Банковская война в США XIX века: Борьба вокруг Второго банка Соединенных Штатов.

Введение

Банковская война – политическая борьба, развернувшаяся в 19-м веке в Соединенных Штатах из-за вопроса о переучреждении Второго банка Соединенных Штатов (B.U.S.) во время президентства Эндрю Джексона (1829–1837). В результате банк был закрыт и заменен государственными банками. Второй банк Соединенных Штатов был основан как частная организация с 20-летним уставом, обладая исключительным правом осуществлять банковскую деятельность в национальном масштабе. Целью B.U.S. было стабилизировать американскую экономику путем установления единой валюты и укрепления федерального правительства. Сторонники банка рассматривали его как стабилизирующую силу в экономике благодаря его способности сглаживать колебания цен и торговли, предоставлять кредиты, обеспечивать страну надежной и единой валютой, оказывать финансовые услуги казначейству, облегчать торговлю на дальние расстояния и предотвращать инфляцию путем регулирования кредитной политики государственных банков. Джексоновские демократы приводили примеры коррупции и утверждали, что B.U.S. поддерживал торговцев и спекулянтов в ущерб фермерам и ремесленникам, присваивал государственные средства для рискованных частных инвестиций и вмешательства в политику, а также предоставлял экономические привилегии небольшой группе акционеров и финансовой элиты, тем самым нарушая принцип равных возможностей. Некоторые считали государственно-частную организацию банка неконституционной и утверждали, что устав учреждения нарушает суверенитет штатов. Для них банк символизировал коррупцию и угрожал свободе. В начале 1832 года президент B.U.S., Николас Биддл, в союзе с Национальными республиканцами во главе с сенаторами Генри Клэем (Кентукки) и Дэниелом Вебстером (Массачусетс), подал заявку на продление двадцатилетнего устава банка за четыре года до истечения его срока действия, намереваясь оказать давление на Джексона, чтобы тот принял решение до президентских выборов 1832 года, на которых Джексон должен был встретиться с Клэем. Когда Конгресс проголосовал за переучреждение банка, Джексон наложил на законопроект вето. Его вето было полемической декларацией социальной философии джексоновского движения, противопоставлявшей «плантаторов, фермеров, механиков и рабочих» «денежным интересам», приносящим выгоду богатым в ущерб простым людям. B.U.S. стал центральным вопросом, разделившим джексоновцев и Национальных республиканцев. Хотя банк предоставил значительную финансовую помощь Клэю и редакторам газет, поддерживающим B.U.S., Джексон одержал убедительную победу на выборах. Опасаясь экономических репрессий со стороны Биддла, Джексон быстро изъял федеральные депозиты банка. В 1833 году он организовал распределение средств между десятками государственных банков. Новая партия вигов возникла в оппозиции к его предполагаемому злоупотреблению исполнительной властью, официально осудив Джексона в Сенате. В попытке вызвать сочувствие к выживанию учреждения Биддл ответил сокращением банковских кредитов, вызвав умеленное финансовое ухудшение. В американских финансовых и деловых центрах началась реакция против маневров Биддла, вынудив банк изменить свою жесткую денежную политику, но его шансы на переучреждение были практически упущены. Экономика процветала во время президентства Джексона, но его экономическая политика, включая войну против банка, иногда обвиняется в том, что она способствовала панике 1837 года.

Возрождение национальной банковской системы

Первый банк Соединенных Штатов был учрежден по указанию министра финансов Александра Гамильтона в 1791 году. Гамильтон поддерживал создание национального банка, поскольку считал, что он укрепит авторитет и влияние федерального правительства, эффективно будет управлять торговлей и коммерцией, усилит национальную оборону и позволит погасить государственный долг. Банк подвергся критике со стороны аграриев и сторонников строгого толкования Конституции во главе с Томасом Джефферсоном и Джеймсом Мэдисоном. Они полагали, что его создание неконституционно, поскольку Конституция прямо не предусматривала такую возможность, что это ущемляет права штатов и принесет пользу лишь небольшой группе людей, не давая никаких преимуществ большинству, особенно фермерам. В конечном итоге возобладала точка зрения Гамильтона, и Банк был создан. Все больше штатов и местных органов власти стали учреждать собственные банки. Штатные банки выпускали собственные банкноты, которые иногда использовались и в других штатах, что стимулировало другие штаты к созданию банков для конкуренции. Банк, как он был учрежден, служил источником кредита для правительства США и являлся единственным уставным межштатным банком, однако ему не хватало полномочий современного центрального банка: он не устанавливал денежно-кредитную политику, не регулировал частные банки, не хранил их избыточные резервы и не выступал в качестве кредитора последней инстанции, а мог выпускать только деньги, обеспеченные его капиталом, а не фиатные деньги. Президент Мэдисон и министр финансов Альберт Галлатин поддержали продление срока действия Первого банка в 1811 году, ссылаясь на «целесообразность» и «необходимость», а не на принципиальные соображения. Противники Банка добились отклонения предложения о продлении срока его действия всего одним голосом в Палате представителей и Сенате в 1811 году. Штатные банки выступали против продления срока действия национального банка, поскольку при внесении штатных банкнот в Первый банк Соединенных Штатов, Банк предъявлял эти банкноты штатным банкам и требовал золото в обмен, что ограничивало способность штатных банков выпускать банкноты и поддерживать достаточные резервы наличных денег, или твердой валюты. В то время банкноты могли быть обменены на фиксированное количество золота или серебра. Аргументы в пользу возрождения национальной финансовой системы, а также развития инфраструктуры и введения защитных тарифов были обусловлены соображениями национальной безопасности во время войны 1812 года. Хаос, вызванный войной, по мнению некоторых, «демонстрировал абсолютную необходимость национальной банковской системы». Стремление к созданию нового национального банка усилилось в послевоенный период американской истории, известный как Эра добрых чувств. Наблюдалось сильное движение за укрепление власти федерального правительства. Некоторые возлагали вину за неудачи Америки в ходе большей части войны 1812 года на слабое центральное правительство. Федералистская партия, основанная Гамильтоном, потерпела поражение и распалась из-за своей оппозиции войне. Почти все политики присоединились к Республиканской партии, основанной Джефферсоном. Выражалась надежда, что исчезновение Федералистской партии положит конец партийной политике. Однако даже в новой однопартийной системе идеологические и региональные разногласия вновь начали проявляться по ряду вопросов, одним из которых была кампания по продлению срока действия Банка. В 1815 году госсекретарь Джеймс Монро сообщил президенту Мэдисону, что национальный банк «в гораздо большей степени привяжет коммерческую часть общества к правительству [и] заинтересует их в его деятельности. Это величайшее достоинство [существенная цель] нашей системы». Поддержка этой «национальной системы денег и финансов» росла вместе с послевоенной экономикой и земельным бумом, объединяя интересы восточных финансистов с южными и западными республиканскими националистами. Основы возрождения Банка Соединенных Штатов лежали в преобразовании Америки из простой аграрной экономики в экономику, становящуюся взаимозависимой от финансов и промышленности. Обширные западные земли открывались для заселения белыми, сопровождаясь быстрым развитием, которое стимулировалось паровой энергией и финансовым кредитом. Республиканские националисты считали экономическое планирование на федеральном уровне необходимым для содействия расширению и стимулирования частной инициативы. В то же время они стремились «републиканизировать гамильтоновскую банковскую политику». Джон К. Калхун, представитель от Южной Каролины и убежденный националист, утверждал, что националисты пользуются поддержкой свободных фермеров, которые теперь «смогут участвовать в капитале Банка». Несмотря на оппозицию со стороны старых республиканцев во главе с Джоном Рэндольфом из Роанока, которые рассматривали возрождение национального банка как чисто гамильтоновское и угрозу суверенитету штатов, но при сильной поддержке националистов, таких как Калхун и Генри Клей, законопроект о продлении срока действия Второго банка Соединенных Штатов был принят Конгрессом. Мэдисон подписал закон о продлении срока его действия 10 апреля 1816 года. Второму банку Соединенных Штатов были предоставлены значительные полномочия и привилегии в соответствии с его уставом. Его штаб-квартира была основана в Филадельфии, но он мог создавать филиалы где угодно. Он пользовался исключительным правом осуществлять банковскую деятельность на национальном уровне. Он переводил средства Казначейства без оплаты. Федеральное правительство приобрело пятую часть акций Банка, назначило пятую часть его директоров и разместило в Банке свои средства. Банковские векселя Банка принимались в качестве оплаты по федеральным облигациям.

Паника 1819 года

Рост демократии Джексона был достигнут за счет использования широко распространенного социального недовольства и политической нестабильности, сохранявшихся после паники 1819 года и кризиса 1820 года в Миссури. Паника была вызвана быстрым восстановлением европейской экономики после наполеоновских войн, когда улучшение сельского хозяйства привело к снижению цен на американские товары и дефициту наличных денег из-за беспорядков в испаноязычных американских колониях. Ситуацию усугубил Второй банк Соединенных Штатов (B. U. S.) при президенте банка Уильяме Джонсе посредством мошенничества и быстрого выпуска бумажных денег. В конечном итоге он начал требовать возврата кредитов, но все же был отстранен от должности советом директоров банка. Лэнгдон Чевис, сменивший Джонса на посту президента, ухудшил ситуацию, сократив обязательства банка более чем вдвое, снизив стоимость банкнот и более чем в три раза увеличив резервные наличные средства банка. В результате цены на американские товары за рубежом обрушились. Это привело к банкротству государственных банков и краху предприятий, превратив потенциальную кратковременную рецессию в затяжную депрессию. Финансовый писатель Уильям М. Гуж писал: «Банк был спасен, а народ разорен». После паники 1819 года общественное негодование было направлено на банки страны, особенно на Второй банк Соединенных Штатов. Многие требовали более ограниченного правительства в духе Джефферсона, особенно после разоблачений мошенничества в банке и его попыток повлиять на выборы. Эндрю Джексон, ранее генерал-майор армии Соединенных Штатов и бывший губернатор территории Флорида, разделял эти опасения, тайно обвиняя банк в том, что он спровоцировал панику, ограничивая кредитование. В серии служебных записок он критиковал федеральное правительство за широко распространенные злоупотребления и коррупцию, включая кражи, мошенничество и взяточничество, которые регулярно происходили в отделениях Национального банка. В штате Миссисипи банк не открывал филиалы за пределами города Нэтчез, что лишало мелких фермеров в сельской местности доступа к его капиталу. Членам класса плантаторов и другим экономическим элитам, имевшим хорошие связи, часто было легче получить кредиты. По словам историка Эдварда Баптиста, «государственный банк мог быть банкоматом для тех, кто связан с его директорами». Одним из примеров был штат Кентукки, где в 1817 году законодательное собрание штата учредило сорок банков, чьи банкноты могли быть обменены в Банке Кентукки. Вскоре инфляция возросла, и Банк Кентукки задолжал Национальному банку. Несколько штатов, включая Кентукки, уставшие от долгов перед банком и широко распространенной коррупции, ввели налоги на Национальный банк, чтобы вынудить его прекратить существование. В деле «МакКаллох против Мэриленда» (1819) Верховный суд постановил, что банк является конституционным и что, как агент федерального правительства, он не подлежит налогообложению. В 1819 году Монро назначил Николаса Биддла из Филадельфии государственным директором банка. В 1823 году он был единогласно избран его президентом. По словам одного из первых биографов Джексона, Джеймса Партона, Биддл «был человеком пера — быстрым, изящным, красноречивым, порядочным, щедрым, но непрактичным; не человек для бурного моря и мели». Биддл считал, что банк имеет право действовать независимо от Конгресса и исполнительной власти, утверждая, что «ни один чиновник правительства, начиная с президента и ниже, не имеет ни малейшего права, ни малейшей власти» вмешиваться «в дела банка».

