Яков Блюмкин: Революционер, шпион и организатор переворотов

Введение

Яков Григорьевич Блюмкин (Я́ков Григо́рьевич Блю́мкин; 12 марта 1900 – 3 ноября 1929) — русский революционер и разведчик, эсер-максималист, большевик и агент ЧК и Объединенного государственного политического управления (ОГПУ).

Ранние годы

Блюмкин родился в семье еврейского лавочника, рано осиротел и вырос в Одессе. После четырех лет учебы в еврейской школе его отправили работать посыльным в магазины и конторы. В 1914 году он вступил в партию социалистов-революционеров.

Сотрудник ЧКИ

После Октябрьской революции 1917 года он возглавил контрразведывательный отдел ВЧК, работая под руководством Феликса Дзержинского.

Террорист .

Отряд Попова, в который входил Блюмкин, состоял из левых эсеров, а не большевиков. Поскольку эта партия выступала против Брестского мира, Блюмкин получил приказ от исполнительного комитета убить Вильгельма фон Мирбаха, немецкого посла в России. Они надеялись этим действием спровоцировать войну с Германией. Это событие было запланировано на открытие V Всероссийского съезда Советов в Большом театре в Москве. Днём 6 июля 1918 года Блюмкин и Николай Андреев отправились в немецкое посольство. Блюмкину удалось проникнуть в посольство, предъявив поддельные документы. Вместе с Мирбахом находились доктор Рицлер, советник посольства, и лейтенант Мёллер, военный атташе. Блюмкин достал пистолет и выстрелил во всех троих, а Андреев бросил бомбу. Затем оба бежали через окно, где Блюмкин сломал ногу, но им обоим удалось вернуться в Покровские казармы, где располагался штаб эсеров. Убийство было синхронизировано с восстанием левых эсеров, которое было быстро подавлено. Члены партии левых эсеров в Большом театре были арестованы, а партия была насильственно распущена. Блюмкин, однако, сумел скрыться. Он бежал на Украину и помог восстановить советскую власть. 16 мая 1919 года Всероссийский центральный исполнительный комитет помиловал его. В Киеве он организовал покушение на гетмана Павла Скоропадского и участвовал в восстании левых эсеров против правительства Симона Петлюры. В апреле 1919 года Блюмкин сдался большевикам, у которых всё ещё был ордер на его арест. Дзержинский помиловал Блюмкина в связи с его добровольной сдачей и приказал ему вернуться на Украину для убийства адмирала Колчака. Во время формирования боевой группы Блюмкин пережил три покушения, организованных его бывшими товарищами по партии эсеров. Он вступил в 13-ю Красную армию в качестве директора контрразведки и работал под руководством Георгия Пятакова.

Персия

Весной 1920 года Дзержинский отправил Блюмкина в иранскую провинцию Гилян, на Каспийском море, где Движение джунглей под руководством Мирзы Кучак-хана создало сепаратистское правительство под названием Персидская социалистическая советская республика. 30 мая 1920 года Блюмкин, склонный к интригам, спровоцировал государственный переворот, в результате которого Кучак-хан и его партия были свергнуты и заменены Иранской коммунистической партией, находившейся под контролем большевиков. Новое правительство, номинально возглавляемое вторым лицом в командовании Кучак-хана, Эхсанолла Ханом, фактически контролировалось российским комиссаром Абуковым. Он начал серию радикальных реформ, включавших закрытие мечетей и конфискацию имущества у богатых. Блюмкин стал начальником Генерального штаба Персидской Красной армии. Была сформирована армия с целью похода на Тегеран и установления власти Красного знамени в Персии. В августе 1920 года Блюмкин вернулся в Петроград, где ему было поручено командование бронепоездом, перевозившим Григория Зиновьева, Карла Радека, Белу Куна и Джона Рида со Второго конгресса Коммунистического Интернационала на Конгресс угнетённых народов в Баку. Их маршрут пролегал через районы Западной России, где всё ещё тлела Гражданская война. Блюмкин утверждал, что входил в состав персидской делегации, возможно, под прикрытием, поскольку его имя отсутствует в опубликованных списках. На конгрессе делегаты приняли предложение Зиновьева, лидера Коминтерна, призывавшее большевиков поддержать восстания коренных народов Ближнего Востока против британцев. Вскоре после этого Ленин отказался от этой политики, чтобы заключить договор с Великобританией.

