Колумбийская гражданская война «La Violencia» (1948–1958)

Введение

Гражданская война в Колумбии с 1948 по 1958 год, период (около 1978–1984) Гватемальской гражданской войны, обычно известный как "La Violencia".

La Violencia (ла βjoˈlensja, The Violence) — это десятилетняя гражданская война в Колумбии, проходившая с 1948 по 1958 год между Колумбийской консервативной партией и Колумбийской либеральной партией, и вевшаяся преимущественно в сельской местности. Считается, что La Violencia началась с убийства 9 апреля 1948 года Хорхе Элиэсера Гайтана, кандидата в президенты от Либеральной партии и фаворита на выборах в ноябре 1949 года. Альтернативная историография предполагает, что причиной этого стало возвращение Консервативной партии к власти после выборов 1946 года.

Разработка

Конфликт "La Violencia" произошел между Военными силами Колумбии и Национальной полицией Колумбии, поддерживаемыми военизированными группами Консервативной партии Колумбии, с одной стороны, и военизированными и партизанскими группами, связанными с Колумбийской либеральной партией и Коммунистической партией Колумбии – с другой. Конфликт вынудил миллионы людей покинуть свои дома и имущество. СМИ и новостные службы не смогли обеспечить точное освещение событий из-за страха перед местью. Отсутствие общественного порядка и гражданской власти лишило жертв возможности предъявлять обвинения преступникам. Документальные свидетельства тех лет редки и фрагментарны. Большинство населения в то время исповедовало католицизм. Во время конфликта в прессе появились сообщения о поддержке Консервативной партии католическими церковными властями. Несколько священников были обвинены в открытом поощрении убийств политической оппозиции во время католической мессы, в том числе епископ Санта-Роса-де-Осос Мигель Анхель Буйлес, хотя это не было доказано. Официальных обвинений не было предъявлено, и ни Святой Престол, ни Совет епископов не сделали официальных заявлений. Эти события были описаны в книге 1950 года "Lo que el cielo no perdona" ("Что небо не прощает"), написанной секретарем Буйлеса, отцом Фиделем Бландоном Беррио. Эдуардо Кабальеро Кальдерон также рассказал об этих событиях в своей книге 1952 года "El Cristo de Espaldas" ("Христос спиной"). После публикации своей книги Бландон ушел со своей должности и взял себе фальшивое имя Антонио Гутьеррес. Однако в конечном итоге его идентифицировали и Консервативная партия возбудила против него судебное дело за клевету. Тем не менее, число ежегодных смертей в результате конфликта было значительно меньше, чем предполагалось во время "La Violencia". Мариано Оспина Перес и правительство консерваторов использовали полицию и армию для подавления Либеральной партии. В ответ либералы прибегли к насильственным протестам. Это привело к усилению давления внутри политического и гражданского общества. Некоторые считают, что "La Violencia" началась именно в этот момент, поскольку консервативное правительство начало усиливать репрессии против либеральных протестов и небольших повстанческих групп. В 1947 году в результате этого насилия погибло около 14 000 человек. В мае 1949 года лидеры Либеральной партии подали в отставку со своих должностей в администрации Оспины Переса из-за широко распространенных преследований либералов по всей стране. После исчезновения Альфредо Сильвы Веласкес взял на себя командование силами на Восточных равнинах, которые к апрелю 1950 года включали семь повстанческих зон с сотнями партизан, известных как "каубои". "La Violencia" получила свое название не только из-за количества пострадавших, но и из-за жестокости, с которой совершались убийства, увечья и расчленения. Некоторые методы убийств и пыток стали настолько распространенными, что получили названия, например, "picar para tamal" – медленное расчленение тела живого человека, или "bocachiquiar" – нанесение сотен мелких проколов до полной потери крови. Бывший старший директор по международным экономическим вопросам Совета национальной безопасности США и нынешний президент Института глобального экономического роста Норман Бейли кратко описывает эти зверства: "Были изобретены изощренные формы расчленения и обезглавливания, которым дали такие названия, как "corte de mica", "corte de corbata" (также известный как колумбийский галстук) и так далее. Распятия и повешения были обычным явлением, политических "заключенных" выбрасывали из самолетов в полете, младенцев убивали штыками, школьниц, некоторые из которых были всего восьми лет, насиловали массово, нерожденных детей извлекали грубым кесаревым сечением и заменяли петухами, отрезали уши, снимали скальпы и так далее".

