Аргентинская элита 1880-1916 годов: Поколение 80-х

Введение

Элита, управлявшая Аргентиной с 1880 по 1916 год. Поколение 80-х (lang es) – правящая элита Аргентины в период с 1880 по 1916 год. Представители олигархии провинций и столицы, они первоначально объединились в Лигу губернаторов (Liga de Gobernadores), а затем в Национальную автономистскую партию – объединение, возникшее в результате слияния двух доминирующих партий предыдущего периода: Автономистской партии Адольфо Альсины и Национальной партии Николаса Авельянеды. Эти две партии, вместе с Националистической партией Бартоломе Митре, представляли собой три направления, на которые распалась Унитарная партия. В 1880 году генерал Хулио Аргентино Рока, лидер «Завоевания пустыни» и архитектор Поколения и его модели правления, выдвинул свою кандидатуру на пост президента. Они занимали высшие государственные политические, экономические, военные и религиозные посты, удерживая власть посредством избирательных фальсификаций. Несмотря на растущую политическую оппозицию, возглавляемую Радикальным гражданским союзом (UCR) и анархистскими и социалистическими рабочими группами, состоявшими преимущественно из рабочих-иммигрантов, Поколению 80-х удалось оставаться у власти до принятия закона Саенса Пеньи о тайном, всеобщем и обязательном мужском избирательном праве, что ознаменовало переход к современной аргентинской истории.

Идеология

Поколение 80-х продолжило дело "Исторических президентств" Митре, Сармьенто и Авельянеды и воспользовалось окончанием политических кризисов и экономической нестабильности, характеризовавших президентство Авельянеды. Прекращение этого периода потрясений заложило основу для общества, отмеченного оптимизмом и уверенностью в благополучном будущем в последующие годы. Политики Поколения 80-х придерживались экономических либеральных и социально консервативных взглядов, а также верили в позитивизм, символизируя свою идеологию девизом Огюста Конта: "Порядок и прогресс". Лидеры этого поколения безоговорочно верили в "прогресс", понимая под ним экономический рост и модернизацию; "порядок" рассматривался как необходимое условие для такого прогресса, поскольку прогресса можно достичь лишь в условиях мира. Действия президентств Хулио А. Рока также основывались на девизе "Мир и управление", синтезируя либеральное и консервативное мышление. На протяжении почти всего своего существования представители Поколения 80-х верили в предопределённый неограниченный прогресс для своей страны и всего человечества. Они надеялись на развитие страны во всех сферах: экономической, социальной, культурной и материальной. В определенном смысле, они считали достаточным лишь создание условий для этого роста, поскольку воспринимали прогресс как естественную реакцию на порядок. Идеологически это поколение считалось преемником Поколения 37-го, к которому принадлежали их родители или деды и бабушки, хотя многие лидеры происходили из известных семей, связанных с правлением Хуана Мануэля де Росаса, врага Поколения 37-го, и считали незыблемыми принципы, сформулированные членами того поколения. В частности, они унаследовали культурные и расовые предрассудки из работы "Gobernar es poblar" Хуана Баутисты Альберди, неприятие традиций из "Tradiciones retrógradas que nos subordinan al antiguo régimen" Эстебана Эчеверрии и противопоставление цивилизации и варварства из "Civilización y barbarie" Доминго Фаустино Сармьенто. На позитивистские идеи Поколения 80-х оказал значительное влияние Герберт Спенсер, который адаптировал принципы эволюции Чарльза Дарвина к функционированию современных обществ. Поколение 80-х также вступило в конфликт с традиционными позициями католической церкви и попыталось законодательно закрепить разделение церкви и государства, приняв законы о гражданском браке, гражданской регистрации и общественном образовании, последнее из которых ввело обязательное, бесплатное и светское начальное образование. Эти реформы показали, что серьезных попыток полного отделения церкви от государства не предпринималось, а целью было лишь снижение институционального влияния церкви на общественную жизнь.

