Введение

Джордж Леннокс Шарман Шекл (14 июля 1903 – 3 марта 1992) – английский экономист. Он предпринял практическую попытку подвергнуть сомнению классическую теорию рационального выбора и был охарактеризован как представитель "посткейнсианского" направления, хотя испытал влияние и австрийской экономической школы. Значительная часть его работ связана с теорией свидетельств Демпстера — Шейфера.

Жизнь

Родился в Кембридже, сын Роберта Уокера Шекла (1851–1934), учителя математики, который подготовил Джона Мейнарда Кейнса к получению стипендии в Итоне, и Фанни Шарман (1865–1936). Шекл учился в школе Перс, но его родители не могли позволить себе оплатить его обучение в университете, поэтому он начал работать клерком в банке. Позже, став преподавателем, он самостоятельно готовился к получению степени бакалавра Лондонского университета, которую получил в 1931 году. Он начал работу над докторской диссертацией под руководством Фридриха Хайека в LSE, но затем переключился на интерпретацию «Общей теории занятости, процента и денег» Кейнса. Он получил докторскую степень в 1937 году. В LSE он подружился с экономистом немецкого происхождения Людвигом Лахманом, вдохновленным работами Шекла о неопределенности, и тот разработал собственную теорию расходящихся ожиданий, основанную на трудах Шекла. После нескольких академических должностей, с началом Второй мировой войны в 1939 году, Шекл был назначен в S-отдел – внутренний кабинет экономистов при Уинстоне Черчилле. Там он служил вместе с Дональдом Макдугалом и Хелен Макуэр под руководством Фредерика Линдемана. После войны, непродолжительная работа в Кабинете министров при Джеймсе Миде и в Университете Лидса привела к назначению профессором экономики имени Бруннера в Ливерпульском университете, эту должность он занимал до выхода на пенсию в 1969 году.

Расширение кейнсианской экономики

В то время как Шекл считал, что работа Кейнса обеспечивает наилучшую основу для построения нового типа экономики, он полагал, что Кейнс не до конца осознал важность революции, которую он совершил, написав свои ключевые труды. Шекл утверждал, что работу Кейнса следует понимать как состоящую из трех этапов, прежде чем она, наконец, приведет к новому революционному методу экономического анализа. Первый из этих трех этапов был представлен в «Трактате о деньгах» Кейнса. «До выхода в свет «Трактата», – писал Шекл, – процентная ставка определялась вкусами и объективными обстоятельствами, готовностью получателей дохода перенести потребление из настоящего в будущее и стремлением предпринимателей перенести средства свободного предпринимательства из будущего в настоящее, тем самым изменяя производственные возможности и увеличивая потенциальный доход общества, включая их собственный». Шекл отмечал, что уже в «Трактате о деньгах» Кейнс подвергал критике это представление о процентной ставке. В «Трактате» нам представлен рынок облигаций в том виде, в котором он существует в реальной жизни: спекулятивный рынок, где цена, обладающая идентичностью и кратковременной стабильностью, может существовать только при наличии двух лагерей участников, придерживающихся противоположных взглядов на предстоящее движение цен на облигации. Шекл утверждал, что в «Трактате» Кейнс еще не осознал «значение глубокого подрыва, которому подверглась теория ценности». Однако, по мнению Шекла, Кейнс отказался от этого «глубокого подрыва» «теории ценности» – под которой он подразумевал любую экономику, основанную на рыночном равновесии – в своей «Общей теории», вернувшись вместо этого к «любопытной методологии, в которой читателю представляется ряд «равновесий» самого шаткого и мимолетного характера». Шекл пишет, что Кейнс действительно осознал истинное значение революции, которую он совершил, лишь в 12-й главе «Общей теории», а затем, более убедительно, в своей статье 1937 года, опубликованной в «Экономическом журнале», под названием «Теория занятости». В этих работах Кейнс сформулировал теорию неопределенности относительно будущего, которая разрушила все здание традиционной экономики, неявно опиравшейся на концепцию вневременного равновесия, подразумевающую полный доступ к знаниям со стороны всех участников. Развивая эту мысль, Шекл стремился объединить, по его мнению, лучшие идеи Кейнса из «Трактата о деньгах» с его более поздним понятием предпочтения ликвидности в «Общей теории». В результате Шекл сформировал последовательную, спекулятивную теорию процентных ставок, в которой процентные ставки определяются ожиданиями финансовых спекулянтов в условиях неопределенного будущего. Шекл писал: Цена облигаций, и, как арифметическое и неизбежное следствие, процентная ставка – по своей сути неустойчивая переменная. Это дополняло собственную идею Кейнса в «Общей теории» о том, что инвестиции в конечном итоге определяются «животным духом» инвесторов и, следовательно, не поддаются рациональному расчету в том понимании, которое придают этому термину большинство экономистов. Эти два момента делают расширение экономики Кейнса Шеклом по своей сути неопределенным. Для Кейнса и Шекла рыночная экономика не обязана прийти к какому-либо конкретному итогу. Ее следует рассматривать как постоянно меняющуюся систему, которая может генерировать достаточно инвестиций для обеспечения полной занятости лишь в маловероятном случае счастливой случайности.

