Введение
Инфанте Альфонсо Carlos, герцог Сан-Хайме (исп. Alfonso Carlos Fernando José Juan Pío; фр. Alphonse Charles Ferdinand Joseph Jean Pieux; 12 сентября 1849, Лондон – 29 сентября 1936, Вена) — карлистский претендент на престол Испании под именем Альфонсо Carlos I; некоторые французские легитимисты провозгласили его также королем Франции, хотя Альфонсо никогда официально не одобрял эти притязания. В 1870 году в составе папских войск он оборонял Рим от итальянской армии. В 1872–1874 годах командовал участками фронта во время Третьей карлистской войны. С середины 1870-х до начала 1930-х годов он вел уединенный образ жизни, проживая в своих резиденциях в Австрии. Его публичная деятельность была связана с созданием международной лиги против дуэлей. После неожиданной смерти племянника, инфанта Хайме, герцога Мадридского, в 1931 году он унаследовал испанские и французские монархические притязания. В возрасте восьмидесяти с лишним лет он посвятил себя развитию карлистских структур в Испании. Он возглавил движение в антиреспубликанском заговоре, который привел к участию карлистов в июльском перевороте. Поскольку у него не было детей, Альфонсо Carlos был последним бесспорным претендентом на престол; после его смерти движение распалось на ветви, поддерживающие различных кандидатов.
Infante Alfonso Carlos of Spain, Duke of San Jaime (Spanish: Alfonso Carlos Fernando José Juan Pío; French: Alphonse Charles Ferdinand Joseph Jean Pieux; 12 September 1849 in London – 29 September 1936 in Vienna) was the Carlist claimant to the throne of Spain under the name Alfonso Carlos I; some French Legitimists declared him also the king of France, though Alfonso never officially endorsed these claims. In 1870 and in the ranks of the papal troops, he defended Rome against the Italian Army. In 1872–1874, he commanded sections of the front during the Third Carlist War. Between the mid 1870s and the early 1930s, he remained withdrawn into privacy, living in his residences in Austria. His public engagements were related to the buildup of an international league against dueling. Upon the unexpected death of his nephew Infante Jaime, Duke of Madrid in 1931, he inherited the Spanish and French monarchical claims. As an octagenarian he dedicated himself to development of Carlist structures in Spain. He led the movement into the anti Republican conspiracy, which resulted in Carlist participation in the July coup d'état. As he had no children, Alfonso Carlos was the last undisputable Carlist pretender to the throne; after his death the movement was fragmented into branches supporting various candidates.
Семья и молодежь
Альфонсо был потомком королевской испанской семьи Бурбонов; его прадедом был король Испании Карл IV. Дедушка Альфонсо, Карлос Мария Исидро (1788–1855), был вовлечен в династическую вражду со своим братом из-за наследства, хотя этот конфликт пересекался с серьезными социальными и политическими разногласиями. Последовавшая гражданская война 1833–1840 годов привела к поражению Карлоса Марии, претендовавшего на трон как Карл V, и его сторонников-традиционалистов и антилибералов, известных как карлисты. Претендент отправился в изгнание и в 1845 году отрекся в пользу своего старшего сына. Младший сын Карлоса Марии и отец Альфонсо, Хуан де Бурбон и Браганса (1822–1887), в то время служил в армии своего родственника, короля Сардинии. В 1847 году он женился на Марии Беатрикс Австрийской Эсте, сестре правящего герцога Моденского Франческо V; в 1848–1849 годах у пары родилось двое сыновей, Альфонсо, родившийся младшим. Однако все более либеральные взгляды Хуана привели к острому конфликту с его религиозной женой и его зятем Франческо V. Пара согласилась расстаться; Хуан уехал в Англию, а Мария Беатрикс с двумя сыновьями осталась в Модене. В 1850-х годах Альфонсо провел раннее детство с матерью и старшим братом в герцогстве Модена; именно там он получил начальное домашнее образование. Из-за революционных потрясений 1859 года семья переехала в Австрию, где их принял бывший император Фердинанд I. Они поселились в Праге, которая оставалась их главной резиденцией до 1864 года. Их попытка поселиться в Венеции, вызванная проблемами со здоровьем, была прервана из-за Итало-Австрийской войны; они провели годы 1864–1867, перемещаясь между Инсбруком, Веной и Грацем. Оба подростка воспитывались в очень набожной обстановке; их религиозная мать и столь же набожная, но более волевая бабушка по отцовской линии, Мария Тереза де