Возвышение Джексона

Конец войны 1812 года сопровождался расширением избирательного права белых мужчин. Большинство штатов отменили имущественные требования для голосования, что означало, что почти все взрослые белые мужчины в Соединенных Штатах получили право голоса. Джексон, будучи героем войны, пользовался популярностью у народа. С их поддержкой он баллотировался на пост президента в 1824 году. Выборы превратились в соревнование между Джексоном, Калхуном, Джоном Куинси Адамсом, Уильямом Х. Кроуфордом и Клэем. Все они были членами Республиканской партии, которая оставалась единственной политической партией в стране. Калхун в итоге снял свою кандидатуру, чтобы баллотироваться на пост вице-президента, сократив число претендентов до четырех. Джексон одержал убедительную победу по количеству голосов выборщиков и по результатам всенародного голосования. Однако он не получил абсолютного большинства голосов выборщиков, что означало, что решение о выборах принималось Палатой представителей, которая должна была выбрать из трех кандидатов, набравших наибольшее количество голосов выборщиков. Клэй занял четвертое место. Тем не менее, он был спикером Палаты представителей и сумел повлиять на исход выборов в пользу Адамса, который, в свою очередь, назначил Клэя государственным секретарем – должность, которая в прошлом служила трамплином к президентству. Джексон был возмущен этой так называемой «коррупционной сделкой», направленной на подрыв воли народа. Став президентом, Адамс придерживался непопулярного курса, стремясь укрепить власть федерального правительства путем реализации крупных инфраструктурных проектов и других инициатив, которые, как утверждалось, посягали на суверенитет штатов и выходили за рамки полномочий центрального правительства. Раскол во время его правления положил конец эпохе однопартийной системы. Сторонники Адамса стали называть себя национальными республиканцами, а сторонники Джексона – джексоновцами, а впоследствии – демократами. В 1828 году Джексон снова баллотировался. Большинство старых республиканцев поддержали Кроуфорда в 1824 году. Обеспокоенные централизацией власти при администрации Адамса, большинство из них перешли на сторону Джексона. Этот переход был относительно легким, поскольку собственные принципы Джексона, включая приверженность сокращению долга и возвращению власти штатам, в значительной степени совпадали с их собственными. Джексон баллотировался под лозунгом «Джексон и реформы», обещая вернуться к принципам ограниченного правительства, провозглашенным Джефферсоном, и положить конец централизаторской политике Адамса. Демократы провели энергичную и продуманную кампанию. Они представили Адамса как распространителя коррупции и фальшивого республиканизма, как угрозу американской демократии. В основе кампании лежало убеждение, что Эндрю Джексон был лишен президентства в 1824 году только из-за «коррупционной сделки», и победа Джексона должна была исправить это предательство народной воли. Хотя рабство не было главной проблемой в продвижении Джексона к президентству, оно иногда влияло на отношение к Второму банку, особенно среди южан, которые опасались, что усиление федеральной власти за счет штатов может повлиять на законность рабства. Демократ Натаниэль Мейкон заметил: «Если Конгресс может создавать банки, дороги и каналы в соответствии с Конституцией, он может освободить любого раба в Соединенных Штатах». В 1820 году Джон Тайлер из Вирджинии написал, что «если Конгресс может учреждать банк, он может освободить раба». Джексон был одновременно и защитником, и бенефициаром возрождения альянса Джефферсона между Севером и Югом. Движение джексоновцев вновь подтвердило старые республиканские принципы ограниченного правительства, строгого толкования Конституции и суверенитета штатов. Федеральные институты, предоставляющие привилегии, порождающие «искусственное неравенство», будут упразднены путем возвращения к строгому толкованию Конституции. «Плаантатор Юга и простой республиканец Севера» обеспечат поддержку при всеобщем избирательном праве белых мужчин. В итоге Джексон одержал убедительную победу на выборах, получив 56 процентов голосов избирателей и 68 процентов голосов выборщиков. Джексоновской коалиции пришлось столкнуться с фундаментальной несовместимостью между сторонниками «твердых» и «бумажных» денег, поэтому союзники Джексона никогда не предлагали платформу по реформе банковского и финансового сектора, поскольку это «могло бы нарушить деликатный баланс коалиции Джексона». Джексон и другие сторонники «твердых» денег считали, что «бумажные» деньги являются частью «разлагающей и деморализующей системы, которая обогащает богатых и разоряет бедных». Золото и серебро – единственный способ иметь «честную и стабильную» валюту. Неприятие «бумажных» денег уходит корнями в период до Американской революции. Инфляция, вызванная во время Революционной войны печатанием огромного количества «бумажных» денег, усилила недоверие, и оппозиция им была одной из основных причин трудностей Гамильтона в получении устава Первого банка Соединенных Штатов. Сторонники «мягких» денег, как правило, хотели легкого кредита. Начинающие предприниматели, многие из которых жили на хлопковых плантациях на юго-западе Америки, возмущались Банком не потому, что он печатал «бумажные» деньги, а потому, что он не печатал их больше и не давал их в долг. Банки должны давать в долг больше денег, чем они принимают. Когда банки дают в долг, фактически создаются новые деньги, которые называются «кредитом». Эти деньги должны быть «бумажными»; в противном случае банк может давать в долг только столько, сколько он принимает, и, следовательно, новая валюта не может быть создана из ничего. «Бумажные» деньги, следовательно, необходимы для роста экономики. Банки, выдающие слишком много кредитов, печатают избыток «бумажных» денег и девальвируют валюту. Это приведет к тому, что кредиторы потребуют от банков вернуть свои обесцененные «бумажные» деньги в обмен на наличные, а также к тому, что должники будут пытаться погасить кредиты той же девальвированной валютой, что серьезно нарушит экономику. Из-за того, что не было сделано акцента на различии между «твердыми» и «бумажными» деньгами, а также из-за популярности Банка, Второй банк Соединенных Штатов не был главной проблемой на выборах 1828 года. Фактически, Биддл проголосовал за Джексона на выборах. Сам Джексон, хотя и не одобрял Банк, рекомендовал открыть его филиал в Пенсаколе. Он также подписал рекомендацию для президента и кассира филиала в Нэшвилле. Банк в значительной степени восстановил свою репутацию после паники 1819 года и стал восприниматься как данность. Его роль в управлении финансами страны была центральной. Банк печатал большую часть «бумажных» денег в стране, что делало его мишенью для сторонников «твердых» денег, а также ограничивал деятельность мелких банков, что вызывало некоторое недовольство у тех, кто хотел легкого кредита. По состоянию на 1830 год в резерве Банка было 50 миллионов долларов в наличных деньгах, что составляет примерно половину стоимости его «бумажной» валюты. Он пытался обеспечить устойчивый рост, заставляя банки, учрежденные штатами, хранить наличные резервы. Это означало, что мелкие банки давали в долг меньше денег, но их банкноты были более надежными. Джексон не стал публично высказывать свои претензии к Банку до декабря 1829 года.

Первоначальные взгляды

Когда Джексон вступил в Белый дом в марте 1829 года, ликвидация банка не входила в его программу реформ. Хотя президент испытывал неприязнь ко всем банкам, несколько членов его первоначального кабинета рекомендовали осторожный подход в отношении B. U. S. На протяжении 1829 года Джексон и его близкий советник Уильям Беркли Льюис поддерживали хорошие отношения с администрацией B. U. S., включая Биддла, и Джексон продолжал вести дела с филиалом B. U. S. в Нэшвилле. Репутация Второго банка в глазах общественности частично восстановилась в течение 1820-х годов, поскольку Биддл разумно управлял банком в период экономического подъема. Часть враждебности, оставшаяся после паники 1819 года, утихла, хотя очаги анти-Б. U. S. настроений сохранялись в некоторых западных и сельских районах. По словам историка Брея Хаммонда, "сторонникам Джексона пришлось признать, что авторитет банка в глазах общественности был высок". К несчастью для Биддла, ходили слухи о том, что банк политически вмешался в выборы 1828 года, поддерживая Адамса. По мнению противников банка из числа джексоновцев, отделения B. U. S. в Луисвилле, Лексингтоне, Портсмуте, Бостоне и Новом Орлеане охотнее предоставляли кредиты клиентам, симпатизирующим Адамсу, непропорционально много сторонников Адамса назначали в совет директоров банка и вносили средства банка непосредственно в избирательную кампанию Адамса. Некоторые из этих обвинений остались недоказанными и даже были опровергнуты лицами, лояльными президенту, но Джексон продолжал получать сообщения о политическом вмешательстве банка на протяжении всего своего первого срока. Чтобы предотвратить потенциально взрывоопасный политический конфликт, некоторые джексоновцы поощряли Биддла выбирать кандидатов из обеих партий на должности в B. U. S., но Биддл настаивал на том, что при найме следует учитывать только квалификацию и знания в области бизнеса, а не партийные предпочтения. В январе 1829 года Джон Маклин написал Биддлу, призывая его избегать видимости политической предвзятости в свете обвинений во вмешательстве банка в Кентукки в поддержку Адамса. Биддл ответил, что "главная опасность любой системы равного представительства партий в совете директоров заключается в том, что она почти неизбежно вынуждает вас привлекать некомпетентных или менее квалифицированных людей для поддержания численного баланса директоров". К октябрю 1829 года некоторые из ближайших соратников Джексона, особенно государственный секретарь Мартин Ван Бюрен, разрабатывали планы по созданию альтернативного национального банка. Эти планы могли отражать стремление перенести финансовые ресурсы из Филадельфии в Нью-Йорк и другие места. Биддл внимательно изучил свои возможности убедить Джексона поддержать продление устава банка. В ноябре 1829 года он обратился к Льюису с предложением погасить государственный долг. Джексон приветствовал предложение и лично пообещал Биддлу, что порекомендует этот план Конгрессу в своем предстоящем ежегодном обращении, но подчеркнул, что сомневается в конституционности банка. Это оставляло возможность заблокировать продление устава банка, если он выиграет второй срок.

