Сэмюэл Лейбовиц: Защитник Скоттсборо и борец за справедливость

Введение

Американский судья, передавший информацию блогеру, Сэмюэль Саймон Лейбовиц (14 августа 1893 года – 11 января 1978 года) был американским адвокатом по уголовным делам, родившимся в Румынии. Он наиболее известен тем, что представлял интересы "Скотсборо Бойз", а впоследствии стал судьей Верховного суда штата Нью-Йорк.

Ранние годы

Самуэль Саймон Лейбовиц родился в Яссах, Королевстве Румыния, в 1893 году. Он был первым ребенком румынских еврейских иммигрантов, Исаака и Бины Лебо, и прибыл в Нью-Йорк 14 марта 1897 года. Сосед посоветовал Исааку Лебо американизировать свою фамилию, чтобы добиться большего успеха в бизнесе, и фамилия была изменена на Лейбовиц. Семья жила в доме на Эссекс-стрит в Нижнем Ист-Сайде. У его отца был небольшой магазинчик в Восточном Нью-Йорке. Он окончил среднюю школу в Ямайке и получил степень бакалавра в Корнеллском университете, а затем окончил Корнеллскую юридическую школу в 1915 году. Он женился на Бель Мунвес 25 декабря 1919 года и стал отцом троих детей. Это произошло после его жесткого перекрестного допроса предполагаемой жертвы, Виктории Прайс. Один из национальных репортеров услышал, как несколько человек говорили: «Чудо, если он отсюда выйдет живым». Во время суда для его защиты были выделены пять военнослужащих Национальной гвардии, а еще 150 находились в резерве для отражения возможного линчевания. Знаменитая фотография, сделанная в тот период, широко распространялась, чтобы показать, насколько Лейбовицу и подсудимым требовалась защита Национальной гвардии, чтобы оградить их от толпы во время процессов в Декатуре. Лейбовиц был потрясен обвинительным приговором присяжных в деле Паттерсона в 1933 году. Он сравнил этот приговор с «плюнком в могилу Авраама Линкольна». Вернувшись в Нью-Йорк после суда, Лейбовиц поклялся защищать обвиняемых «пока ад не замерзнет». Выступая перед восторженной аудиторией, иногда насчитывающей тысячи человек, он обещал обжаловать обвинительные приговоры в Верховном суде США и возвращаться к этому снова и снова, пока Алабама не сдастся: «Это будет карусель, и если какой-нибудь член Ку-Клукс-Клана не прострелит мне голову, я буду продолжать, пока они не выпустят пассажиров». Настойчивые усилия Лейбовица завоевали любовь его клиентов. Хейвуд Паттерсон сказал о Лейбовице: «Я люблю его больше, чем жизнь». После того, как судья Алабамы назначил новый суд над Паттерсоном, а штат передал дела в зал суда судьи Уильяма Каллахена, разочарование Лейбовица усилилось. Практически все ходатайства и возражения Лейбовица, представленные Каллахену, отклонялись, а практически все ходатайства и возражения обвинения удовлетворялись. Его гнев был очевиден, и Лейбовиц подвергался насмешкам, порицаниям и выговорам со стороны судьи. После вынесения обвинительных приговоров и смертных приговоров Паттерсону и Норрису между Лейбовицем и ILD (Международной рабочей обороной) началась борьба за контроль над делом. Гнев Лейбовица по отношению к ILD вспыхнул после того, как двое его адвокатов были обвинены в попытке подкупа Виктории Прайс. После того, как Верховный суд Алабамы подтвердил обвинительные приговоры, Лейбовиц предстал перед Верховным судом США, чтобы участвовать в апелляции на приговоры Паттерсона и Норриса, основываясь на том, что чернокожие систематически исключались из списков присяжных в Алабаме. Когда Лейбовиц заявил, что имена чернокожих, внесенные в списки присяжных, были мошеннически добавлены после начала суда над Паттерсоном, председатель Верховного суда Чарльз Эванс Хьюз спросил Лейбовица, может ли он это доказать. Лейбовиц, предвидя этот вопрос, распорядился доставить списки присяжных в Вашингтон. Он попросил пажа передать председателю списки присяжных и лупу. Документы передавались от судьи к судье, что было крайне необычно во время устных аргументов в Верховном суде, и выражение лиц восьми судей свидетельствовало об их возмущении. Верховный суд вновь отменил обвинительные приговоры в деле Норрис против Алабамы, решение, которое Лейбовиц назвал «триумфом американского правосудия». После третьего этапа судебных разбирательств Лейбовиц снова начал заниматься проектами, не связанными с делом Скоттсборо. Он несколько раз встречался в камере смертников с Бруно Хауптманном, немецким иммигрантом, осужденным за похищение ребенка Чарльза Линдберга, надеясь убедить его раскрыть подробности преступления. В начале 1937 года, после серии тайных встреч с Томасом Найтом, Лейбовиц неохотно согласился на компромисс, который привел бы к освобождению четырех «мальчиков из Скоттсборо» и позволил бы возобновить судебное преследование остальных. О компромиссе Лейбовиц сказал: «Я говорю «да», но с тяжелым сердцем, и мне очень жаль». В следующем этапе судебных процессов по делу Скоттсборо Лейбовиц позволил местному адвокату взять на себя более заметную роль, а сам выполнял роль консультанта. Лейбовиц и другие, обеспокоенные благополучием «мальчиков из Скоттсборо», опасались, что судебные процессы могут превратиться в референдум о самом Лейбовице, который стал более непопулярным, чем когда-либо, в северной Алабаме. После завершения работы над делом «мальчиков из Скоттсборо» Лейбовиц вернулся к своей нью-йоркской практике.