Браганса, позаботились о том, чтобы мальчики получили глубокое католическое, карлистское и антилиберальное образование. В 1868 году Альфонсо отправился в долгое паломничество в Палестину; в том же году его 21-летний брат Карлос принял на себя карлистские притязания на трон Испании. Вернувшись в Европу, Альфонсо решил вступить в Папские зуавы. Находясь в отпуске от папской службы в конце 1860-х годов, Альфонсо встретил юную инфанту Марию даш Невеш Браганса (1852–1941). Она была старшим ребенком свергнутого короля Португалии Мигеля I, который потерял трон в 1834 году; в изгнании Мигель женился на принцессе Аделаиде из Лёвенштейн-Вертхайм-Розенберга, происходившей из высокоаристократической немецкой семьи. Альфонсо и Мария поженились в 1871 году в поместье невесты в Кляйнхойбахе. Жених и невеста были родственниками, поскольку бабушка Марии по отцовской линии, Карлота Жуакина, была сестрой деда Альфонсо по отцовской линии; они сначала получили папскую диспенсацию. Супруги оказались заботливыми и любящими партнерами, их брак продлился 65 лет. Однако у них не было потомства. Некоторые источники утверждают, что их единственный ребенок родился в 1874 году, но вскоре умер, другие утверждают, что у них вообще не было детей.
Военный эпизод (1870-1874)
После поступления на службу в зуавы почти два года Альфонсо Карлос участвовал в учениях, маневрах и другой мирновременной службе папской армии. Когда итальянские войска штурмовали Рим, он служил альфересом в 6-й роте 2-го батальона. Подразделение было развернуто вдоль Аврелиевых стен и сосредоточено в районе Порта Пиа, на ключевом направлении итальянского наступления. Бои произошли 20 сентября 1870 года. Несколько часов и имея значительное численное превосходство, зуавы сопротивлялись натиску ударных частей берсальери; некоторые авторы называют это «знаменитым последним рубежом». Папский приказ о капитуляции не был принят единогласно, и некоторые отряды продолжали сражаться, пока позднее в тот же день все подразделения не сдались. Альфонсо не был опознан и не раскрыл свою личность, и в течение трех дней вместе с другими военнопленными он содержался в заключении, после чего их отправили в Тулон и освободили. Он переехал в Грац и женился в следующем году. В начале 1872 года Карлос VII готовился к военному восстанию против монархии Амадео I. Он отозвал своего брата на юг Франции и в апреле назначил его командующим карлистских войск, которым предстояло действовать в Каталонии. Пока продолжались бои, Альфонсо в основном проживал в Перпиньяне. Он сосредоточился на логистике и прилагал усилия для получения финансирования, а также лично производил назначения на военные должности и издавал общие приказы. В конце декабря он перешел в Испанию, а в феврале присоединился к колонне под командованием Франсиско Савалля. В течение следующих шести месяцев Альфонсо перемещался между небольшими деревнями в провинциях Жирона и Барселона. Неясно, каков был его личный вклад в незначительные успехи в этом районе; он больше известен организацией мероприятий, направленных на поднятие боевого духа. Летом у него возник острый конфликт с Саваллем; в октябре 1873 года через Францию Альфонсо переехал в Наварру, чтобы обсудить с братом проблемы в цепочке командования. Результат переговоров был неубедительным, и до весны 1874 года Альфонсо оставался в Перпиньяне. В апреле Альфонсо вернулся в Каталонию и разместил штаб-квартиру в Пратс-де-Люсанес. Один источник утверждает, что он превратил карлистские структуры в хорошо отлаженный механизм и переместился на юг, чтобы укрепить там повстанческую власть. В мае он перешел Эбро и командовал в боях под Гандесой; в июне он повернул в сторону Маэстразго и южного Арагона. В июле 1874 года Альфонсо возглавил неудачную осаду Теруэля, а позднее в том же месяце отдал приказ об операции против Куэнки. Штурм привел к одной из крупнейших побед карлистов; Куэнка стала одной из двух провинциальных столиц, захваченных повстанцами. Однако победоносные войска разграбили город, и «Сако де Куэнка» стал одним из самых печально известных случаев карлистского насилия. В августе 1874 года Карлос VII назначил Альфонсо командовать новообразованной Армией Центра; Альфонсо возразил против этого решения и подал в отставку. В сентябре и октябре он оставался относительно бездействующим. Со штабом в Челве, а затем в Алкоре, он издал последние приказы об организации рейда на Мурсию. С согласия брата в ноябре 1874 года Альфонсо перешел во Францию и ушел в частную жизнь.
