Галльские войны Юлия Цезаря (58–50 гг. до н.э.)

Введение

58–50 гг. до н.э., Рим против галльских племен. Военные кампании Цезаря 58–50 гг. до н.э.

Галльские войны велись с 58 по 50 г. до н.э. римским полководцем Юлием Цезарем против народов Галлии (современные Франция, Бельгия, Германия и Швейцария). Галльские, германские и бриттские племена сражались за защиту своих земель от агрессивной римской кампании. Войны завершились решающей битвой при Алезии в 52 г. до н.э., в которой полная победа римлян привела к расширению Римской республики на всю Галлию. Несмотря на то, что объединенные галльские войска были сопоставимы по силе с римскими, внутренние разногласия галльских племен облегчили Цезарю победу. Попытка галльского вождя Верцингеторикса объединить галлов под единым знаменем оказалась запоздалой. Цезарь представлял вторжение как превентивное и оборонительное действие, однако историки сходятся во мнении, что он вел эти войны прежде всего для укрепления своей политической карьеры и погашения долгов. Тем не менее, Галлия имела значительное военное значение для римлян. Местные племена в этом регионе, как галльские, так и германские, неоднократно нападали на Рим. Завоевание Галлии позволило Риму обеспечить естественную границу по реке Рейну. Войны начались с конфликта из-за миграции гельветов в 58 г. до н.э., что вовлекло соседние племена и германских свевов. К 57 г. до н.э. Цезарь решил завоевать всю Галлию. Он возглавил кампании на востоке, где нервы едва не нанесли ему поражение. В 56 г. до н.э. Цезарь разгромил венетов в морском сражении и захватил большую часть северо-западной Галлии. В 55 г. до н.э. Цезарь стремился повысить свой авторитет. Он предпринял первые в своем роде экспедиции через Рейн и Ла-Манш. Рим встретил Цезаря как героя по возвращении из Британии, хотя он мало чего добился, кроме высадки, поскольку его армия была слишком малочисленной. В следующем году он вернулся с полноценной армией и завоевал значительную часть Британии. На континенте восстали племена, и римляне потерпели унизительное поражение. 53 г. до н.э. ознаменовался жестокой кампанией по усмирению. Она провалилась, и Верцингеторикс возглавил восстание в 52 г. до н.э. Галльские войска одержали заметную победу в битве при Герговии, но неприступные осадные сооружения римлян при Алезии сокрушили галльскую коалицию. В 51 и 50 гг. до н.э. сопротивление было незначительным, и войска Цезаря в основном занимались завершающими операциями. Галлия была завоевана, хотя римской провинцией она стала лишь в 27 г. до н.э., а сопротивление продолжалось вплоть до 70 г. н.э. Точной даты окончания войны нет, но надвигающаяся римская гражданская война привела к выводу войск Цезаря в 50 г. до н.э. Ошеломительные успехи Цезаря в войне сделали его богатым и обеспечили легендарную репутацию. Галльские войны стали ключевым фактором в способности Цезаря выиграть гражданскую войну и стать диктатором, что привело к концу Римской республики и установлению Римской империи. Юлий Цезарь описал Галльские войны в своей книге «Записки о Галльской войне» (Commentarii de Bello Gallico). Это основной источник информации о конфликте, но современные историки считают его склонным к преувеличениям. Цезарь заявляет о невозможных цифрах убитых галлов (более миллиона), при этом утверждая, что римские потери были почти нулевыми. Современные историки полагают, что галльские силы были намного меньше, чем утверждали римляне, и что римляне понесли значительные потери. Историк Дэвид Хениге рассматривает весь рассказ как умелую пропаганду, направленную на повышение имиджа Цезаря, и предполагает, что он имеет минимальную историческую точность. Независимо от достоверности «Записок», кампания была исключительно жестокой. Неизмеримое число галлов было убито, порабощено или изувечено, включая большое количество мирных жителей.

The Gallic Wars were waged between 58 and 50 BC by the Roman general Julius Caesar against the peoples of Gaul (present day France, Belgium, Germany and Switzerland). Gallic, Germanic, and Brittonic tribes fought to defend their homelands against an aggressive Roman campaign. The Wars culminated in the decisive Battle of Alesia in 52 BC, in which a complete Roman victory resulted in the expansion of the Roman Republic over the whole of Gaul. Though the collective Gallic armies were as strong as the Roman forces, the Gallic tribes' internal divisions eased victory for Caesar. Gallic chieftain Vercingetorix's attempt to unite the Gauls under a single banner came too late. Caesar portrayed the invasion as being a preemptive and defensive action, but historians agree that he fought the wars primarily to boost his political career and to pay off his debts. Still, Gaul was of significant military importance to the Romans. Native tribes in the region, both Gallic and Germanic, had attacked Rome several times. Conquering Gaul allowed Rome to secure the natural border of the river Rhine. The wars began with conflict over the migration of the Helvetii in 58 BC, which drew in neighboring tribes and the Germanic Suebi. By 57 BC, Caesar had resolved to conquer all of Gaul. He led campaigns in the east, where the Nervii almost defeated him. In 56 BC, Caesar defeated the Veneti in a naval battle and took most of northwest Gaul. In 55 BC, Caesar sought to boost his public image. He undertook first of their kind expeditions across the Rhine and the English Channel. Rome hailed Caesar as a hero upon his return from Britain, though he had achieved little beyond landing because his army had been too small. The next year, he returned with a proper army and conquered much of Britain. Tribes rose up on the continent, and the Romans suffered a humiliating defeat. 53 BC saw a brutal pacification campaign. This failed, and Vercingetorix led a revolt in 52 BC. Gallic forces won a notable victory at the Battle of Gergovia, but the Romans' indomitable siege works at the Battle of Alesia crushed the Gallic coalition. In 51 and 50 BC, there was limited resistance, and Caesar's troops mainly engaged in mop up operations. Gaul was conquered, although it would not become a Roman province until 27 BC, and resistance would continue until as late as 70 AD. There is no precise end date to the war, but the imminent Roman Civil War led to the withdrawal of Caesar's troops in 50 BC. Caesar's wild successes in the war had made him wealthy and provided a legendary reputation. The Gallic Wars were a key factor in Caesar's ability to win the Civil War and make himself dictator, which culminated in the end of the Roman Republic and the establishment of the Roman Empire. Julius Caesar described the Gallic Wars in his book Commentarii de Bello Gallico. It is the primary source for the conflict, but modern historians consider it prone to exaggeration. Caesar makes impossible claims about the number of Gauls killed (over a million), while claiming almost zero Roman casualties. Modern historians believe that Gallic forces were far smaller than the Romans claimed, and that the Romans suffered significant casualties. Historian David Henige regards the entire account as clever propaganda meant to boost Caesar's image, and suggests it is of minimal historical accuracy. Regardless of the accuracy of the Commentarii, the campaign was still exceptionally brutal. Untold numbers of Gauls were killed, enslaved, or mutilated, including large numbers of civilians.