Ежегодное обращение к Конгрессу, декабрь 1829 года

В своем ежегодном обращении к Конгрессу 8 декабря 1829 года Джексон одобрил план погашения долгов Биддла, но рекомендовал Конгрессу незамедлительно заняться вопросом о конституционности Банка, добавив, что учреждение "не смогло достичь главной цели – установления единой и надежной валюты". Он далее утверждал, что если подобное учреждение действительно необходимо Соединенным Штатам, его устав должен быть пересмотрен во избежание конституционных возражений. Джексон предложил включить его в состав Министерства финансов. Многие историки согласны с тем, что заявление относительно валюты Банка было фактически неверным. По словам историка Роберта В. Ремини, Банк осуществлял "полный контроль над кредитными и валютными ресурсами страны, укрепляя их надежность и устойчивость". Валюта Банка обращалась во всех или почти во всех частях страны. Выступления Джексона против Банка имели значительный политический эффект, поскольку они позволяли "выразить недовольство граждан, считавших себя ущемленными в экономических правах, независимо от того, исходили ли эти привилегии от банков или нет". Критику Джексона разделяли "противники банка, сторонники твердой валюты, аграрии", а также восточные финансовые круги, особенно в Нью-Йорке, которые были недовольны ограничениями, налагаемыми национальным банком на доступ к кредитам. Они утверждали, что, предоставляя крупные суммы денег богатым и влиятельным спекулянтам, Банк препятствовал экономическому подъему, который мог бы принести пользу всем слоям населения. После этих заявлений Джексона акции Банка упали из-за внезапной неопределенности в отношении его судьбы. Через несколько недель после выступления Джексона Биддл начал многолетнюю межрегиональную кампанию по связям с общественностью, направленную на получение нового устава Банка. Он оказал финансовую поддержку и организовал распространение тысяч экземпляров статей, эссе, брошюр, философских трактатов, отчетов акционеров, отчетов комитетов Конгресса и петиций в поддержку B. U. S. Одной из первоочередных задач стала работа с сторонниками B. U. S. из числа джексоновцев и национальных республиканцев в Конгрессе для опровержения заявлений Джексона о валюте Банка. В марте 1830 года сенатор от Мэриленда Сэмюэл Смит представил доклад, который служил этой цели. В апреле последовал аналогичный доклад, написанный представителем Джорджем МакДаффи из Южной Каролины. В докладе Смита утверждалось, что B. U. S. обеспечивает "валюту, столь же надежную, как серебро; более удобную и ценную, чем серебро, которую охотно принимают в обмен на серебро". Это перекликалось с аргументами Калхуна во время дебатов об уставе в 1816 году. После публикации этих докладов Биддл обратился к совету директоров Банка с просьбой разрешить использовать часть средств Банка для печати и распространения материалов. Совет, состоявший из Биддла и его единомышленников, согласился. Еще одним результатом этих докладов стало повышение акций Банка после падения, вызванного высказываниями Джексона. Несмотря на обращение Джексона, из Белого дома не последовало четкой политики в отношении Банка. Члены кабинета Джексона выступали против открытой атаки на Банк. Министерство финансов поддерживало нормальные рабочие отношения с Биддлом, которого Джексон вновь назначил государственным директором Банка. Льюис и другие приближенные к администрации продолжали поддерживать ободряющие контакты с Биддлом, но в частной переписке с доверенными лицами Джексон неоднократно называл учреждение "гидрой коррупции" и "угрозой нашим свободам". События 1830 и 1831 годов временно отвлекли анти-B. U. S. джексоновцев от их атаки на B. U. S. Два наиболее ярких примера – кризис аннулирования и дело Пегги Итон. Эти столкновения привели к отчуждению вице-президента Калхуна от Джексона и его последующей отставке, замене всех членов кабинета, кроме одного, а также к формированию неофициальной группы советников, отделенной от официального кабинета, которую противники Джексона начали называть его "Кухонным кабинетом". Кухонный кабинет Джексона, возглавляемый Четвертым аудитором казначейства Амосом Кендаллом и Фрэнсисом П. Блэром, редактором газеты "Вашингтон глоб" – пропагандистского органа движения джексоновцев, – помогал разрабатывать политику и оказался более враждебно настроенным к Банку, чем официальный кабинет.

Ежегодное обращение к Конгрессу, декабрь 1830 года

В своем втором ежегодном обращении к Конгрессу 7 декабря 1830 года президент вновь публично заявил о своих конституционных возражениях против существования банка. Он призвал к созданию альтернативного национального банка, который был бы полностью государственным и не имел бы частных акционеров. Он не должен был заниматься кредитованием или покупкой земли, а лишь обрабатывать таможенные пошлины для Министерства финансов. Это обращение дало понять сторонникам банка, что им придется усилить свои усилия в предвыборной кампании. 2 февраля 1831 года, когда Национальные республиканцы разрабатывали стратегию продления устава банка, сенатор-демократ Томас Харт Бентон из Миссури выступил в Сенате с критикой законности банка, потребовав открытых дебатов по вопросу о продлении его устава. Он назвал банк "денежным трибуналом" и высказался за "политику твердых денег против политики бумажных денег". После выступления сенатор-национальный республиканец Дэниел Вебстер из Массачусетса предложил прекратить обсуждение банка и провести голосование. Ему это удалось, хотя и с небольшим перевесом – 23 голоса против 20, что оказалось ближе, чем он рассчитывал. По словам Бентона, результатов голосования было "достаточно, чтобы вызвать тревогу, но недостаточно для принятия резолюции". Газета "Глобус", яростно выступавшая против банка, опубликовала речь Бентона, за что получила похвалу от Джексона. Вскоре после этого "Глобус" объявил о намерении президента баллотироваться на второй срок.

Кабинет после Итона и попытки компромисса

После замены большинства из его первоначальных членов кабинета, Джексон включил двух лояльных к Банку руководителей в свой новый официальный кабинет: государственного секретаря Эдварда Ливингстона из Луизианы и секретаря казначейства Луи Маклейна из Делавера. Маклейн, пользуясь доверием Биддла, произвел на Джексона впечатление прямолинейного и принципиального умеренного сторонника Банка. Джексон назвал их разногласия «честными различиями во мнениях» и оценил «откровенность» Маклейна. Целью министра финансов было обеспечить выживание B.U.S. в течение президентства Джексона, даже в ослабленном виде. Он тайно работал с Биддлом над пакетом реформ. Предложенный Джексону план предусматривал сокращение федеральных операций и достижение одной из целей Джексона – погашение государственного долга к марту 1833 года. Долг составлял около 24 миллионов долларов, и Маклейн оценил, что его можно погасить за счет продажи государственных акций Банка на 8 миллионов долларов и дополнительных 16 миллионов долларов ожидаемых поступлений. Ликвидация государственных акций потребовала бы существенных изменений в уставе Банка, которые Джексон поддерживал. После погашения долга будущие доходы можно было бы направить на финансирование армии. Другая часть плана Маклейна включала продажу государственных земель и распределение средств между штатами, что соответствовало стремлению Джексона к сокращению функций центрального правительства. После этого администрация согласилась бы на повторную авторизацию Второго банка в 1836 году. Взамен Маклейн попросил Джексона не упоминать о Банке в своем ежегодном обращении к Конгрессу. Джексон с энтузиазмом принял предложение Маклейна, и Маклейн лично сообщил Биддлу о своем успехе. Биддл заявил, что предпочел бы, чтобы Джексон, вместо того чтобы умалчивать о вопросе переутверждения, публично заявил, что решение о переутверждении находится в компетенции Конгресса. Тем не менее, он согласился с общим планом. Эти реформы требовали примирения между Джексоном и Биддлом по вопросу переутверждения, при посредничестве Маклейна и Ливингстона. Президент настоял на том, чтобы до его предвыборной кампании в 1832 году в Конгрессе не рассматривался законопроект о переутверждении, на что Биддл согласился. Джексон считал этот вопрос политически рискованным – переутверждение легко прошло бы в обеих палатах простым большинством голосов – и поставило бы его перед дилеммой одобрения или отклонения законопроекта перед выборами. Отсрочка позволила бы избежать этих рисков. Джексон по-прежнему сомневался в конституционности Банка.