Финансовое положение
По отцовской линии Альфонсо унаследовал незначительное состояние. Его отец, потомок изгнанной ветви испанской королевской семьи, оставил семью; как частное лицо он проживал в Англии и содержался за счет пенсии, выплачиваемой родственниками его отчужденной жены. Мать Альфонсо первоначально разделяла с семьей богатство дома Австрия-Эсте в герцогстве Модена. После того как её брат лишился трона, ветвь семьи жила в изгнании в Австрии, а их имущество было разделено между многими членами. Вступив в брак, Альфонсо породнился с богатством семьи Браганса, также изгнанной из Португалии, но владевшей многочисленными поместьями в Баварии, Австрии и других местах. Согласно не всегда достоверному источнику, Франциск V, не имевший сыновей, намеревался сделать Альфонсо своим законным наследником, при условии, что Альфонсо примет фамилию Австрия-Эсте, от чего он отказался. В результате многочисленных разделов имущества в семьях Бурбон/Австрия-Эсте и Браганса/Лёвенштейн-Вертхайм, Альфонсо и его жена стали владельцами 4 поместий, все расположенных в Австрийской империи: многоэтажного жилого дома на Theresianumgasse в Вене, дворца в Пуххайме, дворца в Эбенцвейере и многочисленных небольших городских владений в Граце. До 1914 года супруги находились в отличном финансовом положении. Их доход составляла в основном прибыль, полученная от сельского хозяйства, связанного с поместьями Эбенцвейер и Пуххайм; например, первое включало около 1000 гектаров лесов. Их сельские владения были освобождены от налоговых и других обязательств, поскольку пользовались экстратерриториальным статусом, предоставленным правящей ветвью Габсбургов своим родственникам. Сельскохозяйственная прибыль поступала от обычных крупных сельскохозяйственных предприятий, включая производство и продажу молочной продукции, садоводческой продукции, зерна, скота и даже цветов. Дополнительный доход приносила аренда помещений в Вене и Граце, а также различные ценные бумаги, некоторые из которых были выпущены учреждениями, работавшими за рубежом, например, в России. В 1910-х годах, по предложению доверенного испанского советника, большая часть этих бумаг была помещена в швейцарские банки. В Республиканской Австрии супруги столкнулись с финансовыми трудностями, особенно в начале 1920-х годов, что было обусловлено новыми социальными и налоговыми правилами, инфляцией и утратой экстратерриториальности. Благодаря усилиям мадридской дипломатии привилегированный статус был восстановлен для некоторых поместий, а Эбенцвейер был сдан в аренду испанскому посольству, однако им по-прежнему угрожала экспроприация. Из-за трудового законодательства сельское хозяйство едва приносило прибыль, аренда стала экономически невыгодной, а ценные бумаги, находящиеся за границей, были труднодоступны. Столкнувшись с угрозой полного финансового краха, супруги пошли на такие меры, как вырубка леса на древесину, регулярная продажа земельных участков и поместий в Граце, и даже продажа личных вещей, таких как ювелирные изделия и произведения искусства. В течение нескольких лет они воздерживались от покупки новой одежды; в Вене они всегда передвигались пешком, а во время поездок на поезде регулярно ездили в третьем классе. Они сократили штат прислуги до трех человек и временами страдали от холода из-за экономии на отоплении. В начале 1930-х годов их положение несколько улучшилось: политические изменения в Австрии привели к менее строгой политике, а король Альфонсо получил финансовую поддержку от карлистской организации в Испании.