Социально-политические

Галльские племена были цивилизованными и богатыми, составляя то, что археологам известно как культура Латеня. Большинство из них поддерживали контакты с римскими купцами, а некоторые, такие как эдуи, управлявшиеся республиками, в прошлом имели прочные политические союзы с Римом. В течение первого века отдельные части Галлии становились урбанизированными, что приводило к концентрации богатства и населения и, непреднамеренно, облегчало римское завоевание. Хотя римляне считали галлов варварами, их города походили на средиземноморские. Они чеканили монеты и активно торговали с Римом, поставляя железо, зерно и множество рабов. В обмен галлы накопили значительное богатство и полюбили римское вино. Современный автор Диодор объясняет, что представление о галльском варварстве отчасти складывалось из-за того, что они пили вино неразбавленным, в отличие от римлян, считавших себя цивилизованными и разбавлявших вино водой. Однако римляне осознавали, что галлы – мощная военная сила, и считали некоторые из самых "варварских" племен самыми яростными воинами, поскольку те, как полагали, не были развращены римской роскошью.

Военный

У галлов и римлян были значительно отличающиеся военные стратегии. Римская армия отличалась исключительной дисциплиной, сохранялась в боевой готовности между конфликтами и состояла преимущественно из тяжелой пехоты; любые вспомогательные подразделения формировались из менее дисциплинированных римских союзников, в число которых по мере продвижения войны стали входить и некоторые галлы. В отличие от этого, галлы представляли собой нерегулярную и менее дисциплинированную боевую силу. Отдельные галлы, как и римляне, самостоятельно обеспечивали себя вооружением, практика, сохранившаяся и в ранней Империи. Более состоятельные воины имели лучшее снаряжение. В отличие от римлян, галлы были воинствующей культурой. Они ценили проявления храбрости и личного мужества; частые набеги на соседние племена поддерживали их боевую подготовку. По сравнению с римлянами, галлы использовали более длинные мечи и обладали значительно превосходящей конницей. Галлы, как правило, были выше ростом, чем римляне (факт, который, по-видимому, смущал римлян), и в сочетании с их более длинными мечами это давало им преимущество в досягаемости в бою. Обе стороны использовали лучников и пращников. О галльской стратегии ведения боя известно немного, и эффективность галльских пращников и лучников остаётся неизвестной. Известно, что тактика боя варьировалась между племенами, хотя столкновения в полевых сражениях были частыми, чтобы продемонстрировать храбрость. Не все племена вступали в прямой конфликт с римлянами, поскольку Рим был грозным противником. Галлы часто использовали тактику истощения против них. В то время как галлы проявляли больше артистизма в бою (например, сражались в богато украшенных доспехах или даже обнажёнными), превосходная дисциплина и строй римлян, как правило, давали им преимущество в рукопашном бою. Войны закрепили римское использование когорты вместо манипулы. Впервые описанная Полибием как административная единица, применявшаяся в битве в 206 г. до н.э., она стала тактической единицей к 130-м годам. Манипула, обычно вчетверо меньшая по размеру когорты, оказалась слишком малочисленной и неэффективной. Когорта стала эффективным противовесом галльской и германской тактике. Система диверсифицировала ряды, объединяя воинов из разных социально-экономических слоев: в отличие от манипулярной системы, богатые и бедные сражались бок о бок в едином унифицированном подразделении, что значительно повышало общий моральный дух, устраняя недовольство. Когорта насчитывала 480 человек. Десять когорт, в сочетании с небольшим кавалерийским отрядом, инженерами и офицерами, составляли легион численностью около 5000 человек. Практика организации армейского обоза оказывалась недостаточной в ходе войн. Следуя обычной практике римских генералов, начиная со Сципиона Эмилиана, каждый легионер должен был нести значительную часть своего снаряжения, включая оружие и провизию, достаточную для автономного функционирования в течение нескольких дней. Это значительно уменьшило размер обоза и позволяло легиону временно опережать его на марше. Тем не менее, легион обычно сопровождала около тысячи вьючных животных для перевозки палаток, осадного оборудования, резервных запасов продовольствия, инструментов для рытья окопов, документации, личных вещей и всех других предметов, необходимых большой армии. Во время марша средний легион с обозом растягивался примерно на 4 километра. Такое большое количество животных также требовало значительного количества пастбищ или фуража, что ограничивало проведение кампаний периодами, когда была трава или достаточные запасы. Логистические трудности, связанные с обозом, неоднократно вынуждали римлян к определённым действиям во время войн. Римляне уважали и боялись галльских племен. В 390 г. до н.э. галлы разграбили Рим, что оставило в римлянах экзистенциальный страх перед варварским завоеванием, который они никогда не забыли. В 121 г. до н.э. Рим завоевал группу южных галлов и основал провинцию Трансальпинская Галлия на завоеванных землях. Всего за 50 лет до Галльских войн, в 109 г. до н.э., Италия была подвергнута вторжению с севера и спасена Гаем Марием (дядей и наставником Юлия Цезаря) только после нескольких кровопролитных и дорогостоящих сражений. Около 63 г. до н.э., когда римское клиентское государство, галльские арверны, вступило в сговор с галльскими секванами и германскими племенами суевов к востоку от Рейна, чтобы напасть на галльских эдуев, сильного союзника Рима, Рим закрыл на это глаза. Секуаны и арверны разгромили эдуев в 63 г. до н.э. в битве при Магетобриге.

The Gauls and the Romans had significantly different military strategies. The Roman army was extremely disciplined, kept standing between conflicts, and made mostly of heavy infantry; any auxiliary units were fielded from the less disciplined Roman allies, which as the war progressed would include some Gauls. By comparison, the Gauls were an irregular and less disciplined fighting force. Individual Gauls outfitted themselves, as did Romans, a practice that continued into the early Empire. Wealthier soldiers had better equipment. Unlike the Romans, the Gauls were a warrior culture. They prized acts of bravery and individual courage; frequent raiding of neighboring tribes kept their fighting skills sharp. Compared to the Romans, the Gauls carried longer swords and had far superior cavalry. The Gauls were generally taller than the Romans (a fact that seems to have embarrassed the Romans) and this combined with their longer swords gave them a reach advantage in combat. Both sides used archers and slingers. Little is known about Gallic battle strategy, and the effectiveness of Gallic slingers and archers is unknown. What is known indicates that battle strategy varied between tribes, although engagement in pitched battle was frequent, to prove bravery. Not all tribes engaged the Romans directly, as Rome was a formidable enemy. The Gauls frequently used attrition warfare against them. While the Gauls had much more flair in combat (such as fighting in intricately decorated armor, or even in the nude), the superior discipline and formation of the Romans, generally gave them an advantage in hand to hand fighting. The Wars cemented the Roman use of the cohort instead of the maniple. First described by Polybius as an administrative unit that was used in a battle in 206 BC, it had become a tactical unit by the 130s. Typically a quarter the size of a cohort, the maniple had proved too small and ineffective. The cohort was an effective counterbalance to Gallic and Germanic tactics. The system diversified the ranks by combining men from different socio economic ranks: unlike in the maniple system, rich and poor fought alongside each other in a single uniform unit, greatly increasing overall morale by removing resentment. A cohort held 480 men. Ten cohorts, combined with a small cavalry unit, engineers, and officers, made a legion of around 5,000 men. The practices of the army's baggage train would prove insufficient at times during the Wars. Following common practice of Roman generals as early as Scipio Aemilianus, each legionary was required to carry a substantial amount of his own gear, including weapons, and rations enough to operate independently of the baggage train for a few days. This reduced the size of the baggage train greatly and allowed for a legion to temporarily march well ahead of its baggage. Still, a legion usually had around a thousand beasts of burden to carry the tents, siege equipment, reserve food, entrenching tools, records, personal effects, and all other items a large army needed. While on march, the average legion with train stretched out for about 2.5 mile (4 km). Such a large number of animals also required a great deal of grazing or fodder; this limited campaigning to times when there was grass or adequate supplies. The logistical challenges of the baggage train forced the Romans' hand many times during the wars. The Romans respected and feared the Gallic tribes. In 390 BC, the Gauls had sacked Rome, which left an existential dread of barbarian conquest the Romans never forgot. In 121 BC, Rome conquered a group of southern Gauls, and established the province of Transalpine Gaul in the conquered lands. Only 50 years before the Gallic Wars, in 109 BC, Italy had been invaded from the north and saved by Gaius Marius (uncle and father figure to Julius Caesar) only after several bloody and costly battles. Around 63 BC, when a Roman client state, the Gallic Arverni, conspired with the Gallic Sequani and the Germanic Suebi nations east of the Rhine to attack the Gallic Aedui, a strong Roman ally, Rome turned a blind eye. The Sequani and the Arverni defeated the Aedui in 63 BC at the Battle of Magetobriga.