Отношения с поэтами

Блюмкин был любителем поэзии. В июле 1921 года Николай Гумилев, монархист, которого вскоре после этого расстреляли, читал стихи в кафе в Петрограде, когда "человек в кожаной куртке", описанный как обладатель "смелых черт лица, обрамленных черной бородой, и с лицом, напоминающим библейское", начал читать, словно "опьяненный стихами Гумилева". Гумилев был поражен, когда мужчину представили как печально известного Якова Блюмкина и заметил: "Я рад, когда мои стихи читают воины и люди большой силы". Гумилев позже писал: "Человек из толпы, застреливший Имперского посла, подошел пожать мне руку и поблагодарить за стихи". В 1923 году дипломат Александр Бармин ехал поездом из Москвы в Баку с Блюмкиным и поэтом Сергеем Есениным, находившимся в состоянии упадка и покончившим с собой несколько месяцев спустя. Бармин вспоминал: "Они хорошо ладили и никогда не ложились спать трезвыми. Солдатский темперамент Блюмкина всегда спасал его от излишеств, и он взял на себя задачу "поднять Сергея". Это было не под силу никому". Блюмкина часто видели в Москве, где он общался с поэтами как приверженец литературного движения "Имажинизм", к которому принадлежал Есенин, хвастаясь оружием и дурной славой. Блюмкин также знал Осипа Мандельштама. Есть история, рассказанная биографом Мандельштама Кларенсом Брауном: Однажды вечером в начале революции он сидел в кафе, и там был печально известный террорист-социалист-революционер Блюмкин, в то время сотрудник ЧК, пьяно переписывающий имена мужчин и женщин, подлежащих казни, на бланки, уже подписанные главой тайной полиции. Мандельштам внезапно набросился на него, выхватил списки, разорвал их на куски на глазах у ошеломленных зрителей, затем выбежал и исчез. В этот раз его спасла сестра Троцкого. Вдова Мандельштама рассказала другую, и, вероятно, более точную версию истории. Она сказала, что Блюмкин пытался уговорить Мандельштама работать на ЧК вскоре после ее основания и до убийства Мирбаха. Блюмкин также был постоянным и "желанным" гостем в кафе "Поэты" в Москве, где Мандельштам услышал, как он хвастается, что собирается расстрелять искусствоведа. Мандельштам, не знавший предполагаемой жертвы, был настолько возмущен, что убедил любящую поэзию большевичку Ларису Рейсснер обратиться напрямую к главе ЧК Феликсу Дзержинскому и спасти жизнь человеку. В 1919 году Мандельштам и его жена находились на балконе в Киеве, когда Блюмкин проехал во главе кавалерийской колонны, одетый в черное пальто, и, увидев Мандельштама, выхватил пистолет, направил его на него, но не выстрелил. Он несколько раз угрожал Мандельштаму пистолетом, но так и не выстрелил, и, вероятно, не собирался его убивать. Когда Блюмкин вернулся из Персии, французский писатель Виктор Серж услышал, как он декламировал строки, написанные персидским эпическим поэтом Фирдоуси. В то время Блюмкин был "более собранным и мужественным, чем когда-либо, с твердым и гладко выбритым лицом, надменным профилем израильского воина. Он жил в маленькой квартире в районе Арбат, почти пустой, за исключением ковра и великолепного стула, подаренного монгольским принцем; и изогнутые сабли висели над его бутылками отличного вина".

