Воздушный корпус наблюдателей Союза во время Гражданской войны в США

Введение

Балоновый корпус армии Союза был подразделением армии Союза во время Гражданской войны в США, созданным по назначению президента Тэддеусом С. С. Лоу. Он был организован как гражданская структура, в которой работала группа известных американских аэронавтов и семь специально построенных газонаполненных аэростатов для проведения воздушной разведки армии Конфедеративных Штатов. Лоу был одним из немногих опытных аэронавтов, работавших над попыткой совершить трансатлантический перелет на воздушном шаре. Его усилия были прерваны началом Гражданской войны, которая разразилась за неделю до одного из его важнейших испытательных полетов. Впоследствии он предложил свои знания в области воздухоплавания для разработки средств ведения воздушной войны посредством использования аэростатов в разведывательных целях. 11 июня 1861 года Лоу встретился с президентом США Авраамом Линкольном и предложил демонстрацию с использованием его аэростата "Энтерпрайз" с лужайки арсенала, расположенного прямо напротив Белого дома. С высоты 152 метров он телеграфировал президенту сообщение с описанием местности вокруг Вашингтона. В конечном итоге он был выбран из других кандидатов на должность главного аэронавта новообразованного Балонового корпуса армии Союза. Балоновый корпус, укомплектованный тщательно отобранной командой опытных аэронавтов, принимал участие в сражениях при Йорктауне, Семь Сосен, Антиэтеме, Фредериксбурге и других крупных битвах на реке Потомак и полуострове Вирджиния. Балоновый корпус служил в армии Союза с октября 1861 года до лета 1863 года, когда был расформирован после отставки Лоу.

Выбор главного летчика

Использование воздушных шаров в качестве средства ведения воздушной войны впервые было задокументировано во Франции, французским аэростатическим корпусом в битве при Флерюсе в 1794 году. Президент США Авраам Линкольн проявил интерес к использованию воздушных шаров для разведывательных целей. Это породило идею в Военном ведомстве и Казначействе о необходимости создания и возглавления подразделения воздушной авиации, руководимого "главным аэронавтом". Несколько известных американских воздухоплавателей отправились в Вашингтон в надежде получить такую должность. Однако не было представлено никаких конкретных предложений по созданию такого подразделения, а также не было определено, будет ли оно военным или гражданским. Не существовало и установленного порядка отбора главного аэронавта, вместо этого началась борьба за привлечение внимания чиновников правительства и армии. Фактически, использование воздушных шаров было оставлено на усмотрение командующих армиями, которые применяли их опытным путем, основываясь на лучших рекомендациях самих воздухоплавателей. Из претендентов на эту должность лишь двоим была предоставлена реальная возможность проводить боевую воздушную разведку: профессору Таддеусу Лоу и мистеру Джону ЛаМаунтейну.

Таддеус Лоу

Профессор Тэддиус С. С. Лоу был одним из ведущих американских аэронавтов, претендовавших на должность главного аэронавта армии Союза. Также на эту должность претендовали профессор Джон Уайз, профессор Джон ЛаМаунтейн, и Эзра и Джеймс Аллен. Все эти люди были аэронавтами с исключительной квалификацией в авиации того времени. Среди них Лоу выделялся как наиболее успешный в строительстве воздушных шаров и как тот, кто был ближе всего к совершению трансатлантического перелета. Его научные достижения пользовались большим уважением среди коллег, включая профессора Джозефа Генри из Смитсоновского института, который стал его главным покровителем. По рекомендации Генри и других, Лоу был контактирован с министром финансов Салмоном П. Чейзом, который пригласил его в Вашингтон на аудиенцию с министром войны Саймоном Кэмероном и президентом. 11 июня 1861 года Лоу был принят Линкольном и немедленно предложил продемонстрировать президенту возможности воздушного шара. В субботу, 16 июня, на своем воздушном шаре "Энтерпрайз" Лоу поднялся примерно на 500 футов (152 м) над Колумбийским арсеналом с телеграфным ключом и оператором, а также проводом, идущим по тросу к Белому дому через улицу. С высоты он передал сообщение:

