Захват заложников в театральном центре на Дубровке (2002)

Введение

Теракт и захват заложников в Москве в 2002 году

Кризис с захватом заложников в московском театре (также известный как осада «Норд-Ост» в 2002 году) — это захват переполненного театра на Дубровке в Москве чеченскими террористами 23 октября 2002 года, в результате чего было взято 912 заложников. Нападавшие, возглавляемые Мовсаром Бараевым, заявили о своей приверженности исламистскому сепаратистскому движению в Чечне. Они требовали вывода российских войск из Чечни и прекращения Второй чеченской войны. Кризис был разрешен, когда российские спецслужбы выпустили снотворный газ в здание, а затем штурмовали его, уничтожив всех 40 террористов. 132 заложника погибли, главным образом из-за воздействия газа. Из-за планировки театра спецназу пришлось бы пробиваться через коридор и подниматься по хорошо охраняемой лестнице, прежде чем они смогли бы добраться до зала, где удерживались заложники. У нападавших было большое количество взрывчатых веществ, наиболее мощные из которых находились в центре зрительного зала. Оперативники спецназа из подразделений «Альфа» и «Вымпел» ФСБ, при поддержке отряда СОБР МВД России, закачали химический агент в систему вентиляции здания и начали операцию по спасению заложников. Личность газа в то время не была раскрыта, хотя предполагалось, что это был производный фентанила. Исследование, опубликованное в 2012 году, пришло к выводу, что это была смесь карфентанила и ремифентанила. В том же исследовании отмечается, что в деле 2011 года в Европейском суде по правам человека российское правительство заявило, что использованный аэрозоль представлял собой смесь производного фентанила и химического соединения с наркотическим действием.

Денис Грибков

Около полуночи произошел инцидент со стрельбой, когда 30-летний заложник Денис Грибков побежал через спинки театральных кресел в сторону женщин-боевиков, сидевших рядом с крупным самодельным взрывным устройством. Чеченский боевик выстрелил в него, но промахнулся, однако случайные пули тяжело ранили Тамару Старкову и смертельно ранили Павла Захарова, которых вскоре после этого эвакуировали из здания. Грибкова вынесли из зала, а позже обнаружили мертвым от огнестрельных ранений.

День четвертыйУтро 26 октября

В течение ночи чеченский посланник и соратник сепаратистского президента Аслана Масхадова Ахмед Закаев обратился к экстремистам с просьбой "воздержаться от необдуманных действий". Чеченцы сообщили BBC, что специальный представитель президента Путина планировал прибыть в театр для переговоров на следующий день. Двое бойцов группы "Альфа" Спецназа, передвигавшихся по нейтральной полосе, получили тяжелые ранения от гранаты, брошенной из здания террористами. Глава московской полиции Владимир Пронин возложил вину за это на утечку информации в СМИ. По словам офицера российских спецслужб, цитируемого The Guardian, утечка была контролируемой: "Мы намеренно распространили информацию о том, что штурм начнется в три часа ночи. Чеченские боевики были начеку, они открыли огонь, но штурма не последовало. Затем произошла естественная реакция – расслабление. И в пять утра мы начали штурм".

Спецназ набегает

Рано утром в субботу, 26 октября, силы российского спецназа (специальные силы, буквально "специальное назначение") из ФСБ (группы "Альфа" и "Вымпел"), при содействии подразделения СОБР Министерства внутренних дел России (МВД), окружили и штурмовали театр; все были тяжело вооружены и в масках. Заместитель министра внутренних дел Владимир Васильев заявил, что рейд был вызван паникой среди заложников из-за расстрела двух женщин-заложниц. Планирование рейда началось вскоре после захвата заложников, а стрельба, послужившая непосредственной причиной, произошла примерно за три часа до начала операции.

Химическая атака

Рано утром, до рассвета, около 5:00 по московскому времени, погасли прожекторы, освещавшие главный вход в театр. Внутри многие заложники поначалу приняли газ (аэрозоль) за дым от пожара, но вскоре и боевикам, и заложникам стало очевидно, что в здание был закачан неизвестный газ. По разным сообщениям, он проник через специально проделанное отверстие в стене, через систему вентиляции театра или из-под сцены. Силовики закачали в театр через систему кондиционирования аэрозольный анестетик, который, как позже заявил министр здравоохранения России Юрий Шевченко, был на основе фентанила. Это вызвало панику в зрительном зале. Заложница Анна Андрианова, корреспондент газеты «Московская правда», связалась со студией радио «Эхо Москвы» и вела прямой эфир с заложниками, которые начали чувствовать газ, распыляемый силовыми структурами, и умоляли прекратить его подачу.