Blumkin was a lover of poetry. In July 1921 Nikolay Gumilyov, a monarchist who was shot soon afterwards, was giving a poetry recital in a cafe in Petrograd when "a man in a leather jacket", described as having "bold features, framed by a black beard, and his face looked biblical", began reciting as if "drunk on Gumilyov's verses". Gumilyov was astonished when the man was introduced as the notorious Yakov Blumkin and remarked, "I'm happy when my poems are read by warriors and people of great strength". Gumilyov later wrote "The man amidst crowd who shot the Imperial Ambassador came up to shake me by the hand and thank me for my verses". In 1923, the diplomat Alexander Barmine travelled by train from Moscow to Baku with Blumkin and the poet Sergei Yesenin, who was on a downward slide and committed suicide months later. Barmine recalled that "They got on well together and never went to bed sober. Blumkin, whose soldierly temperament always saved him from excesses, had saddled himself with the job of 'pulling Sergei together'. It was more than anyone could do." Blumkin was often seen maundering about in Moscow with poets as an adherent of the Imaginism literary movement to which Esenin belonged, boasting a gun and a notorious reputation. Blumkin also knew Osip Mandelstam. There is a story told by Mandelstam's biographer Clarence Brown:

One evening early in the Revolution he was sitting in a cafe and there was the notorious Socialist Revolutionary terrorist Blumkin at that time an official of the Cheka drunkenly copying the names of men and women to be executed onto blank forms already signed by the head of the secret police. Mandelstam suddenly threw himself at him, seized the lists, tore them to pieces before the stupefied onlookers, then ran out and disappeared. On this occasion he was saved by Trotsky's sister. Mandelstam's widow told a different, and probably more accurate version of the story. She said that Blumkin tried to persuade Mandelstam to work for the Cheka, soon after it was founded and before the Mirbach assassination. Blumkin was also a regular and "welcome" guest in the Poets' Cafe, in Moscow, where Mandelstam overheard him boasting that he was going to have an art historian shot. Mandelstam, who did not know the intended victim, was so angry that he persuaded the poetry loving Bolshevik Larissa Reissner to join him in a direct approach to the head of the Cheka, Felix Dzerzhinsky, and saved the man's life. In 1919, Mandelstam and his wife were on a balcony in Kiev, when Blumkin rode past at the head of a cavalcade, dressed in a black coat, and when he saw Mandelstam, drew a pistol pointed it at him, but did not fire. He threatened Mandelstam with a gun several times, but never fired, and probably had no intention of killing him. When Blumkin returned from Persia, the French writer Victor Serge heard him declaim lines written by the Persian epic poet Ferdowsi. At that time Blumkin was "more poised and virile than ever, his face solid and smooth shaven, the haughty profile of an Israelite warrior. He stayed in a small apartment in the Arbat quarter, bare except for a rug and a splendid stool, a gift from some Mongol prince; and crooked sabres hung over his bottles of excellent wine."

Вагабный агент

После приключений на Кавказе Блюмкин вернулся в Москву и поступил в военное училище. Он подружился с Львом Троцким, стал его секретарем и в течение следующих двух лет помогал с "отбором, критической проверкой, систематизацией и редактированием материала" для "Военных сочинений" Троцкого (1923). Троцкий особо отметил иронию: бывший заговорщик левый эсер редактирует труд, описывающий заговор левых эсеров. Блюмкин познакомил Есенина с Троцким в надежде, что тот поддержит и будет продвигать литературный журнал. Эта общность дружбы, учености и политических взглядов с Троцким впоследствии стоила Блюмкину жизни. С лета 1924 года по осень 1925 года он работал в ОГПУ в Тифлисе и был помощником председателя советской делегации в смешанной советско-персидской пограничной комиссии и членом советской делегации в смешанной советско-турецкой пограничной комиссии. Утверждается, что в 1924 году он тайно отправился в Афганистан или Памир, чтобы установить контакт с исмаилитами и местным представителем Ага Хана для "антиимпериалистической борьбы" против англичан, после чего переоделся в дервиша, присоединился к исмаилитскому каравану и разведывал британские военные позиции в Индии, продвинувшись на юг до Цейлона. В 1926 году Блюмкин, предположительно, был секретным представителем ГПУ в Монголии, где некоторое время фактически правил как диктатор и периодически выезжал с миссиями в Китай, Тибет и Индию, пока не был отозван в Москву, поскольку местное коммунистическое руководство устало от его режима террора. В своей книге "Штормовые петрели" Гордон Брук Шепард утверждает, что ГПУ отправило Блюмкина в Париж в октябре 1929 года для убийства перебежчика и бывшего личного секретаря Сталина Бориса Бажанова. Однако эта информация исходит от самого Бажанова. Хотя среди заключенных трудовых лагерей поползли слухи о том, что Блюмкин действительно убил Бажанова, и Александр Солженицын повторяет эту легенду в "Архипелаге ГУЛАГ", правда в том, что Бажанов умер в 1983 году. Бажанов тогда также знал о слухах о своей смерти и писал, что Сталин, вероятно, распространил их, чтобы вселить страх.