Первое задание Лоу было связано с топографическими инженерами, где его воздушный шар использовался для воздушной разведки и составления карт. Впоследствии он работал с генерал-майором Ирвином Макдауэллом, который сопровождал Лоу, проводя предварительную разведку над полем боя при Булл-Ране. Макдауэлл был впечатлен Лоу и его воздушным шаром, и положительное мнение дошло до президента, который лично представил Лоу главнокомандующему армией Союза, генералу Винфилду Скотту. "Генерал, это мой друг, профессор Лоу, который организует аэронавтический корпус и будет его начальником. Я хотел бы, чтобы вы всячески содействовали его работе". Это представление окончательно решило вопрос о назначении Лоу главным аэронавтом. Детали организации корпуса и его функционирования были оставлены на усмотрение Лоу. Недоразумение о том, что корпус воздушных шаров останется гражданским контрактом, сохранялось на протяжении всего его существования, и ни Лоу, ни кто-либо из его людей не получили воинских званий.

Джон Уайз

Джон Уайз был одним из первых пионеров американского воздухоплавания, родившимся в 1808 году. Хотя он внес значительный вклад в тогдашнюю новую науку аэронавтики, он был скорее шоуменом, чем ученым. Его попытки свободного полета в качестве подготовки к трансатлантическому перелету были не слишком успешными, и он не получил такой же финансовой поддержки от меценатов науки, как и Лоу, а также не обладал его авторитетом в научном сообществе. Тем не менее, инженеры-топографы сочли его достаточно компетентным, чтобы поручить ему построить воздушный шар. Мэри Холинг указывает, что капитан Уиппл из инженерных войск сообщил Лоу, что Уайз готовится поднять свой собственный воздушный шар, предположительно, "Атлантик". Другие источники утверждают, что Джон ЛаМаунтейн взял на себя ответственность за "Атлантик" после неудачного полета с Уайзом в 1859 году, а позже разместил "Атлантик" вместе с ЛаМаунтеном в форте Монро. В отчете Лоу говорится, что капитан Уиппл сообщил, что они дали Уайзу указание построить новый воздушный шар. Он также предложил Лоу пилотировать этот новый шар. Профессор Лоу решительно возражал против полета на одном из старых воздушных шаров Уайза. Инженеры ждали Уайза весь июль. К 19 июля 1861 года Макдауэлл начал настаивать на отправке воздушного шара на передовую в Первое сражение при Булл-Ране (Центрвилле). Поскольку Уайза не было на месте, Уиппл отправил Лоу надуть свой воздушный шар и подготовиться к вылету в Фоллс-Черч. Мэри Холинг рассказывает о внезапном появлении Джона Уайза, который потребовал от Лоу прекратить надувать "Энтерпрайз" и позволить ему надуть свой воздушный шар вместо этого. Уайз предъявил юридические документы, подтверждающие его предполагаемые полномочия. Хотя Уайз прибыл на место с опозданием, он все же надул свой воздушный шар и направился к полю боя. По пути шар зацепился за кустарник и был окончательно поврежден. Это положило конец надеждам Уайза получить эту должность, и Лоу наконец-то был освобожден от этой задачи. В своем официальном отчете Лоу описывает инцидент с надуванием шара менее драматично, говоря, что ему было приказано руководителем газовой станции отключиться и дать надуть другой шар первым. Лоу не назвал имен, но вряд ли это был кто-то другой, кроме Уайза. Отчет Лоу о новом воздушном шаре следует рассматривать как более достоверный, чем рассказ Холинг об "Атлантике".