Юлий Цезарь

Восходящий политик и полководец Юлий Цезарь был римским командиром и участником войны. В результате финансовых тягот, связанных с консульством (высшей должностью в Римской республике) в 59 году до н.э., Цезарь понес значительные долги. Чтобы укрепить положение Рима среди галлов, он выплатил крупную сумму Ариовисту, королю суебов, для укрепления союза. Благодаря своему влиянию как члена Первого триумвирата (политического союза, в который входили Марк Лициний Красс, Помпей и он сам) во время своего консульства, Цезарь добился назначения проконсулом (наместником) двух провинций – Цизальпинской Галлии и Иллирика – посредством принятия Lex Vatinia. Когда наместник Трансальпинской Галлии Метелл Целер неожиданно скончался, провинция также была передана Цезарю по предложению Помпея и его тестя, Луция Кальпурния Пизона Цезонина. Закон, предоставлявший ему командование провинциями, давал Цезарю пятилетний срок пребывания в должности проконсула. Это было дольше, чем традиционный годичный срок для консулов, что позволяло ему вести военную кампанию, не опасаясь смены командования. Первоначально под его непосредственным командованием находились четыре ветеранских легиона: Legio VII, Legio VIII, Legio IX Hispana и Legio X. Поскольку он был наместником Испании в 61 году до н.э. и успешно воевал с ними против лузитанцев, Цезарь лично знал большинство, а возможно, и все легионы. Он также имел законное право набирать дополнительные легионы и вспомогательные части по своему усмотрению. Назначение провинции, включающей территорию современной Северной Италии, способствовало его амбициям: в долине реки По и прилегающих регионах проживало большое количество римских граждан, которых можно было привлечь к службе в легионах. Его целью было завоевать и разграбить некоторые территории, чтобы расплатиться с долгами. Возможно, Галлия не была его первоначальной целью; он мог планировать кампанию против Королевства Дакии на Балканах. Однако массовая миграция галльских племен в 58 году до н.э. предоставила удобный casus belli, и Цезарь начал готовиться к войне.

Rising politician and general Julius Caesar was the Roman commander and agonist of the war. As a result of the financial burdens of being consul (the highest office in the Roman Republic) in 59 BC, Caesar had incurred significant debts. To strengthen Rome's position among the Gauls, he had paid substantial money to Ariovistus, king of the Suebi, to cement an alliance. Through his influence as part of the First Triumvirate (the political alliance which comprised Marcus Licinius Crassus, Pompey, and himself) during his consulship, Caesar had secured his assignment as proconsul (governor) to two provinces, Cisalpine Gaul and Illyricum, by passage of the Lex Vatinia. When the governor of Transalpine Gaul, Metellus Celer, died unexpectedly, the province was also awarded to Caesar at the suggestion of Pompey and Caesar's father in law, Lucius Calpurnius Piso Caesoninus. In the law granting him command of the provinces, Caesar was given a five year term as proconsul. This was longer than the traditional one year term that consuls received, enabling him to engage in a military campaign without fear of command turnover. Caesar had four veteran legions under his direct command initially: Legio VII, Legio VIII, Legio IX Hispana, and Legio X. As he had been governor of Hispania Ulterior in 61 BC and had campaigned successfully with them against the Lusitanians, Caesar knew most, perhaps even all, of the legions personally. He also had the legal authority to levy additional legions and auxiliary units as he saw fit. The assignment of the province that comprises what is now Northern Italy was helpful to his ambitions: the Po Valley and the adjoining regions had large numbers of Roman citizens, who could be enticed to sign up for legionary service. His ambition was to conquer and plunder some territories to get himself out of debt. It is possible that Gaul was not his initial target; he may have been planning a campaign against the Kingdom of Dacia in the Balkans instead. However, a mass migration of Gallic tribes in 58 BC provided a convenient casus belli, and Caesar prepared for war.

Начало Войн кампания против гельветов

Гельветы были конфедерацией примерно пяти родственных галльских племен, обитавших на Швейцарском плато, окруженном горами и реками Рейн и Рона. Они подверглись усилению давления со стороны германских племен с севера и востока и начали планировать миграцию примерно в 61 году до н.э. Они намеревались пересечь Галлию и добраться до области Сентонж в современной Франции, маршрутом, который пролегал бы вокруг Альп и через земли эдуев (союзников Рима) в римскую провинцию Трансальпинская Галлия. Когда весть о миграции распространилась, соседние племена встревожились, и Рим направил послов в несколько племен, чтобы убедить их не присоединяться к гельветам. В Риме росло опасение, что германские племена займут земли, оставленные гельветами. Римляне предпочитали галлов германским племенам в качестве соседей. Один из консулов 60 года (Метелл) и один из 59 года до н.э. (Цезарь) оба стремились возглавить кампанию против галлов, хотя ни у одного из них на тот момент не было casus belli. 28 марта 58 года до н.э. гельветы начали свою миграцию, взяв с собой все население и скот. Они сожгли свои деревни и запасы, чтобы гарантировать необратимость миграции. Добравшись до Трансальпинской Галлии, где Цезарь был наместником, они попросили разрешения пересечь римские земли. Цезарь выслушал просьбу, но в конечном итоге отказал. Галлы повернули на север, полностью избегая римских территорий. Казалось, угроза Риму миновала, но Цезарь перевел свою армию через границу и без провокации напал на гельветов. Так началась война, которую историк Кейт Гилливер описывает как «агрессивную завоевательную войну, возглавляемую генералом, стремившимся к карьерному росту». Рассмотрение Цезарем просьбы галлов о разрешении войти в Рим не было проявлением нерешительности, а лишь выигрышем времени. Он находился в Риме, когда пришла весть о миграции, и поспешил в Трансальпинскую Галлию, набирая по пути два легиона и некоторое количество вспомогательных войск. Он передал свой отказ галлам, а затем быстро вернулся в Италию, чтобы собрать легионы, набранные в предыдущей поездке, и три ветеранских легиона. У Цезаря было от 24 000 до 30 000 легионеров и некоторое количество вспомогательных войск, многие из которых сами были галлами. Он двинулся на север к реке Сона, где застал гельветов в процессе переправы. Около трех четвертей уже переправились; тех, кто не успел, он уничтожил. Затем Цезарь переправился через реку за один день, используя понтонный мост. Он последовал за гельветами, но воздержался от сражения, выжидая благоприятных условий. Галлы попытались начать переговоры, но условия Цезаря были крайне суровыми (вероятно, намеренно, поскольку он мог использовать это как еще одну тактику задержки). 20 июня запасы Цезаря истощились, что вынудило его направиться к союзнической территории в Бибракте. Хотя его армия легко переправилась через Сону, его обоз все еще отставал. Гельветы теперь могли обойти римлян и успели привлечь на свою сторону союзников – боев и тулингов. Они воспользовались этим моментом, чтобы атаковать римский тыл.

