005, 2006, 2007, 2008 и 2009 годах.

The earliest reference to Boston (or Bordwadestone as it was then spelled) was around the 1170s. Bordwad has not been identified with a group of people or physical feature and so it is assumed the first part of this word means Bord's. The final part of the word is the common ending /t//ən/ i. e. farmstead. It was towards the northern end its lands — its manor. The Lord of the manor is recorded as Ralph de Brito. There is no record as to where he built his manor house. He founded a chapel dedicated to St. Lawrence in the south of the manor on a site that is now derelict. The ecclesiastical boundary under this chapel was — or became over time — conterminous with the manor boundary. The approximate four boundaries were the Piccadilly line from the east end of Boston Manor Underground station's sidings to the Brent, the Brent down to the Thames, the Thames to Half Acre Road, and Boston Manor Road. The northern extent of the manor was marked by a boundary stone. Later a tree to the west of it came to be the local Gospel Oak. Here the old pagan custom of blessing the field and crops took place whilst beating the bounds. Thus, the boundary of chapelry of St. Lawrence coexisted with that of the manor. It was a part of the parish of Hanwell until moved into Brentford. Then in about 1280 King Edward I granted this area of the township to the prioress of St Helen's Bishopsgate. It is at this point Boston became a recognised rural settlement. The prioress received what amounted to "constructive possession" and ownership. The King did this to make raising tax easier and it had the benefit of deterring alienation of part, a process then called subinfeudation, keeping the land together until the dissolution of the monasteries. The King may have favoured this particular Convent in Bishopsgate because it was full of the unmarried daughters of members of the Guild of Goldsmiths, and so by making them self supporting by giving them the means to charge their new tenants rents and to sell the produce grown on their newly acquired demesne, he could justify taxing their fathers more heavily and collect the tax in the form of silver coinage, which was more convenient. In 1539, Henry VIII's national reforms saw the convent dissolved and the manor (including its holdings) returned to the Crown. The Crown granted the lands in or shortly before 1547 to Edward Seymour, 1st Duke of Somerset during the reign of Edward VI. When the Duke was beheaded, his lands were forfeited under the Counter Reformation of Queen Mary I to The Crown until Queen Elizabeth I granted it to her favourite Robert Dudley, 1st Earl of Leicester who immediately sold it to Sir Thomas Gresham, an internationally wealthy merchant and financier who had also bought Osterley as his summer residence. He later founded the Royal Exchange. As Gresham died without issue, the property went to his stepson Sir William Reade who lived in Osterley so had to obtain a Patent of Possession in 1610 from James I so that he could inherit. He married Mary Goldsmith, who immediately after his death built Boston Manor House in 1622–1623. She then married Sir Edward Spencer of Althorp, who therefore gained the equitable ownership and who appears to have bought out the claim of the late William Reade's heirs so that upon her death in 1658 the lands passed to her heir John Goldsmith. In 1670 his executors sold Boston to another very wealthy city merchant: James Clitherow I. The price he paid for the house with its then for his own use, was £5,136, 17s, 4d (5137.0 in 1670 is equivalent to about <calculated amount> in recent years). The manor was gradually reduced by the Clitherow family for the next 250 years. The neighbouring settlement of Brentford expanded onto the property of this manor, which largely became known as the Manor of New Brentford. The population had grown so much by 1621 that the chapelry council assumed administrative township status known as the New Brentford Township — the letters NBT can be seen on local boundary stones. During the 18th century the area was referred to overwhelmingly as Boston Manor in preference to New Brentford. John Bourchier Stracey Clitherow was the last private owner of the manor. In 1923 he sold the final part of the estate: the house and purchased by the Brentford Urban District Council and opened as a public park in 1924. The Green Flag Award scheme, which recognises and rewards the best green spaces in England and Wales, has given this award to Boston Manor Park in 2005, 2006, 2007, 2008 and 2009.

История усадьбы

Усадьба была построена в 1622 году для недавно овдовевшей и вскоре вновь вышедшей замуж леди Мэри Рид, чей покойный муж получил патент на владение усадьбой Бостон от Якова I. К северу от дома семья Клитероу добавила пристройки, включавшие в себя кухни и помещения для прислуги. Джон Бурчер Стрейси Клитероу был последним частным владельцем Бостонского дома, который он продал в 1923 году. Дом и прилегающая территория были приобретены городским окружным советом Брентфорда и открыты как общественный парк в 1924 году. Во время Второй мировой войны дом был сильно поврежден в результате падения V-1 через дорогу. В течение некоторого времени он использовался как школа. После масштабной реставрации в 1963 году он был вновь открыт королевой Елизаветой, Королевой-матерью, в качестве визит-центра и музея. Благодаря своей уникальной архитектуре и отделке он часто использовался в качестве декораций для исторических фильмов. В какой-то момент юго-западный угол был подперт строительными лесами, которые изначально планировались как временная мера, но оставались таковыми в течение нескольких лет. Организация English Heritage сочла необходимым срочно укрепить фундамент, чтобы предотвратить дальнейшее разрушение и возможное обрушение. Нижние ряды кирпичной кладки заметно выгибались, а по стене шла вертикальная трещина. Впоследствии это было отремонтировано. В настоящее время существует организация под названием «Друзья Бостонского дома», целью которой является помощь в восстановлении и сохранении исторических аспектов парка и дома Бостон. После шести лет реконструкции дом вновь открылся для публики 7 июля 2023 года.

