Введение
В Кении большинство населения исповедует христианство, а ислам является второй по величине религией, составляющей 11% населения Кении, или примерно 5,2 миллиона человек по данным переписи 2019 года. Кенийское побережье в основном населено мусульманами. В Найроби есть несколько мечетей и значительное мусульманское население. Эта вера была привнесена торговцами, посещавшими побережье суахили, что привело к местным обращениям и ассимиляции мусульман-иностранцев. Впоследствии это привело к возникновению нескольких официально мусульманских политических образований в регионе. Большинство мусульман в Кении – сунниты, составляющие 81% мусульманского населения, 7% идентифицируют себя как шииты. Также существуют значительные общины ибадитов и последователей Корана. В основном шииты – это исмаилиты, происходящие от или находившиеся под влиянием торговых кругов с Ближнего Востока и Индии. К этим мусульманам-шиитам относятся давуди-бохра, численность которых в стране составляет от 6000 до 8000 человек. Что касается ортодоксального шиитского присутствия в Кении, то пакистанский ученый XX века Хваджа Мухаммад Латиф Ансари сыграл важную роль в обращении в ислам местной общины ходжа. Марокканский мусульманский путешественник Ибн Баттута, посетивший побережье Свахили в 1331 году нашей эры, сообщил о сильном мусульманском присутствии. Ибн Баттута говорил: «Жители благочестивы, почетны и честны, и они построили хорошо сложенные деревянные мечети». По прибытии мусульмане поселились вдоль побережья, занимаясь торговлей. Ширази заключали браки с местными банту, в результате чего появился народ суахили, большинство из которых приняли ислам. Суахили, структурно являясь языком банту с большим количеством заимствований из арабского, возникли таким образом. Прежде всего, ислам распространялся посредством взаимодействия отдельных людей, при этом арабские мусульмане, поселившиеся небольшими группами, сохраняли свою культуру и религиозные практики. Несмотря на контакты с местными общинами, ислам не был «индигенизирован» по образцу местных общин банту. Тем не менее, ислам рос за счет поглощения людей в новообразованные афро-арабские мусульманские общины. Это привело к большей «свахилизации», чем исламизации. Со стороны большинства общин, проживающих в глубине страны, оказывалось сильное сопротивление исламу. Сопротивление было вызвано тем, что обращение было индивидуальным актом, ведущим к утрате племенной принадлежности и интеграции в мусульманскую общину, что противоречило социально приемлемой общинной жизни.
Kenya has a Christian majority, with Islam being the second largest faith representing 11% of the Kenyan population, or approximately 5.2 million people as of 2019 census. The Kenyan coast is mostly populated by Muslims. Nairobi has several mosques and a notable Muslim population. The faith was introduced by merchants visiting the Swahili coast, which led to local conversions and foreign Muslims becoming assimilated. This would later result in the emergence of several officially Muslim political entities in the region. The majority of Muslims in Kenya are Sunni Muslims forming 81% of the Muslim Population, 7% identify as Shia. There are also sizeable populations of Ibadism and Quranist adherents. In large part, Shias are Ismailis descended from or influenced by oceanic traders from the Middle East and India. These Shia Muslims include the Dawoodi Bohra, who number some 6,000–8,000 in the country. As for the orthodox Twelver Shia presence in Kenya, twentieth century Pakistani scholar Khwaja Muhammad Latif Ansari played an important role in proselytisation for the resident Khoja community. The Moroccan Muslim traveller, Ibn Battuta, visiting the Swahili Coast in 1331 AD, reported a strong Muslim presence. Ibn Battuta said: The inhabitants are pious, honourable, and upright, and they have well built wooden mosques. On arrival, the Muslims settled along the coast, engaging in trade. The Shirazi intermarried with the local Bantu people resulting in the Swahili people, most of who converted to Islam. Swahili, structurally a Bantu Language with heavy borrowings from Arabic, was born. Primarily, Islam spread through the interactions of individuals, with the Arab Muslims who had settled in small groups maintaining their culture, and religious practices. Despite encountering local communities, Islam was not ‘indigenised’ along the patterns of the local Bantu communities. Nevertheless, Islam grew through absorption of individuals into the newly established Afro Arabic Muslim communities. This resulted in more ‘Swahilization’ than Islamization. There was strong resistance toward Islam by the majority of communities living in the interior. The resistance was because conversion was an individual act, leading to detribalisation and integration into the Muslim community going against the socially acceptable communal life.