Ежегодное обращение к Конгрессу, декабрь 1831 года

Джексон уступил мольбам Маклейна о предстоящем ежегодном обращении к Конгрессу в декабре, полагая, что любые попытки переучредить банк не начнутся до выборов. Маклейн затем представил свои предложения по реформе и отсрочке переучреждения в годовом отчете министра финансов Конгрессу вскоре после этого. Несмотря на попытки Маклейна добиться изменения устава банка, генеральный прокурор Роджер Б. Тейни, единственный член кабинета Джексона в то время, решительно выступавший против Второго банка Соединенных Штатов, предсказал, что в конечном итоге Джексон никогда не откажется от своего желания уничтожить центральный банк. Более того, он был убежден, что Джексон изначально не намеревался щадить банк. Джексон, не консультируясь с Маклейном, впоследствии отредактировал текст окончательного варианта, учтя возражения Тейни. В своем обращении 6 декабря Джексон не стал проявлять конфронтации, но под влиянием Тейни его послание содержало менее однозначную поддержку переучреждения, чем хотелось бы Биддлу, сводясь лишь к отсрочке судьбы банка. На следующий день Маклейн представил свой отчет Конгрессу. В отчете высоко оценивались результаты деятельности банка, включая его регулирование деятельности государственных банков, и прямо призывалось к переучреждению реконфигурированного государственного банка после 1832 года. Противники банка были шокированы и возмущены обеими речами. Джексоновская пресса, разочарованная сдержанным и примирительным тоном президента по отношению к банку, развернула новые и провокационные нападки на учреждение. Речь Маклейна, несмотря на призыв к радикальным изменениям и отсрочке переучреждения, была широко осуждена джексоновцами. Они охарактеризовали ее как "гамильтоновскую" по духу, обвинили во внесении "радикальных изменений" в существующую политику Казначейства и подвергли критике как посягательство на демократические принципы. Например, представитель Черчилль К. Камбреленг написал: "Отчет Казначейства настолько плох, насколько это возможно – новая версия отчетов Александра Гамильтона о Национальном банке и промышленности, и совершенно непригодна для этой эпохи демократии и реформ". Секретарь Сената Уолтер Лоури назвал его "чрезмерно федералистским". "Глоб" воздержался от открытой атаки на секретаря Маклейна, но вместо этого перепечатал враждебные статьи из антибанковских периодических изданий. После этого Маклейн тайно попытался добиться отставки Блэра с поста редактора "Глоб". Джексон узнал об этом после того, как Блэр предложил ему свою отставку. Он заверил Блэра, что не намерен его заменять. Огорченный обвинениями в измене, Джексон сказал: "У меня не было политики уступок". Хотя он и не уволил Маклейна, он держал его на большем расстоянии. Влияние Тейни тем временем продолжало расти, и он стал единственным членом официального кабинета президента, допущенным во внутренний круг советников в "Кухонном кабинете".

Наступление Национальной Республиканской партии

Национальные республиканцы продолжали организовываться в поддержку переучреждения банка. В течение нескольких дней после выступления Джексона члены партии собрались на съезде 16 декабря 1831 года и выдвинули сенатора Клея кандидатом в президенты. Их предвыборной стратегией было победить Джексона в 1832 году по вопросу о повторном утверждении полномочий банка. С этой целью Клей содействовал внесению законопроектов о переучреждении как в Палату представителей, так и в Сенат. Клей и сенатор от штата Массачусетс Дэниел Вебстер предупредили американцев, что в случае переизбрания Джексон упразднит банк. Они были уверены, что Второй банк Соединенных Штатов достаточно популярен среди избирателей, и любая атака на него со стороны президента будет расценена как злоупотребление властью. Руководство Национальной республиканской партии объединилось с банком не столько из-за поддержки самого учреждения, сколько потому, что оно предлагало, казалось бы, идеальную возможность для победы над Джексоном. Представители администрации, в том числе Маклейн, опасались выдвигать ультиматумы, которые могли бы спровоцировать антибанковских джексонианцев. Биддл больше не верил в возможность компромисса с Джексоном по вопросу о банке, но некоторые его корреспонденты, поддерживавшие связь с администрацией, включая МакДаффи, убедили президента банка в том, что Джексон не наложит вето на законопроект о переучреждении. Однако Маклейн и Льюис посоветовали Биддлу, что шансы на переучреждение будут выше, если он дождется выборов 1832 года. «Если вы подадите заявку сейчас, – писал Маклейн Биддлу, – вы несомненно потерпите неудачу, а если подождете, то с такой же уверенностью добьетесь успеха». Большинство историков считают, что Биддл неохотно поддержал переучреждение в начале 1832 года из-за политического давления со стороны Клея и Вебстера, хотя президент банка также принимал во внимание другие факторы. Томас Кадвальдер, коллега-директор банка и близкий соратник Биддла, рекомендовал переучреждение после подсчета голосов в Конгрессе в декабре 1831 года. Кроме того, Биддл должен был учитывать пожелания основных акционеров банка, которые хотели избежать неопределенности, связанной с борьбой за переучреждение ближе к истечению срока действия его устава. Действительно, Джексон еще в своем первом ежегодном послании 1829 года предсказал, что акционеры банка подадут в Конгресс заявку на досрочное переучреждение. 6 января 1832 года законопроекты о переучреждении банка были внесены в обе палаты Конгресса. В Палате представителей МакДаффи, как председатель Комитета по путям и средствам, инициировал вынесение законопроекта на обсуждение. Член партии джексонианцев Джордж М. Даллас представил законопроект в Сенате. Клей и Вебстер тайно намеревались спровоцировать вето, которое, как они надеялись, нанесет ущерб Джексону и приведет к его поражению. Однако они заверили Биддла, что Джексон не наложит вето на законопроект непосредственно перед выборами 1832 года. Предложения включали некоторые ограниченные реформы, такие как ограничение полномочий банка по владению недвижимостью и открытию новых филиалов, предоставление Конгрессу права запрещать банку выпуск мелких банкнот и разрешение президенту назначать одного директора в каждый филиал банка.

Джексоновское контрнаступление

Альянс между Биддлом и Клэем спровоцировал ответный удар анти-Б.У.С. сил в Конгрессе и исполнительной власти. Джексон собрал вокруг себя множество талантливых и способных людей в качестве союзников. Наиболее заметными из них были Томас Харт Бентон в Сенате и будущий президент Джеймс К. Полк, член Палаты представителей от штата Теннесси, а также Блэр, аудитор казначейства Кендалл и генеральный прокурор Роджер Тейни в его кабинете. 23 февраля 1832 года конгрессмен-Джексонианец Августин Смит Клейтон из Джорджии внес резолюцию о расследовании обвинений в нарушении Банком своего устава. Целью было поставить сторонников Банка в оборону. Эти затягивающие тактики не могли быть заблокированы навсегда, поскольку любая попытка воспрепятствовать расследованию вызвала бы подозрения у общественности. Многие законодатели извлекали выгоду из щедрости, предоставляемой администрацией Банка. План был одобрен, и в Филадельфию был направлен двухпартийный комитет для изучения вопроса. Отчет комитета Клейтона, после публикации, помог сплотить антибанковскую коалицию. Месяцы задержки с голосованием по вопросу о продлении устава в конечном итоге прояснили и обострили проблему для американского народа. Сторонники Джексона выиграли от этих атак на Банк, даже когда Бентон и Полк предупредили Джексона, что борьба – "проигранное дело" и что законопроект о продлении устава, несомненно, будет принят. Биддл, действуя через посредника, Чарльза Джареда Ингерсолла, продолжал лоббировать Джексона в поддержку продления устава. 28 февраля Камбреленг выразил надежду, что если законопроект о продлении устава будет принят, президент "вернет его нам с вето – незабываемый момент его славы". На следующий день Ливингстон предсказал, что если Конгресс примет законопроект, который Джексон сочтет приемлемым, президент "подпишет его без колебаний". По словам историка Брея Хаммонда, "это было очень большое "если", и секретарь это осознал". Джексон решил уничтожить Банк и наложить вето на законопроект о продлении устава. Многие умеренные демократы, включая Маклейна, были возмущены высокомерием сторонников Банка, продвигавших раннее продление устава, и поддержали его решение. Действительно, Ливингстон остался единственным в кабинете, поскольку только он выступал против вето, и Джексон проигнорировал его. Влияние Тейни в этот период значительно возросло, и Камбреленг сказал Ван Бюрену, что он был "единственным эффективным человеком с твердыми принципами" в официальном кабинете Джексона. Биддл отправился в Вашингтон, чтобы лично возглавить финальный рывок за продление устава. В течение последних шести месяцев он работал в тесном сотрудничестве с управляющими филиалами Б.У.С., чтобы собрать подписи граждан в поддержку петиций о продлении устава, которые должны были быть представлены в Конгрессе. Конгрессменов поощряли писать статьи в поддержку Банка, которые Биддл печатал и распространял по всей стране. Фрэнсис Блэр в газете Globe сообщал об этих усилиях президента Б.У.С. в законодательном процессе как о доказательстве коррумпирующего влияния Банка на свободное правительство. После месяцев дебатов и борьбы, про-Б.У.С. Национальные республиканцы в Конгрессе наконец одержали победу, получив повторное утверждение устава Банка в Сенате 11 июня голосами 28 против 20. В Палате представителей преобладали демократы, имевшие большинство 141 против 72, но 3 июля они проголосовали за законопроект о продлении устава с результатом 107 против 85. Многие северные демократы присоединились к анти-Джексоновцам в поддержке продления устава. Окончательный законопроект, представленный на стол Джексона, содержал изменения в первоначальном уставе Банка, призванные смягчить многие возражения президента. Банку предоставлялся новый пятнадцатилетний устав; он должен был сообщать в Министерство финансов имена всех иностранных акционеров Банка, включая количество принадлежащих им акций; столкнулся бы с серьезными штрафами, если бы удерживал имущество более пяти лет, и не выпускал бы банкноты номиналом менее двадцати долларов. Джексоновцы утверждали, что Банк часто обманывал мелких фермеров, выкупая бумаги со скидкой, то есть вычитая определенную сумму. Они утверждали, что это несправедливо по отношению к фермерам и позволяет кредиторам получать прибыль, не создавая материального богатства, в то время как кредитор утверждал, что оказывает услугу и имеет право на получение прибыли. Биддл, как и большинство наблюдателей, предсказывал, что Джексон наложит вето на законопроект. Вскоре после этого Джексон заболел. Ван Бюрен прибыл в Вашингтон 4 июля и навестил Джексона, который сказал ему: "Банк, мистер Ван Бюрен, пытается меня убить, но я убью его".