The Helvetii were a confederation of about five related Gallic tribes that lived on the Swiss plateau, hemmed in by the mountains and the rivers Rhine and Rhône. They had come under increased pressure from Germanic tribes to the north and the east and began planning for a migration around 61 BC. They intended to travel across Gaul to the Saintonge region of modern France, a route that would have taken them around the Alps and through lands of the Aedui (a Roman ally) into the Roman province of Transalpine Gaul. As word of the migration spread, neighboring tribes grew concerned, and Rome sent ambassadors to several tribes to convince them not to join the Helvetii. Concern grew in Rome that the Germanic tribes would fill in the lands vacated by the Helvetii. The Romans much preferred the Gauls to the Germanic tribes as neighbors. One of the consuls of 60 (Metellus) and one of 59 BC (Caesar) both wanted to lead a campaign against the Gauls, though neither had a casus belli at the time. On 28 March in 58 BC, the Helvetii began their migration, bringing along all their peoples and livestock. They burned their villages and stores to ensure the migration could not be reversed. Upon reaching Transalpine Gaul, where Caesar was governor, they asked permission to cross the Roman lands. Caesar entertained the request but ultimately denied it. The Gauls turned north instead, entirely avoiding Roman lands. The threat to Rome was seemingly over, but Caesar led his army over the border and attacked the Helvetii unprovoked. So began what historian Kate Gilliver describes as "an aggressive war of expansion led by a general who was seeking to advance his career". Caesar's consideration of the Gallic request to enter Rome was not indecision, but a play for time. He was in Rome when news of the migration arrived, and he rushed to Transalpine Gaul, raising two legions and some auxiliaries along the way. He delivered his refusal to the Gauls, and then promptly returned to Italy to gather the legions he had raised on his previous trip and three veteran legions. Caesar now had between 24,000 and 30,000 legionary troops, and some quantity of auxiliaries, many of whom were themselves Gauls. He marched north to the river Saône, where he caught the Helvetii in the middle of crossing. Some three quarters had crossed; he slaughtered those who had not. Caesar then crossed the river in one day using a pontoon bridge. He followed the Helvetii, but chose not to engage in combat, waiting for ideal conditions. The Gauls attempted to negotiate, but Caesar's terms were draconian (likely on purpose, as he may have used it as another delaying tactic). Caesar's supplies ran thin on 20 June, forcing him to travel towards allied territory in Bibracte. While his army had easily crossed the Saône, his supply train still had not. The Helvetii could now outmaneuver the Romans and had time to pick up Boii and Tulingi allies. They used this moment to attack Caesar's rearguard.

Битва при Бибракте

В последовавшей битве при Бибракте галлы и римляне сражались большую часть дня. После упорной битвы римляне одержали победу. Цезарь расположил свои легионы на склоне холма, что поставило галлов в невыгодное положение, поскольку им пришлось сражаться в гору. Гельветы начали сражение, вероятно, с демонстративного отступления, которое римляне легко отразили. Однако бои и тулинги затем обошли римлян с фланга и атаковали их правый фланг. В этот момент римляне оказались окружены. Завязалась ожесточенная битва. Солдатам последней линии легиона было приказано повернуться спиной к врагу. Теперь они сражались на двух фронтах, вместо того чтобы подвергаться атаке только с тыла, что Гилливер описывает как блестящее тактическое решение. В конечном итоге гельветы были разбиты и обратились в бегство. Римляне преследовали боев и тулингов, превосходивших их числом, до их укреплений, убивая воинов, а также женщин и детей. Армия Цезаря отдыхала три дня, чтобы оказать помощь раненым. Затем они погнались за гельветами, которые сдались. Цезарь приказал им вернуться на свои земли, чтобы создать буферную зону между Римом и еще более грозными германскими племенами. В захваченном гельветском лагере Цезарь утверждает, что была найдена и изучена перепись населения, написанная на греческом языке: из общего числа 368 000 гельветов, из которых 92 000 составляли мужчины трудоспособного возраста, лишь 110 000 выживших вернулись домой. Историки полагают, что общее число погибших, вероятно, составляло от 20 000 до 50 000, а преувеличение цифр Цезарем объясняется пропагандистскими целями. (Подробный учет см. в разделе «Историография» ниже). Бибракт, бывший торговым центром галльского племени эдуев, вновь сыграл важную роль во время галльского восстания 52 года до н.э. Верцингеторикс сам встретился там с другими галльскими вождями, чтобы спланировать восстание против Цезаря и римлян. После провала восстания Верцингеторикса Бибракт постепенно был заброшен в пользу более процветающих поселений поблизости.

Поход против суевов

Затем Цезарь обратил свое внимание на германских суевов, которых он также хотел завоевать. Сенат объявил Ариовиста, короля суевов, "другом и союзником римского народа" в 59 году до н.э., поэтому Цезарю требовался убедительный casus belli, чтобы предать суевов. Он нашел предлог после победы над гельветами. Группа галльских племен поздравила его и попыталась созвать общее собрание, надеясь использовать римлян против других галлов. Дивициак, глава правительства эдуев и представитель галльской делегации, выразил обеспокоенность завоеваниями Ариовиста и заложниками, взятыми им. Цезарь не только был обязан защищать давнюю верность эдуев, но и это предложение давало возможность расширить границы Рима, укрепить лояльность в армии Цезаря и утвердить его как командующего римскими войсками за рубежом. С нападением харудов (очевидных союзников суевов) на эдуев и сообщением о том, что сто кланов суевов пытаются пересечь Рейн в Галлию, у Цезаря появилось оправдание для начала войны против Ариовиста в 58 году до н.э. Узнав, что Ариовист намерен захватить Весонцион, крупнейший город секуанов, Цезарь двинулся к нему и прибыл раньше Ариовиста. Ариовист послал к Цезарю послов с просьбой о встрече. Они встретились под перемирием на холме за городом. Перемирие было нарушено, когда германские всадники приблизились к холму и забросали камнями конвой Цезаря. Через два дня Ариовист попросил о новой встрече. Не желая отправлять высокопоставленных чиновников, Цезарь послал Валерия Процилла, своего верного друга, и Гая Меттия, купца, успешно торговавшего с Ариовистом. Оскорбленный, Ариовист бросил послов в цепи. Ариовист два дня шел и расположился лагерем в 3 километрах позади Цезаря, тем самым перерезав его линии связи и снабжения с союзными племенами. Не сумев спровоцировать Ариовиста на битву, Цезарь приказал построить второй, небольшой лагерь недалеко от позиции Ариовиста. На следующее утро Цезарь собрал союзников перед вторым лагерем и выдвинул свои легионы к Ариовисту. Каждому из пяти легатов Цезаря и его квестору было дано командование легионом. Цезарь выстроился на правом фланге. Ариовист ответил, выстроив свои семь племенных подразделений. Цезарь одержал победу в последовавшем сражении во многом благодаря атаке Публия Красса, сына Марка Красса. Когда германские племена начали оттеснять римский левый фланг, Красс повел свою кавалерию в атаку, чтобы восстановить равновесие, и приказал выдвинуться когортам третьей линии. В результате вся германская линия сломалась и обратилась в бегство. Цезарь утверждает, что было убито большинство из ста двадцати тысяч человек Ариовиста. Он и остатки его войск бежали и перешли Рейн, больше никогда не вступая в бой с Римом. Суевы, стоявшие лагерем у Рейна, вернулись домой. Цезарь одержал победу. За один год он разгромил двух самых грозных врагов Рима. После этого напряженного походного сезона он вернулся в Трансальпинскую Галлию, чтобы заняться невоенными аспектами своего губернаторства. В этот момент он, возможно, уже решил завоевать всю Галлию.