John Wise was an early pioneer of American ballooning born in 1808. Although he made great contributions to the then newborn science of aeronautics, he was more a showman than a scientist. His attempts at free flight in preparation for a transatlantic crossing were less than successful, and he did not receive the same type of financial support from the patrons of the sciences, nor did he carry the overall scientific credibility of Lowe. Wise was, however, taken seriously enough by the Topographical Engineers to be asked to build a balloon. Mary Hoehling indicated that Captain Whipple of the Topographical Engineers told Lowe that Wise was preparing to bring up his own balloon, supposedly the Atlantic. Other accounts state that John LaMountain had taken possession of the Atlantic after a failed flight he made with Wise in 1859, and later place the Atlantic with LaMountain at Fort Monroe. Lowe's report says that Captain Whipple indicated they had instructed Mr. Wise to construct a new balloon. He also proposed that Lowe pilot the new balloon. Prof. Lowe was vehemently opposed to flying one of Wise's old style balloons. The engineers waited the whole month of July for Wise to arrive on scene. By 19 July 1861, McDowell started calling for a balloon to be brought to the front at First Bull Run (Centreville). As Wise was not to be found, Whipple sent Lowe out to inflate his balloon and prepare to set out for Falls Church. Mary Hoehling tells of the sudden appearance of John Wise who demanded that Lowe stop his inflating of the Enterprise and let him inflate his balloon instead. Wise had legal papers upholding his purported authority. Although Wise's arrival on the scene was tardy, he did inflate his balloon and proceeded toward the battlefield. On the way the balloon became caught in the brush and was permanently disabled. This ended Wise's bid for the position, and Lowe was at last unencumbered from taking up the task. Lowe describes the inflation incident in his official report less dramatically, saying that he was told by the gas plant supervisor to disconnect and let another balloon go first. Lowe did not name names, but it is not likely that it was anyone other than Wise. Lowe's report about a new balloon has to be considered over Hoehling's account of the Atlantic.

Свободный полет против подержанного полета

Существовали два метода управления воздушными шарами: свободный полет или полет на привязи. Свободный полет означал, что воздушный шар мог перемещаться в любом направлении и на любое расстояние, пока пилот мог им управлять. Полет на привязи подразумевал удержание шара тросом или системой тросов, обслуживаемых наземными командами. Для свободного полета пилот должен был самостоятельно подниматься и возвращаться. Полет на привязи использовал наземные команды для помощи в управлении высотой и быстрого возвращения в точное место старта. Тросы также позволяли прокладывать телеграфные линии к земле. Информация, собранная при наблюдении с воздушного шара, передавалась на землю различными способами сигнализации. С больших высот телеграф был почти всегда необходим. На меньших высотах для связи с землей можно было использовать заранее подготовленные флажные сигналы, жесты или даже мегафон. Ночью можно было использовать телеграф или лампы. В более поздних сражениях во время службы Лоу все доклады и сообщения предписывалось передавать устно, поднимаясь и спускаясь с шаром. Это заметно в Официальном отчете II Лоу секретарю, где отсутствовали его обычные расшифровки сообщений. Свободный полет почти всегда требовал от аэронавта возвращения и составления отчета, что было бы явным препятствием для своевременной отчетности. ЛаМаунтин и Лоу долго спорили о свободном и привязном полетах. В первом случае демонстрации Лоу при Булл-Ран он совершил свободный полет, оказавшись над лагерями армии Союза, которые не смогли его опознать. Будучи гражданским лицом, он не носил ни формы, ни знаков различия. С каждым спуском существовала угроза обстрела, и для каждого спуска Лоу приходилось выпускать газ. Однажды Лоу был вынужден приземлиться за линией противника и ждать спасения всю ночь. После этого инцидента он оставался на привязи, чтобы его можно было в любой момент подтянуть к земле. Кроме того, для использования телеграфа из корзины шара требовалось проложить провод вдоль троса. ЛаМаунтин, находясь в форте Монро, имел возможность совершать свободные полеты. Когда его включили в Корпус воздушных шаров, он начал настаивать на том, чтобы его разведывательные полеты выполнялись свободно. Лоу строго запрещал своим людям свободные полеты как политику и процедуру. В конечном итоге двое договорились о решающем состязании, в ходе которого ЛаМаунтин совершил один из своих свободных полетов. Полет прошел успешно как разведывательный, ЛаМаунтин мог летать, куда пожелает. Но по возвращении ему угрожали солдаты армии Союза, которые не смогли его опознать. Его шар был сбит, и с ЛаМаунтином обращались грубо, пока его личность не была установлена. Лоу рассматривал этот инцидент как аргумент против свободного полета. ЛаМаунтин настаивал, что полет был весьма успешным, несмотря на несчастный случай. Состязание не разрешило спор, но должность Лоу в качестве главного аэронавта позволила ему восторжествовать.