Нападение

Чеченцы, некоторые из которых были оснащены противогазами, ответили, ведя беспорядочный огонь по российским позициям снаружи. Через тридцать минут, когда газ подействовал, начался штурм здания. Объединенные силы вошли в здание через множество проходов, включая крышу, подвал и, наконец, главный вход. «Московский комсомолец» цитирует сотрудника российского спецназа, который сказал: «Если бы это был обычный штурм, у нас было бы 150 раненых и убитых среди своих, не считая заложников».

Эвакуация

В 7 утра спасатели начали выносить тела заложников из здания. Тела выложили рядами в фойе и на тротуар у главного входа в ТК, оставленные без защиты от дождя и снега. Ни у одного из тел, которые видел корреспондент газеты "The Guardian" Ник Патон Уолш, не было пулевых ранений или следов кровотечения, но "их лица были восковыми, белыми и изможденными, глаза широко открыты и невидящими". По некоторым сообщениям, препарат использовался для спасения части заложников, но вновь утверждалось, что среди погибших не было ни детей, ни иностранцев. У больниц, куда доставляли пострадавших, были выставлены вооруженные посты, а врачам приказали не выписывать пациентов из театра, опасаясь, что боевики могли спрятаться среди заложников. Семьи заложников запаниковали, так как правительство отказывалось предоставлять какую-либо информацию о том, в какие больницы доставлены их близкие, или даже о том, числятся ли их родственники среди погибших. К концу дня официальное число погибших заложников возросло как минимум до 118, однако власти не уточнили причину их смерти. К 28 октября из 646 бывших заложников, остававшихся в больницах, 150 находились в реанимации, а 45 – в критическом состоянии. Медицинская помощь не была оказана семидесяти трем заложникам, в том числе шести несовершеннолетним. Среди заложников были и чеченцы, и возможно, некоторым из них не оказывали помощь из-за их чеченских фамилий. Деньги и другие ценные вещи, принадлежавшие жертвам, пропали; по официальным данным, их украл сотрудник ФСБ, который впоследствии погиб в автокатастрофе. Российские власти изначально утверждали, что никто из заложников не умер от отравления, ссылаясь на проблемы со здоровьем, усугубленные трехдневным пребыванием в здании без еды, воды и медицинской помощи.

Ответственность

Операция была проведена в основном чеченской радикальной боевой группировкой "Исламский полк специального назначения" (SPIR), при участии РСРСБКМ и Международной исламской бригады. Операцию возглавил Мовсар Бараев. Военный командир Шамиль Басаев опубликовал на своем сайте заявление, в котором взял на себя ответственность за произошедшее, подал в отставку со всех официальных должностей в правительстве Чечни и пообещал новые атаки. Он также принес извинения избранному президенту Чечни и сепаратистскому лидеру Аслану Масхадову за то, что не проинформировал его о планируемом рейде, и попросил прощения. Басаев оправдывал захват заложников тем, что это дало "всем россиянам возможность из первых рук ощутить все "прелести" войны, развязанной Россией, и вернуть ее туда, откуда она началась", и заявил, что его "главная цель – уничтожение врага и нанесение максимального ущерба", а также "в следующий раз те, кто придет, не будут выдвигать никаких требований и не будут брать заложников". Аслан Масхадов и его представители на Западе осудили нападение, заявив, что оно не имеет отношения к официальной политике. Масхадов выразил ответственность за тех, "кто прибег к самопожертвованию в отчаянии", но также подчеркнул, что в конечном итоге виновата "варварская и бесчеловечная политика" российского руководства, и раскритиковал штурм театра. Он предложил начать безусловные мирные переговоры с российским правительством для поиска политического решения конфликта в Чечне. Осада стала пиар-катастрофой для Масхадова, и его более радикальные исламские полевые командиры, соответственно, извлекли из этого выгоду. Некоторые комментаторы предположили, что Мовлади Удугов руководил операцией из-за кулис. Российский военный эксперт Павел Фельгенгауэр предположил, что целью экстремистских лидеров, по всей видимости, было спровоцировать российские силовые структуры "на массовое убийство этнических русских в Москве", что и произошло. Российские официальные лица заявили, что чеченские боевики получали финансирование от группировок, базирующихся в Турции, и что они перехватили телефонные звонки похитителей в неустановленные посольства в Москве, а также в Турцию и Объединенные Арабские Эмираты. Заместитель министра внутренних дел Васильев начал широкомасштабную операцию в Москве по задержанию всех, кто мог оказать помощь боевикам, а его начальник, министр внутренних дел Борис Грызлов, призвал граждан быть бдительными и сообщать в полицию о любых подозрительных лицах. 29 октября Васильев заявил, что имеет полномочия сообщить лишь о том, что были применены специальные химические вещества, и что около 30 подозреваемых боевиков и их пособников, включая нескольких государственных служащих и сотрудников служб безопасности, были арестованы в районе театра и в других частях города в рамках "беспрецедентной операции", направленной, по словам Грызлова, на выявление обширной террористической сети в Москве и Подмосковье. Президент России Владимир Путин в телеобращении утром 26 октября защитил масштаб и жестокость штурма, заявив, что правительству "удалось достичь почти невозможного, спасая сотни людей", и что операция "доказала невозможность поставить Россию на колени". Путин поблагодарил спецназ и граждан России за их "храбрость", а также международное сообщество за поддержку в борьбе с "общим врагом". Он также попросил прощения за то, что не удалось спасти больше заложников, и объявил понедельник национальным днем траура по погибшим. Комментарии Путина прозвучали после телефонного разговора с премьер-министром Великобритании Тони Блэром, который поздравил его с завершением операции по освобождению заложников. Президент Путин был недоволен освещением кризиса с заложниками на телеканале НТВ, последнем общенациональном телеканале, фактически независимом от правительства. В январе 2003 года руководство НТВ было заменено, что оказало существенное влияние на его редакционную политику.