The La Violencia conflict took place between the Military Forces of Colombia and the National Police of Colombia supported by Colombian Conservative Party paramilitary groups on one side, and paramilitary and guerrilla groups aligned with the Colombian Liberal Party and the Colombian Communist Party on the other side. The conflict caused millions of people to abandon their homes and property. Media and news services failed to cover events accurately for fear of revenge attacks. The lack of public order and civil authority prevented victims from laying charges against perpetrators. Documented evidence from these years is rare and fragmented. The majority of the population at the time was Catholic. During the conflict there were press reports that Catholic Church authorities supported the Conservative Party. Several priests were accused of openly encouraging the murder of the political opposition during Catholic mass, including the Santa Rosa de Osos Bishop Miguel Ángel Builes, although this is unproven. No formal charges were ever presented and no official statements were made by the Holy See or the Board of Bishops. These events were recounted in the 1950 book Lo que el cielo no perdona ("What heaven doesn't forgive"), written by the secretary to Builes, Father Fidel Blandon Berrio. Eduardo Caballero Calderón also recounted these events in his 1952 book El Cristo de Espaldas ("Backwards Christ"). After releasing his book, Blandon resigned from his position and assumed a false identity as Antonio Gutiérrez. However, he was eventually identified and legally charged and prosecuted for libel by the Conservative Party. The number of yearly deaths from conflict, however, were far less than those estimated to have occurred during La Violencia. Mariano Ospina Pérez and the Conservative party Government used the police and army to repress the Liberal party. Their response was to fight back with violent protests. This led to an increasing amount of pressure within political and civil society. Some consider La Violencia having started at this point because the Conservative government began increasing the backlash against Liberal protests and small rebel groups. There were an estimated 14,000 deaths in 1947 due to this violence. In May 1949, Liberal leaders resigned from their positions within the Ospina Pérez administration, due to the widespread persecution of Liberals throughout the country. After Alfredo Silva's disappearance, Velásquez assumed power of the forces in the Eastern Plains that, by April 1950, included seven rebel zones with hundreds of guerrillas known as the "cowboys". La Violencia did not acquire its name simply because of the number of people it affected; it was the manner in which most of the killings, maimings, and dismemberings were done. Certain death and torture techniques became so commonplace that they were given names—for example, picar para tamal, which involved slowly cutting up a living person's body; or bocachiquiar, where hundreds of small punctures were made until the victim slowly bled to death. Former Senior Director of International Economic Affairs for the United States National Security Council and current President of the Institute for Global Economic Growth, Norman A. Bailey describes the atrocities succinctly: "Ingenious forms of quartering and beheading were invented and given such names as the 'corte de mica', 'corte de corbata' (aka Colombian necktie), and so on. Crucifixions and hangings were commonplace, political 'prisoners' were thrown from airplanes in flight, infants were bayoneted, schoolgirls, some as young as eight years old, were raped en masse, unborn infants were removed by crude Caesarian section and replaced by roosters, ears were cut off, scalps removed, and so on."

Исторические интерпретации

Смерть бандолеров и разгром преступных группировок не положили конец насилию в Колумбии. Одно коммунистическое партизанское движение, Движение крестьянских студентов-рабочих, начало свою деятельность в 1959 году. Впоследствии возникли другие организации, такие как FARC и Национальная освободительная армия, что ознаменовало начало партизанской войны.

Вера в теории заговора как причины насилия

Как было типично для политического насилия, направленного на уничтожение, в XX веке, обоснования действий, предшествовавших "La Violencia", строились на теориях заговора, каждая из которых обвиняла противоположную сторону в предательстве и связях с международными заговорщическими организациями. Левых представляли как участников глобального иудео-масонского заговора против христианства, а правых – как агентов нацистско-фалангистского заговора против демократии и прогресса.

Антиклерическая теория заговора

После смерти Гайтана, теория заговора, распространявшаяся левыми, о том, что ведущие консерваторы, воинствующие священники, нацисты и фалангисты были причастны к заговору с целью захватить контроль над страной и свести на нет её прогрессивные преобразования, спровоцировала всплеск насилия. Эта теория заговора послужила оправданием для радикалов Либеральной партии, чтобы прибегнуть к насилию, особенно в антиклерикальных нападениях и убийствах, особенно в первые годы La Violencia. Некоторые пропагандистские листовки, распространявшиеся в Медельине, возлагали вину за убийство Гайтана на Общество Иисуса (иезуитов) – излюбленный объект антикатолических теорий заговора. По всей стране боевики нападали на церкви, монастыри и скиты, убивая священников и обыскивая их в поисках оружия, поскольку верили, что духовенство его хранит, – слух, который оказался ложным, так как в ходе обысков не было обнаружено пригодного для использования оружия. Священника Педро Марию Рамиреса Рамоса зверски убили мачете и волокли по улице за грузовиком, несмотря на то, что боевики ранее обыскали территорию церкви и не нашли никакого оружия. Несмотря на распространение теорий заговора и пропаганды после убийства Гайтана, большинство левых, участвовавших в беспорядках 9 апреля, осознали свою ошибку и перестали верить, что священники скрывали оружие. Вера в существование некоего заговора, которой придерживались представители обеих сторон, отравила политическую атмосферу, усилив враждебность и подозрительность между партиями.