There were two methods of piloting balloons: free flight or captive. Free flight meant that the balloon was able to travel in any direction or distance for as long or as far as the pilot was able to fly it. Captive flight meant that the balloon was retained by a tether or series of tethers manned by ground crews. Free flight required that the pilot ascend and return by his own control. Captive flight used ground crews to assist in altitude control and speedy return to the exact starting point. Tethers also allowed for the stringing of telegraph wires back to the ground. Information gathered from balloon observation was relayed to the ground by various means of signaling. From high altitudes the telegraph was almost always necessary. At closer altitudes a series of prepared flag signals, hand signals, or even a megaphone could be used to communicate with the ground. At night either the telegraph or lamps could be used. In the later battles of Lowe's tenure, all reports and communications were ordered to be made orally by ascending and descending with the balloon. This is notable in Lowe's Official Report II to the Secretary where his usual transcriptions of messages were lacking. Free flight would almost always require the aeronaut to return and make a report. This would be an obvious detriment to timely reporting. LaMountain and Lowe had long argued over free flight and captive flight. In Lowe's first instance of demonstration at Bull Run, he made a free flight which caught him hovering over Union encampments who could not properly identify him. As a civilian he wore no uniform nor insignias. With each descent came the threat of being fired on, and to make each descent Lowe needed to release gas. In one instance Lowe was forced to land behind enemy lines and await being rescued overnight. After this incident he remained tethered to the ground by which he could be reeled in at a moment's notice. Besides, his use of the telegraph from the balloon car required a wire be run along the tether. LaMountain, from his position at Fort Monroe, had the luxury of flying free. When he was enjoined with the Balloon Corps, he began insisting that his reconnaissance flights be made free. Lowe strictly instructed his men against free flight as a matter of policy and procedure. Eventually the two men agreed to a showdown in which LaMountain made one of his free flights. The flight was a success as a reconnaissance flight with LaMountain being able to go where he would. But on his return he was threatened by Union troops who could not identify him. His balloon was shot down, and LaMountain was treated harshly until he was clearly identified. Lowe considered the incident an argument against free flight. LaMountain insisted that the flight was highly successful despite the unfortunate incident. The showdown did nothing to settle the argument, but Lowe's position as Chief Aeronaut allowed him to prevail.

Создание корпуса

Первоначально Лоу предлагали 30 долларов в день за каждый день использования его воздушного шара. Лоу предложил принять 10 золотых долларов в день (оклад полковника), если ему разрешат строить более подходящие воздушные шары. Ему также разрешили нанимать столько людей, сколько необходимо, по 3 доллара в день. Лоу привлек к работе своего отца, Кловиса Лоу, опытного воздухоплавателя; капитана Дикинсона, моряка-добровольца, участвовавшего в его трансатлантических попытках; братьев Аллен, которые потеряли свой воздушный шар, когда претендовали на эту должность; двух человек, рекомендованных братьями Аллен – Эбена Сивера и Дж. Б. Старквезера; Уильяма Паулина, опытного коллегу из Филадельфии; немецкого воздухоплавателя Джона Штайнера; и Эбенезера Мейсона, руководителя строительства Лоу, который попросил назначить его на действительную службу. Лоу организовал несколько пунктов базирования воздушных шаров – Форт Монро, Вашингтон, округ Колумбия, лагерь Лоу возле Харперс-Ферри, – но всегда оставался на передовой. Он служил генералу Макклелану в Йорктауне до отступления конфедератов к Ричмонду. Густые леса Вирджинского полуострова вынудили его использовать водные пути. Услуги воздушных шаров запрашивались и в более отдаленных районах. Эбен Сивер был направлен на реку Миссисипи с воздушным шаром "Орел" для поддержки боевых действий там. Мистер Старквезер был отправлен в Порт-Роял с "Вашингтоном" незадолго до начала кампании на полуострове.