Образ жизни
Альфонсо и Мария были глубоко религиозными людьми и образовали любящую пару; на протяжении всех 65 лет брака они оставались близки друг к другу. В отличие от своего старшего брата, Альфонсо никогда не был вовлечен в внебрачные связи. Супругов лишь умеренно привлекал блеск имперской столицы; по политическим причинам они не имели доступа к официальным приемам, организуемым габсбургским двором. Альфонсо проводил дни за письменным столом, занимаясь деловой перепиской. Периодически ему помогал личный секретарь, однако он жаловался на отсутствие того, кто мог бы вести дела на немецком языке. В межвоенный период он активно переписывался с маркизом де Весольей, который стал его главным финансовым советником и доверенным лицом. В свободное время супруги любили совершать долгие прогулки; даже в 80 лет они проходили 2–3 часа, а в Вене их любимым местом был сад Бельведер. В молодости Альфонсо любил кататься на велосипеде. Оба увлекались корридой, и, находясь в Америке или Испании, всегда старались посетить представление. До 1914 года супруги вели роскошный образ жизни, переезжая между своими поместьями в зависимости от сезона и других обстоятельств. В каждой резиденции они содержали штат прислуги, а во время путешествий брали с собой слуг и многочисленные вещи, включая лошадей. Поскольку зимы в Австрии казались им суровыми, каждый год около декабря супруги отправлялись в более теплые края и возвращались примерно в апреле; до Первой мировой войны Альфонсо и его жена на протяжении 45 лет подряд путешествовали в Италию, другие страны Средиземноморья (но не в Испанию) и совершали более длительные поездки в Америку, Африку и на Ближний Восток. Их багаж мог достигать 95 мест и 4 тонн. Из-за финансовых трудностей супруги прекратили путешествовать после Первой мировой войны; позже они возобновили зимние поездки, хотя и не в экзотические страны. Они путешествовали инкогнито и жили очень скромно. С 1931 года, унаследовав карлистские притязания, Альфонсо и Мария часто проводили длительное время на юге Франции, недалеко от испанской границы. При посещениях или приеме гостей они обычно ограничивались близкими родственниками. Иногда они встречались с другими родственниками, такими как племянники и племянницы. До 1906 года они часто навещали мать Альфонсо, монахиню в Граце. В XX веке они поддерживали более тесные связи с племянником Альфонсо и карлистским претендентом, доном Хайме; владелец дворца Фрохсдорф близ Вены, он посещал своих дядей по пути в Париж и обратно. Их отношения были сердечными, но Альфонсо считал дона Хайме несколько ветреным. Несмотря на политические и династические разногласия, супруги поддерживали очень корректную переписку с Альфонсо XIII, особенно учитывая, что испанская дипломатия оказывала им значительную помощь после 1918 года. Враждебность они питали лишь к Берте, вдове брата Альфонсо; они считали ее аморальной расточительницей, живущей за счет продажи незаконно присвоенного имущества. До конца 1920-х годов они также не испытывали особого тепла к некоторым членам семьи Бурбон-Пармских. Из одной из своих поездок в Африку Альфонсо и Мария привезли чернокожую девочку по имени Мабрука; со временем она заняла положение между служанкой и членом семьи. С 1909 года Альфонсо регулярно выплачивал пенсию своим английским сводным братьям и сестрам.