The Generation of '80 continued the work of the "Historical Presidencies" of Mitre, Sarmiento, and Avellaneda, and took advantage of the end of the political crises and economic turbulence that had dominated the presidency of Avellaneda. The end of this turmoil laid the foundation for a society characterized by optimism and the certainty of a generous future in the years to come. The politicians of the Generation of '80 held economically liberal and socially conservative positions, as well as believing in positivism, symbolizing their ideology with Auguste Comte's motto, "Order and Progress." The leaders of this generation believed blindly in "progress," identifying it as economic growth and modernization; "order" was considered a necessary condition for such progress, since it must be under conditions of peace that the people achieve progress. Similarly, the actions of Julio A. Roca's presidencies were founded in the motto "Peace and Administration," synthesizing both liberal and conservative thinking. Throughout almost its entire existence, the men of the Generation of '80 believed in a destiny of indefinite progress for its country and for humanity. They hoped to see their country grow in all aspects: economically, socially, culturally, and materially. In a certain sense, they did not believe it necessary to do much more than create the conditions for this growth, since they took for granted that progress was the natural response to order. Ideologically, this generation was considered to be the successor of the Generation of '37, to which their parents or grandparents had belonged – though many leaders were descended from notable characters in the rule of Juan Manuel de Rosas, who was an enemy of the Generation of '37 – and they held as dogma the principles laid out by the members of that generation. In particular, they inherited the cultural and racial prejudices from Juan Bautista Alberdi's Gobernar es poblar, the rejection of traditions from Esteban Echeverría's Tradiciones retrógada que nos subordinan al antiguo régimen, and the confrontation between civilization and barbarianism from Domingo Faustino Sarmiento's Civilización y barbarie. The positivist ideas of the Generation of '80 were notably influenced by the thinking of Herbert Spencer, who adapted Charles Darwin's principles of evolution to the functioning of modern societies. They Generation of '80 also clashed with the traditional positions of the Catholic Church and tried to define a separation of Church and State with laws of Civil Matrimony, Civil Registry, and Common Education, the latter of which established mandatory, free, and secular primary education. These reforms demonstrated that there was never a serious attempt to completely separate Church and State, but rather to simply reduce the institutional influence that the Church had on public life.

Расширение экономики

Поколение 80-х принесло в страну эпоху экономического подъема. Они провели либеральную экономическую политику, ориентированную на экспорт сельскохозяйственной продукции, которая соответствовала новому международному разделению труда, внедренному британскими торговцами. Страна сосредоточила свою экономическую деятельность в регионе Пампас, центром которого стал портовый город Буэнос-Айрес, с целью производства мяса (от овец и крупного рогатого скота), кожи, шерсти и зерновых (пшеницы, кукурузы и льна), преимущественно для британского рынка, в обмен на импорт промышленных товаров. В то время как 95% экспорта приходилось на сельскохозяйственную продукцию, Аргентина импортировала 77% потребляемого текстиля и 67% металлургической продукции. Английский капитал, в свою очередь, финансировал большую часть логистической инфраструктуры Аргентины, включая банки, железные дороги и холодильные установки. Герчунов и Ллах оценили, что в начале XX века половина ВВП Аргентины приходилась на импорт и экспорт. В 1888 году Аргентина была шестым по величине экспортером зерна, а к 1907 году заняла третье место, уступая лишь Соединенным Штатам и России. Модель экспортного сельского хозяйства была внедрена и поддерживалась прежде всего землевладельцами провинции Буэнос-Айрес (известными как эстансьерос), которые организовали Сельское общество Аргентины – первую профсоюзную организацию в истории страны, основанную в 1868 году. Используя лозунг «Сто Чивилкой!», эстансьерос смогли заблокировать план президента Сармьенто по передаче земель иммигрантам с целью создания системы фермерских колоний, работающих на своих владельцев. Президент Авельянеда отменил этот план и утвердил преобладание эстансии. Тем не менее, применение этой либеральной политики свободной торговли, проводимой правительством, дополнялось четкой поддержкой государственного вмешательства в сферы, считавшиеся необходимыми для общественного договора, такие как образование, правосудие и общественные работы, а также расширением государственного вмешательства по всей стране.