The operation was conducted primarily by the Chechen radical militant group The Special Purpose Islamic Regiment (SPIR), with involvement from the RSRSBCM and International Islamic Brigade. The operation was led by Movsar Barayev. Military commander Shamil Basayev posted a statement on his website claiming ultimate responsibility for the incident, resigning all official positions within the Chechen government and promising new attacks. He also apologized to Chechnya's elected president and separatist leader Aslan Maskhadov for not informing him of the planned raid and asked him for forgiveness. Basayev defended the hostage taking for giving "all Russians a first hand insight into all the charms of the war unleashed by Russia and take it back to where it originated from" and said that his "main goal will be destroying the enemy and exacting maximum damage" and "the next time, those who come won't make any demands, won't take hostages." Aslan Maskhadov and his representatives in the West condemned the attack which they said had nothing to do with official policy. Maskhadov said he felt responsible for those "who resorted to self sacrifice in despair", but also said the "barbaric and inhumane policies" of the Russian leadership were ultimately to blame and criticized the storming of the theater. He offered to start unconditional peace talks with the Russian government to find a political solution to the conflict in Chechnya. The siege was seen as a public relations disaster for Maskhadov, and his more radical Islamic field commanders correspondingly benefited. Some commentators suggested that Movladi Udugov was in charge from behind the scenes. Russian military expert Pavel Felgenhauer suggested that the aim of the extremist leaders seemed to have been to provoke the Russian government forces "to kill ethnic Russians in Moscow on a large scale", which happened. Russian officials said Chechen militants received financing from groups based in Turkey and that they intercepted telephone calls from the captors to unidentified embassies in Moscow, as well as to Turkey and the United Arab Emirates. Deputy Interior Minister Vasilyev launched a Moscow wide operation to catch anyone who might have helped the militants, while his superior, Interior Minister Boris Gryzlov, urged people to be vigilant and to report anyone acting suspiciously to police. On 29 October, Vasilyev said he had the authority to state only that special chemical agents had been used and that some 30 suspected militants and their collaborators, including several civil servants and security officers, had been arrested around the theater and in other parts of the city in what Gryzlov called an "unprecedented operation" to identify what he described as a vast terrorist network in Moscow and the surrounding region. Russian President Vladimir Putin defended the scale and violence of the assault in a televised address later on the morning of 26 October, stating that the government had "achieved the near impossible, saving hundreds of people" and that the rescue "proved it is impossible to bring Russia to its knees". Putin thanked the special forces as well as the Russian citizens for their "bravery" and the international community for the support given against the "common enemy". He also asked forgiveness for not being able to save more of the hostages, and declared Monday a national day of mourning for those who died. Putin's comments came as British Prime Minister Tony Blair phoned him to congratulate him on the ending of the siege. President Putin was unhappy with the coverage of the hostage crisis by NTV, the last nationwide TV channel effectively independent of the government. In January 2003 the management of NTV was replaced, resulting in a profound effect on its editorial policy.