Общие политические взгляды
Альфонсо считал себя прежде всего испанцем и отождествлял Испанию с "моей родиной"; он верил в испанскую миссию в Америке, где возвышенная испанская идентичность должна была противостоять низменной англосаксонской культуре. Во время тайных поездок в Испанию в 1920-х годах он чувствовал себя "как на небе" и восхищался кроткими, безмятежными, отзывчивыми испанцами. До 1918 года он также испытывал сильную эмоциональную привязанность к Австрии и всецело поддерживал Центральные державы во время Первой мировой войны. Однако после свержения монархии симпатия к стране его пребывания угасла, главным образом из-за принятого социального законодательства; он называл Австрию своей тюрьмой. Не изменилась лишь франкофобия Альфонсо. И в большой политике, и в личных семейных неудачах он постоянно выслеживал коварное и зловещее влияние Парижа, контролируемого масонскими и республиканскими аферистами, и сожалел об очевидном французском влиянии на Испанию. Хотя либеральная испанская пресса порой называла Альфонсо "мясником Куэнки", ссылаясь на его командование войсками карлистов, разграбившими Куэнку после захвата города во время Третьей карлистской войны, впоследствии он продемонстрировал антивоенную и миролюбивую позицию. Во время испано-американского конфликта он в частном порядке заявил, что Испании следовало отказаться от Филиппин и Кубы за три года до этого. Его раздражала кажущаяся ему гиперпатриотическая лихорадка испанской прессы, он похвалил мадридское правительство за заключение мирного договора и утверждал, что оно предотвратило потерю Канарских и Балеарских островов. Во время Первой мировой войны супруги организовали небольшой госпиталь в своем венском доме и лично ухаживали за ранеными солдатами. Он осуждал революционное насилие в России и других странах. Приняв карлистские притязания, он признался, что гражданская война – недопустимое средство политики. Однако он был наиболее известен как сторонник движения против дуэлей. В нескольких странах Альфонсо Карлос соучредил и возглавлял лиги против дуэлей, в некоторых случаях обеспечив им королевское покровительство, написал книгу, продвигавшую это дело, и опубликовал несколько статей на эту тему. Как потомок и наследник свергнутых правителей, он презирал либеральные режимы, установленные во второй половине XIX века в Европе. Советская революция оставалась его постоянной негативной точкой отсчета, символизируя крушение цивилизации. Однако социал-демократическое законодательство республиканской Австрии также вызывало его яростную критику, а последовательные австрийские власти он называл "коммунистами" и "большевиками", правящими "страной воров, не уважающих ни закон, ни справедливость, ни собственность"; даже христианско-демократического президента Микласа окрестили "красным". Он приветствовал диктатуру Примо де Риверы, а позже сожалел об упадке политического порядка в Испании в 1930 году. Он предсказал, что страна станет республикой в течение двух лет; когда альфонсинская монархия действительно пала, он рассматривал новообразованную Вторую Испанскую Республику как ступеньку к анархии и коммунизму. Альфонсо считал режим Доллфуса в Австрии шагом вперед, однако его взгляды на фашистский режим в Италии и нацистское правление в Германии остаются неясными.
Карлистские боевые действия, 1875-1930
Согласно карлистской династической доктрине, при рождении Альфонсо был третьим в очереди на престол. В 1861–1868 годах он был вторым, а в 1868–1870 годах – первым в линии наследования. С 1870 года он был отодвинут на второе место, поскольку после кончины его старшего брата право на престол должно было перейти к его новорожденному сыну и племяннику Альфонсо, впоследствии известному как Дон Хайме. Когда это действительно произошло в 1909 году, Альфонсо вновь стал первым в очереди на престол, однако мало кто видел в нем будущего короля карлистов. Хотя на протяжении десятилетий Дон Хайме взрослел и старел бездетным и неженатым, до конца 1920-х годов сохранялась теоретическая возможность рождения у него законного сына. Даже если бы этого не произошло, Альфонсо не мог обоснованно рассчитывать на наследование, поскольку казалось маловероятным, что он переживет своего племянника, который был моложе его на 21 год. Таким образом, более полувека в основных кругах карлизма Альфонсо воспринимался как представитель побочной линии королевской семьи, который доблестно служил делу в начале 1870-х годов, но не сыграет никакой роли в будущем. Оппозиционные фракции почти каждый раз, когда карлизм переживал внутренний кризис, обращали свой взор на Альфонсо как на возможную династическую альтернативу его брату или племяннику. В середине 1880-х годов сторонники Рамона Носедала бросили вызов Карлосу VII, и некоторые надеялись, что Альфонсо возглавит их; также некоторые французские легитимисты, после смерти графа де Шамбора, считали Альфонсо, а не его отца, следующим французским королем. В конце 1890-х годов фракция, выступавшая за решительные действия против испанской монархии, столкнулась с осторожностью и скептицизмом со стороны претендента; вновь их спекуляции были сосредоточены вокруг Альфонсо. В середине и конце 1910-х годов последователи Хуана Васкеса де Мельи решительно поддерживали Германию в Первой мировой войне; поскольку Дон Хайме симпатизировал Антанте, а Альфонсо – Центральным державам, последний снова стал объектом династических спекуляций. Альфонсо никогда не проявлял ни малейшего признака нелояльности к своим правящим родственникам и не пытался их заменить или создать собственную группу поддержки в партии. Хотя он гордо признавал свою карлистскую идентичность, он оставался несколько отстраненным от движения и не участвовал ни в закулисных совещаниях, определявших карлистскую политику, ни в крупных карлистских собраниях за рубежом; эта позиция вызвала некоторую критику, и немногие называли его "santo imbécil". Он поддерживал частную переписку с некоторыми карлистскими деятелями в Испании, время от времени обсуждая политические события и выражая свое мнение, но нет никаких доказательств того, что он пытался навязать свои взгляды или разрабатывать какие-либо политические схемы. Его переписка не содержит никаких спекуляций или маневров, связанных с его будущими теоретическими правами на престол. В 1920-х годах он начал готовиться к своей смерти, а в 1930 году был уверен, что его племянник здоров и впереди у него годы, а возможно, и десятилетия "правления".