Вето

Вопреки заверениям, которые Ливингстон давал Биддлу, Джексон решил наложить вето на законопроект о переучреждении банка. Сообщение о вето было подготовлено главным образом членами «Кухонного кабинета», в особенности Тейни, Кендаллом и племянником и помощником Джексона, Эндрю Джексоном Донелсоном. Маклейн отрицал свое участие в его составлении. Джексон официально наложил вето на законодательство 10 июля 1832 года, представив Конгрессу и американскому народу тщательно разработанное послание. Это послание, одно из самых «популярных и эффективных документов в истории американской политики», определяло существенную перестройку соотношения сил между ветвями власти. Исполнительная власть, утверждал Джексон, действуя в интересах американского народа, не обязана подчиняться решениям Верховного суда и не должна следовать законам, принятым Конгрессом. Он считал банк неконституционным и полагал, что Верховный суд, признавший его конституционным, не имел права делать это без «согласия народа и штатов». Ранее президенты использовали право вето лишь в случаях сомнений в конституционности законопроектов. Наложив вето на законопроект о переучреждении и обосновывая свое решение главным образом тем, что он действует в интересах американского народа, Джексон значительно расширил полномочия и влияние президента. Он охарактеризовал Второй банк Соединенных Штатов как просто агента исполнительной власти, действующего через Министерство финансов. Следовательно, заявил Джексон, Конгресс обязан консультироваться с главой исполнительной власти перед принятием законов, касающихся банка. По сути, Джексон присвоил себе президентскую законодательную власть. Джексон не признал заслуг банка в стабилизации финансовой системы страны и не предложил конкретных альтернатив единому институту, который регулировал бы валюту и предотвращал бы чрезмерные спекуляции – основные цели Второго банка Соединенных Штатов. Практические последствия вето были огромны. Расширив право вето, Джексон заявил о праве президента участвовать в законодательном процессе. В будущем Конгресс должен будет учитывать пожелания президента при принятии законов. Послание о вето было «блестящим политическим манифестом», призывающим к прекращению власти денег в финансовом секторе и выравниванию возможностей под защитой исполнительной власти. Джексон развивал свои антибанковские тезисы. Он утверждал, что пятая часть акционеров банка – иностранцы, и поскольку штатам разрешалось облагать налогом только акции, принадлежащие их гражданам, иностранцам было легче их накапливать. Он противопоставил идеализированных «простых республиканцев» и «настоящих людей» – добродетельных, трудолюбивых и свободных – могущественному финансовому институту – «монстру» банку, чье богатство, как утверждалось, происходило из привилегий, предоставленных коррумпированной политической и деловой элитой. В своем послании Джексон проводил различие между «равенством талантов, образования или богатства», которое невозможно достичь, и «искусственными различиями», которые, по его словам, продвигал банк. Джексон позиционировал себя в качестве народного защитника первоначальных прав, написав: Для тех, кто верил, что власть и богатство должны быть связаны, послание было тревожным. Дэниел Вебстер обвинил Джексона в разжигании классовой войны. Он заявил на заседании Сената: «Это явно направлено на то, чтобы настроить бедных против богатых. Оно бесцеремонно нападает на целые классы людей, чтобы вызвать против них предубеждения и негодование других классов. Это государственный документ, который не находит темы слишком волнующей для использования, ни страсти слишком легковоспламеняющейся для обращения и убеждения». Вебстер в то время ежегодно получал небольшую зарплату за свои «услуги» по защите банка, хотя в то время для законодателей было обычным делом принимать денежные вознаграждения от корпораций в обмен на продвижение их интересов. Представляя свое экономическое видение, Джексон был вынужден скрыть фундаментальную несовместимость сторонников «твердых денег» и «легких кредитов» в своей партии. С одной стороны были старые республиканские идеалисты, которые принципиально выступали против любых бумажных денег в пользу металлических. В своем послании Джексон критиковал банк за нарушение прав штатов, утверждая, что «истинная сила федерального правительства заключается в том, чтобы оставлять отдельных лиц и штаты настолько самостоятельными, насколько это возможно». Однако большинство сторонников Джексона происходили из регионов, где приветствовались кредиты и финансы, при условии сохранения местного контроля. Отвлекая обе группы в кампании против центрального банка в Филадельфии, Джексон скрыл свои собственные предпочтения в пользу «твердых денег», которые, если бы были приняты, были бы столь же губительны для сторонников инфляции, как и Второй банк Соединенных Штатов. Несмотря на некоторые вводящие в заблуждение или намеренно расплывчатые заявления Джексона в его нападках на банк, некоторые историки считают его критику оправданной. Банк обладал огромной политической и финансовой властью, и не было никаких практических ограничений на действия Биддла. Он использовал кредиты и «удержания», например, выплаты Вебстеру, для влияния на конгрессменов. Он поддерживал определенных кандидатов на должности, а не других. Он также регулярно нарушал свой устав. Сенатор Джордж Пойндекстер из Миссисипи получил кредит в размере 10 000 долларов от банка после поддержки переучреждения. Через несколько месяцев он получил дополнительный кредит в размере 8 000 долларов, несмотря на то, что первоначальный кредит не был погашен. Этот процесс нарушал устав банка. Клей слишком поздно «осознал тупик, в который он загнал себя, и приложил все усилия, чтобы преодолеть вето». В своей речи в Сенате Вебстер упрекнул Джексона за утверждение о том, что президент может объявить закон неконституционным, если он был принят Конгрессом и одобрен Верховным судом. Сразу после выступления Вебстера Клей встал и резко раскритиковал Джексона за беспрецедентное расширение или «искажение» права вето. Вето, по его мнению, должно было использоваться в крайних случаях, поэтому предыдущие президенты использовали его редко или вообще не использовали. Однако Джексон регулярно использовал вето, чтобы позволить исполнительной власти вмешиваться в законодательный процесс, что Клей считал «едва примиримым с духом представительного правления». Бентон ответил критикой банка за коррупцию и активное влияние на выборы 1832 года. Клей ответил саркастическим намеком на драку, произошедшую между Томасом Бентоном и его братом Джесси против Эндрю Джексона в 1813 году. Бентон назвал это заявление «вопиющим наветом». Клей потребовал от него отказаться от своих слов. Бентон отказался и вместо этого повторил их. Последовала перебранка, в ходе которой казалось, что двое мужчин могут сойтись в рукопашной. В конце концов был восстановлен порядок, и оба мужчины принесли Сенату извинения за свое поведение, хотя и не друг другу. Сторонникам банка не удалось набрать необходимое большинство в две трети – в Сенате было получено лишь простое большинство в 22–19 голосов – и 13 июля 1832 года вето было поддержано.

Выборы 1832 года

Вето Джексона немедленно сделало Банк главной темой выборов 1832 года. За четыре месяца до всеобщих выборов в ноябре обе партии развернули масштабные политические наступления, в центре которых оказался Банк. Джексонианцы представили этот вопрос как выбор между Джексоном и "Народом" против Биддла и "Аристократии", при этом смягчая критику банковского дела и кредитования в целом. "Клубы Хикори" организовывали массовые митинги, а про-Джексонская пресса "практически окутала страну антибанковской пропагандой". Это происходило, несмотря на то, что две трети крупных газет поддерживали продление устава Банка. Национал-республиканская пресса ответила, охарактеризовав сообщение о вето как деспотичное, а Джексона – как тирана. Претендент на пост президента Генри Клей поклялся "положить вето на Джексона" на выборах. В целом, анализ сторонников Банка склонялся к трезвому перечислению неудач Джексона, лишенный напористости прессы Демократической партии. Биддл организовал дорогостоящую кампанию по влиянию на выборы, предоставив Джексону множество доказательств, чтобы представить Биддла как врага республиканского правительства и американской свободы из-за вмешательства в политику. Некоторые помощники Биддла обратили на это его внимание, но он решил не прислушиваться к их советам. Он также распространил по стране десятки тысяч копий вето-сообщения Джексона, полагая, что те, кто его прочитает, согласятся с его оценкой, что это, по сути, "манифест анархии", обращенный непосредственно к "охлосу". "Кампания окончена, и я думаю, мы одержали победу", – сказал Клей в частном порядке 21 июля. Кампания Джексона выиграла от превосходных организаторских способностей. Первый съезд Демократической партии состоялся в мае 1832 года. Он официально не выдвинул Джексона на пост президента, но, как желал Джексон, выдвинул Мартина Ван Бюрена на пост вице-президента. Сторонники Джексона устраивали парады и барбекю, а также возводили шесты из древесины гикори в знак уважения к Джексону, известному под прозвищем Старый Гикори. Джексон обычно не посещал эти мероприятия, следуя традиции, согласно которой кандидаты не ведут активную предвыборную кампанию. Тем не менее, его часто окружали восторженные толпы. Национальные республиканцы тем временем разработали популярные политические карикатуры, некоторые из первых, использованных в стране. Одна из таких карикатур называлась "Король Эндрю Первый". На ней Джексон был изображен в полном королевском облачении, с скипетром, мантией из горностая и короной. В левой руке он держал документ с надписью "Вето", стоя на разорванной копии Конституции. Клэю также навредила кандидатура Уильяма Вирта от Антимасонской партии, которая отняла голоса у национальных республиканцев в ключевых штатах, в основном на северо-востоке. В итоге Джексон одержал убедительную победу, набрав 54,6% голосов избирателей и 219 из 286 голосов выборщиков. В Алабаме, Джорджии и Миссисипи Джексон победил без какой-либо оппозиции. Он также выиграл штаты Нью-Гэмпшир и Мэн, разрушив традиционное доминирование федералистов/национальных республиканцев в Новой Англии. Палата представителей также твердо поддерживала Джексона. Выборы 1832 года принесли ей 140 членов, поддерживающих Джексона, против 100 противников Джексона.

Возобновление войны и обращение к Конгрессу в 1832 году

Джексон рассматривал свою победу как народный мандат на ликвидацию Второго банка Соединенных Штатов до окончания его 20-летнего срока в 1836 году. Во время заключительного этапа избирательной кампании 1832 года Кендалл и Блэр убедили Джексона, что перевод федеральных депозитов – 20% капитала банка – в частные банки, лояльные администрации, будет разумным шагом. Их аргументация заключалась в том, что Биддл использовал ресурсы банка для поддержки политических противников Джексона на выборах 1824 и 1828 годов, а также в том, что Биддл мог спровоцировать финансовый кризис в ответ на вето и переизбрание Джексона. Президент заявил, что банк "подавлен, но не уничтожен". В своем послании Конгрессу в декабре 1832 года Джексон выразил сомнения в том, является ли Второй банк безопасным хранилищем "народных денег", и призвал к расследованию. В ответ контролируемая демократами Палата представителей провела расследование и представила разделенный доклад комитета (4–3), в котором говорилось, что депозиты находятся в полной безопасности. Меньшинство комитета, возглавляемое сторонником Джексона Джеймсом К. Полком, опубликовало резкое несогласие, но Палата представителей одобрила выводы большинства в марте 1833 года голосами 109 против 46. Джексон, возмущенный таким "холодным" отношением, решил действовать по совету своего неофициального круга советников и вывести средства Второго банка посредством единоличных исполнительных действий. Администрация была временно отвлечена кризисом аннулирования, который достиг пика с осени 1832 года по зиму 1833 года. После разрешения кризиса Джексон смог вновь сосредоточиться на банке.