Долгосрочные последствия

Эти нападения побудили правительство Путина принять более жесткие меры против чеченских сепаратистов. 28 октября, через два дня после кризиса, он объявил, что в ответ на террористическую деятельность будут приняты неуточненные "меры, адекватные угрозе", и появились сообщения об уничтожении 30 боевиков в окрестностях столицы Чечни, Грозного. Министерство обороны России отменило планы по сокращению группировки в 80 000 военнослужащих в небольшой отколовшейся Чеченской республике. Действия военных вызвали новую волну беженцев, как сообщил пророссийский чеченский чиновник и переговорщик по кризису с заложниками Асланбек Аслаханов. Безусловное предложение президента Масхадова о мирных переговорах с Россией было быстро отклонено, а министр иностранных дел России Сергей Лавров сравнил подобные призывы с предложением о проведении Европой переговоров с бывшим лидером "Аль-Каиды" Усамой бен Ладеном. Россия также обвинила бывшего лидера Чеченской Республики Ахмеда Закаева в причастности к нападению. Когда он посетил Данию для участия в мирном конгрессе в октябре 2002 года (мероприятие Всемирного чеченского конгресса в Копенгагене), российская сторона потребовала его ареста и экстрадиции; Кремль также обвинил датские власти в "солидарности с террористами", разрешив собраться и обсудить пути прекращения боевых действий около 100 чеченцев, российских правозащитников и парламентариев из России и других европейских стран. Новый закон о СМИ серьезно ограничил освещение в прессе антитеррористических операций, запретив публикацию или трансляцию "любых заявлений, препятствующих проведению операции по ликвидации захвата, или оправдывающих цели террористов". Сергей Юшенков, чья партия "Либеральная Россия" проголосовала против этого закона, был процитирован агентством Рейтер со словами: "Под влиянием эмоций мы фактически легализовали цензуру и практически запретили критику властей в чрезвычайных ситуациях". Освещение событий в Чечне и ранее было сильно ограничено и требовало согласования как с российскими военными, так и с администрацией Чечни, поддерживаемой Москвой (см. Цензуру российских властей в отношении освещения событий в Чечне). Был принят закон, согласно которому тела лиц, осужденных или обвиненных в терроризме, не должны были выдаваться семьям, а подлежали тайному захоронению. Этот закон применялся к телам боевиков, уничтоженных в ходе московского кризиса, а впоследствии – даже к президенту Масхадову, убитому в 2005 году. В 2003 году Human Rights Watch сообщила об усилении полицейских преследований чеченцев в Москве после кризиса с заложниками. Численность чеченского населения Москвы возросла с примерно 20 000 человек в советский период до, по оценкам, 80 000 человек в 2002 году. Многие в российской и международной прессе предупреждали, что гибель столь большого числа заложников в ходе штурма приведет к серьезному падению популярности президента Путина. Однако, как сообщается, это предсказание не оправдалось. Вскоре после окончания кризиса российский президент продемонстрировал рекордный уровень общественной поддержки; в декабре 2002 года, по данным, 83% россиян выразили удовлетворение правлением Путина и его действиями во время кризиса.

The attacks prompted Putin's government to take harsher measures against Chechen separatists. On 28 October, two days after the crisis, he announced that unspecified "measures adequate to the threat" would henceforth be taken in response to terrorist activity, with reports of 30 fighters killed near the Chechen capital Grozny. The Russian Ministry of Defense cancelled plans to reduce the 80,000 troop presence in the tiny breakaway Chechen republic. The actions of the military caused a new wave of refugees, according to the pro Moscow Chechen official and the hostage crisis negotiator Aslanbek Aslakhanov. President Maskhadov's unconditional offer for peace talks with Russia was swiftly dismissed, and Russian Foreign Minister Sergei Lavrov compared such calls with the suggestion that Europe should conduct such talks with the former al Qaeda leader Osama bin Laden. Russia also accused former Chechen Republic leader Akhmed Zakayev of involvement in the attack. When he visited Denmark for a peace congress in October 2002 (the World Chechen Congress event in Copenhagen), the Russians demanded his arrest and extradition; The Kremlin also accused the Danish authorities of "solidarity with terrorists" by allowing the meeting of about 100 Chechens, Russian human rights activists and lawmakers from Russia and other European countries to gather and discuss ways to end the fighting. The new media law severely restricted the media's reporting of anti terrorist operations, banning publication or broadcast of "any statement that hinders an operation to break such a siege, or attempts to justify the aims of the hostage takers". Sergei Yushenkov, whose Liberal Russia party voted against the change, was quoted by Reuters as saying: "On a wave of emotion, we have in fact legitimised censorship and practically banned criticism of the authorities in emergency situations." Coverage of Chechnya had already been severely restricted, needing the cooperation of both the Russian military and the Moscow backed Chechen administration (see Russian government censorship of Chechnya coverage). A law by which corpses of people convicted or accused of terrorism would not be released to their families, but disposed of in secret was approved, applying to the bodies of the militants killed in the Moscow crisis, and later applying even to President Maskhadov, who was killed in 2005. In 2003, Human Rights Watch reported Chechens in Moscow were subjected to increased police harassment after the hostage crisis. Moscow's Chechens rose in numbers from about 20,000 in the Soviet period to an estimated 80,000 in 2002. Many in the Russian press and in the international media warned that the death of so many hostages in the special forces' rescue operation would severely damage President Putin's popularity. This prediction reportedly turned out to be wrong. Shortly after the siege, the Russian president had record public approval ratings; in December 2002, 83% of Russians reportedly declared themselves satisfied with Putin's rule and his handling of the siege.