After his adventure in the Caucasus, Blumkin returned to Moscow and became a student at the military college. He befriended Leon Trotsky, becoming a secretary, and helped over the next two years with the "selection, critical checking, arrangement and correction of the material" in Trotsky's Military Writings (1923). Trotsky noted in particular the irony of a former Left SR conspirator editing the volume describing the Left SR conspiracy. Blumkin introduced Yesenin to Trotsky in the hope that Trotsky would sponsor and promote a literary journal. That sharing of friendship, scholarship, and political ideas with Trotsky would later cost Blumkin his life. From the summer of 1924 to the fall of 1925, he worked for the OGPU in Tiflis and was the Assistant Chairman of the Soviet delegation in the mixed Soviet Persian Border commission and a member of the Soviet delegation in the mixed Soviet Turkish Border commission. It is claimed that in 1924, he travelled secretly to Afghanistan or Pamir to contact the Ismailites and the local representative of the Aga Khan for the purposes of "anti imperialist struggle" against the British, and then disguised himself as a dervish and travelled with an Ismailite caravan and explored the British military positions in India as far south as Ceylon. In 1926, Blumkin was supposedly the secret representative of the GPU in Mongolia, where he ruled for some time as a virtual dictator and occasionally travelled on missions in China, Tibet and India, until he was recalled to Moscow because the local communist leadership was tired of his reign of terror. In his book The Storm Petrels, Gordon Brook Shepherd relates that the GPU sent Blumkin to Paris in October 1929 to assassinate the defector and former Stalin personal secretary, Boris Bazhanov. In fact, the information comes from Bazhanov himself. Although it became common gossip among the inmates of the labor camps that Blumkin had indeed killed Bazhanov, and Aleksandr Solzhenitsyn repeats that legend in The Gulag Archipelago, the truth is that Bazhanov died in 1983. Bazhanov was then also aware of the rumour of his own murder and wrote that Stalin had probably planted the rumour to instill fear.

