Введение

Экономика Шотландии в период Высокого Средневековья, рассматриваемая в данной статье, охватывает экономическую ситуацию в Шотландии между 1058 и 1286 годами нашей эры. 1058 год ознаменовался восшествием на шотландский престол Малькольма III. Его правление стало значительным культурным, экономическим и политическим сдвигом от Скандинавии в сторону Англии и континентальной Европы – наиболее ярко это проявилось в его браке с Маргарет, сестрой Эдгара Этелинга, главного династического соперника Вильгельма I, герцога Нормандии, в борьбе за английский престол после норманнского завоевания Англии в 1066 году. Окончание этого периода связано со смертью Александра III в 1286 году, что косвенно привело к Шотландским войнам за независимость. Этот период приблизительно соответствует эпохе Высокого Средневековья в Европе, обычно датируемой XI–XIII веками, и Средневековому теплому периоду, который оказал непосредственное влияние на аграрную экономику Шотландии.

Политическая география

Королевство Шотландии не совпадало с его современными географическими границами. Скорее, этот период отмечен дальнейшим усилением влияния на шотландские внутренние земли. Во время правления Малкольма III земли, которые он непосредственно контролировал, состояли из Низменной Шотландии к северу от Ферт-оф-Форта, а также регионов Лотиан и Камбрия, хотя за эти земли до окончания Шотландских войн за независимость они были вынуждены признавать сюзеренитет короля Англии. Хотя шотландская монархия формально считалась верховным правителем Морея, Галлоуэя и части Западных островов, эти подданные часто действовали независимо или даже впрямую против интересов Шотландии. Более того, ярлы Оркнейских и Кейтнесских островов часто приносили вассальную присягу как королю Шотландии, так и королю Норвегии, что свидетельствует об ограниченном авторитете Шотландии на материке и внешних островах. Однако период от правления Малкольма III до Александра III характеризуется эффективным расширением власти шотландских королей над соперничающими центрами и укреплением королевской власти. Давид I и Александр II, пожалуй, наиболее ярко демонстрируют эту экспансию – посредством назначения новых региональных лордов в Морей, Галлоуэй и Аргилл, – но наблюдался устойчивый прогресс к большему единству и контролю.

Феодализм

Как упоминалось выше, этот период в истории Шотландии знаменует собой культурный, экономический и политический сдвиг в сторону континентальных институтов, практик и отношений. Наиболее заметным из них является введение более формализованной версии феодализма. В целом, феодализм представлял собой структуру общества, основанную на иерархических отношениях, при которых владение землей обменивалось на службу, как правило, военную или трудовую. Помимо военной службы или труда, лорд требовал выплаты в виде денежной монеты, как это обычно происходило между монархом и его вассалами, или в натуральной форме – что было стандартной практикой между лордом и крестьянством. В Шотландии эта выплата называлась *кайн*. *Кайн* обычно выплачивался в виде основных продуктов данной местности. Этот термин обозначал как регулярный сбор доходов с территории королем, например, сбор шотландским королем платежей в Южных Упландах, так и нерегулярную дань высшей власти, как это было в Морее в период его фактической независимости до середины XI века.

Связь лорда-вассала

Эта система в значительной степени зависела от личных отношений и клятв верности для поддержания политической власти и экономического господства. Отношения часто оставались расплывчатыми, когда королевская власть была ограничена. Например, шотландская корона поддерживала лишь слабую власть над графами Галлоуэя, пока Алан, граф Галлоуэя, не умер в 1234 году, не оставив законного наследника мужского пола, и Александр III не разделил наследство между сторонниками короны, имевшими слабые родственные связи с графством. Эта неопределенность обычно способствовала большей стабильности за счет королевской казны, поскольку каньи собирались редко, если вообще собирались. Отношения между Шотландией и Англией строились примерно по тому же принципу. Шотландские короли приносили вассальную присягу английскому королю за королевские земли в Камбрии и Лотиане, за исключением периодов усиления Англии или ослабления Шотландии. Например, шотландский король Вильгельм Лев принес клятву верности Генриху II Английскому в 1175 году, как это было предусмотрено Фалезским договором, который прямо заявлял, что Вильгельм владел всей Шотландией как феодом. Однако даже в периоды английского господства плата взималась скорее как дань за мир, чем как вассальные повинности. Ричард Орам описывает условия договора и их “мягкость”, подчеркивая ограниченное экономическое влияние на Шотландию: “Генрих также потребовал контроля над королевскими замками в Лотиане – Бервиком, Джедбургом, Роксбургом, Эдинбургом и Стирлингом, но не искал ни людей, ни денег для своих войн и не принимал апелляции от шотландских судов”.