Французская претензия
После неожиданной смерти своего племянника в октябре 1931 года Альфонсо унаследовал легитимистские притязания на французский престол. Он никогда официально не высказывался по французскому вопросу; он ни поддерживал, ни отвергал притязания сторонников Blancs d'Espagne. Ветвь, связанная с принцем Сикстом Бурбон-Пармским, провозгласила его "Карлом XII", а последователи Поля Ватрина скорее склонялись к "Альфонсу I". В период с 1931 по 1936 год Альфонсо провёл как минимум 4 зимы на юге Франции, однако избегал публичных выступлений; наиболее известным стало религиозное мероприятие в Мондонвиле, проникнутое духом легитимизма.
Испанская претензия
После смерти Дона Хайме в октябре 1931 года Альфонсо унаследовал карлистские притязания на испанский трон. Он принял их, хотя в частном порядке признался, что это решение стало для него «величайшим жертвенным поступком в жизни», а традиционалистская корона – «короной терний». Чтобы не разрывать связи с альфонсистами, он отказался от королевского имени «Альфонсо XII»; чтобы не оттолкнуть карлистов, он также отверг имя «Альфонсо XIV» и в итоге остановился на королевском имени «Альфонсо Карлос I». Традиционно карлистские претенденты также принимали титул герцога Мадридского. Из-за Берты де Рохан, вдовы Карла VII, которая по-прежнему носила титул герцогини Мадридской, Альфонсо Карлос в конечном итоге выбрал титул герцога Сан-Хайме. Он подтвердил в целом все предыдущие партийные назначения, сделанные Доном Хайме; однако в конце 1931 года он на несколько месяцев поселился во Франции, чтобы детально обсудить ситуацию. Альфонсо Карлос изначально выражал готовность обсудить неофициальное династическое решение, предварительно согласованное между Доном Хайме и свергнутым Альфонсо XIII в так называемом Территетском пакте. Он встретился с Альфонсо во Франции, и оба опубликовали теплые по тону манифесты, хотя и лишенные существенного содержания. Это вызвало тревогу среди карлистского крыла, известного как «крусадисты»; во время встречи с Альфонсо Карлосом в середине 1932 года им, казалось, удалось достичь некоторого взаимопонимания, но поскольку «крусадисты» заняли непримиримую позицию, он исключил их из партии. В 1933–1934 годах Альфонсо Карлос все отчетливее демонстрировал нежелание идти на династическое соглашение; в 1934 году он также отверг возможные притязания своего племянника Карла Пиуса. В 1935 году Альфонсо Карлос принял Дона Альфонсо в Пуххайме, но их беседа касалась преимущественно семейных вопросов. После окончательных колебаний в апреле 1936 года Альфонсо Карлос обнародовал свое решение: после его смерти принц Хавьер станет регентом, который как можно скорее и после консультаций с Большим карлистским собранием определит следующего короля. Другим важнейшим вопросом, который пришлось решать Альфонсо Карлосу, была позиция карлистов по отношению к Испанской Республике. Он презирал этот режим, считая его первым шагом к большевизму, однако степень его влияния на повседневную политику карлистов в 1931–1936 годах остается неясной. Он руководил воссоединением традиционализма; некоторые утверждают, что поскольку лично он склонялся к интегрализму, бывшие интегралисты оказались чрезмерно представлены в руководстве. Есть мнение, что уже в 1932 году он участвовал в разработке планов «объединенного монархического восстания», которые в конечном итоге не увенчались успехом. После смерти партийного руководителя, маркиза де Виллореса, в 1932 году он назначил умеренного преемника, графа Родезно, и с неохотой одобрил его тактику вступления в постоянное политическое и парламентское сотрудничество с альфонсистами в Национальном блоке. Однако с 1933 года он все больше впечатлялся местным андалузским лидером Мануэлем Фаль Конде, который продвигал бескомпромиссный и все более воинственный антиреспубликанский курс. В 1934 году Фал заменил Родезно на посту генерального секретаря, а в 1935 году занял должность Jefé Delegado. Под его руководством и при полном одобрении Альфонсо Карлоса партия вышла из Национального блока и избрала самостоятельный, бескомпромиссный путь.
