Введение

Левый реализм возник в криминологии из критической криминологии как реакция на то, что левые не смогли проявить достаточного практического интереса к повседневной преступности, что позволило правому реализму монополизировать политическую повестку дня в вопросах закона и порядка. Левый реализм утверждает, что преступность непропорционально сильно затрагивает людей рабочего класса, но решения, направленные лишь на усиление репрессий, лишь усугубляют проблему преступности. Вместо этого сторонники левого реализма считают, что коренные причины преступности кроются в относительной депривации, хотя профилактические меры и полицейская деятельность необходимы, но должны осуществляться под демократическим контролем. Пат Карлен (1992) полагает, что основные положения левого реализма носят теоретический и политический характер:

Теоретический
«Базовый треугольник отношений, являющийся надлежащим предметом изучения криминологии, – это преступник, государство и жертва» (Young, 1986) (впоследствии измененный, чтобы включать общество в целом, см. «Квадрат преступности»). Теоретические объяснения должны быть симметричными – одно и то же объяснение должно применяться как к социальным действиям, так и к реакциям на них. «Человек является творцом человеческой природы» (Young, 1987), следовательно, объяснения преступности не должны быть детерминированными, и люди должны нести ответственность за свои поступки.

Политический
Преступность – реальная проблема, особенно для людей рабочего класса, которые непропорционально сильно страдают от личных преступлений, таких как грабеж, нападение, кража со взломом и изнасилование. Левым следует попытаться разработать убедительный (популистский?) подход к контролю над преступностью, чтобы не допустить монополии правых на решение «проблемы преступности». Цель теоретизирования должна заключаться в практическом вмешательстве в вопросы правопорядка. Для снижения уровня преступности необходимо достичь более высокого уровня сотрудничества между полицией и населением, что лучше всего достигается путем демократизации местного управления полицией.

Статистика преступности и местные обследования по поводу жертв

По словам Янга, "для левого реализма социальный опрос является демократическим инструментом: он дает представление о потребительском спросе и удовлетворенности". Левые реалисты утверждают, что национальные исследования виктимизации, такие как Британское исследование преступности, могут использоваться для определения среднего уровня риска, игнорирующего различия в преступности между районами. Такие исследования могут использоваться для представления страха людей перед преступностью как "иррационального". По словам Янга, "местный опрос виктимизации точно отображает карту проблем района. Хотя он основан на данных, полученных от населения, он предоставляет информацию, неизвестную отдельному члену общества: то, как частные проблемы распространены в обществе". Более того, "в определенных частях социальной структуры наблюдается накопление социальных проблем. Если бы мы составили карту города, обозначив районы с высокой младенческой смертностью, плохим жильем, безработицей, недостаточным питанием и т. д., мы обнаружили бы, что эти карты совпадают, а очерченные границы соответствуют районам с высоким уровнем преступной виктимизации. Более того, это накопление социальных проблем затрагивает наиболее уязвимых членов общества из-за их положения в социальной структуре. То есть, люди с наименьшей социальной властью больше всего страдают от преступности". Янг продолжает: "Взаимоотношения полиции и населения имеют центральное значение, а взаимодействие между всеми элементами также важно. Например, реакция полиции и других служб на жертв существенно влияет на реальное воздействие виктимизации, а в некоторых случаях, таких как изнасилование и сексуальное насилие, может даже приводить к так называемой "вторичной виктимизации", когда сама жертва подвергается дополнительной стигматизации со стороны полиции и судов. Все это, особенно в отношении готовности (и опасений) обращаться в полицию, влияет на официальную статистику преступности и возможности раскрытия преступлений".