Расследование

Официальное расследование, которое Московская городская прокуратура проводила на протяжении трех с половиной лет, не дало конкретных данных о газовом веществе, вызвавшем гибель заложников, возможном противоядии этому веществу, количестве заложников, освобожденных в ходе операции, числе боевиков, захвативших театр (заложники утверждали, что видели более 50 боевиков, в то время как по официальной версии в здании находилось только 40 захватчиков), и фамилиях должностных лиц, принявших решение о штурме. В том же месяце Татьяна Карпова, сопредседатель организации бывших заложников и семей погибших "Норд-Ост", потребовала возобновить уголовное расследование. Она заявила, что власти не выполнили свои обязательства по защите права на жизнь. Она выразила обеспокоенность недостаточным оказанием медицинской помощи пострадавшим и возможными проблемами со здоровьем у выживших в будущем. В июле 2007 года родственники погибших при захвате заложников обратились в Генеральную прокуратуру Российской Федерации с просьбой расследовать, несут ли ответственность за их смерть высокопоставленные должностные лица.

Утверждения о причастности ФСБ

Дума отказалась рассматривать предложение либерально-демократической партии "Союз правых сил" о создании следственной комиссии для расследования действий правительства во время захвата заложников в театре. Независимое расследование событий провели российские политики Сергей Юшенков, Сергей Ковалев, журналистка Анна Политковская, научный сотрудник Института Гувера Джон Б. Данлоп и бывшие сотрудники ФСБ Александр Литвиненко и Михаил Трепашкин. По их версии, ФСБ знала о прибытии террористической группы в Москву и направила их в театр через своего агента-провокатора Ханпашу Теркибаева ("Абу Бакара"), чье имя было в списке захватчиков и который покинул театр живым. В апреле 2003 года Литвиненко передал информацию о Теркибаеве ("досье на Теркибаева") Сергею Юшенкову во время его визита в Лондон. Юшенков передал это дело Политковской, и ей удалось лично взять интервью у Теркибаева. Через несколько дней Юшенков был убит в Москве. Теркибаев позже погиб в результате автомобильной аварии в Чечне. В июне 2003 года Литвиненко заявил в интервью австралийской телепрограмме Dateline, что двое чеченских боевиков, участвовавших в захвате, которых он назвал "Абдул Кровавый" и "Абу Бакар", работали на ФСБ, и что ведомство манипулировало террористами, чтобы спровоцировать нападение. Литвиненко сказал: "когда они пытались найти [Абдула Кровавого и Абу Бакара] среди гниющих трупов мертвых террористов, их там не оказалось. ФСБ вывела своих агентов. Таким образом, агенты ФСБ среди чеченцев организовали все это по приказу ФСБ, и этих агентов освободили". Анну Политковскую, Александра Хинштейна и другие СМИ описывали "Абу Бакара" (предположительно Теркибаева) как агента ФСБ и организатора захвата театра. Санобар Шерматова и соавтор отметили в "Московских новостях", что Теркибаев на протяжении нескольких лет был вовлечен в "антивахабитскую" деятельность. Джон Данлоп идентифицирует "Абу Бакара" как Руслана Эльмурзаева, который, по утверждению Михаила Трепашкина, был жителем Москвы, а не Чечни, и был причастен к различной преступной деятельности, осуществлявшейся из гостиницы "Салют" в Москве. Поступали сообщения, что Эльмурзаев не был убит при штурме театра. Режиссер Сергей