Caesar then turned his attention to the Germanic Suebi, whom he also wished to conquer. The Senate had declared Ariovistus, king of the Suebi, a "friend and ally of the Roman people" in 59 BC, so Caesar needed a convincing casus belli to betray the Suebi. He found his excuse following victory over the Helvetii. A group of Gallic tribes congratulated him and sought to meet in a general assembly, hoping to leverage the Romans against other Gauls. Diviciacus, the head of the Aeduan government and spokesmen for the Gallic delegation, expressed concern over Ariovistus' conquests and for the hostages he had taken. Not only did Caesar have a responsibility to protect the longstanding allegiance of the Aedui, but this proposition presented an opportunity to expand Rome's borders, strengthen loyalty within Caesar's army and establish him as the commander of Rome's troops abroad. With the attack of the Harudes (an apparent Suebi ally) on the Aedui and the report that a hundred clans of Suebi were trying to cross the Rhine into Gaul, Caesar had the justification he needed to wage war against Ariovistus in 58 BC. Learning that Ariovistus intended to seize Vesontio, the largest Sequani town, Caesar marched towards it and arrived before Ariovistus. Ariovistus sent emissaries to Caesar requesting a meeting. They met under a truce at a knoll outside of town. The truce was violated when Germanic horsemen edged towards the knoll and threw stones at Caesar's mounted escort. Two days later, Ariovistus requested another meeting. Hesitant to send senior officials, Caesar dispatched Valerius Procillus, his trusted friend, and Caius Mettius, a merchant who had traded successfully with Ariovistus. Insulted, Ariovistus threw the envoys in chains. Ariovistus marched for two days and made camp 2 mile (3 km) miles behind Caesar, thus cutting off his communication and supply lines with the allied tribes. Unable to entice Ariovistus into battle, Caesar ordered a second smaller camp built near Ariovistus' position. The next morning Caesar assembled his allied troops in front of the second camp and advanced his legions in towards Ariovistus. Each of Caesar's five legates and his quaestor were given command of a legion. Caesar lined up on the right flank. Ariovistus countered by lining up his seven tribal formations. Caesar was victorious in the ensuing battle due in large part to the charge made by Publius Crassus, son of Marcus Crassus. As the Germanic tribesmen began to drive back the Roman left flank, Crassus led his cavalry in a charge to restore balance and ordered up the cohorts of the third line. As a result, the whole Germanic line broke and began to flee. Caesar claims that most of Ariovistus' one hundred and twenty thousand men were killed. He and what remained of his troops escaped and crossed the Rhine, never to engage Rome in battle again. The Suebi camping near the Rhine returned home. Caesar was victorious. In one year he had defeated two of Rome's most feared enemies. After this busy campaigning season, he returned to Transalpine Gaul to deal with the non military aspects of his governorship. At this point it is possible he had already decided he would conquer all of Gaul.

57 до н. э.: Восточные походы

Ошеломляющие победы Цезаря в 58 году до н.э. встревожили галльские племена. Многие справедливо предсказывали, что Цезарь попытается завоевать всю Галлию, и некоторые стали искать союза с Римом. С наступлением сезона походов 57 года до н.э. обе стороны активно занимались набором новобранцев. Цезарь выступил в поход с двумя легионами больше, чем в предыдущем году – от 32 000 до 40 000 человек, а также с отрядом вспомогательных войск. Точное количество воинов, собранных галлами, неизвестно, но Цезарь утверждал, что ему предстоит сразиться с 200 000. Вновь вмешавшись в межплеменную галльскую распрю, Цезарь двинулся против бельгийской племенной конфедерации, населявшей территорию, приблизительно соответствующую современной Бельгии. Они недавно напали на племя, союзное Риму, и прежде чем выступить с армией на их встречу, Цезарь приказал ремам и другим соседним галлам расследовать действия бельгов. Бельги и римляне встретились у Бибракса. Бельги попытались захватить укрепленный оппидум (главное поселение) у ремов, но потерпели неудачу и вместо этого предпочли совершать набеги на окрестности. Обе стороны старались избежать сражения, поскольку обе испытывали нехватку продовольствия (постоянная проблема для Цезаря, который не раз рисковал, оставляя обоз). Цезарь приказал возвести укрепления, что, по мнению бельгов, поставит их в невыгодное положение. Вместо того чтобы вступать в бой, бельгийское войско просто рассыпалось, поскольку его можно было легко собрать вновь. Цезарь понял, что появилась возможность: если он сможет заставить воинов бельгов покинуть свои земли, то сможет легко их захватить. Скорость передвижения его армий оказалась решающим фактором в его последующих победах. Он устремился к оппидуму бельгийских суессионов, расположенному на месте нынешнего Вильнев-Сен-Жермен, и начал осаду. Бельгийцы нейтрализовали преимущество Цезаря, тайно проникнув в город под покровом темноты. Решающим фактором стала римская подготовка к осаде: галлам была неведома масштабная осадная война в римском стиле, и мощь римских укреплений заставила галлов быстро сдаться. Это повлекло за собой цепную реакцию: близлежащие белловаки и амбионы капитулировали сразу после этого, осознав, что римляне разгромили сильное войско без единого сражения. Однако не все племена были так запуганы. Нервии объединились с атребатами и виромадуями и планировали устроить засаду римлянам. Последовавшая битва при Сабисе чуть не обернулась для Цезаря унизительным поражением, и римская победа далась очень тяжело.

Caesar's stunning victories in 58 BC had unsettled the Gallic tribes. Many rightly predicted Caesar would seek to conquer all of Gaul, and some sought alliance with Rome. As the campaigning season of 57 BC dawned, both sides were busy recruiting new soldiers. Caesar set off with two more legions than the year before, with 32,000 to 40,000 men, along with a contingent of auxiliaries. The exact number of men the Gauls raised is unknown, but Caesar claims he would fight 200,000. Intervening again in an intra Gallic conflict, Caesar marched against the Belgae tribal confederation, who inhabited the area roughly bounded by modern day Belgium. They had recently attacked a tribe allied with Rome and before marching with his army to meet them, Caesar ordered the Remi and other neighboring Gauls to investigate the Belgae's actions. The Belgae and the Romans encountered each other near Bibrax. The Belgae attempted to take the fortified oppidum (main settlement) from the Remi but were unsuccessful and chose instead to raid the nearby countryside. Each side tried to avoid battle, as both were short on supplies (a continuing theme for Caesar, who gambled and left his baggage train behind several times). Caesar ordered fortifications built, which the Belgae understood would give them a disadvantage. Instead of making battle, the Belgic army simply disbanded, as it could be re assembled easily. Caesar realized an opportunity was presenting itself: if he could beat the men from the army home, he could take their lands with ease. His armies' travel speed proved to be a crucial aspect of his ensuing victories. He rushed to the Belgic Suessiones' oppidum at what is now Villeneuve Saint Germain and laid siege to it. The Belgic army nullified Caesar's advantage by sneaking back into the city under cover of darkness. The Roman siege preparations proved to be the decisive factor: grand Roman style siege warfare was unknown to the Gauls, and the might of the Romans' preparations drove the Gauls to surrender promptly. This had a ripple effect: the nearby Bellovaci and Ambiones surrendered immediately afterward, realizing the Romans had defeated a powerful army without any combat. Not all the tribes were so cowed though. The Nervii allied with the Atrebates and Viromandui, and planned to ambush the Romans. The ensuing battle of the Sabis was nearly a humiliating defeat for Caesar, and the Roman victory was very hard won.