Поиск секретаря казначейства

Кендалл и Тейни приступили к поиску кооперативных государственных банков, которые могли бы принимать правительственные депозиты. В том же году Кендалл совершил "летнее турне", в ходе которого обнаружил семь учреждений, лояльных администрации, в которых можно было разместить государственные средства. К концу года этот список вырос до 22. Тем временем Джексон стремился подготовить свой кабинет к предстоящему переносу банковских депозитов. Вице-президент Мартин Ван Бюрен tacitно одобрил этот маневр, но отказался публично ассоциировать себя с операцией, опасаясь подорвать свои президентские амбиции в 1836 году. Секретарь казначейства Маклейн возражал против переноса, утверждая, что вмешательство в средства приведет к "экономической катастрофе", и напомнил Джексону, что Конгресс признал депозиты безопасными. Впоследствии Джексон перевел обоих членов кабинета, поддерживавших банк, на другие должности: Маклейна – в Государственный департамент, а Ливингстона – в Европу, в качестве посла США во Франции. Президент заменил Маклейна Уильямом Дюэном, надежным противником банка из Пенсильвании. Дюэн был выдающимся юристом из Филадельфии, чей отец, также Уильям Дюэн, редактировал "Philadelphia Aurora", влиятельную газету, придерживавшуюся джефферсоновских взглядов. Назначение Дюэна, помимо продолжения борьбы против Второго банка, должно было символизировать преемственность между джефферсоновскими идеалами и джексоновской демократией. "Он – отпрыск старой гвардии, сэр", – сказал Джексон о младшем Дюэне. Маклейн встретился с Дюэном в декабре 1832 года и убедил его принять назначение на пост секретаря казначейства. 13 января 1833 года Дюэн направил Джексону письмо с согласием и 1 июня принес присягу. К моменту назначения Дюэна Джексон и его "Кухонный кабинет" значительно продвинулись в своем плане переноса депозитов. Несмотря на согласие по вопросу о банке, Джексон всерьез не рассматривал кандидатуру Тейни на эту должность. Он и Маклейн резко расходились во мнениях по этому вопросу, и его назначение было бы воспринято как оскорбление Маклейна, который "категорически возражал" против назначения Тейни в качестве его преемника. Согласно Уставу банка 1816 года, министр финансов США, совместно с Конгрессом, был наделен полномочиями принимать все решения, касающиеся федеральных депозитов. В свой первый рабочий день секретарь Дюэн был проинформирован Кендаллом, который формально был его подчиненным в Министерстве финансов, о том, что Дюэн должен будет руководствоваться мнением президента по вопросу о депозитах. Дюэн возразил, и когда Джексон лично вмешался, чтобы объяснить свой политический мандат на обеспечение гибели банка, его секретарь казначейства заявил ему, что необходимо проконсультироваться с Конгрессом для определения судьбы банка. Ван Бюрен осторожно поддержал предложение Маклейна отложить решение до 1 января 1834 года. Джексон отклонил это предложение. Он написал Ван Бюрену: "Таким образом, продление срока действия депозитов до заседания Конгресса означало бы выполнение того, чего желает [Второй банк США], а именно, получить возможность причинить вред обществу, уничтожить государственные банки и, если возможно, подкупить Конгресс и получить две трети голосов для переутверждения Устава банка". Ван Бюрен капитулировал. Позиция Джексона вызвала протест не только Дюэна, но и Маклейна, а также военного министра Льюиса Касса. После нескольких недель столкновений с Дюэном из-за этих полномочий Джексон решил, что пришло время перенести депозиты. 18 сентября Льюис спросил Джексона, что он сделает, если Конгресс примет совместное постановление о восстановлении депозитов. Джексон ответил: "Я наложу на него вето". Затем Льюис спросил, что он сделает, если Конгресс преодолеет его вето. "В таких обстоятельствах", – сказал он, вставая, – "тогда, сэр, я подам в отставку с поста президента и вернусь в Эрмитаж". На следующий день Джексон послал гонца, чтобы узнать, пришел ли Дюэн к какому-либо решению. Дюэн попросил предоставить ему время до 21-го числа, но Джексон, стремясь действовать немедленно, послал Эндрю Доннельсона, чтобы сообщить ему, что это неприемлемо, и что он объявит о своем намерении немедленно перенести депозиты на следующий день в газете "Blair's Globe", с согласия или без согласия Дюэна. Как и следовало ожидать, на следующий день в "Globe" появилось объявление о том, что депозиты будут перенесены начиная с 1 октября или ранее. Секретарь Дюэн обещал уйти в отставку, если он и Джексон не смогут прийти к соглашению. Когда Джексон спросил его об этом обещании, Дюэн ответил: "Я неосмотрительно это сказал, сэр; но теперь я вынужден придерживаться этого курса". Под шквалом критики со стороны "Globe" Джексон уволил Дюэна несколько дней спустя, 22 сентября 1833 года. Через два дня Маклейн и Касс, чувствуя, что Джексон проигнорировал их советы, встретились с президентом и предложили уйти в отставку. В конечном итоге они согласились остаться при условии, что они будут заниматься своими ведомствами и не будут публично высказываться в поддержку банка. Генеральный прокурор Тейни был немедленно назначен секретарем казначейства для санкционирования переводов, и он назначил Кендалла специальным агентом, ответственным за перенос депозитов. С помощью секретаря военно-морского флота Леви Вудбери они подготовили приказ от 25 сентября, объявляющий об официальном переходе от национальной банковской системы к системе депозитов. Начиная с 1 октября все будущие средства будут размещаться в отобранных государственных банках, а правительство будет использовать оставшиеся средства во Втором банке США для покрытия операционных расходов до их полного исчерпания. На случай ответных действий со стороны Второго банка США администрация решила тайно предоставить ряду государственных банков переводные ордера, позволяющие переводить средства из Второго банка США в эти банки. Они должны были использоваться только для противодействия любым враждебным действиям со стороны Второго банка США.

Удаление отложений и паника 183334

Тейни, исполняя обязанности временного секретаря казначейства, инициировал изъятие государственных депозитов банка, распределенное на четыре квартальных этапа. Большинство государственных банков, выбранных для получения федеральных средств, имели политические и финансовые связи с видными членами партии Джексона. Противники презрительно называли эти банки «любимчиками», поскольку многие из них финансировали проекты, продвигаемые членами администрации Джексона. Тейни стремился действовать осмотрительно в процессе изъятия средств, чтобы не спровоцировать ответную реакцию со стороны Второго банка Соединенных Штатов или слишком резко подорвать его регулирующее влияние. Он предоставил пяти банкам, получившим государственную хартию, векселя, индоссированные Казначейством США, на общую сумму 2,3 миллиона долларов. Если Биддл предъявил любому из государственных банков банкноты и потребовал выплату наличными деньгами, банки могли предъявить ему эти векселя для изъятия депозитов из банка и защиты своей ликвидности. Однако один из банков преждевременно снял средства с резервов Второго банка для спекулятивных операций. По меньшей мере два банка, получавших депозиты, согласно отчету Сената, опубликованному в июле 1834 года, оказались вовлечены в скандал с участием редакторов газет Демократической партии, частных транспортных компаний и высокопоставленных чиновников почтового ведомства. Джексон предсказал, что в течение нескольких недель его политика сделает «мистера Биддла и его банк такими же тихими и безобидными, как ягненок». Биддл призвал Сенат принять совместные резолюции о восстановлении депозитов. Он планировал использовать «внешнее давление», чтобы заставить Палату представителей принять эти резолюции. Клэй возразил. Историк Ральф Кэттерралл пишет: «Как в 1832 году Биддл не заботился о предвыборной кампании, так и в 1833 году Генри Клэй мало или совсем не заботился о банке». Уэбстер и Джон Кэлхун, ставший сенатором, отделились от Клэя. Уэбстер разработал план о предоставлении банку хартии сроком на 12 лет, который получил поддержку Биддла, но Кэлхун хотел хартии сроком на 6 лет, и им не удалось достичь соглашения. В конечном итоге Биддл отреагировал на споры вокруг изъятия депозитов способами, которые были одновременно предосторожными и мстительными. 7 октября 1833 года Биддл провел встречу с членами совета директоров банка в Филадельфии. Там он объявил, что банк в ближайшие месяцы повысит процентные ставки, чтобы увеличить свои денежные резервы. Кроме того, Биддл сократил скидки, потребовал погашения кредитов и потребовал от государственных банков выполнить свои обязательства перед Вторым банком. По крайней мере частично, это было разумным ответом на ряд факторов, угрожавших ресурсам банка и его дальнейшей прибыльности. Вето Джексона и уменьшение вероятности получения новой федеральной хартии означали, что банку вскоре придется завершить свою деятельность. К этому добавилось изъятие государственных депозитов, показания в Конгрессе, указывающие на то, что сторонники Джексона пытались подорвать репутацию и платежеспособность банка, провоцируя банковские паники в филиалах в Кентукки, ответственность за поддержание единой валюты, стремление администрации погасить государственный долг в кратчайшие сроки, неурожаи и ожидания, что банк продолжит кредитовать коммерческие предприятия и выплачивать дивиденды акционерам. «Этот достойный президент полагает, что, поскольку он скальпировал индейцев и заключил судей в тюрьму, он может добиться своего с банком. Он ошибается», — заявил Биддл. Однако за политикой Биддла стояла и более карательная мотивация. Он сознательно спровоцировал финансовый кризис, чтобы увеличить шансы на то, что Конгресс и президент придут к компромиссу по поводу новой хартии банка, полагая, что это убедит общественность в необходимости банка. В письме Уильяму Эпплтону от 27 января 1834 года Биддл писал:

Поначалу стратегия Биддла оказалась успешной. По мере ужесточения кредитной политики в стране предприятия закрывались, а люди теряли работу. Представители бизнеса стали считать, что дефляция является неизбежным следствием изъятия депозитов, и поэтому они наводнили Конгресс петициями в поддержку пересмотра хартии. К декабрю один из советников президента, Джеймс Александр Гамильтон, отметил, что ситуация в бизнесе в Нью-Йорке «действительно очень тяжелая, даже до уровня всеобщего банкротства». Кэлхун осудил изъятие средств как неконституционное расширение исполнительной власти. Он обвинил Джексона в невежестве в финансовых вопросах. Однако Джексон верил, что большинство американских избирателей поддерживают его. Они заставят Конгресс занять его сторону в случае, если конгрессмены, поддерживающие банк, попытаются объявить ему импичмент за изъятие депозитов. Джексон, как и Конгресс, получал петиции с просьбой принять меры для облегчения финансового бремени. Он ответил, направив их Биддлу. Когда делегация из Нью-Йорка посетила его, чтобы пожаловаться на проблемы, с которыми сталкиваются торговцы штата, Джексон ответил:

Идите к Николасу Биддлу. У нас здесь нет денег, господа. У Биддла все деньги. У него в сейфах в данный момент лежат миллионы наличных, простаивающие, а вы приходите ко мне, чтобы спасти вас от краха. Я говорю вам, господа, это все политика. Люди последовали совету Джексона и пошли к Биддлу, которого не оказалось в городе. Биддл отверг идею о том, что банк должен быть «уговорен отказаться от своего долга из-за каких-то мелких жалоб о помощи стране». Вскоре после этого в газете Globe было объявлено, что Джексон больше не будет принимать делегации для обсуждения с ним денежных вопросов. Некоторые члены Демократической партии усомнились в мудрости и законности действий Джексона по ликвидации банка посредством исполнительной власти до истечения срока его действия в 1836 году. Но стратегия Джексона в конечном итоге оправдалась, поскольку общественное мнение обратилось против банка.

Истоки партии вигов и осуждение президента Джексона

К весне 1834 года политические оппоненты Джексона — рыхлая коалиция национальных республиканцев, антимасонов, евангельских реформаторов, сторонников прав штатов и некоторых джексоновцев, поддерживавших Второй банк США — собрались в Рочестере, штат Нью-Йорк, чтобы сформировать новую политическую партию. Они назвали себя вигами, по аналогии с одноименной британской партией. Подобно тому, как британские виги выступали против монархии, американские виги осуждали то, что они считали исполнительной тиранией президента. Филипп Хоун, нью-йоркский торговец, возможно, первым использовал этот термин по отношению к противникам Джексона, и он стал более популярным после того, как Клэй употребил его в речи в Сенате 14 апреля. "По закону метапсихоза, — съязвил Блэр, — древние тори теперь называют себя вигами". Джексон и секретарь Тейни призывали Конгресс поддержать изъятие средств, указывая на преднамеренное сокращение кредита Биддлом как доказательство неспособности центрального банка хранить государственные депозиты страны. Ответ Сената, контролируемого вигами, состоял в попытке выразить неодобрение действиям Джексона путем вынесения ему выговора. Генри Клей, возглавивший атаку, назвал Джексона "цезарем из глуши", а его администрацию — "военной диктатурой". Джексон ответил, назвав Клэя "безрассудным и исполненным ярости, как пьяный в борделе". 28 марта Джексон был официально подвергнут выговору за нарушение Конституции США голосами 26 против 20. Причинами были как изъятие депозитов, так и отстранение Дюэна. Противоборствующие стороны обвиняли друг друга в отсутствии прав представлять народ. Джексоновские демократы указывали на то, что сенаторы зависели от законодательных собраний штатов, выбиравших их, в то время как виги отмечали, что главу исполнительной власти избирали выборщики, а не прямым голосованием. Палата представителей, контролируемая джексоновскими демократами, пошла другим путем. 4 апреля она приняла резолюции в поддержку изъятия государственных депозитов. Возглавляемые председателем Комитета по средствам и счетам Джеймсом К. Полком, члены Палаты заявили, что Банк "не должен быть переучрежден" и что депозиты "не должны быть возвращены". Они проголосовали за продолжение использования депозитных банков в качестве финансовых агентов и за расследование, намеренно ли Банк спровоцировал панику. Джексон назвал принятие этих резолюций "славной победой", поскольку это фактически закрепило гибель Банка. Когда члены комитета Палаты представителей, по предписанию Конгресса, прибыли в Филадельфию для расследования деятельности Банка, директора Банка приняли их как почетных гостей. Вскоре директора заявили в письменной форме, что члены комитета должны письменно указать цель изучения книг Банка, прежде чем им будут предоставлены какие-либо документы. В случае утверждения о нарушении устава требовалось указать конкретное нарушение. Члены комитета отказались, и им не показали никаких книг. Затем они запросили конкретные книги, но им ответили, что для их предоставления может потребоваться до 10 месяцев. В конце концов, им удалось добиться выдачи повесток на определенные книги. Директора ответили, что не могут предоставить эти книги, поскольку они не находятся в распоряжении Банка. Не сумев провести расследование, члены комитета вернулись в Вашингтон. По мнению Биддла, Джексон нарушил устав Банка, изъяв государственные депозиты, что означало, что учреждение фактически перестало функционировать как центральный банк, которому поручено защищать общественные интересы и регулировать национальную экономику. С этого момента Биддл при разработке политики будет учитывать только интересы частных акционеров Банка. Когда члены комитета доложили о своих выводах Палате, они рекомендовали арестовать Биддла и его коллег-директоров за "неуважение" к Конгрессу, хотя эти усилия не увенчались успехом. Тем не менее, этот эпизод вызвал еще больший спад общественного мнения о Банке, и многие полагали, что Биддл намеренно уклонился от выполнения мандата Конгресса. Демократы действительно потерпели некоторые неудачи. Полк баллотировался на пост спикера Палаты представителей, чтобы заменить Эндрю Стивенсона, который был номинирован на пост министра в Великобритании. После того, как южане обнаружили его связь с Ван Бюреном, он был побежден своим соотечественником из Теннесси Джоном Беллом, демократом, перешедшим в виги и выступавшим против политики Джексона в отношении переселения индейцев. Виги, тем временем, начали указывать на то, что несколько назначенных Джексоном членов кабинета, несмотря на то, что занимали свои должности в течение многих месяцев, еще не были официально номинированы и утверждены Сенатом. Для вигов это было вопиющим нарушением Конституции. Неподтвержденные члены кабинета, назначенные во время перерыва в работе Конгресса, состояли из Маклейна на должность государственного секретаря, Бенджамина Ф. Батлера на должность генерального прокурора и Тейни на должность министра финансов. Маклейн и Батлер, вероятно, будут легко утверждены, но Тейни определенно будет отклонен враждебным Сенатом. Джексон должен был представить все три кандидатуры одновременно, поэтому он отложил их представление до последней недели сессии Сената, 23 июня. Как и ожидалось, Маклейн и Батлер были утверждены. Тейни был отклонен голосами 28 против 18. Он немедленно подал в отставку. На замену Тейни Джексон номинировал Вудбери, который, несмотря на то, что также поддерживал изъятие средств, был единогласно утвержден 29 июня. Тем временем Биддл написал Уэбстеру, успешно убедив Сенат не поддерживать Стивенсона на посту министра.

Уход из Банка Соединенных Штатов

Экономика значительно улучшилась в 1834 году. Биддл подвергся резкой критике за свою политику сжатия, в том числе и со стороны некоторых его сторонников, и был вынужден ослабить ограничения. Совет директоров Банка в июле единогласно проголосовал за прекращение всех ограничений. Закон о чеканке монет 1834 года был принят Конгрессом 28 июня 1834 года и пользовался значительной двухпартийной поддержкой, включая поддержку Калхуна и Вебстера. Целью закона было устранение девальвации золота, чтобы золотые монеты соответствовали рыночной стоимости и не вытеснялись из обращения. Первый закон о чеканке монет был принят в 1792 году и установил соотношение 15 к 1 для золотых и серебряных монет. Коммерческие курсы колебались около 15,5 к 1. Следовательно, золотой дублон в 10 долларов на самом деле стоил 10,66 и 2/3 доллара. Он был недооценен и поэтому редко использовался в расчетах. Закон увеличил это соотношение до 16 к 1. Джексон полагал, что, после поражения Банка, он может безопасно вернуть золото в обращение. Однако это оказалось не столь успешно, как он надеялся. Тем не менее, это оказало положительное влияние на экономику, как и хорошие урожаи в Европе. В результате рецессия, начавшаяся с сокращения Биддла, была прекращена. Джексон, со своей стороны, выразил готовность переучредить Банк или создать новый, но сначала настоял на справедливой оценке его "эксперимента" в области депозитарного банкинга. Цензура стала "лебединой песней" сторонников Банка, и вскоре последовала реакция. Руководители бизнеса в американских финансовых центрах пришли к убеждению, что война Биддла против Джексона была более разрушительной, чем война Джексона против Банка. Все попытки переучредить Банк были окончательно заброшены. Национальная экономика, после вывода оставшихся средств из Банка, переживала подъем, и федеральное правительство, благодаря поступлениям от таможенных пошлин и продажи государственных земель, смогло оплатить все счета. 1 января 1835 года Джексон погасил весь государственный долг, что произошло впервые в истории США. Эта цель была достигнута отчасти благодаря реформам Джексона, направленным на устранение злоупотреблений, и наложению вето на законодательство, которое он считал расточительным. В декабре 1835 года Полк победил Белла и был избран спикером Палаты представителей. 30 января 1835 года произошла, предположительно, первая попытка убийства действующего президента Соединенных Штатов, недалеко от Капитолия. Когда Джексон покидал Восточный портик после похорон представителя Южной Каролины Уоррена Р. Дэвиса, Ричард Лоуренс, безработный художник из Англии, попытался застрелить Джексона из двух пистолетов, оба из которых дали осечку. Джексон напал на Лоуренса тростью, и тот был скручен и обезоружен. Лоуренс привел множество объяснений произошедшему. Он обвинил Джексона в потере работы, заявил, что "смертью президента деньги пойдут рекой" (имея в виду борьбу Джексона с Банком) и что он "не сможет подняться, пока президент не падет". Наконец, Лоуренс сообщил следователям, что он свергнутый английский король – в частности, Ричард III, умерший в 1485 году – и что Джексон является его секретарем. Его признали невменяемым и поместили в психиатрическую лечебницу. Джексон изначально подозревал, что ряд его политических врагов могли организовать покушение на его жизнь, но его подозрения так и не были доказаны. В январе 1837 года Бентон внес резолюцию об исключении осуждения Джексона из протоколов Сената, что привело к почти 13-часовым дебатам. В итоге было проведено голосование, по результатам которого 25 голосами против 19 было решено исключить цензуру. После этого секретарь Сената извлек оригинальный рукописный журнал Сената и открыл его на 28 марта 1834 года, день вынесения цензуры. В соответствии с резолюцией об исключении, он провел черные линии по тексту, содержащему осуждение, и над текстом написал: "Исключено по приказу Сената, шестнадцатого дня января в году Господнем 1837". После этого Джексон устроил большой обед для "исключителей". Джексон покинул свой пост 4 марта того же года, и его сменил Ван Бюрен. С учетом рецессии, спровоцированной Биддлом, экономика расширялась беспрецедентными темпами – 6,6% в год с 1830 по 1837 год. В феврале 1836 года Банк был преобразован в частную корпорацию в соответствии с законодательством штата Пенсильвания, всего за несколько недель до истечения срока действия его устава. Биддл организовал этот маневр, чтобы сохранить учреждение, а не допустить его роспуск. Это позволило сохранить филиал в Филадельфии ценой почти в 6 миллионов долларов. Пытаясь сохранить Банк, Биддл взял крупные суммы денег в долг в Европе и попытался заработать на рынке хлопка. Цены на хлопок в конечном итоге рухнули из-за депрессии (см. ниже), что сделало этот бизнес убыточным. В 1839 году Биддл подал в отставку с поста директора Второго банка Соединенных Штатов. Впоследствии он был обвинен в сговоре на сумму около 25 миллионов долларов, но оправдан. Однако он оставался вовлеченным в судебные процессы до конца своей жизни. Банк прекратил платежи в 1839 году. После расследования, выявившего масштабные махинации, Банк официально закрылся 4 апреля 1841 года.