Распространение ислама в глубине страны
Ислам оставался городским и прибрежным явлением. Распространение ислама было умеренным, не оказав существенного влияния на местное африканское население, не принадлежащее к суахили. Не было посредников среди африканцев, которые могли бы продемонстрировать, что принятие некоторых исламских институтов не нарушит общественный строй. Распространению ислама вглубь страны препятствовали различные факторы: например, разнообразие верований общества банту и рассеянность поселений затрудняли продвижение вглубь территории. Среди других факторов – суровый климат, воинственные племена, такие как масаи, племенные законы, ограничивающие проход через их земли, проблемы со здоровьем и отсутствие удобных средств передвижения. По мнению Тримингема, вина за это лежала и на той форме ислама, которая была привнесена в регион. Мусульманские торговцы не находили поддержки в социальной структуре, что препятствовало реальному прогрессу до начала европейской оккупации. Другие факторы, сдерживавшие распространение ислама вглубь страны, включали злодеяния, совершенные во время работорговли, которые негативно сказались на восприятии ислама. Кроме того, обращение в ислам значительной части прибрежных племен в XIX веке способствовало его распространению. Важную роль в обучении религии (ар. dīn) и Корану в школах Корана (суахили: *vyuo*) и медресе при мечетях играли местные мусульманские проповедники и учителя. Приход второй волны европейцев в XIX веке принес прибрежным мусульманам неоднозначные последствия: их сильное чувство гордости и принадлежности ослабло, а усилия были перенаправлены на адаптацию. Тем не менее, мусульманские агенты, привлеченные европейцами в качестве подсобных рабочих для создания колониальных административных центров, оказались в выгодном положении по всей стране, способствуя распространению исламского влияния вглубь территории. Любое место, где обосновывался европеец – военный лагерь, административный центр или плантация – становилось центром исламского влияния. Субъективно, большинство окружающих общин банту обладало прочными религиозными традициями, для проникновения в которые требовалась сила. Умиротворение и консолидация, осуществленные европейскими державами, обеспечили необходимую силу для открытия этих общин для новых структур власти и религиозного самовыражения (Тримингем: 1983:58). В целом, прогресс в распространении ислама в Кении наблюдался в период с 1880 по 1930 год. Именно тогда большинство социальных структур и африканских мировоззрений были разрушены, что потребовало нового, более широкого взгляда на мир, учитывающего или решающего проблемы, с которыми они столкнулись. Следовательно, ислам принес новые религиозные ценности через внешние церемониальные и ритуальные проявления, некоторые из которых было легко принять. В социокультурном плане мусульмане демонстрировали чувство гордости и превосходства. Исламская цивилизация ассоциировалась с арабским образом жизни (*Ustaarabu*), в отличие от «варварства» (*Ushenzi*), что привело к доминированию арабского влияния над местными формами ислама. Легкость, с которой ислам мог быть принят, заключалась в добавлении к местным обычаям новых религиозных обрядов и церемоний, а также в новых способах определения своей идентичности через новые формы самовыражения. Общение с мусульманами приводило к обращению, означавшему возвращение домой уже как мусульмане, а не как чужаки. Одним из примеров шиитской миссионерской деятельности в Кении является работа пакистанского ученого Хваджи Мухаммада Латифа Ансари. Ансари покинул Южную Азию и прибыл в Кению в 1950-х годах, исполнив свою мечту проповедовать в отдаленных и незнакомых шиитских общинах. К тому времени он уже был известным религиозным деятелем, но тем не менее присоединился к ряду ученых, прибывших из Южной Азии в относительно неизвестную шиитскую общину Кении. Став там постоянным алимом, Ансари помог общине вырасти и процветать, как это видно и сегодня. Его до сих пор помнят в стране за выступление на конференции в Аруше в декабре 1958 года, в котором он подчеркнул необходимость да’вата (таблига). Значительная часть его усилий была сосредоточена на общине Ходжа.
Шиитский ислам
Шиитский ислам в Кении представлен преимущественно рядом сект, состоящих в основном из потомков или последователей мусульманских торговцев с Ближнего Востока и Индии, прибывших на восточное побережье Африки либо в качестве наемных рабочих, либо с торговыми целями. Основная шиитская секта Итна-Ашери состоит из ходжа индийского происхождения и коренных кенийцев. Шиитская исмаилитская секта представлена общинами Давуди Бохра, Мустаали исмаилитов и Ходжа исмаилитов (низаритского толка), все они имеют индийские корни. Большинство шиитов индийского происхождения прибыли в Восточную Африку в XIX веке, в основном в Занзибар и Ламу, первоначально как торговцы, а затем занялись бизнесом в сфере железоделательного и стекольного производства, а впоследствии – недвижимости и строительства. Сегодня они играют заметную роль в кенийской экономике, особенно в телекоммуникациях, информационных технологиях, обрабатывающей промышленности, логистике, а также в импорте и экспорте. Численность ходжа шиитов-итнаашеритов составляет около двух тысяч (в Момбасе и Найроби), а коренных шиитов – тридцать тысяч (в Найроби, Момбасе, Накуру и Ламу). Среди них наиболее известен шейх Абдиллахи Нассир, кениец, принявший шиизм из суннитского ислама и проживающий в Момбасе, а также Сейид Айдарус Альви из Ламу. Община Ходжа Исмаилитов насчитывает небольшое количество членов, а Давуди Бохра – около 6500–8000 человек по всей Кении, из которых примерно 2500 проживают в Найроби и менее 3000 – в Момбасе. В Найроби также насчитывается около 200 членов отколовшейся фракции – Прогрессивные Давуди Бохра.