Критика феодальной терминологии

Несмотря на то, что большинство историков согласны с тем, что с XI по XIII век наблюдается, по крайней мере, большая формализация феодальных иерархических отношений и структур, повсеместное принятие классического помещичьего феодализма в качестве объяснения шотландской сельской экономики подверглось широкой критике. А. Д. М. Баррелл отмечает, что, в отличие от Англии, где норманнское завоевание позволило монархии переопределить общественные отношения посредством масштабной экспроприации местных лордов, Шотландия никогда не была завоевана. Следовательно, поселенцы, прибывшие в Шотландию, оказались над существующими социально-экономическими структурами, вынуждая новое население осторожно относиться к устоявшимся обычаям. Другим часто упоминаемым препятствием для применения феодальной терминологии к Шотландии в этот период была относительная значимость скотоводства, особенно в Северном и Западном Высокогорье, по сравнению с оседлым земледелием. Невозможность привязать крестьян к земле в большей части Шотландии, как это было в Англии, ограничивала возможности лорда извлекать экономические ресурсы и оказывать политическое влияние на крестьянство.

Сельское хозяйство

В период Высокого Средневековья в шотландских сельскохозяйственных практиках были достигнуты значительные успехи. Это отчасти объясняется Средневековым теплым периодом. Это изменение климата привело к более теплым и сухим условиям во всей Северной Европе. Таким образом, земледелие в Шотландии стало возможным на больших высотах, которые ранее были слишком холодными для сельского хозяйства, а также в долинах, подверженных наводнениям или заболачиванию. Расширение сельскохозяйственного производства сопровождалось внедрением трудосберегающих технологий, которые повысили урожайность и продуктивность животноводства. К ним относятся плуг типа carruca, более эффективно обрабатывавший тяжелые почвы, усовершенствованные упряжи для животных, сокращавшие время на расчистку лесов, и водяные мельницы, которые "освобождали больше времени и, соответственно, больше рабочей силы, которую можно было направить на другие виды деятельности". Совокупность этих факторов напрямую привела к расширению сельского хозяйства на новые территории и интенсификации обработки существующих пахотных земель, что увеличило годовые урожаи и косвенно способствовало росту населения.

Асарты

На практике эта экспансия в новые земли проявилась в форме асартов. Ассарты представляли собой земли, которые впервые начали обрабатываться после того, как их ранее считали «пустошами». Существовало несколько различных способов этой экспансии. Уже упоминалось об освоении долин, подверженных затоплениям, и о земледелии на больших высотах благодаря более теплому и сухому климату. Еще одним важным методом освоения было постепенное продвижение в леса. Леса находились под непосредственным контролем короля и обычно использовались для охоты, а также подлежали особой юрисдикции. Хотя лесное законодательство в Шотландии было заметно мягче, чем в Англии, значительная часть лесов все еще была закрыта для сельскохозяйственного производства. Важно уточнить, что лес, рассматриваемый как «пустошь», не следует напрямую сравнивать с современным пониманием этого термина. Это не означает, что эти земли были полностью лишены хозяйственной деятельности. Ричард Орам отмечает ценность этих территорий для местного населения: «Лесные угодья регулярно использовались жителями поселений, расположенных по их краям, как летние пастбища для крупного рогатого скота и овец, источник осеннего панажа для свиней, зимний корм для скота, оставленного на откорм в ноябре, а также для строительных материалов и топлива». В этот период монархия соглашалась на то, чтобы леса, особенно на землях, более подходящих для посева зерновых культур, были открыты для обработки. Это способствовало медленному переходу от скотоводства к растениеводству, но лишь в ограниченных масштабах. Фактически, скотоводческая экономика переживала примерно такой же рост, как и земледелие, благодаря потеплению климата, поскольку более высокие районы стали пригодны для выпаса скота. Однако значительная конкуренция между различными отраслями за использование земли сохранялась как в горах, так и на равнинах.

Пасторизм

Хотя посев зерновых становился все более распространенным в Низменностях, его влияние на большую часть Шотландии было относительно незначительным для общего экономического производства. Животноводство оставалось основным средством существования и важнейшей формой сельского хозяйства для большинства территории материковой Шотландии. Лишь около 40% общей площади суши находилось ниже 500 футов над уровнем моря, по сравнению с 78% в Англии. Это означало, что большая часть Шотландии была менее выгодна для растениеводства, чем для животноводства. Экономический историк Брюс Кэмпбелл объясняет, что влияние пасторального хозяйства несколько смягчено в исторических записях, основанных на статистике богатства, собираемой приходскими церквями, «поскольку сбор десятины с [животноводческой] продукции был менее прямолинейным». Даже в районах, более подходящих для земледелия, преобразования происходили медленно. Галлоуэй, например, как отмечал Г. В. С. Барроу, «уже был знаменит своим скотом, настолько сильно развито было пастбищное животноводство, что практически отсутствуют свидетельства постоянной обработки земли, за исключением побережья Солвей».