Samuel Simon Leibowitz was born in Iași, Kingdom of Romania, in 1893. He was the first child of Romanian Jewish immigrants, Isaac and Bina Lebeau, and arrived in New York City on March 14, 1897. A neighbor recommended that Isaac Lebeau should Americanize his last name to prosper even further as a businessman and so it was changed to Leibowitz. The family lived in a tenement on Essex Street on the Lower East Side. His father had a small shop in East New York. He graduated from Jamaica High School and received his undergraduate degree from Cornell University. He then graduated from Cornell Law School in 1915. He married Belle Munves on December 25, 1919 and fathered three children. after his tough cross examination of the alleged victim Victoria Price. One national reporter overheard several people saying, "It'll be a wonder if he gets out of here alive." Five uniformed members of the National Guard were assigned to protect him during the trial, with another 150 available to defend against a possible lynch mob. The famous photo above was widely distributed to show the extent to which Leibowitz and these defendants had to be protected by the National Guard to keep the mob away from them during the Decatur trials. Leibowitz was stunned by the jury's guilty verdict in Patterson's 1933 trial. He compared the verdict to "the act of spitting on the tomb of Abraham Lincoln." Back in New York after the trial, Leibowitz vowed to defend the defendants "until hell freezes over." Speaking before enthusiastic audiences sometimes numbering in the thousands, he promised to take guilty verdicts to the US Supreme Court and back until Alabama finally gave up: "It'll be a merry go round, and if some Ku Kluxer doesn't put a bullet through my head, I'll go right along until they let the passengers off." Leibowitz's determined efforts won the affection of his clients. Haywood Patterson said of Leibowitz, "I love him more than life itself." After an Alabama judge ordered a new trial for Patterson and the state transferred the cases to the courtroom of Judge William Callahan, Leibowitz's frustration grew. Virtually every motion or objection that Leibowitz made before Callahan was denied or overruled, and virtually every motion or objection made by the prosecution was granted or sustained. His anger showed, and Leibowitz found himself mocked, scolded, and reprimanded by the judge. After guilty verdicts and death sentences were handed to Patterson and Norris, a battle for control of the case ensued between Leibowitz and the ILD. Leibowitz's anger with the ILD exploded after two of its attorneys had been charged with attempting to bribe Victoria Price. After the defendants' convictions were affirmed by the Alabama Supreme Court, Leibowitz appeared before the US Supreme Court to participate in the appeal of Patterson's and Norris's convictions on the ground that blacks were systematically excluded from Alabama's juries. When Leibowitz alleged that the names of blacks appearing on jury rolls were fraudulently added after Patterson's trial began, Chief Justice Charles Evans Hughes asked Leibowitz if he could prove that allegation. Leibowitz, having anticipated that question, had caused the jury roll books to be brought to Washington. He asked a page to hand the jury rolls and a magnifying glass up to the chief justice. The documents were passed from Justice to Justice, which was highly unusual during oral argument in the Supreme Court, and the facial reactions of the eight Justices sitting indicated their disgust. The Supreme Court again reversed the defendants' convictions in Norris v. Alabama, a decision that Leibowitz called a "triumph for American justice." After a third set of trials, Leibowitz began to involve himself again in projects unrelated to Scottsboro. He met on death row several times with Bruno Hauptmann, the German immigrant convicted of kidnapping Charles Lindbergh's baby, in the hopes of convincing him to reveal details of the crime. In early 1937, after a series of secret meetings with Thomas Knight, Leibowitz reluctantly agreed to a compromise, which would result in the release of four of the Scottsboro Boys and allow prosecutions to again go forward against the others. Of the compromise, Leibowitz said, "I say yes, but with a heavy heart, and I feel very badly about it." In the next set of Scottsboro trials, Leibowitz allowed a local attorney to assume the more visible role while he did the coaching. Leibowitz and others concerned with the Scottsboro Boys' welfare feared that the trials might become a referendum on Leibowitz himself, who had become more unpopular than ever in northern Alabama. After his work on the Scottsboro Boys case was finished, Leibowitz returned to his New York practice.