Полуостровская кампания

В ходе полуостровной кампании фронт повернул в сторону Ричмонда. Густые леса затрудняли использование воздушных шаров, поэтому Лоу и его Корпус аэронавтов, используя три своих аэростата – «Конституцию», «Вашингтон» и более крупный «Intrepid», использовали водные пути, чтобы продвинуться вглубь территории. В середине мая 1862 года Лоу прибыл в Белый дом на реке Памунки. Это был первый дом Джорджа и Марты Вашингтон, в честь которого названа президентская резиденция в Вашингтоне. В то время это был дом сына Роберта Ли, чья семья покинула его с прибытием Лоу. Спустя несколько дней Лоу встретился с армией Макклеллана, и к 18 мая он развернул лагерь на ферме Гейнса у реки Чикахомини, к северу от Ричмонда, и еще один – в Механиксвилле. С этих выгодных позиций Лоу, его помощник Джеймс Аллен и его отец Кловис могли наблюдать за битвой при Семи соснах. Небольшой отряд из корпуса генерала Сэмюэля П. Гейнцельмана переправился через реку в сторону Ричмонда и медленно оказывался в окружении частей армии Конфедерации. Макклеллан полагал, что конфедераты лишь имитируют атаку. Лоу, с его лучшей обзорной точки, видел, что они сосредотачиваются на позиции Гейнцельмана. Гейнцельман был отрезан от основных сил, так как разлившаяся река разрушила все мосты. Лоу немедленно доложил о критическом положении Гейнцельмана и рекомендовал срочно восстановить Новый мост и отправить ему подкрепление. Одновременно он отдал приказ о наполнении «Intrepid» – более крупного аэростата, способного подняться выше с телеграфным оборудованием, для наблюдения за предстоящей битвой. Когда Лоу прибыл из Механиксвилла к месту расположения «Intrepid» на Гейнс Милл, он увидел, что оболочка аэростата будет полностью наполнена лишь через час. Тогда он приказал вырезать дно у походного котла и соединил клапаны «Intrepid» и «Конституции». Он перекачал газ из «Конституции» в «Intrepid» и взлетел в воздух через 15 минут. С этой новой высоты Лоу смог докладывать обо всех передвижениях конфедератов. Макклеллан последовал совету Лоу, восстановил мост и отправил подкрепление на помощь Гейнцельману. Ходом битвы наблюдал прибывший граф де Жуанвиль, который в конце дня обратился к Лоу со словами: «Вы, сэр, спасли день!»

The battlefront turned toward Richmond in the Peninsula Campaign. The heavy forestation inhibited the use of balloons, so Lowe and his Balloon Corps, with the use of three of his balloons, the Constitution, the Washington, and the larger Intrepid, used the waterways to make its way inland. In mid May 1862, Lowe arrived at the White House on the Pamunkey River. This is the first home of George and Martha Washington, after which the Washington presidential residence is named. At this time, it was the home of the son of Robert E. Lee, whose family fled at the arrival of Lowe. Lowe was met by McClellan's Army a few days later, and by 18 May, he had set up a balloon camp at Gaines' Farm across the Chickahominy River north of Richmond, and another at Mechanicsville. From these vantage points, Lowe, his assistant James Allen, and his father Clovis were able to overlook the Battle of Seven Pines. A small contingent from Gen. Samuel P. Heintzelman's corps crossed the river toward Richmond and was slowly being surrounded by elements of the Confederate Army. McClellan felt that the Confederates were simply feigning an attack. Lowe could see, from his better vantage point, that they were converging on Heintzelman's position. Heintzelman was cut off from the main body because the swollen river had taken out all the bridges. Lowe sent urgent word of Heintzelman's predicament and recommended immediate repair of New Bridge and reinforcements for him. At the same time, he sent over an order for the inflation of the Intrepid, a larger balloon that could take him higher with telegraph equipment, in order to oversee the imminent battle. When Lowe arrived from Mechanicsville to the site of the Intrepid at Gaines' Mill, he saw that the aerostat's envelope was an hour away from being fully inflated. He then called for a camp kettle to have the bottom cut out of it, and he hooked the valve ends of the Intrepid and the Constitution together. He had the gas of the Constitution transferred to the Intrepid and was up in the air in 15 minutes. From this new vantage point, Lowe was able to report on all the Confederate movements. McClellan took Lowe's advice, repaired the bridge, and had reinforcements sent to Heintzelman's aid. An account of the battle was being witnessed by the visiting Count de Joinville who at day's end addressed Lowe with: "You, sir, have saved the day!"