Говорухин, один из добровольцев-переговорщиков в "Дубровке", заявил, что он убежден, что Эльмурзаев, которого он идентифицировал как агента ФСБ, все еще жив. Российские прокуроры не смогли предъявить тело Эльмурзаева, а во время визита в Чечню в октябре 2003 года российские разведчики подтвердили ему, что Эльмурзаев жив и здоров и проживает в Чечне. Номинальным лидером захватчиков был Мовсар Бараев, племянник покойного и печально известного "ваххабитского похитителя" Арби Бараева, фигура, о которой сообщалось, что у него были теневые связи как с ФСБ, так и с ГРУ. В январе 2003 года французская журналистка Анн Ниват сообщила, что Бараев был арестован за два месяца до захвата заложников. Если эта информация верна, то Бараев уже находился под стражей российских властей, когда произошел захват театра. Ниват также сообщила, что две женщины-боевички также находились под стражей в момент захвата, а покойный депутат Думы Юрий Щекочихин писал, что в то время была задержана еще одна женщина-боевик. Помимо двух самодельных взрывных устройств, которые представляли большую опасность для их носителей, бомбы, установленные в театре (и в других местах Москвы до захвата), не содержали необходимых элементов, таких как батарейки, что создало условия для успешного штурма театра. Офис мэра Москвы Юрия Лужкова осудил иски, заявив, что не может нести ответственность, поскольку "чеченский вопрос и его последствия ни в коей мере не входят в компетенцию московских властей". Ранее администрация Москвы согласилась выплатить 50 000 рублей (1 570 долларов) в качестве компенсации каждому бывшему заложнику и 100 000 рублей (3 140 долларов) родственникам погибших. Во всех случаях, кроме одного, московские городские суды отклонили иски о компенсации. В июле 2003 года 80 истцов из России, Украины, Нидерландов и Казахстана обратились в Европейский суд по правам человека, утверждая, что российские власти нарушили их право на жизнь. В апреле 2007 года адвокат истцов Игорь Трунов сообщил, что ЕСПЧ наконец начал слушания по жалобе, поданной в 2003 году жертвами против российского правительства. Трунов добавил, что жалобы в Страсбургский суд подали не только граждане России, но и граждане Украины, Нидерландов и Казахстана. Истцы требуют 50 000 евро компенсации каждому за нарушение их прав человека. В декабре 2007 года суд принял дело к рассмотрению. 8 июля 2008 года газета The Moscow Times сообщила, что слушания в Европейском суде по правам человека будут закрыты для публики по просьбе российских властей, поскольку, по словам Игоря Трунова, они "пообещали полную раскрытие информации о том, как они справились с кризисом", включая "состав усыпляющего газа, использованного при штурме театра спецназом". 20 декабря 2011 года Европейский суд по правам человека опубликовал свое решение по делу, обязав Россию выплатить 64 заявителям в общей сложности 1,3 миллиона евро в качестве компенсации. Суд также установил, что Россия нарушила статью 2 Европейской конвенции о правах человека при урегулировании кризиса с заложниками, "из-за недостаточного планирования и проведения спасательной операции", а также "из-за отказа властей провести эффективное расследование спасательной операции", хотя суд установил, что "нарушения статьи 2 Конвенции в связи с решением властей разрешить кризис с заложниками силой и использовать газ не было".