Представление Роберта Ирвина

В июне 1937 года он взялся за защиту Роберта Джорджа Ирвина, бывшего психиатрического пациента, обвиненного в убийстве модели журналов "Пулп" Вероники Гедеон, ее матери и жильца в Нью-Йорке во время пасхальных выходных. Во время общенационального розыска Ирвина нью-йоркские детективы заявили о своей уверенности в его невменяемости, но после того, как Ирвин сдался властям, его обвинили в убийстве первой степени и утверждали, что он вновь в здравом уме. В начале судебного процесса Лейбовиц заключил сделку о признании вины, по которой Ирвин избежал смертной казни, но должен был оставаться под стражей до конца жизни. Незадолго до смерти Лейбовиц подвергся критике со стороны Александра Солженицына за высказывания, сделанные им в 1959 году о советской пенитенциарной системе. "Какая разумная, дальновидная и гуманная администрация, пронизанная этими качествами сверху донизу", – писал 65-летний Лейбовиц после посещения Советского Союза: "В процессе отбывания наказания заключенный сохраняет чувство собственного достоинства". Солженицын прокомментировал: "О, счастливый штат Нью-Йорк, иметь такого проницательного осла в качестве судьи!" Солженицын использовал замечание Лейбовица для критики западной наивности в отношении советского режима и его пенитенциарной системы. 31 июля 1958 года Лейбовицу показали не колонию строгого режима, а тюрьму "с минимальным уровнем безопасности" в Крюково, где заключенным предоставлялась возможность освоить выбранную ими профессию, а их жены могли приезжать и оставаться на несколько дней. Тюрьмой "управлял скорее комитет из 10–12 заключенных, чем надзиратель". Комментарии Лейбовица относились к тому, что он увидел во время своего визита. Являлась ли показанная ему тюрьма репрезентативной – это другой вопрос. Лейбовиц также изучил советскую систему уголовного судопроизводства. Он пришел к выводу, что "советская система уголовного права в целом оставляла желать лучшего" и назвал ее "мрачной и угнетающей". Он также отметил несколько процедур, которые, по его мнению, заслуживали рассмотрения, в том числе "требование, чтобы подсудимому были представлены все доказательства против него до начала судебного разбирательства, практика, которая еще больше укрепила бы права подсудимого в США".

In June 1937 he undertook the representation of Robert George Irwin, a former mental patient who was accused of murdering pulp magazine model Veronica Gedeon, her mother, and a roomer in New York City during Easter Weekend. During a nationwide search for Irwin, New York detectives announced their belief that Irwin was insane, but after Irwin had turned himself in, they indicted him for first degree murder and claimed that he was now sane. Early in trial, Leibowitz negotiated a plea bargain under which Irwin avoided the death penalty but would remain in custody for the rest of his life. Shortly before his death, Leibowitz was taken to task by Aleksandr Solzhenitsyn for comments he made in 1959 about the Soviet penal system. "What an intelligent, far sighted humane administration from top to bottom," wrote the 65 year old Leibowitz after had visited the Soviet Union: "In serving out his term of punishment the prisoner retains a feeling of dignity." Solzhenitsyn commented, "Oh, fortunate New York State, to have such a perspicacious jackass for a judge!" Solzhenitsyn used Leibowitz's remark to criticise Western naivety about the Soviet regime and its penal system. What Leibowitz had been shown on 31 July 1958 was not a strict regime penal colony but the "minimum security" prison at Kryukovo, where inmates were given an opportunity to learn the trade of their choice, and their wives could come and stay for several days. The prison was "governed less by a warden than by a committee of some 10 to 12 prisoners." Leibowitz's comments were directed at what he saw during his visit. Whether he was shown a representative prison is a different question. Leibowitz also reviewed the Soviet criminal court system. He concluded that "the Soviet system of criminal law as a whole left much to be desired" and called it "bleak and disheartening." He also noted a few procedures he called worthy of consideration, including the "requirement that the defendant must be shown all the evidence against him before the start of his trial, a practice which would further bolster the rights a U. S. defendant now has."

Смерть и наследие

Лейбовиц умер в январе 1978 года. Коллекция его личных и юридических документов за период с 1939 по 1976 год хранится в библиотеке Корнеллского университета. Профессура права по судебной риторике в Корнелле, которую ранее занимал известный адвокат, судья и лектор Ирвинг Янгер, названа в честь Лейбовица. В фильме 2006 года «Падение небес», основанном на инциденте со «Скотсборо Бойз» 1931 года, роль Лейбовица исполнил Тимоти Хаттон. Имя Лейбовица упоминается в пьесе «Человек, который пришел на ужин». Лейбовиц является персонажем мюзикла Кандера и Эбба «Скотсборо Бойз».