Контр Конфедеративной армии

Из-за эффективности воздушных шаров армии Союза, конфедераты почувствовали необходимость использовать их и сами. Поскольку в Ричмонде не было доступного коксового газа, первые воздушные шары были изготовлены по жесткой технологии Монгольфье: хлопок, натянутый на деревянный каркас, и наполненный горячим дымом от костров, разведенных из сосновых шишек, пропитанных маслом. Их пилотировал капитан Джон Р. Брайан для использования под Йорктауном. Помощники Брайана были неопытны, и его шар начал вращаться в воздухе. В другом инциденте один из помощников запутался в отходящем тросе, который пришлось перерезать, оставив капитана свободно парить над своими же позициями конфедератов, войска которых угрожали его сбить. Попытки создать газонаполненные шелковые шары были затруднены невозможностью Юга получать импортные материалы. Они изготовили шар из платьевого шелка. Эванс приводит выдержки из писем конфедератов, в которых говорится, что их шары были сделаны из ткани для платьев, а не из самих платьев. Как выразились в письме: "Ни одной южной красавице не было предложено пожертвовать своим лучшим воскресным нарядом ради дела". Юджин Блок цитирует письмо, которое Лоу получил от генерал-майора конфедератов Джеймса Лонгстрита, в котором тот утверждал, что был отдан приказ собрать все шелковые платья, которые только можно найти, для изготовления шара:

Шелковый шар, использовавшийся конфедератами, был спроектирован доктором Эдвардом Чевесом из Саванны, штат Джорджия. Чевес поручил швеям сшить шелковый материал, а затем покрыл его лаком, полученным путем расплавления резины в масле. Шар был наполнен угольным газом и запущен с железнодорожного вагона, который его пилот, Эдвард Портер Александр, разместил недалеко от поля боя. В конце июня 1862 года Александр совершил несколько подъемов на шаре и смог передавать свои наблюдения за полем боя наземным наблюдателям, используя разработанную им систему флажковой сигнализации. Угольный газ, использованный в шаре, позволял удерживать его в воздухе всего около трех-четырех часов. Этот лоскутный шелковый шар был передан Лоу, который не нашел ему применения, кроме как разрезать его и раздать членам Конгресса в качестве сувениров. Надутые сферы появлялись над Ричмондом разноцветными шарами и пилотировались капитаном Лэндоном Чивсом. Шар был загружен на примитивную форму авианосца, CSS Teaser. До того, как первый шар мог быть использован, он был захвачен экипажем USS Maratanza во время транспортировки по реке Джеймс. Второй шар был введен в эксплуатацию летом 1863 года, когда его сорвало с причала, и он был захвачен войсками Союза и разделен на сувениры для членов Федерального Конгресса. По мере того, как армия Союза сокращала использование воздушных шаров, то же самое делали и конфедераты.