The Generation of '80 brought in an age of economic expansion in the country. They put forth a liberal economic policy of agricultural exportation, which was compatible with the new international division of labor introduced by British merchants, The country concentrated its economic activity in the region of the Pampas with its center in the port city of Buenos Aires, with the goal of producing meat (from sheep and cattle), leather, wool, and grains (wheat, corn, and flax), primarily to the British market, in exchange for importing industrial goods. While 95% of its exports were agricultural products, Argentina imported 77% of its textile consumption and 67% of its metallurgic consumption. At the same time, English capital provided the funding for the majority of Argentina's logistical activities, such as banks, railways, refrigeration, etc.</blockquote>Gerchunoff and Llach have estimated that at the beginning of the 20th Century, half of Argentina's GDP was made up of imports and exports. In 1888, Argentina was the sixth largest exporter of grains and by 1907 had become third, behind only the United States and Russia. The model of agricultural exportation was implemented and maintained primarily by the ranchers in the Province of Buenos Aires (called estancieros), who organized in the Rural Society of Argentina, the first worker's union in the country's history, founded in 1868. Using the chant "One Hundred Chivilcoys!" the estancieros were able to block President Sarmiento's plan to hand over lands to immigrants with the goal of establishing a system of farmers' colonies worked by their owners. President Avellaneda cancelled this plan and established the predomination of the estancia. Nevertheless, the utilization of these liberal free trade economic policies enacted by the government were complemented by the governing group with a clear support for State intervention in the areas that were considered essential for the social contract, such as education, justice, and public works, and the expansion of State intervention throughout the country.

Расширение населения

Поколение 80-х также осуществило беспрецедентный процесс европейской иммиграции в Аргентину. Различные договоры с соседними странами, такие как Парагвайская война, положили конец основным конфликтам относительно границ страны, тем самым укрепив контроль над национальной территорией и принеся мир населению, в отличие от постоянного состояния войны, которое царило в Европе в то время. Щедрая и широкая политика Аргентины, основанная на либеральных идеях, способствовала привлечению иммигрантов, в соответствии с положениями Конституции Аргентины. Однако этот режим, содействовавший прибытию миллионов новых жителей в страну, был частично ограничен репрессивными законами, такими как Закон о резидентстве 1902 года и Закон об общественной безопасности 1910 года, с целью сдерживания распространения социализма и анархизма. Значительный рост населения вызвал возникновение рабочего движения, которое начало требовать улучшения условий жизни, особенно условий труда, используя забастовки как инструмент социального давления. Через четверть века, благодаря государственной политике, проводимой поколением 80-х, волна иммиграции привела к феноменальному социальному движению и способствовала приходу к власти радикалов.

Падение поколения 80-х

Во время второго президентства Хулио А. Рока был принят Закон о резиденции, который позволял немедленно выдворять из страны любых иностранных активистов, выступавших против режима. Брат жены Роки, Мигель Хуарес Сельман, был свергнут в Революции в Парке в 1890 году, а в 1905 году радикализм вновь прибегнул к оружию в скоординированном восстании в нескольких провинциях. В 1910 году, в столетие Майской революции, был принят Закон о социальной защите, устанавливающий превентивный арест предполагаемых анархистов. Правительство также предприняло робкие шаги, чтобы смягчить требования рабочих, например, создание Национального департамента труда в 1907 году. Таким образом, именно консерваторы приняли первые трудовые законы эпохи, однако они оказались недостаточными ввиду значительного развития трудового сектора, обусловленного массовой иммиграцией и экономическим ростом. Столкнувшись с растущими требованиями среднего класса, непрекращающимися забастовками и критикой со стороны прессы и Конгресса, поколение 80-х, в то время возглавляемое модернистским направлением Национальной автономистской партии, посчитало необходимым отреагировать на новую реальность и расширить политическое участие, приняв в 1912 году Закон Саэнса Пеньи, установивший тайное, всеобщее и обязательное избирательное право для мужчин старше 18 лет. В 1916 году, на первых выборах, где действовал новый закон, консервативный режим впервые проиграл президентские выборы, уступив власть радикалу Иполито Иригойену, который занял пост президента при поддержке большинства аргентинского среднего класса.