Равновесие по отношению к времени

Суть радикальной переоценки Шеклом экономической теории была прежде всего эпистемической. Он считал, что неоклассическая экономика и другие формы экономики, использующие методы равновесия, игнорируют измерение времени. Неоклассическая экономика опирается на идею о том, что агенты будут действовать рационально; но эта рациональность фактически синонимична утверждению, что агенты знают будущее. Шекл указал на то, что для того, чтобы агенты действовали "рационально" – в том смысле, в каком неоклассические экономисты понимали это слово – они должны были бы логически знать, какие действия предпримут все остальные агенты. Шекл утверждал, что это было практически то же самое, что предполагать знание будущего. Шекл утверждал, что неоклассическая экономика внедрила это сильное предположение в своем использовании одновременных уравнений. Когда они пытались оправдать этот метод, неоклассические экономисты, начиная с Леона Вальраса и Фрэнсиса Исидро Эджворта, ссылались на принцип *tâtonnement* или "нащупывания". Они предполагали, что агенты будут непрерывно проверять различные предложения и цены, пока не будет достигнута серия предложений и цен, приводящая к равновесию. Это подразумевало, что система одновременных уравнений использовалась как своего рода сокращение для результата, который на самом деле достигался динамически посредством серии проб и ошибок. Но Шекл утверждал, что этот тип рассуждений, основанный на аналогии между статической системой одновременных уравнений и динамическим процессом *tâtonnement*, крайне вводит в заблуждение. При более внимательном рассмотрении этого предложения мы видим, что это не более чем формальное признание проблемы – проблемы того, как (каким институциональным устройством, какой организацией дел) должны быть обнаружены равновесные цены. Многократные пробы и ошибки, пока рынок находится в состоянии ожидания результата, не являются практичным решением. Количество различных испытаний, даже если они ограничены отдельными шагами цены и количества, было бы настолько огромным, что необходимый "рыночный день" простирался бы за пределы человеческой жизни. Теоретический идеал применим к взаимно изолированным дням или моментам, каждый из которых должен рассматриваться как совершенно самодостаточный, не оглядываясь ни на вчера, ни на завтра. Но реальный рынок имеет дело с товарами, унаследованными от вчерашнего дня, и со средствами производства, продукция которых будет готова только завтра. Между тем, неэкономические обстоятельства меняются, делая каждое последующее равновесие устаревшим. Шекл утверждал, что вся конструкция рыночного равновесия не способна учитывать время и, следовательно, не может иметь дело с фактическим материалом, который должен изучать экономист – материалом, который по своей природе является историческим. Более того, Шекл крайне пренебрежительно относился к попыткам ослабить сильные предположения теории рыночного равновесия, чтобы сделать ее более реалистичной. Он считал, что основы слишком противоречат природе изучаемого материала, чтобы спасти ее путем ослабления некоторых из более жестких предположений, как, например, пытаются сделать неокейнсианские и новые кейнсианские экономисты. Он писал:

"Нет смысла требовать незначительных уступок и смягчений в абстрактном, вневременном общем равновесии. Свет, который оно может пролить на человеческие дела, исходит от его самой строгой и формальной версии. Нас не интересует вопрос: "Как это вообще может работать?". Полезный вопрос: "Что подразумевает его логическая структура?". Шекл продолжил, что концепция рыночного равновесия изображает мир совершенного знания, застывший во времени. Таким образом, она отрицает саму себя, будучи бесполезной в мире, где знание будущего невозможно, а время движется в одном направлении. В таком мире действия людей должны быть частично основаны на разуме и частично на воображении – в частности, на воображении относительно того, каким различные люди представляют себе будущее. Шекл писал, что неоклассическая экономика опирается на телеологическое или предопределенное будущее и, таким образом, не оставляет места для человеческого выбора, который по своей сути связан со способностью человека свободно представлять себе, что может произойти в будущем. Шекл писал:

В какой бы форме это ни проявлялось, обладание даром воображения преображает проблему объяснения человеческого поведения. Теперь вопрос не в том, как удовлетворить данные потребности. Обдуманное поведение, выбор – основной экономический акт – зависят, когда они выходят за рамки чисто инстинктивной животной реакции на стимул, от концептуальной силы человеческого разума. Выбор неизбежно происходит среди мыслей, среди воображаемых вещей. Для Шекла это был правильный путь, который должна была выбрать серьезная экономика, претендующая на изучение реального мира. Ей следует отойти от абстракций, которые не могут учесть время или подлинный, свободный выбор, и вместо этого попытаться понять мир, в котором и воображение, и разум играют роль в определении экономических результатов. Шекл назвал этот тип рассуждений калейдоскопическим.