Описание дома

Особняк – это якобинский особняк I категории, расположенный на западной стороне Бостон-Манор-Роуд в Брентфорде, в лондонском районе Хаунслоу, Англия. Расположенный в парке, он является единственным зданием Хаунслоу, относящимся к эпохе Якоба. Особняк находится на живописной территории, плавно спускающейся к близлежащей реке Брент, от которой и произошло название Брентфорда. У дома толстые стены из красного кирпича, и он возвышается на три этажа. Окна вставлены в каменные обрамления, а между вторым и третьим этажами проходит каменный карниз. На более длинных сторонах особняка три фронтона, на коротких – два, с каменной отделкой. На водосточных трубах, собирающих воду с карнизных желобов, выгравированы даты. Три на оригинальной части дома датированы 1662 годом – годом начала строительства. Еще одна – 1670 годом, когда был добавлен третий фронтон, и 1915 годом – годом улучшения дренажной системы. Для больших домов того времени было принято считать фасадом сторону, выходящую на элегантный ландшафтный сад. Однако во время владения Джеймсом Клитероу (IV) центральное окно первого этажа с восточной стороны было превращено в дверной проем, к которому пристроили крыльцо. Оно выполнено из светло-серого камня, выветрившегося до почти светло-золотистого цвета, с деталями в стиле эпохи Тюдоров и увенчано низкой декоративной балюстрадой. Учитывая его конструкцию и очевидный возраст, считается, что оно было спасено из другого здания. Проходя через это крыльцо и новую входную дверь, вы попадаете в прихожую. Она простирается вдоль западной стороны дома к бывшей входной двери. Однако посередине находится деревянная перегородка или ширма, добавленная примерно в XIX веке, а восточная половина получила новый потолок. Слева от прихожей находится столовая. Она не очень большая и окрашена в ярко-желтый цвет, который был популярен и дорог в то время. На стенах висят гравюры и картины с изображением местных пейзажей прошлых лет. Вернувшись в прихожую и пройдя сквозь ширму, слева находится дверь в библиотеку, примерно такого же размера, как столовая. В ней есть несколько интересных особенностей. К сожалению, комната остается закрытой для посетителей из-за опасного состояния стены с той стороны дома. За дверью библиотеки находится западная дверь в сад. На западной стороне прихожей также сохранилась в основном оригинальная левая винтовая якобинская лестница. Угол подъема (или уклон) лестницы более пологий, чем в современных зданиях, с меньшей высотой подступенка и большей глубиной проступи. Ступени имеют закругленные края и послушно скрипят под каждым шагом посетителя. Квадратные резные дубовые столбики поддерживают перила с резными коническими балясинами. Противоположная сторона лестницы украшена зеркальным изображением балюстрады в технике trompe-l'œil. Для этого периода в Англии это чрезвычайно редкий пример такой техники, поэтому она сохранена за прозрачными листами. Дизайн имеет поразительное сходство с лестницей в Хатфилд-Хаус. В XIX веке на вершину столбиков были добавлены небольшие гипсовые или композитные отливки львов, сидящих на задних лапах, с выпрямленными телами и обеими передними лапами, поднятыми над землей (т.е. в позе «sejant erect attitude»). Каждое животное держит щит с гербом одного из членов семьи Клитероу. Возможно, их добавили к визиту короля Вильгельма IV и королевы Аделаиды; хотя Клитероу были простолюдинами, они могли проследить свою родословную до правления Генриха V. Две площадки дают прекрасный вид на сад с кедрами, посаженными в 1754 году. С великолепным видом, который открывается из особняка на юг и юго-запад, можно почти представить, как чуть более ста лет назад король Карл I ходил из окна в окно со своим верным сторонником сэром Эдвардом Спенсером, наблюдая за войсками принца Руперта, сражающимися с парламентариями во время битвы при Брентфорде. Однако, кроме местных легенд, нет никаких подтверждений этого события. Не менее разочаровывает узнать, что, несмотря на исторически богатую атмосферу, которая сопровождает вас из комнаты в комнату, только один призрак решил остаться в особняке. Говорят, что это дух беспокойного молодого Джона Клитероу, который утонул в раннем возрасте. После второго пролета лестницы вы попадаете на второй этаж. Справа находится дверь в небольшую прихожую на западной стороне дома. Рядом с ней – парадная спальня с великолепным якобинским лепным потолком в высоком рельефе. Центральная панель изображает женскую фигуру, символизирующую «Надежду» с ее якорем-крестом; ниже – надпись на латыни: «Quod habemus spem ancorem animae, certam et firmam, quae intrat intra velamen» (Евреям 6:19). Несмотря на это, леди Мэри Рид умерла бездетной. Отсюда, через дверь на восточной стороне, находится парадная гостиная, так названная потому, что дамы уединялись здесь после обеда, оставляя мужчин курить и пробовать вина из погреба. Бостон-Манор-Хаус знаменит этой комнатой: она большая, с высоким и великолепным якобинским потолком, некоторые элементы которого были разработаны голландским художником XVII века Маркусом Геерартсом и выгравированы Галле. В одном углу указана дата постройки, а в другом – инициалы Мэри Рид. Не менее богато украшен каминный портал над камином, основанный на гравюре фламандского гравера Авраама де Брюйна, изображающей Авраама, готовящегося принести в жертву Исаака на горе Мориа. Все эти рельефные украшения признаны выдающимися образцами эпохи Якоба. На стене вдоль последнего пролета лестницы можно увидеть обои XVIII века, обнаруженные во время реставрационных работ. Несмотря на то, что они со временем повредились, они считаются одними из лучших сохранившихся образцов. Как и в большинстве домов, которые служили жилищами, особняк при необходимости улучшался и модернизировался семьей Клитероу. Оригинальные окна были заменены на рамочные с откидными деревянными панелями или ширмами. Их разворачивали на окна с наступлением темноты, чтобы сохранить тепло и повысить безопасность дома. Также была установлена система центрального отопления и газовое оборудование для кухни. Стены были оклеены флоковым обоями ручной печати. Большая часть мебели в особняке предоставлена музеем Ганнерсбери-Парк. В коллекции произведений искусства есть портрет Кристофера Клитероу работы Годфри Кнеллера, картины Сайона и Айлворта работы Джеймса Айзайи Льюиса, портрет Джеймса Клитероу (1766–1841) работы Генри Уильяма Пикерсгилла и портрет Джеймса Клитероу (1731–1805) работы Джорджа Ромни.