Иудейско-масонская теория заговора

Консерваторы также были мотивированы их верой в существование предполагаемого международного иудео-масонского заговора. По их мнению, они предотвратили бы осуществление этого заговора, устранив либералов, находившихся среди них. За два десятилетия, предшествовавшие La Violencia, консервативные политики и церковные деятели заимствовали из Европы теорию иудео-масонского заговора, чтобы представить Либеральную партию как вовлеченную в международный антихристианский заговор, при этом многие видные либеральные политики на самом деле были масонами. Хотя большая часть риторики о заговоре была введена и распространена некоторыми представителями духовенства, а также консервативными политиками, к 1942 году многие священнослужители стали критически относиться к теории иудео-масонского заговора. Иезуиты за пределами Колумбии уже подвергли сомнению и опубликовали опровержения подлинности «Протоколов сионских мудрецов», опровергая концепцию глобального иудео-масонского заговора. В связи с этим колумбийское духовенство также попало под растущее влияние американского духовенства, и Пий XI попросил американского иезуита Джона ЛаФаржа-младшего подготовить энциклику против антисемитизма и расизма. Вера в существование иудео-масонского заговора играла важную роль в политике Лауреано Гомеса, возглавлявшего Колумбийскую консервативную партию с 1932 по 1953 год. Ему последовали и другие провинциальные политики, и тот факт, что эту теорию заговора озвучивали видные национальные и местные политики, а не только часть духовенства, придал идее большую достоверность, в то время как она набирала обороты среди членов партии. Зверства, совершенные в начале Гражданской войны в Испании в 1936 году, обе стороны рассматривали как возможный прецедент для Колумбии, опасаясь, что это может произойти и в их стране; эта вера также укрепила доверие к заговорам и послужила оправданием для насилия. Антиклерикальное насилие в республиканских зонах Испании в первые месяцы войны, когда анархисты, левые социалисты и независимые коммунисты сжигали церкви и убивали почти 7000 священников, монахов и монахинь, использовалось ими для оправдания собственных массовых убийств евреев, масонов и социалистов.

The Conservatives were also motivated by their belief in the existence of a supposed international Judeo Masonic conspiracy. In their view, they would prevent the Judeo Masonic conspiracy from coming to fruition by eliminating the Liberals who were in their midst. In the two decades prior to La Violencia, Conservative politicians and churchmen adopted from Europe the Judeo Masonic conspiracy theory to portray the Liberal Party as involved in an international anti Christian plot, with many prominent Liberal politicians actually being Freemasons. Although most of the rhetoric of conspiracy was introduced and circulated by some of the clergy, as well as by Conservative politicians, by 1942, many clerics became critical of the Judeo Masonic conspiracy theory. Jesuits outside Colombia had already questioned and published refutations of the authenticity of The Protocols of the Elders of Zion, disproving the concept of a global Judeo Masonic conspiracy. Regarding this same matter, Colombian clergy also came under the increasing influence of U. S. clergy; and Pius XI asked U. S. Jesuit John LaFarge, Jr. to draft an encyclical against anti Semitism and racism. The belief in the existence of a Judeo Masonic conspiracy played a prominent role in the politics of Laureano Gómez, who lead the Colombian Conservative Party from 1932 to 1953. More provincial politicians followed suit, and the fact that prominent national and local politicians voiced this conspiracy theory, rather than just a portion of the clergy, gave the idea greater credibility while it gathered momentum among the party's members. The atrocities that were committed at the outset of the Spanish Civil War in 1936 were seen by both sides as a possible precedent for Colombia, causing both sides to fear that it could also happen in their country; this belief also spurred the credibility of the conspiracies and it also served as a rationale for violence. anticlerical violence in the Republican zones in Spain in the first months of that war when anarchists, left wing socialists and independent communists burned churches and murdered nearly 7,000 priests, monks, and nuns, and used this to justify their own mass killings of Jews, Masons, and socialists.