Концепция поколения 80-х

Термин "Поколение 80-х" впервые появился в 1920-х годах и относился к литературному поколению. В своей "Истории литературы Аргентины" Рикардо Рохас дал этой группе название второстепенно, поскольку группа, которая впоследствии стала называться "Поколением 80-х", изначально именовалась "Los Modernos". Первым автором, объединившим авторов этой эпохи под названием "Поколение 80-х", был Артуро Хименес Пастор в работе "Los del 80". Хотя это название использовалось преимущественно для обозначения авторов, оно также применялось к интеллектуалам и ученым. Приблизительно в то же время историк Ромуло Карбия в своей "Критической истории аргентинской историографии" объединил историков того периода под названием "Los ensayistas", или "Эссеисты". В конце 1930-х годов, в двух статьях, опубликованных в газете La Nación, Мануэль Мухика Лаинес упомянул "Поколение 80-х" в его современном значении, хотя и ограничиваясь литературной сферой. Этот термин также использовали левые историки, такие как Хорхе Абелардо Рамос в "Revolución y contrarrevolución en la Argentina" (1957) и Энрике Барба в статье 1959 года, которые объявили это поколение прямым наследником "Поколения 37" в плане идей и философии. Точное значение термина "Поколение 80-х" как объединения олигархических интеллектуальных лидеров, связанных с животноводством и сознательно перенимающих идеи "Поколения 37", было сформулировано Дэвидом Виньясом в работе "Литература Аргентины и политическая реальность: апогей олигархии" (1964). В книге "Развитие идей в Аргентине XX века" Хосе Луис Ромеро говорил о "Поколении 80-х" так, будто это уже устоявшееся понятие, известное читателю. Начиная с 1970 года, термин использовался в значении, предложенном Виньясом, с различными, более или менее благоприятными, нюансами в зависимости от точки зрения автора. Однако, начиная с этого периода, возникла определенная неопределенность в отношении границ, определяющих принадлежность к этому поколению. Если определять "Поколение 80-х" как широкий период между 1880 и 1916 годами, то в него попадут молодые лидеры и интеллектуалы начала XX века, которые демонстрировали ориентацию, существенно отличающуюся от ориентации их предшественников. Следовательно, включать их в "Поколение 80-х" было бы неверно. Например, у большинства интеллектуалов и ученых отсутствовали политические амбиции.

The term "Generation of '80" appeared for the first time throughout the 1920s, and it referred to a literary generation. In his Historia de la Literatura Argentina, Ricardo Rojas gave this group its name in a secondary manner, since the group that would be called the Generation of '80 was called "Los Modernos." The first author to group the authors of this era together with the name "Generation of '80" was Arturo Giménez Pastor, in a work titled Los del 80. While the name was used especially for authors, it also mentioned intellectuals and scientists. Around the same time, historian Rómulo Carbia, in his Historia crítica de la historiografía argentina, grouped together the historians of the period as "Los ensayistas,"or "The essayists." Finally, in two articles appearing in the newspaper La Nación at the end of the 1930s, Manuel Mujica Lainez mentions the "Generation of '80" with its current meaning, though limited to the literary world. The term was also used by leftist historians such as Jorge Abelardo Ramos in Revolución y contrarrevolución en la Argentina (1957) and Enrique Barba in a 1959 article, which declared this generation as a direct descendant of the Generation of '37 for its ideas and philosophy. The precise reaches of the term "Generation of '80" as a collection of oligarchical intellectual leaders tied to cattle production, consciously inheriting the ideas of the Generation of '37, came at the hand of David Viñas in Literatura argentina y realidad política: Apogeo de la oligarquía (1964). In El desarrollo de las ideas en la Argentina del siglo XX, José Luis Romero spoke of the Generation of '80 as though it was already a well known concept by the reader. From 1970 on, the term would be used in the sense that Viñas gave it, with nuances more or less favorable or unfavorable according to the author's point of view. However, beginning in this period, certain ambiguities arose in regards to the limits of who belonged to this generation and who did not. Identifying the Generation of '80 as the broad period occurring between 1880 and 1916 would include the younger leaders and intellectuals from the early 20th Century, who demonstrated a clearly different orientation to that of their predecessors. Therefore, it would not fit to include them in the Generation of '80. For example, the intellectuals and scientists did not have political ambitions, with very few exceptions.