The manor house is a Grade I listed Jacobean manor house on the west side of Boston Manor Road, Brentford, in the London Borough of Hounslow, England. Set in of parkland, it is Hounslow's only building of the Jacobean period. It is situated in beautiful grounds which gently slope down to the nearby River Brent, from which Brentford gets its name. The house has thick walls of red brick and stands three storeys high. The windows are set into stone architraves and a stone cornice between the second and third storeys of the house. It has three gables on the longer sides and two on the shorter with stone coping. The rainwater downpipe headers which collect from the roof gutters are each embossed with dates. The three on the original part of the house are dated 1662, this being the date that building began. Another is 1670, which was when the third gable was added, and 1915 for when improvements were made to the drainage system. It was traditional with grand houses of this time to consider the front side of the house to be that side which looks out over an elegantly landscaped garden. However, during the ownership of James Clitherow (IV), the central ground floor window on the east side was converted into a doorway and a porch was added. It is fashioned from pale grit stone which has weathered to an almost light golden colour, with Elizabethan detail, and topped with a low ornamental balustrade. Considering its design and apparent age, it is thought to have been salvaged from another building. Going through this porch and the new front doorway one comes into the entrance hall. It extends to the west side of the house and the former front door. Halfway between, however, is a wooden divide or screen which was added around the 19th century, and the east half was given a new ceiling. On the immediate left of the hall is the dining room. It is not very large and is painted in a bright yellow which was both popular and expensive when it was in fashion. It has a number of prints and paintings hanging on the walls of local scenes from times gone by. Once back in the hallway and walking through the screen, there is to the left hand side a door to the library, which is about the same size as the dining room. It has some interesting features. Unfortunately the room now remains locked and cannot be seen by visitors due to the dangerous condition of the wall on that side of the house. Beyond the library door is the west side door to the garden. The west side of the hall also has a mostly original left hand winding Jacobean staircase. The angle of ascent (or rake) of the stairs is more gentle than in modern buildings, with both a lower ‘rise’ to the next tread and deeper ‘run’ to the next step. The treads are bullnosed and obediently creak to each and every footfall a visitor may place upon them. Square carved oak newel posts support the ends of banisters with carved tapered balusters running between. The opposite side of the stairs are mirrored with a Trompe d'œil balustrade. For this period in England, this is an extremely rare example of this technique and so is now been preserved behind transparent sheets. The design has striking similarities to those at Hatfield House. A 19th century addition to the top of the newel posts are small plaster or composition castings of lions which are sitting on their haunches, with their bodies erect and both forepaws raised from the ground (i. e., holding ‘sejant erect attitude’), Each animal hold a shield bearing the arms of a different Clitherow member. These may have been added for the visit of King William IV and Queen Adelaide; for although the Clitherows were commoners they could nevertheless trace their family tree back to the reign of Henry V.