Засада Нерви: битва при Саби

Нервы устроили засаду вдоль реки Самбры, ожидая прибытия римлян и начала ими обустройства лагеря. Римляне обнаружили нервов, и битва началась с отправки римлянами легкой кавалерии и пехоты через реку, чтобы сдерживать нервов, пока основные силы укрепляли лагерь. Нервы легко отразили атаку. В нехарактерном для Цезаря шаге, он допустил серьезную тактическую ошибку, не выставив пехотный заслон для защиты строивших укрепления. Нервы в полной мере воспользовались этим, быстро переправились через реку и застали римлян врасплох и неподготовленными. К началу битвы два легиона еще не подошли, в то время как у нервов было не менее 60 000 воинов. Резервные легионы застряли в конце колонны, в тылу, вместе с 8000 вьючными животными. Однако, поскольку солдаты могли действовать независимо от обоза, передовые легионы оставались готовыми к бою. Превосходная дисциплина и опыт римлян пригодились, и они быстро построились в боевой порядок. Их центр и левый фланг добились успеха и оттеснили атребатов за реку. К счастью для галлов, это обнажило недостроенный лагерь, который они легко захватили. Ситуация для римлян усугубилась тем, что правый фланг оказался в серьезной опасности. Он был обойден с фланга, боевая линия стала слишком плотной для использования мечей, и погибло несколько офицеров. Ситуация была настолько критической, что Цезарь взял свой щит и присоединился к передовой линии легиона. Само его присутствие значительно подняло моральный дух, и он приказал своим людям построиться в оборонительный квадрат, чтобы расширить ряды и обеспечить защиту со всех сторон. Поворотным моментом в битве стало прибытие подкреплений Цезаря – X легиона, вернувшегося с преследования атребатов, и двух отстающих легионов, которые наконец подошли. Крепкая оборона X легиона и своевременное прибытие подкреплений позволили Цезарю перегруппироваться, передислоцироваться и в конечном итоге отбросить нервов, после того как атребаты и виромануи были обращены в бегство. Чрезмерная самоуверенность Цезаря чуть не обернулась поражением, но опыт легионов в сочетании с его личным участием в бою превратили катастрофу в невероятную победу. Бельги были сломлены, и большинство германских племен предложили свою покорность Риму. В конце походной кампании Цезарь покорил племена вдоль Атлантического побережья и расправился с Атуатуками, союзниками нервов, нарушившими условия капитуляции. Цезарь наказал Атуатуков, продав 53 000 из них в рабство. По закону, прибыль принадлежала исключительно Цезарю. Небольшим провалом к зиме стало отправление им одного из офицеров в Большой Сен-Бернарский перевал, где местные племена оказали ожесточенное сопротивление; он отказался от этой кампании. Но в целом, 57 год до н.э. ознаменовался для Цезаря монументальным успехом. Он накопил огромное богатство для погашения долгов и возвысил свой авторитет до героических масштабов. По возвращении сенат предоставил ему 15-дневную благодарственную молитву (supplicatio), более продолжительную, чем любая предыдущая. Его политическая репутация стала внушительной. Вновь он вернулся в Трансальпинскую Галлию на зиму, чтобы заняться гражданскими делами провинции. Он разместил свои войска на зимовку в Северной Галлии, где местные племена были вынуждены предоставлять им кров и продовольствие.

The Nervii set up an ambush along the river Sambre, lying in wait for the Romans who arrived and started setting up camp. The Romans detected the Nervii, and the battle began with the Romans sending a light cavalry and infantry force across the river to keep the Nervii at bay while the main force fortified its camp. The Nervii easily repulsed the attack. In an uncharacteristic move for Caesar, he made a serious tactical error by not setting up an infantry screen to protect the entrenching force. The Nervii took ample advantage of this, and their entire force crossed the river quickly and caught the Romans off guard and unprepared. As the battle began, two legions had not even arrived, whereas the Nervii had at least 60,000 fighters. The reserve legions were stuck at the end of the column, back, with the 8,000 animals of the baggage train. However, because the soldiers could operate independently of the train, the forwards legions were still ready for battle. The Romans' superior discipline and experience came in use and they quickly formed lines of battle. Their center and left wings were successful and chased the Atrebates across the river. To the tribes' advantage, this exposed the half built camp, and they took it easily. To make matters worse for the Romans, the right wing was in serious trouble. It had been outflanked, its line of battle had become too tight to swing a sword, and multiple officers were dead. The situation was so critical Caesar took up his shield and joined the front line of the legion. His mere presence greatly increased morale, and he ordered his men to form a defensive square to open the ranks and protect them from all sides. What turned the tide of battle was Caesar's reinforcements, the X legion which returned from chasing the Atrebates, and the two straggler legions that finally arrived. The strong stand by the X legion and the timely arrival of reinforcements enabled Caesar to regroup, redeploy and eventually repulse the Nervii once the Atrebates and Viromandui were put to flight. Caesar's cockiness had nearly ended in defeat, but the legions' experience combined with his personal role in combat turned a disaster into an incredible victory. The Belgae were broken, and most of the Germanic tribes offered submission to Rome. The end of the campaigning season saw Caesar conquer tribes along the Atlantic coast, and deal with the Atuatuci, who were allies of the Nervii but had broken the terms of surrender. Caesar punished the Atuatuci by selling 53,000 of them into slavery. By law, the profits were Caesar's alone. He saw a minor setback towards winter as he sent one of his officers to the Great St Bernard Pass, where local tribes fought back fiercely; he abandoned the campaign. But overall, Caesar had seen monumental success in 57 BC. He had accumulated great wealth to pay off his debts and increased his stature to heroic levels. Upon his return, the senate granted him a 15 day thanksgiving (supplicatio), longer than any before. His political reputation was now formidable. Again, he returned to Transalpine Gaul for the winter to see to the civil affairs of the province. He wintered his troops in northern Gaul, where the tribes were forced to house and feed them.