Спекулятивный бум и паника 1837 года

Некоторые считают, что разрушение Джексоном Второго банка Соединенных Штатов (B.U.S.) помогло запустить цепь событий, которые в конечном итоге привели к крупному финансовому кризису, известному как Паника 1837 года. Истоки этого кризиса можно проследить до формирования экономического пузыря в середине 1830-х годов, вызванного фискальной и денежно-кредитной политикой, проводившейся во время второго срока Джексона, в сочетании с развитием международной торговли, которая привела к концентрации больших объемов золота и серебра в Соединенных Штатах. К этим политикам и событиям относились принятие Закона о чеканке монет 1834 года, действия президента Мексики Антонио Лопеса де Санта-Анны и финансовое партнерство между Биддлом и Baring Brothers, крупным британским торговым банковским домом. Британские инвестиции в акции и облигации, обеспечивавшие финансирование американских транспортных компаний, муниципальных правительств и правительств штатов, способствовали этому явлению. Вудбери обеспечивал поддержание соотношения наличных средств банков на уровне начала 1830-х годов. Однако, поскольку кредитование напрямую зависело от количества золота и серебра, хранящегося в банковских хранилищах, приток драгоценных металлов в Соединенные Штаты побудил американские банки к увеличению эмиссии бумажных денег. Денежная масса и количество банковских купюр в обращении значительно возросли в эти годы. Государственные финансовые учреждения, освобожденные от регуляторного надзора, ранее осуществлявшегося Вторым банком Соединенных Штатов (B.U.S.), начали заниматься более рискованными кредитными операциями, которые стимулировали быстрый экономический рост в сфере продажи земли, реализации проектов развития инфраструктуры, выращивания хлопка и рабовладения. Федеральное правительство получало в среднем около 2 миллионов долларов в год от продажи земли в 1820-х годах. Эта цифра увеличилась до примерно 5 миллионов долларов в 1834 году, 15 миллионов долларов в 1835 году и 25 миллионов долларов в 1836 году. В 1836 году президент Джексон подписал Закон о депозитах и распределении, который перевел средства из профицита бюджета Министерства финансов в различные депозитные банки, расположенные во внутренних районах страны. В результате принятия этого закона министр финансов больше не мог регулировать кредитные требования в депозитных банках. Вскоре после этого Джексон подписал Циркуляр о драгоценных металлах, исполнительный указ, предписывающий оплату государственных земель площадью более 320 акров только золотыми и серебряными монетами. Обе эти меры привели к оттоку драгоценных металлов с Атлантического побережья в западные регионы, что сделало финансовые центры страны уязвимыми к внешним шокам. Другой серьезной проблемой был избыток урожая хлопка в Соединенных Штатах, Египте и Индии, что привело к переизбытку предложения. Последующее падение цен на хлопок стало причиной значительной части ущерба, вызванного финансовой паникой. Это объясняется тем, что квитанции о хлопе не только обеспечивали ценность многим американским кредитным инструментам, но и были неразрывно связаны с пузырем, формировавшимся в то время на американском Юго-Западе (в основном в Луизиане и Миссисипи). Южные плантаторы приобретали большие объемы государственных земель и увеличивали производство хлопка, чтобы попытаться погасить свои долги. Цена на хлопок неуклонно снижалась во время второго срока Джексона. В конце 1836 года Банк Англии начал отказывать в кредитах американским производителям хлопка. Директора банка повысили процентные ставки с трех до пяти процентов и ограничили некоторые из открытых торговых практик, которые ранее предоставлялись американским импортным торговцам. Директора были обеспокоены тем, что их запасы драгоценных металлов сократились до четырех миллионов фунтов стерлингов, что они связывали с покупкой американских ценных бумаг и неурожаями, которые вынудили Англию импортировать большую часть своей продовольствия (если импорт продовольствия привел к дефициту торгового баланса, это могло привести к экспорту драгоценных металлов). В течение нескольких месяцев цены на хлопок начали стремительно падать. В марте 1837 года Hermann, Briggs & Company, крупный хлопковый комиссионный дом в Новом Орлеане, объявил о банкротстве, что побудило нью-йоркскую брокерскую компанию J. L. & S. Joseph & Company поступить так же. В мае нью-йоркские банки приостановили выплаты в драгоценных металлах, то есть отказались от погашения кредитных инструментов в драгоценных металлах по номинальной стоимости. В течение следующих нескольких лет внутренняя торговля сократилась, цены на акции банков, железных дорог и страховых компаний упали, и выросла безработица. 194 из 729 банков с лицензиями прекратили свою деятельность. Тысячи людей в промышленных районах потеряли работу из-за сокращения кредитования. Фермеры и плантаторы пострадали от дефляции цен и спирали дефолтов по долгам. К лету 1842 года восемь штатов и территория Флорида объявили дефолт по своим долгам, что вызвало возмущение международных инвесторов. Виги и демократы обвиняли друг друга в кризисе. Виги критиковали циркуляр Джексона о драгоценных металлах и требовали восстановления Второго банка Соединенных Штатов. Демократы защищали циркуляр и возлагали вину за панику на жадных спекулянтов. Джексон настаивал на том, что циркуляр был необходим, поскольку разрешение на покупку земли с использованием бумажных денег только усилит спекулятивную жадность и усугубит кризис. По его утверждению, циркуляр был необходим для предотвращения чрезмерных спекуляций.

Наследие

Банковская война не решила окончательно вопрос о статусе банковской системы в Соединенных Штатах. Решением Ван Бюрена в ответ на Панику 1837 года было создание Независимого казначейства, где государственными средствами управляли бы правительственные чиновники без привлечения банков. Коалиция вигов и консервативных демократов отказалась принять законопроект. Лишь в 1840 году система Независимого казначейства была окончательно утверждена. Когда в 1840 году был избран кандидат от партии вигов Уильям Генри Гаррисон, виги, располагавшие большинством в Конгрессе, отменили Независимое казначейство, намереваясь учредить новый национальный банк. Однако Гаррисон умер всего через месяц после вступления в должность, а его преемник, Джон Тайлер, наложил вето на два законопроекта о восстановлении банка. Страна вернулась к системе депозитных банков. Независимое казначейство было воссоздано при президенте Полке в 1846 году. В Соединенных Штатах больше не создавалось центральной банковской системы до учреждения Федеральной резервной системы в 1913 году. Роберт Ремини полагает, что Банк обладал "слишком большой властью, которую он очевидно использовал в политических целях. У него было слишком много денег, которые он использовал для подкупа. И Джексон почувствовал, что должен от него избавиться. Это досадно, потому что нам нужен национальный банк, но он требует контроля". Он отвергает идею о том, что крах Банка стал причиной Паники 1837 года, которую он описывает как "всемирный экономический кризис", но признает, что он "мог усугубить" ситуацию. Ричард Хофштадтер признает, что Банк обладал чрезмерной властью для вмешательства в политику, но критикует Джексона за развязывание против него войны. "Уничтожив банк Биддла, Джексон лишил авантюристов единственного эффективного сдерживающего фактора, он подавил потенциальную угрозу демократическому правительству, но по непомерно высокой цене. Он спровоцировал у Биддла одну депрессию, а у банков-фаворитов – вторую, и оставил страну приверженной валютно-кредитной системе, еще более несостоятельной, чем та, которую он унаследовал". Хофштадтер критикует утверждение Шлезингера о том, что программа Джексона была предвестником "Нового курса", утверждая, что эти две программы различны, поскольку Джексон стремился к меньшему участию правительства в финансах и инфраструктуре, а Рузвельт – к большему. Хаммонд в своей книге "Банки и политика в Америке от революции до Гражданской войны" возобновляет критику Шлезингера. Он высоко оценивает Банк и поведение Биддла, утверждая, что война Джексона против него привела к периоду экономической нестабильности, который не был устранен до создания Федеральной резервной системы в 1913 году. Историк Джон Мичем в своей биографии Джексона 2008 года приходит к выводу, что уничтожение Банка противоречило интересам страны. Дэниел Уокер Хоу критикует жесткую денежную политику Джексона и утверждает, что его война с Банком "не принесла никакой пользы" простым людям, составлявшим большинство его сторонников. В конечном итоге, по его мнению, правительство лишилось стабилизирующего влияния национального банка и вместо этого получило инфляционную бумажную валюту. "Неудачей Америки стало то, что будущее национального банка могло быть решено путем компромисса и более эффективного государственного надзора", – пишет Хоу. "Джексон и Биддл были слишком упрямы для блага страны. Великая банковская война оказалась конфликтом, в котором обе стороны проиграли".