The two landings give a fine view over the garden with its cedar trees, planted in 1754. With the commanding view that the house provides to the south and south west, one can almost imagine a little over a hundred years before that, when the then King Charles I could have been pacing from window to window with his loyal supporter Sir Edward Spencer, watching Prince Rupert's troops engaging with the Parliamentarians during the Battle of Brentford. Apart from local folklore though, there is nothing to support this as having happened. It is almost equally disappointing to discover, that despite the historically rich ambience that follows one about from room to room, only one ghost has chosen to remain in residence. It is said to be that of the unquiet spirit of young master John Clitherow, who drowned at an untimely and early age. After the second flight of stairs one arrives at the second floor. To the right is the door to a small anteroom on the west side of the house. Next to this is the state bedroom with a splendid Jacobean decorated plaster ceiling in high relief. The central panel depicts a female figure representing ‘Hope’ with her cross anchor; below is the word in Latin. This symbol pre dates Christianity: Which hope we have as an anchor of the soul, both sure and stedfast, and which entereth into that within the veil; Hebrews 6:19 (KJV). Despite this, Dame Mary Reade died childless. From here and though the doorway to the east side is the state drawing room; so called because this is where the ladies would withdraw after dinner, leaving the menfolk to smoke and sample the cellar. Boston Manor House is famous for this room: it is large, with a high and magnificent Jacobean ceiling, with some elements designed by the 17th century Dutch artist Marcus Gheeraerts, and engraved by Galle. In one corner is recorded the date of building, and Mary Reade's initials in another. An equally ornate chimney piece over the mantel is based on a print by the Flemish born engraver Abraham de Bruyn which depicts Abraham about to sacrifice Isaac on the Mount of Moriah. These high relief mouldings are all acknowledged to be excellent examples of the Jacobean period. On the wall along the final top flight of stairs can be seen some 18th century wallpaper, which was discovered during restoration work. While it has become distressed with time, it is considered to be among the best examples which have survived into present times. Like most houses that have served as homes, when necessary it has been improved and modernised, by the Clitherow family. The original windows were replaced by box sash and unfolding wooden panels or screens. These would be unfurled across the windows at dusk to keep in the heat, as well as keeping the house more secure. Central heating was also installed, as was gas for the kitchens. The wall have been hung with hand printed flock wallpaper. Much of the furniture in the house has been lent by the Gunnersbury Park Museum. The art collection includes an oil on canvas of Christopher Clitherow by Godfrey Kneller; oils of Syon House and Isleworth by James Isaiah Lewis; an oil of James Clitherow (1766–1841) by Henry William Pickersgill; and an oil of James Clitherow (1731–1805) by George Romney.

Часы работы парка и мероприятия

Парк бесплатный и открыт для посещения ежедневно с 8 утра до наступления темноты. В парке есть современная и полностью оборудованная детская площадка, а также 3 теннисных корта и баскетбольная площадка. По выходным кафетерий обслуживают волонтеры организации "Друзья Бостонского Манора". Недавно была проложена экологическая тропа. В парке разбиты ухоженные газоны и есть декоративное озеро с водоплавающими птицами. Ярмарки с продажей вещей из автомобилей проводятся в первую субботу каждого месяца с 9:00 до 13:00.

Другие исторические соседи

Бостонский усадьба окружена другими историческими резиденциями. К северо-западу находится усадьба Саутхолл, расположенная на некотором расстоянии. К северу – усадьба и галерея Pitzhanger Manor House & Gallery, также находящаяся на расстоянии. К северо-востоку – музей-заповедник Ганнерсбери, расположенный неподалеку. К западу – усадьба Остерли Парк Хаус, находящаяся на расстоянии. К востоку – дом Чисуик, расположенный неподалеку. К югу – усадьба Сион, дворец Кью и дом Хэм, все они находятся на расстоянии.

Транспорт и местоположение

В этом районе курсируют два лондонских автобусных маршрута: 195 и E8. Ближайшая станция лондонского метрополитена — Бостон-Мэнор, которую обслуживают поезда линии Пикадилли. Почтовый город — TW8 Брентфорд, входящий в почтовый район TW. Эстакада автомагистрали M4 проходит через парк Бостон-Мэнор.