Трудное воздушное тело

Во время Семидневных сражений в конце июня армия Макклеллана была вынуждена отступить с подступов к Ричмонду. Лоу вернулся в Вашингтон и заразился малярией в болотистой местности, из-за чего был выведен из строя чуть более чем на месяц. Вернувшись к службе, он обнаружил, что все его повозки, мулы и оборудование были возвращены армейскому интенданту. Фактически, он остался без работы. Лоу получил приказ присоединиться к армии для участия в битве при Антиэтеме, но прибыл на поле боя уже после того, как конфедераты начали отступать в Вирджинию. Ему пришлось заново представляться новому командующему Армией Потомака, Амброзу Бернсайду, который задействовал Лоу в битве при Фредериксбурге. Несмотря на все свои успехи, Воздушный корпус так и не был по-настоящему оценен военными. Аэронавтов по-прежнему считали артистами цирка. Другие презирали их рискованную работу. Только генералы, чьи должности и репутация были под угрозой, видели в них какую-либо ценность. Мелкие чиновники смотрели с презрением на эту группу гражданских лиц, которых они считали чужими в армии. Более того, никто из корпуса так и не получил военного звания, что делало их уязвимыми для захвата и обвинения в шпионаже, караемого смертной казнью. В конечном итоге Воздушный корпус был передан Инженерному корпусу армии и перешел под административное управление капитана Сайруса Б. Комстока, который не одобрял, что гражданскому лицу (Лоу) платят больше, чем ему. Комсток снизил зарплату Лоу с 10 долларов золотом до 6 долларов бумажными деньгами (что эквивалентно 3 долларам золотом) в день. Лоу опубликовал возмущенное письмо и пригрозил уволиться. Никто не поддержал его, и Комсток остался непреклонен. 8 апреля 1863 года Лоу покинул военную службу и вернулся к гражданской деятельности. Руководство Воздушным корпусом было передано братьям Аллен, но они оказались менее компетентными, чем Лоу. К 1 августа 1863 года корпус был окончательно расформирован.

During the Seven Days Battles in late June, McClellan's army was forced to retreat from the outskirts of Richmond. Lowe returned to Washington and he contracted malaria in the swampy conditions and was out of service for a little more than a month. When he returned to duty, he found that all his wagons, mules, and service equipment had been returned to the Army Quartermaster. He was essentially out of a job. Lowe was ordered to join the Army for the Battle of Antietam, but he did not reach the battlefield until after the Confederates began their retreat to Virginia. Lowe had to reintroduce himself to the new commanding general of the Army of the Potomac, Ambrose Burnside, who activated Lowe at the Battle of Fredericksburg. For all its success, the Balloon Corps was never fully appreciated by the military community. The ballonists were still regarded as carnival showmen. Others had little respect for their break neck operation. The only ones who found any value in them were the generals whose jobs and reputations were on the line. Lower ranking administrators looked with disdain on this band of civilians who, as they perceived them, had no place in the military. Furthermore, none of the corps ever received a military commission, leaving them facing the dangers of being captured and treated as spies, summarily punishable by death. The Balloon Corps was eventually assigned to the Army Corps of Engineers and put under the administrative purview of one Captain Cyrus B. Comstock, who did not appreciate a civilian (Lowe) being paid more than he. He reduced Lowe's pay from $10 gold to $6 currency (equal to $3 gold) per day. Lowe posted a letter of outrage and threatened to resign his position. No one came to his support, and Comstock remained unyielding. On 8 April 1863, Lowe left the military service and returned to the private sector. Direction of the Balloon Corps defaulted to the Allen brothers, but they were not as competent as Lowe. By 1 August 1863, the Corps was no longer used.

После гражданской войны

Военные действия в воздухе вновь приобрели важность для армии с появлением дирижаблей (дирижаблей, аэростатов или цеппелинов) с их моторизованным движением и механическими средствами управления. Сигнальный корпус армии США сформировал роту военных аэростатов в 1893 году в Форт-Райли, штат Канзас (в то время место расположения Школы связи), а в следующем году – в Форт-Логан, штат Колорадо, используя один воздушный шар (генерал Майер), приобретенный во Франции. Когда этот шар пришел в негодность, военнослужащие роты сшили в 1897 году шелковую замену. Воздушный шар, получивший название «Сантьяго», ограниченно применялся в боевых действиях в 1898 году во время испано-американской войны. За границей узнали о работах Лоу в области аэронавтики и воздушной разведки. В 1864 году Лоу предложили должность генерал-майора в бразильской армии, которая вела войну с Парагваем, но он отказался. В XIX веке идея сбрасывания боеприпасов на противника с воздушной платформы всерьез не рассматривалась, хотя в феврале 1863 года Чарльзу Перли был выдан патент на устройство для сброса бомб, которое можно было поднять в воздух на воздушном шаре. Эта бомба должна была быть беспилотной, а план оставался лишь теорией, не имевшей надежного способа гарантировать доставку и дистанционное сбрасывание бомбы на врага. Кроме того, от корпуса аэростатов, как от гражданского подразделения, никогда не ожидали сброса боеприпасов.