Бурги

Шотландская торговля в период Высокого Средневековья была в основном сосредоточена вокруг бургов или бургисов. Эти бурги пользовались различными привилегиями, но наиболее фундаментальным для их существования была монополия на покупку и продажу товаров в пределах установленной территории. Хотя до XI века существовали ограниченные торговые поселения, что подтверждается раскопками в Уитхорне, предоставление статуса бурга значительно стимулировало рост городов. Давид I был наиболее активным королем в присвоении этого статуса различным торговым центрам, и его преемник, Вильгельм Лев, последовал его примеру. К концу правления Давида в 1153 году насчитывалось семнадцать бургов, а к смерти Вильгельма в 1214 году – сорок зарегистрированных бургов. Среди этих вновь созданных бургов Бервик-апон-Твид был самым крупным, успешным и влиятельным, и оставался таковым до Шотландских войн за независимость. Эти бурги приносили ощутимую пользу короне и стимулировали общую торговлю. Король получал финансовую выгоду тремя способами: королевскими монополиями, пошлинами и арендной платой буржуа. Первый способ, королевские монополии, позволял короне продавать или предоставлять права на исключительное распространение товаров в пределах установленных границ бурга. Вторым ключевым способом увеличения доходов был сбор пошлин. Эти налоги взимались с товаров, приобретенных в окрестностях бурга – поскольку сам бург был свободен от пошлин – и обеспечивались тем, что жители отдаленных районов были вынуждены покупать и продавать исключительно через бург. Однако обеспечить это часто было трудно, поэтому корона часто полагалась на арендную плату буржуа. Буржуа платили арендную плату, также известную как ферма, королю ежегодно в обмен на сохранение своего статуса. В совокупности эти способы увеличения доходов составляли основной денежный доход шотландской короны. Некоторые историки предполагают, что расширение Давидом статуса бургов было частично мотивировано желанием открыть Шотландию для более широких международных торговых сетей. В этот период во Фландрии наблюдался бум в текстильной промышленности, вызванный улучшениями в производстве тканей. Это, в свою очередь, увеличило спрос на шерсть, которой Шотландия производила в изобилии. Несмотря на доминирование Англии на рынке, Шотландия смогла разделить выгоды бума, отчасти благодаря использованию колонистов – фламандцев, англичан или французов – которые предоставляли капитал и опыт в недостаточно развитую промышленность.

Денежная масса

Этот период шотландской истории также ознаменовал глубокий рост денежной массы в Шотландии. Первоначальной причиной роста денежной массы были внутренние факторы. Бум серебряной добычи в северной Англии позволил Давиду I начать чеканку первых шотландских монет. Увеличение доступного капитала способствовало развитию торговли, особенно в Шотландии и Англии, которые непосредственно извлекали выгоду из рудников в Пеннинах. Однако даже после исчерпания серебряных запасов в рудниках, профицит текущего счета позволил денежной массе продолжать расти. «В течение тринадцатого века существовала положительная и взаимосвязанная зависимость между ростом внешней торговли, расширением денежной массы и развитием коммерциализации», – так описывает это экономический историк Брюс Кэмпбелл.

Католическая церковь

Католическая церковь, как единственная общеевропейская организация, обладала как духовной, так и светской властью в период Высокого Средневековья. Одним из ключевых проявлений этой власти была её важная роль в экономических делах государства. Эти владения составляли значительную часть экономики Шотландии благодаря десятине в размере десяти процентов, выплачиваемой верующими, их эпизодической роли феодальных лордов и производству с земель, принадлежащих приходам. Их экономическое положение дополнительно укреплялось тем фактом, что приходы в большинстве случаев пользовались налоговыми льготами от государства. Во многом Церковь выступала одновременно и двигателем экономического роста, и его индикатором, благодаря сохранившимся налоговым записям. Экономический историк Брюс Кэмпбелл оценивает общее число церковных приходов примерно в 960 в 1290 году. Однако в этот период были сделаны значительные шаги к укреплению экономики: формализация феодальных отношений и расширение шотландской монархии позволили более эффективно использовать сельскохозяйственное производство – как животноводство, так и растениеводство, средневековый теплый период и смягчение лесного законодательства способствовали расширению сельского хозяйства на новые поля и пастбища, а учреждение бургов положило начало урбанизации и открыло Шотландию для международной торговли. Кэмпбелл лаконично характеризует состояние шотландской экономики в конце Высокого Средневековья по сравнению с Ирландией, обладавшей схожими географическими размерами и населением: «Накануне войны за независимость шотландская экономика была крупнее, более динамичной в коммерческом отношении и более монетизированной, чем ирландская, а темпы роста денежной массы в ней были сопоставимы с темпами роста в Англии – гораздо более крупной и в целом более богатой стране».