The Duma refused to consider a proposal by the liberal democratic Union of Rightist Forces party to form an investigative commission charged with probing the government's actions in the theater siege. An independent investigation of the event was undertaken by Russian politicians Sergei Yushenkov, Sergei Kovalev, journalist Anna Politkovskaya, Hoover Institute scholar John B. Dunlop, and former FSB officers Aleksander Litvinenko and Mikhail Trepashkin. According to their version, the FSB knew about the terrorist group's arrival in Moscow and directed them to the theater through their agent provocateur Khanpasha Terkibayev ("Abu Bakar"), whose name was in the list of hostage takers and who left the theater alive. In April 2003 Litvinenko gave information about Terkibayev ("the Terkibayev file") to Sergei Yushenkov when he visited London. Yushenkov passed this file to Politkovskaya and she was able to interview Terkibayev in person. A few days later, Yushenkov was assassinated by gunfire in Moscow. Terkibayev was later killed in an apparent car crash in Chechnya. In June 2003, Litvinenko stated in an interview with the Australian television programme Dateline, that two of the Chechen militants involved in the siege—whom he named "Abdul the Bloody" and "Abu Bakar"—were working for the FSB, and that the agency manipulated the terrorists into staging the attack. Litvinenko said: "[w]hen they tried to find [Abdul the Bloody and Abu Bakar] among the rotting corpses of dead terrorists, they weren't there. The FSB got its agents out. So the FSB agents among Chechens organized the whole thing on FSB orders, and those agents were released". "Abu Bakar" (presumably Terkibayev) was also described as an FSB agent and organizer of the theater siege by Anna Politkovskaya, Alexander Khinshtein and other journalists. Sanobar Shermatova and a co author had pointed out in "Moskovskie novosti" that Terkibaev had for a number of years been involved in "anti Wahhabi" activities. John Dunlop identifies "Abu Bakar" as Ruslan Elmurzaev, claimed by Mikhail Trepaskin to have been a resident of Moscow, not Chechnya, and to have been involved in various criminal activities operating out of the Hotel Salyut in Moscow. There were reports that Elmurzaev had not been killed in the storming of the theater. Film director Sergei Govorukhin, one of the volunteer negotiators at Dubrovka, has said that he is convinced that Elmurzaev, who he identified as an FSB agent, is still alive. Russian prosecutors were unable to show Elmurzaev's corpse and during a visit to Chechnya in October 2003, Russian intelligence officers confirmed to him that Elmurzaev was alive and well and living in Chechnya. The titular leader of the hostage takers was one Movsar Baraev, the nephew of the late and infamous "Wahhabi kidnapper" Arbi Baraev, a figure reported to have shadowy connections to both the FSB and GRU. In January 2003, the French journalist Anne Nivat reported that Baraev had been arrested two months before the hostage taking incident. This information being true, Baraev was already in Russian custody when the theater siege occurred. Nivat also reported that two of the female hostage takers were also in Russian custody at the time of the siege while late Duma Deputy Yurii Shchekochikhin wrote that another female hostage taker was in custody at the time. Apart from two suicide belts, which were more of a danger to the wearers, the bombs placed in the theater (and elsewhere in Moscow prior to the siege) lacked essential elements like batteries; this provided the required conditions for the successful storming of the theater. Moscow Mayor Yuri Luzhkov's office denounced the suits, saying it could not be held responsible as "the Chechen issue and its consequences are not within the jurisdiction of the Moscow authorities in any way." The Moscow administration earlier agreed to pay 50,000 roubles ($1,570) in compensation to each former hostage and 100,000 roubles ($3,140) to relatives of those killed. In all but one of the cases, Moscow city courts rejected the compensation claims. In July 2003, 80 plaintiffs from Russia, Ukraine, the Netherlands, and Kazakhstan turned to the European Court for Human Rights, claiming that their right to life had been violated by Russian authorities' handling of the standoff. In April 2007, Igor Trunov, the claimants' advocate, reported that the ECHR had finally begun hearings into a complaint filed in 2003 by the victims against the Russian government. Trunov added that not only Russian citizens, but also those from Ukraine, the Netherlands, and Kazakhstan, filed complaints in the Strasbourg Court. The plaintiffs demand €50,000 each in compensation for the violation of their human rights. The case was accepted by the court in December 2007. On 8 July 2008, The Moscow Times reported that the hearings at the European Court of Human Rights will be closed to the public at the request of Russian authorities as, according to Igor Trunov, they "have promised full disclosure on how they handled the crisis", including "the makeup of the knockout gas used in the storming of the theater by commandos." On 20 December 2011, the European Court of Human Rights published its judgement in the case, ordering Russia to pay the 64 applicants a total of 1.3 million euros in compensation. The court also found that Russia had violated Article 2 of the European Convention on Human Rights when handling the hostage crisis, "with inadequate planning and conduct of the rescue operation", and with the "authorities' failure to conduct an effective investigation into the rescue operation", although the Court found that there had been "no violation of Article 2 of the Convention on account of the decision by the authorities to resolve the hostage crisis by force and to use the gas."

Тайна химического агента и последующая идентификация

Сообщалось, что оказание помощи пострадавшим было осложнено тем, что российское правительство отказалось сообщать врачам, какой тип газа был применен. В материалах официального расследования вещество упоминается как "газообразное вещество". В других случаях оно обозначается как "неидентифицированное химическое вещество". Российская Федерация, как государство-участник Конвенции о запрещении химического оружия, взяла на себя обязательство "никогда и ни при каких обстоятельствах не осуществлять никакой деятельности, запрещенной государствам-участникам данной Конвенции, связанной с разработкой, накоплением, хранением и применением химического оружия, способного вызывать смерть, временную потерю трудоспособности или постоянный вред здоровью людей или животных". Конвенция обязывает государства соблюдать условия применения токсичных химических веществ, позволяющие исключить или существенно снизить степень поражения и тяжесть последствий. (Конвенция допускает использование некоторых химических веществ, таких как слезоточивый газ, для "обеспечения правопорядка, включая подавление внутренних беспорядков", но требует, чтобы "средства подавления беспорядков" имели эффекты, которые "исчезают в короткий срок после прекращения воздействия"). Президент Ирака Саддам Хусейн, представлявший режим Баас, осудил нападение в телевизионном обращении, заявив, что в конечном итоге оно принесет пользу Соединенным Штатам и Израилю в подрыве ислама: "Чеченцам неразумно терять симпатию России и российского народа. Тираном нашей эпохи являются сионизм и Америка, а не Россия, Китай или Индия".