Относительная лишение

Юнг (1994) утверждает, что существует этиологический кризис, то есть отсутствует объяснение тому факту, что зарегистрированная преступность растет как в периоды экономического подъема, так и в периоды спада. Этиология имеет фундаментальное значение. Если причина преступности – несправедливость, то ее решение должно лежать в этой плоскости. Если плохие условия порождают преступность, то предотвратить ее будет невозможно, не изменив эти условия. Более того, следует, что наказывать преступника за обстоятельства, находящиеся вне его контроля, неправильно. Это означало бы наказывать преступника и одновременно обвинять жертву. Социал-демократический позитивизм, хотя и осознавал, что корень преступности – в несправедливости, либо переключал внимание на чисто индивидуальные лишения (например, материнскую депривацию, неполные семьи и т.п.), либо совершил фундаментальную ошибку, полагая, что количественное смягчение лишений в абсолютном выражении (например, повышение уровня образования, жилищных условий и т.д.) решит проблему относительной депривации. Юнг отличает структурный подход других левых теоретиков и утверждает, что большинство преступлений мелкие, непрофессиональные, эпизодические и внутриклассовые, то есть совершаются представителями рабочего класса против представителей того же класса. Он отвергает позитивистское представление о том, что безработица или бедность являются причиной преступности, предпочитая теорию аномии Мертона и субкультурную теорию, которые фокусируются на отсутствии возможностей для достижения социального статуса и экономических ожиданий – недостатка, наиболее остро ощущаемого наименее обеспеченными слоями общества. Он считает, что большинство преступников придерживаются общепринятых социальных ценностей, отражающих стремление к материальному успеху или социальному статусу в конкурентном обществе, где на результаты влияют сексизм, расизм, мачизм и другие идеологические факторы. Фактически, преступное поведение можно охарактеризовать как реализацию капиталистических принципов, то есть инвестирование труда ради получения прибыли, но в незаконной форме. Для левого реализма «недовольство – продукт относительной, а не абсолютной депривации. Крайняя бедность, например, не обязательно приводит к субкультуре недовольства; она может столь же легко привести к апатии и фатализму. Недовольство возникает, когда сопоставимые группы сравнивают себя и приходят к выводу о наличии неоправданной несправедливости. Эксплуататорские культуры существуют на протяжении поколений, не исчезая: важно восприятие несправедливости – относительной депривации». Юнг утверждает, что относительная депривация является наиболее вероятной причиной преступности, поскольку люди, чей прогресс в достижении ожиданий замедлился, становятся более восприимчивыми к несправедливости и неравенству в обществе, которое допускает возникновение пропасти между богатыми и бедными, что, в свою очередь, порождает политическое разочарование. На общественном уровне это разочарование может вылиться в беспорядки. На индивидуальном уровне кража и грабеж могут показаться подходящим способом восстановить справедливость. Это может рассматриваться как оправданное средство продвижения «правого дела» – свержения угнетения. Реалисты не склонны рассматривать преступность как форму революционного вызова правящему классу. Скорее, по их мнению, преступность – это реакционная форма поведения, свидетельствующая об отсутствии реальных политических решений для преодоления деградации и эксплуатации, испытываемых рабочим классом, что лишает индивидуальную преступность политической подоплеки. Большинство людей, независимо от социального класса, боятся преступности и стремятся найти способы ее искоренения, чтобы создать безопасную среду. Это создает «проблему порядка» для правительства, которое несет политическую ответственность за поддержание стабильности в обществе и подотчетно избирателям, которые, вероятно, считают беспорядок и хаос приоритетными проблемами.

После победы лейбористской партии в 1997 году

Криминологи, такие как Роджер Хопкинс Берк, рассматривают левый реализм как "очень влиятельный на правительство "новых" лейбористов, избранное в 1997 году", полагая, что такие законы, как Закон о преступности и правопорядке 1998 года, объединяли меры, обеспечивающие ответственность преступников за свои действия, и политику по борьбе с социальной и экономической исключенностью. Однако, отмечая, что социальная исключенность была "ключевым понятием в политике новых лейбористов", Джок Янг заметил, что они использовали "слабую версию" теории социальной исключенности, согласно которой такая исключенность является результатом собственного выбора ленивого и бездеятельного низшего класса – ценность, разделяемая предыдущей консервативной администрацией.

Основные статьи

Кинси, Ричард; Ли, Джон и Янг, Джок. (1986). Потеря борьбы с преступностью. Лондон: Блэкуэлл. Ли, Джон. (1987). Левый реализм: защита. Contemporary Crises. Ли, Джон и Янг, Джок. (1984). Что делать с законом и порядком — Кризис 80-х. Хармондсворт: Penguin. (Переиздание Pluto Press: 1993). Мэтьюс, Роджер и Янг, Джок. (2003). Новая политика преступности и наказания. Willan Publishing. Мэтьюс, Роджер и Янг, Джок (ред.). (1992). Переосмысление криминологии: реалистические дебаты. (Sage Contemporary Criminology). Лондон: Sage. Мэтьюс, Роджер и Янг, Джок (ред.). (1992). Проблемы реалистической криминологии. Серия Sage Contemporary Criminology. Лондон: Sage. Тейлор, Иэн. (1982). Закон и порядок: аргументы в пользу социализма. Янг, Джок (ред.). (1994). Исключающее общество: социальное исключение, преступность и различия в поздней современности. Лондон: Thousand Oaks: Sage Publications. Янг, Джок. (2007). Головокружение поздней современности. Лондон: SAGE Publications Ltd.