56 до н. э.: Поход против венецианцев

Галлы были возмущены тем, что их заставили обеспечивать продовольствием римские войска на протяжении зимы. Римляне направили офицеров к венетам, союзу племен на северо-западе Галлии, с требованием зерна, но венети поступили иначе и захватили этих офицеров. Это был обдуманный шаг: они понимали, что вызовут гнев Рима, и готовились к этому, заключив союз с племенами Арморики, укрепив свои холмистые поселения и построив флот. Венети и другие народы, живущие вдоль Атлантического побережья, были опытными мореплавателями и располагали судами, пригодными для неспокойных вод Атлантики. Римляне же, напротив, практически не были готовы к морскому сражению в открытом океане. У венетов были паруса, тогда как римляне полагались на гребцов. Рим был грозной морской державой в Средиземноморье, но там воды были спокойными, и можно было использовать менее прочные корабли. В любом случае, римляне понимали, что для победы над венетами им потребуется флот: многие венетианские поселения были изолированы и лучше всего доступны по морю. Децим Брут был назначен префектом флота. Цезарь намеревался выйти в море, как только позволит погода, и отдал приказ о строительстве новых кораблей и наборе гребцов из уже завоеванных областей Галлии, чтобы обеспечить готовность флота в кратчайшие сроки. Легионы были отправлены по суше, но не единым целым. Гилливер рассматривает это как доказательство того, что заявления Цезаря годом ранее о наступлении мира в Галлии были ложными, поскольку легионы, очевидно, направлялись для предотвращения или подавления восстания. Кавалерийский отряд был отправлен для удержания под контролем германские и белгские племена. Войска под командованием Публия Красса были направлены в Аквитанию, а Квинт Титурий Сабин – в Нормандию. Цезарь повел оставшиеся четыре легиона по суше, чтобы соединиться со своим недавно сформированным флотом вблизи устья реки Луары. Венети имели преимущество на протяжении большей части кампании. Их корабли хорошо подходили для этого региона, и когда их холмистые укрепления оказывались в осаде, они могли просто эвакуироваться по морю. Менее прочный римский флот большую часть кампании простаивал в гавани. Несмотря на превосходство в армии и наличие мощной осадной техники, римляне мало продвигались вперед. Цезарь осознал, что победить в этой кампании на суше невозможно, и приостановил ее до тех пор, пока море не успокоится и римские корабли не смогут оказать максимальную поддержку.

The Gauls were embittered at being forced to feed the Roman troops over the winter. The Romans sent out officers to requisition grain from the Veneti, a group of tribes in northwest Gaul, but the Veneti had other ideas and captured the officers. This was a calculated move: they knew this would anger Rome and prepared by allying with the tribes of Armorica, fortifying their hill settlements, and preparing a fleet. The Veneti and the other peoples along the Atlantic coast were versed in sailing and had vessels suitable for the rough waters of the Atlantic. By comparison, the Romans were hardly prepared for naval warfare on the open ocean. The Veneti also had sails, whereas the Romans relied on oarsmen. Rome was a feared naval power in the Mediterranean, but there the waters were calm, and less sturdy ships could be used. Regardless, the Romans understood that to defeat the Veneti they would need a fleet: many of the Venetic settlements were isolated and best accessible by sea. Decimus Brutus was appointed prefect of the fleet. Caesar wished to sail as soon as the weather permitted and ordered new boats and recruited oarsmen from the already conquered regions of Gaul to ensure the fleet would be ready as soon as possible. The legions were dispatched by land, but not as a single unit. Gilliver regards this as evidence that Caesar's claims the prior year that Gaul was at peace were untrue, as the legions were apparently being dispatched to prevent or deal with rebellion. A cavalry force was sent to hold down the Germanic and Belgic tribes. Troops under Publius Crassus were sent to Aquitania, and Quintus Titurius Sabinus took forces to Normandy. Caesar led the remaining four legions overland to meet up with his recently raised fleet near the mouth of the river Loire. The Veneti held the upper hand for much of the campaign. Their ships were well suited to the region, and when their hill forts were under siege, they could simply evacuate them by sea. The less sturdy Roman fleet was stuck in harbor for much of the campaign. Despite having the superior army and great siege equipment, the Romans were making little progress. Caesar realized that the campaign could not be won on land and halted the campaign until the seas calmed enough for the Roman vessels to be most useful.

Битва при Морбиане

Наконец, римский флот отплыл и встретил венетовский флот у побережья Бретани, близ залива Киберон. Они вступили в битву, продолжавшуюся с позднего утра до захода солнца. По расчетам, венетами обладал превосходящий флот. Прочная конструкция их кораблей из дубовых балок делала их практически неуязвимыми для таранов, а высокий борт защищал экипаж от снарядов. У венетов было около 220 кораблей, хотя Гилливер отмечает, что многие из них, вероятно, были не более чем рыбацкие лодки. Цезарь не сообщил количество римских кораблей. Римляне имели одно преимущество – абордажные крюки. Они позволяли им рвать такелаж и паруса венетовских кораблей, подходивших достаточно близко, выводя их из строя. Крюки также позволяли подтягивать корабли для абордажа. Венеты осознали, что абордажные крюки представляют собой экзистенциальную угрозу, и начали отступать. Однако ветер стих, и римский флот (не зависящий от парусов) смог их догнать. Теперь римляне могли использовать своих превосходящих солдат для массового абордажа и подавления галлов. Подобно тому, как римляне победили превосходящие силы Карфагена в Первой Пунической войне, используя абордажное устройство – корвус, простое технологическое преимущество – абордажный крюк – позволило им одолеть превосходящий венетовский флот. Завоевание Галлии обеспечило дальнейшее расширение империи в Северо-Западную Европу. Август продвинулся в Германию и достиг Эльбы, но в итоге закрепился на Рейне как на имперской границе после катастрофического сражения в Тевтобургском лесу. Помимо облегчения завоевания частей Германии, римское завоевание Британии, предпринятое Клавдием в 43 году н.э., также опиралось на вторжения Цезаря. Римская гегемония продлилась, с одним лишь перерывом, до перехода Рейна в 406 году н.э.

Историография

Очень мало источников о Галльских войнах дошло до нас. Галлы не вели записи истории своих народов, и поэтому галльская точка зрения была утеряна для потомков. Труды Юлия Цезаря остаются главным источником информации, что затрудняет работу историков, поскольку они написаны с его точки зрения и предвзяты в его пользу. Лишь немногие другие работы, созданные в ту же эпоху, упоминают этот конфликт, но ни одна из них не является столь подробной, как у Цезаря, и большинство опираются на его описание. Тот факт, что он завоевал Галлию, несомненен. Однако детали остаются не вполне ясными.