В популярной культуре

В 2003 году HBO транслировала документальный фильм "Террор в Москве" режиссера Дэна Рида. В фильме представлены интервью с заложниками и кадры, снятые внутри и снаружи театра во время кризиса. В 2004 году документальный фильм BBC Horizon исследовал газ, который был использован в театре. Российский DLC, выпущенный в 2005 году для Postal 2 под названием "Штопор ЖжОт" (Правила коркшрю), содержит отсылку к нападению: в одной из миссий главный герой должен защищаться от террористов и полиции во время захвата театра. В 2006 году в лондонском театре New End Theatre состоялась премьера пьесы "В твоих руках", написанной Натальей Пелевиной и основанной на событиях захвата московского театра. В апреле 2008 года Пелевина заявила, что российские власти запретили пьесу после ее российского дебюта в городе Махачкале, столице Дагестана, расположенном недалеко от Чечни. Пьеса "Мы объявляем тебя террористом" Тима Дж. Лорда, основанная на нападении, была впервые показана на летнем театральном фестивале 2009 года. В 2015 году в шутере от первого лица Tom Clancy's Rainbow Six Siege кризис и действия ФСБ послужили вдохновением для создания режима спасения заложников. В 6-й серии 3-го эпизода испанского сериала "Бумажные дома" (La Casa de Papel) на Netflix упоминается театральный кризис и применение газа галотана, а также содержится критика безразличия Путина к судьбам заложников и террористов. В сериале испанские власти в конечном итоге используют галотан для штурма банка во время захвата заложников. В 9-й серии 1-го сезона сериала "ФБР: Международный" болгарские власти едва не применяют отравляющий газ для разрешения ситуации с захватом заложников в театре в Софии, чему решительно противится Федеральное бюро расследований, направленное для оказания помощи болгарским властям. В итоге конфликт удается разрешить без применения газа. Фильм "Конференция" (2020) рассказывает о Наташе (Наталье Павленко), выжившей во время театрального кризиса, которая возвращается в театр, чтобы провести памятную церемонию и, наконец, справиться с чувством вины выжившего, а также наладить отношения с отчужденной дочерью и мужем. Фильм снят российским писателем и режиссером Игорем И. Твердовским. Фильм Кристофера Нолана "Довод", вышедший в августе 2020 года, начинается с пролога, который, по мнению фанатов и критиков, основан на событиях нападения.

In 2003, HBO broadcast Terror in Moscow, a documentary directed by Dan Reed. Interviews with hostages and footage taken inside and outside the theater during the crisis are shown. In 2004 a documentary by the BBC's Horizon investigated the gas that was pumped into the theater. A Russian DLC released in 2005 for Postal 2 known as "Штопор ЖжОт" (Corkscrew Rules) contains a reference to the attack, in a mission where the protagonist must defend himself from terrorists and police during an attack in a theater. The 2006 play In Your Hands is based on the events of the Moscow theater siege, written by Natalia Pelevine, opened in London at the New End Theatre. In April 2008, Pelevine said that Russian authorities had banned the play following its Russian debut in the city of Makhachkala, the capital of Dagestan near Chechnya. The play We Declare You a Terrorist, by Tim J. Lord and based upon the attack, premiered at the 2009 Summer Play Festival. The 2015 first person shooter game Tom Clancy's Rainbow Six Siege cites the crisis and FSB response as an inspiration for their hostage rescue game mode. Part III Episode 6 of the Netflix Spanish drama series Money Heist (La Casa de Papel) contains spoken references to the theater crisis and the use of halothane gas, with critique of Putin's indifference to the fates of the hostages and hostage takers. In the series, Spanish authorities eventually use halothane gas to assault a bank during a hostage crisis. In Season 1 Episode 9 of FBI: International, Bulgarian authorities nearly use poison gas to resolve a terrorist hostage taking in a theater in Sofia, which the Federal Bureau of Investigation, sent to assist Bulgarian authorities, strongly objects to. The standoff is ultimately resolved without the gas being deployed. The 2020 film Conference (Конференция) follows theater crisis survivor Natasha (Natalya Pavlenko) who returns to the theater to hold a memorial, finally able to confront her survivor's guilt and her estranged daughter and husband. The film is by Russian writer and director Igor I. Tverdovskiy. Christopher Nolan's movie Tenet, released in August 2020, opens with a prologue that fans and critics have speculated is based on the attack.