Последние месяцы
Ни один источник не проясняет позицию Альфонсо Карлоса по отношению к массированному наращиванию военизированных сил карлистов в 1935–1936 годах. С конца 1935 года он проживал в Гетари на юге Франции и до начала лета 1936 года лично руководил планами карлистского заговора и их переговорами с военными, одобряя условия, предложенные Фалем главе повстанческих генералов Моле. 28 июня, по причинам, которые остаются не вполне ясными, он покинул Сен-Жан-де-Люз и отправился в Вену, оставив принцу Ксавье управление повседневной политикой. С тех пор Ксавье руководил карлистским заговором и переговорами с военными. Одобрение Альфонсо Карлоса запрашивалось удаленно по большинству ключевых вопросов; известно, что он категорически запретил любые местные переговоры с наваррцами. После достижения предварительной договоренности в переговорах с Молой, окончательный приказ о восстании был издан принцем Ксавье от имени Альфонсо Карлоса. Немедленно был отправлен посланник в Вену для получения подтверждения; когда он прибыл, переворот уже был в полном разгаре. Альфонсо Карлос издал королевский указ, распустивший все регулярные исполнительные структуры карлистов и заменивший их военными хунтами (Juntas de Guerra), включая центральную. Однако, находясь в своей резиденции на Theresianumgasse в австрийской столице, претендент практически утратил контроль над развитием событий. Его известные заявления в основном сводятся к восторженным отзывам об усилиях карлистской армии. Одним из последних его документов было телеграфное приветствие отряду рекете, известному как "40 де Артахона", который 13 сентября первым националистическим подразделением вошел в захваченный город Сан-Себастьян. Он также отметил, что больница в Памплоне названа в его честь, а один из батальонов карлистской милиции – в честь его жены. Он был впечатлен наращиванием сил рекете и довольно оптимистично оценивал исход конфликта; в письме от 22 сентября он заявил, что "слава наших рекете будет в том, что они спасли Испанию и Европу". Ни о какой другой его деятельности – например, о попытках добиться дипломатической поддержки или финансовой помощи – ничего не известно. 28 сентября 1936 года Альфонсо Карлос и его жена, как обычно, решили прогуляться по близлежащему саду Бельведер. Переходя улицу Принца Евгения, рядом с садом на противоположной стороне, 87-летний Альфонсо Карлос стал вести себя странно; он остановился посреди трамвайных путей, затем попытался побежать и был сбит автомобилем, приближавшимся со Шварценбергплац. Он был немедленно доставлен в больницу, собрана экстренная бригада врачей для его лечения; после незначительного улучшения вечером, он скончался на следующий день. Один историк предполагает, что, учитывая 12-часовой разрыв между смертью Альфонсо Карлоса и восхождением Франко к власти каудильо, столкновение могло быть не случайным. На похоронах и погребении в семейной часовне в Пухгейме присутствовали вдова – которая не пострадала в результате аварии, принц Ксавье, многочисленные представители аристократической семьи и карлистское руководство, прибывшее из охваченной войной Испании в полном составе на поезде.