Основным современным источником сведений о конфликте является «Commentarii de Bello Gallico» Юлия Цезаря, который до XX века в значительной степени считался правдивым и точным. Еще в 1908 году Камил Жюльян написал обстоятельную историю Галлии, принимая рассказ Цезаря за неопровержимый. Однако после Второй мировой войны историки начали сомневаться в достоверности утверждений Цезаря. Историк Дэвид Хенидж не согласен с предполагаемой численностью населения и воинов. Цезарь заявляет, что мог оценить численность гельветов, поскольку в их лагере велась перепись, записанная на греческом языке на табличках, которая показывала 263 000 гельветов и 105 000 союзников, из которых ровно четверть (92 000) составляли воины. Но Хенидж указывает, что проведение такой переписи галлами было бы затруднительно, нелогично вести записи на греческом языке для негреческих племен, и транспортировка такого огромного количества каменных или деревянных табличек во время их переселения была бы колоссальной задачей. Хенидж находит странным, что именно четверть составляли воины, предполагая, что цифры, скорее всего, были преувеличены Цезарем, а не получены в результате переписи. Современные авторы также оценивали численность гельветов и их союзников как меньшую; Ливий полагал, что их было в общей сложности 157 000 (хотя Хенидж все еще считает эту цифру неточной). Ганс Дельбрюк оценивал количество переселявшихся гельветов не более чем в 20 000, из которых 12 000 – воины. Гилливер полагает, что гельветов и их союзников было не более 50 000. Во время кампании против усипетов и тенкеров Цезарь делает невероятное заявление о том, что римляне атаковали лагерь, насчитывающий 430 000 человек, одержали полную победу, не потеряв ни одного солдата, и после поражения племена совершили массовое самоубийство. Хенидж считает эту историю невозможной, как и Фердинанд Лот, писавший в 1947 году. Лот был одним из первых современных авторов, который напрямую поставил под сомнение достоверность этих цифр, считая, что армия в 430 000 человек была невероятной для того времени. Гилливер также считает 430 000 абсурдной цифрой, но отмечает, что римляне, вероятно, убили десятки тысяч, и считает возможным отсутствие потерь среди римлян. Тем не менее, уничтожение некомбатантов было исключительно жестоким, даже по римским меркам. Бен Кирнан, признавая, что цифра в 430 000 была преувеличена, в остальном принимает рассказ Цезаря и описывает это действие как геноцид. В конечном счете, современные ученые рассматривают «Commentarii» как очень умелую пропагандистскую работу, написанную Цезарем, чтобы представить его в гораздо более величественном свете, чем он был на самом деле. Хенидж отмечает, что деловой тон Цезаря и легкость изложения облегчали принятие его невероятных утверждений. Он стремился изобразить свою борьбу как оправданную защиту от варварства галлов (что было важно, поскольку Цезарь был агрессором, вопреки его заявлениям). Создавая впечатление, что он победил, несмотря на подавляющее превосходство противника, и понес минимальные потери, он укрепил веру в то, что его и римлян защищают боги и им суждено победить языческих варваров Галлии. В целом, Хенидж заключает, что «Юлий Цезарь должен считаться одним из первых и наиболее успешных «спин-докторов» в истории. Гилливер также называет Цезаря «спин-доктором», отмечая, что он осознавал важность поддержания имиджа в Риме. Курт Раафлауб утверждает, в отличие от Хениджа и Гилливера, что кампания Цезаря на самом деле не была исключительно жестокой по сравнению со стандартами того времени, даже если она кажется жуткой с современной точки зрения. Раафлауб отмечает, что Цезарь обычно старался избегать сражений, когда это было не нужно, и проявлял больше снисходительности, чем большинство генералов того времени. Правда это или нет, но Цезарь, кажется, прилагает большие усилия, чтобы выглядеть морально выше. Это позволяет ему выгодно сравнивать себя с «варварскими» галлами и представлять себя, как выразился Раафлауб, как «идеального римского гражданина». Раафлауб утверждает, что работа Цезаря, безусловно, полна пропаганды, но в ней больше правды, чем считают большинство авторов. Прежде всего, он утверждает, что она показывает, каким Цезарь видел себя и как, по его мнению, должен править лидер. Раафлауб отмечает, что подчинение галлов Цезарем было бы благосклонно воспринято на родине и считалось справедливым миром.

The main contemporary source for the conflict is Julius Caesar's Commentarii de Bello Gallico, which was largely taken as truthful and accurate until the 20th century. As late as 1908, Camille Jullian wrote a comprehensive history of Gaul and took Caesar's account as unerring. But after World War II, historians began to question if Caesar's claims stood up. Historian David Henige takes issue with the supposed population and warrior counts. Caesar claims that he could estimate the population of the Helvetii because in their camp there was a census, written in Greek on tablets, which would have showed 263,000 Helvetii and 105,000 allies, of whom exactly one quarter (92,000) were combatants. But Henige points out that such a census would have been difficult to achieve by the Gauls, that it made no sense to be written in Greek by non Greek tribes, and that carrying such a large quantity of stone or wood tablets on their migration would have been a monumental feat. Henige finds it oddly convenient that exactly one quarter were combatants, suggesting that the numbers were more likely exaggerated by Caesar than counted by census. Contemporary authors also estimated the population of the Helvetii and their allies was lower; Livy surmised that there were 157,000 overall (though Henige still believes this number is inaccurate). Hans Delbrück estimates that there were at most 20,000 migrating Helvetii, of whom 12,000 were warriors. Gilliver thinks there were no more than 50,000 Helvetii and allies. During the campaign against the Usipetes and the Tenceri, Caesar makes the incredible claim that the Romans attacked a camp of 430,000, their victory was total, they lost not a single soldier, and that upon losing the tribes committed mass suicide. Henige finds this entire story impossible, as did Ferdinand Lot, writing in 1947. Lot was one of the first modern authors who directly questioned the validity of these numbers, finding a fighting force of 430,000 to have been unbelievable for the time. Gilliver also considers 430,000 to be absurd, but does note that it was likely the Romans killed tens of thousands, and finds the claim of zero Roman losses possible. Still, the action to annihilate a non combatant camp was exceptionally brutal, even by Roman standards. Ben Kiernan, while noting the 430,000 to be exaggerated, otherwise accepts Caesar's account and describes the action as genocide. Ultimately, modern scholars see the Commentarii as a very clever piece of propaganda written by Caesar, built to make Caesar appear far grander than he was. Henige notes that Caesar's matter of fact tone and easy to read writing made it all the easier to accept his outlandish claims. He sought to portray his fight as a justified defense against the barbarity of the Gauls (which was important, as Caesar had been the aggressor contrary to his claims). By making it appear that he had won against overwhelming odds and suffered minimal casualties, he further reinforced the belief that he and the Romans were protected by the gods and destined to win against the heathen barbarians of Gaul. Overall, Henige concludes that, "Julius Caesar must be considered one of history's earliest and most durably successful 'spin doctors. Gilliver also calls Caesar a "spin doctor", noting that he realized the importance of keeping up appearances in Rome. Kurt Raaflaub argues, in contrast to Henige and Gilliver, that Caesar's campaign was not in fact exceptionally brutal compared to the standards of the day, even if it is considered ghoulish by modern standards. Raaflaub notes that Caesar generally tried to avoid battle where it was unnecessary, and tried to be more lenient than most generals of his time. Whether true or not, Caesar seems to go to great lengths to appear as having the moral high ground. This allows Caesar to compare himself favorably to the "barbarian" Gauls, and present himself, as Raaflaub puts it, as the "perfect Roman citizen". Raaflaub contends that Caesar's work is certainly full of propaganda, but that it has more truth to it than most authors believe. Above all, he argues that it shows how Caesar envisioned himself, and how he thought a leader ought to rule. Raaflaub notes that Caesar's subjugation of the Gauls would have been received favorably at home, and have been considered a just peace.

В литературе

Комментарии Цезаря о Галльской войне (Commentarii de Bello Gallico), написанные на латыни, являются одним из наиболее хорошо сохранившихся примеров ясной и лаконичной латинской прозы. Благодаря этому они стали объектом пристального изучения для латинистов и одним из классических прозаических источников, традиционно используемых в качестве стандартного учебного пособия в современном латинском образовании. Книга начинается с часто цитируемой фразы "Gallia est omnis divisa in partes tres", что означает "Галлия целиком разделена на три части". Введение всемирно известно своим обзором Галлии. Галльские войны стали популярным фоном для современной исторической прозы, особенно во Франции и Италии.

Древние источники

Да.