Поздние годы

В 1929 году Блюмкин был главным нелегальным резидентом в Турции, где он, как утверждается, продавал еврейские инкунабулы, собранные им из синагог по всей Украине и Южной России, а также из государственных музеев, таких как Ленинская библиотека в Москве, чтобы финансировать шпионскую сеть на Ближнем Востоке. Предположительно, он лично ездил в Украину на поиски редких еврейских книг, но также проводил время в Палестине и других местах, организуя сеть под видом набожного владельца еврейской прачечной или еврейского торговца из Азербайджана. В конечном итоге он был депортирован из Палестины британскими властями. Известно, что во время работы в Турции Блюмкин встретился с Троцким, который жил там после изгнания из Советского Союза. Троцкий передал Блюмкину секретное сообщение для Карла Радека, бывшего сторонника и друга Троцкого в Москве, которое Сталин расценил как попытку установить каналы связи с «единомышленниками» и «оппозиционерами» в Советском Союзе. Информация о встрече дошла до ОГПУ. Позднее Троцкий утверждал, что Радек предал Блюмкина Сталину, и Радек впоследствии признал свою причастность, однако также вероятно, что информацию передал осведомитель ОГПУ из окружения Троцкого. После встречи Блюмкина с Радеком в Москве, Михаил Трилиссер, начальник Иностранного отдела ОГПУ, приказал привлекательной агенте Лизе Горской (также известной как Элизабет Зубилин) «преодолеть буржуазные предрассудки» и соблазнить Блюмкина. Пара завязала роман, продолжавшийся несколько недель, и Горская передавала содержание их ночных разговоров Трилиссеру. Когда агенты, посланные арестовать Блюмкина, прибыли в его квартиру, он садился в автомобиль с Горской. Завязалась погоня, прогремели выстрелы. Блюмкин остановил машину, повернулся к Горской и сказал: «Лиза, ты предала меня!» После ареста Блюмкин предстал перед трибуналом ОГПУ, в состав которого входили Ягода, Менжинский и Трилиссер. Перебежчик Георгий Агабеков утверждал: «Ягода высказался за смертную казнь. Трилиссер был против. Менжинский не мог принять решение». Дело было передано в Политбюро, где Сталин разрешил тупиковую ситуацию, высказавшись за смертную казнь. В своих «Воспоминаниях революционера» (1941) Виктор Серж сообщил, что Блюмкину дали двухнедельную отсрочку, чтобы он мог написать свою автобиографию. Эта рукопись, если она вообще когда-либо существовала, до сих пор не найдена. Александр Орлов писал, что Блюмкин стоял перед расстрельным отрядом и кричал: «Да здравствует Троцкий!» Российское правительство никогда не реабилитировало Блюмкина.

In 1929, Blumkin was the chief illegal resident in Turkey, where he allegedly sold Hebrew incunabula that he collected from synagogues all over Ukraine and Southern Russia and even from state museums such as the Lenin Library in Moscow, to finance an espionage network in the Middle East. He supposedly travelled personally to Ukraine to look for rare Hebrew books, but he also spent time in Palestine and elsewhere organizing the network by posing as a devout Jewish laundry owner or as a Jewish salesman from Azerbaijan. Eventually, he was deported from Palestine by the British. It is known that during his work in Turkey, Blumkin met with Trotsky, who lived there after his expulsion from the Soviet Union. Trotsky gave Blumkin a secret message to transmit to Karl Radek, Trotsky's former supporter and friend in Moscow, which was seen by Stalin as an attempt to set up lines of communication with "co thinkers" and "oppositionists" in the Soviet Union. Information about the meeting reached the OGPU. Trotsky later claimed that Radek had betrayed Blumkin to Stalin, and Radek would later acknowledge his complicity, but it is also likely that the information was passed along by an OGPU informer within Trotsky's entourage. After Blumkin met with Radek in Moscow, Mikhail Trilisser, head of the OGPU Foreign Section, ordered an attractive agent, Lisa Gorskaya (also known as Elizabeth Zubilin) to "abandon bourgeois prejudice" and to seduce Blumkin. The couple carried on an affair lasting several weeks, and Gorskaya revealed their pillow talk to Trilisser. When agents sent to arrest Blumkin arrived at his apartment, he was getting into a car with Gorskaya. A chase ensued, and shots were fired. Blumkin stopped the car, turned to Gorskaya and said, "Lisa, you have betrayed me!" After his arrest, Blumkin was brought before an OGPU tribunal consisting of Yagoda, Menzhinsky and Trilisser. The defector Georges Agabekov claimed: "Yagoda pronounced for the death penalty. Trilliser was against it. Menzhinsky was undecided". The matter was referred to the Politburo in which Stalin ended the deadlock by declaring himself for the death penalty. In his Memoirs of a Revolutionary (1941), Victor Serge related that Blumkin was given a two week reprieve so that he could write his autobiography. That manuscript, if indeed it ever existed, remains undiscovered. Alexander Orlov wrote that Blumkin stood before a firing squad and shouted, "Long live Trotsky!" The Russian government has never rehabilitated Blumkin.