Прием и наследие
В испанском публичном дискурсе конца XIX века Альфонсо Карлос представал в образе культового злодея, одного из немногих ключевых участников карлистских зверств. В послевоенной либеральной пропаганде "сако де Куэнка" играл ту же роль, что и "масакре де Бадахос" в республиканской пропаганде после Гражданской войны 1936–1939 годов; это считалось кульминацией варварства, и Альфонсо Карлос нес личную ответственность за произошедшее. Канавас официально запросил его экстрадицию из Франции, и в 1878 году книга Los sucesos de Cuenca представила ужасающую картину карлистской жестокости. В 1890-х годах серия популярных памфлетов Los crímenes del carlismo, написанных Хосе Накенсом, неоднократно изображала Альфонсо Карлоса подстрекателем различных кровавых эпизодов. Вплоть до 1900 года пресса называла его "ненавистным убийцей из Куэнки". Роман Гальдоса "De Cartago a Sagunto" (1911) возродил его образ окровавленного преступного командира. Как фигура, вызывающая некоторую неоднозначность, он лишь вскользь упоминался в великой испанской модернистской литературе Унамуно и Барохи. В гораздо менее популярном карлистском нарративе он восхвалялся как бывший доблестный военачальник и член королевской семьи. В начале XX века антидуэльная деятельность Альфонсо Карлоса принесла ему некоторое умеренное признание, хотя и не в Испании, где он был забыт. Когда в 1931 году испанская пресса сообщила о его заявлении о карлистских правах, большинство изданий посчитали необходимым объяснить своим читателям, кто этот человек; некоторые буквально отмечали, что "есть живой дядя дона Хайме по имени Альфонсо де Бурбон, проживающий в Австрии". Лишь изредка некоторые издания продолжали ссылаться на него как на "saqueador de Cuenca", хотя для пожилых экспертов, таких как Унамуно, он по-прежнему оставался "дон Альфонсо Карлос, эль де Куэнка". С другой стороны, пропагандистская машина традиционалистов развернула кампанию прославления, приветствуя "нашего августейшего каудильо" и создавая льстительный медийный образ претендента. Память об Альфонсо Карлосе не играла значительной роли во фрагментированном послевоенном карлизме. Хавьеристы ссылались на его решение о регентстве в 1936 году как на легитимизацию руководства дона Хавьера; другие же пришли к выводу, что со смертью Альфонсо карлистская династия пресеклась, и карлизм подошел к концу. В франкистской пропаганде он отсутствовал и не входил в галерею националистических героев, поскольку режим стремился к официальному единству и сдерживал чрезмерное карлистское идолопоклонство. Нечто вроде документального историографического приближения предложил Мельчор Феррер в 1950 году. Феррер также подробно рассмотрел лидерство Альфонсо Карлоса в последнем томе своей монументальной серии по истории карлизма. Она была опубликована посмертно и выпущена в 1979 году; в том же году ее отрывки были опубликованы в виде сепарата под названием Don Alfonso Carlos de Borbón y Austria Este. До начала XXI века она оставалась единственной монографией, посвященной претенденту; Альфонсо Карлос не вызвал историографического интереса и отсутствует даже в подробных описаниях новейшей истории Испании. Историография карлизма, как правило, фокусируется на его регентском решении 1936 года, которое коренным образом повлияло на судьбу движения на десятилетия вперед. В 2012 году редакторы дневника Альфонсо Карлоса сопроводили его 66-страничной биографией, которая в настоящее время является лучшим доступным исследованием.
Публикации
"Усилия по отмене дуэли", The North American Review 175 (август 1902): 194–200. "Борьба с дуэлями в Европе", The Fortnightly Review 90 (1 августа 1908): 169–184. Резюме истории создания и развития лиг против дуэлей и в защиту чести в различных странах Европы с конца ноября 1900 года по конец октября 1908 года (Вена: Jasper, 1908). Немецкий перевод: Kurzgefasste Geschichte der Bildung und Entwicklung der Ligen wider den Zweikampf und zum Schutze der Ehre in den verschiedenen Ländern Europas von Ende November 1900 bis 7. Februar 1908 (Вена: J. Roller, 1909). Документы Д. Альфонсо Карлоса де Борбона и Австрии-Эсте (Мадрид: Editorial Tradicionalista, 1950).