Эденский договор 1786 года: предпосылки, условия и последствия

Введение

Договор 1786 года между Великобританией и Францией

Эденский договор – это договор, подписанный между Великобританией и Францией в 1786 году, названный в честь британского переговорщика Уильяма Эдена, 1-го барона Окленда (1744–1814). Французскую сторону представлял Жозеф Маттиас Жерар де Рэйнваль. Он фактически положил конец, на короткий срок, экономической войне между Францией и Великобританией и установил систему снижения тарифов на товары из обеих стран. В Великобритании это было вызвано отделением тринадцати американских колоний и публикацией труда Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов». Премьер-министр Великобритании Уильям Питт-младший находился под сильным влиянием идей Смита и был одним из ключевых инициаторов договора. Неуступчивость британской стороны в переговорах сделала торговое соглашение почти исключительно выгодным для Великобритании, а неравномерная защита отдельных отраслей промышленности в конечном итоге нанесла ущерб французской экономике. Этот договор часто рассматривается как одна из причин недовольства французского народа, спровоцировавших Французскую революцию. Договор распался в 1793 году после заявлений в Национальном конвенте о том, что Закон об иностранцах 1793 года нарушил условия договора, а начало войны в начале февраля между Великобританией и Францией положило конец любым надеждам на компромисс.

Меркантилизм

Серия событий, приведших к Эденскому соглашению 1786 года, началась два столетия ранее, когда меркантилизм (термин, позже введенный Адамом Смитом) стал доминирующей экономической политикой в Западной Европе. Среди всех стран, двумя ведущими меркантилистскими державами в ранней Новой Европе были Великобритания и Франция, которые руководствовались принципами, сформулированными Жаном-Батистом Кольбером. Кольбер проводил эту политику во Франции в XVII веке, исходя из понимания, что "природные ресурсы ограничены, а мощь государства зависит от того, какую долю мировых ресурсов оно сможет заполучить". В результате меркантилистская политика неразрывно связана с колониализмом: колонии предоставляли метрополии доступ к ресурсам и сырью, а взамен служили рынком сбыта для промышленных товаров, производимых в метрополии. И Великобритания, и Франция проводили меркантилистскую торговую политику, направленную на подавление иностранного импорта (по крайней мере, легальными путями) "с целью обеспечить отечественным производителям и фермерам практически монопольное положение на внутреннем рынке". Уже известные как давние соперники, эти жесткие меркантилистские меры (в частности, высокие тарифы и борьба за колонизацию Северной Америки и Южной Азии) создали напряженные дипломатические отношения между Англией и Францией.

Договоры до 1786 года

Меркантилистская политика в Европе несколько смягчилась благодаря серии соглашений между различными странами, предшествовавших Эденскому договору 1786 года. Помимо возобновления Бурбонами Семейного пакта в 1761 году, французы в том же году открыли несколько колониальных портов для иностранной торговли. Двенадцать лет спустя французское правительство заключило Франко-португальское соглашение 1773 года. В 1778 году Франция подписала Договор о дружбе и торговле с новообразованными Соединенными Штатами на основе взаимности, что подорвало действие британских меркантилистских Навигационных актов; одновременно был подписан Франко-американский союз для взаимной обороны, призванный защитить его в случае возникновения войны, что и произошло. Кроме того, в годы, предшествовавшие 1786 году, влиятельные экономисты, такие как Адам Смит и физиократы, выступали за более либеральную торговую политику в Великобритании XVIII века. Их публикации и дискуссии приобрели популярность и создали в стране атмосферу, требовавшую снижения торговых барьеров. Хотя влияние общественности, вероятно, не оказало существенного воздействия на политиков, британское правительство, как и его французский аналог, серьезно беспокоилось о недостатке государственных доходов. Обе страны срочно нуждались в решении, и в результате этой срочности было заключено Эденское соглашение 1786 года, которое фактически ослабило жесткую меркантилистскую политику Франции и Великобритании.

Силы, приведшие к соглашению

В четверть века, предшествовавшую 1786 году, Франция потеряла большую часть своих канадских и индийских колоний, государственный долг достиг чрезмерно высокого уровня, и многие опасались неминуемого национального банкротства. Правительство Людовика XVI полагало, что отмена запретов и снижение импортных пошлин приведут к расширению законной торговли. Если бы французские импортные пошлины были снижены в результате торгового договора с Великобританией, это могло бы обеспечить двойную выгоду: увеличение доходов от импортных пошлин и расширение возможностей для производителей и торговцев вином сбывать свою продукцию в Великобританию. Британская экономика также была крайне неэффективной. Имея государственный долг в 250 миллионов фунтов стерлингов, развитый черный рынок (лишь 42% чая и 14% коньяка, импортируемого в страну, облагались пошлиной в 119%, установленной правительством), и потеряв Тринадцать колоний, Уильям Питт и британское правительство стремились найти общий язык со своими историческими соперниками, чтобы обеспечить себе эти "большие возможности". Первые обсуждения состоялись на англо-французской мирной конференции в январе 1783 года. В статье 18 этих переговоров было оговорено, что каждая страна должна делегировать комиссию для обсуждения новых торговых соглашений на основе взаимности. Надеясь, что торговое соглашение станет первым шагом к примирению, французы в 1784 году снизили свои тарифы до уровней, установленных в статьях 8 и 9 Утрехтского договора. В результате британский экспорт во Францию резко возрос или, по крайней мере, осуществлялся по законным каналам, а не через черный рынок контрабандой. Однако в Великобритании не последовало ответных мер на либеральную политику Франции. В конце 1784 года, после отказа британцев принять новые французские стандарты, Франция была вынуждена восстановить свои запретительные тарифы, действовавшие до 1784 года. Именно эти неудачи побудили Уильяма Питта назначить Уильяма Идена главным переговорщиком на торговых переговорах с французами в конце 1785 года.

In the quarter century leading up to 1786 France had lost most of its Canadian and Indian colonies, national debt had risen to excessively high levels, and many feared national bankruptcy was imminent. The government of Louis XVI believed that if prohibitions were abolished and import duties were reduced, then legitimate trade would expand. If French import duties were reduced as the result of a commercial treaty with Britain, a twofold advantage might be secured: more revenue from import duties, and greater opportunities for manufacturers and wine merchants to sell their products to Britain. Similarly, the British economy was highly inefficient. With a national debt of £250 million, an extreme black market (only 42% of the tea and 14% of the brandy imported paid the government issued 119% duties imposed), and the loss of the Thirteen Colonies, William Pitt and the British government were eager to find common ground with their historic rivals in order to secure these "greater opportunities." The first discussions took place at the Anglo French peace conference in January, 1783. Article 18 of these talks stipulated that each country would delegate a commission 'to discuss new commercial arrangements of reciprocity.' Hopeful that the commercial agreement would be the first step towards the process of reconciliation, the French lowered their tariffs in 1784 to levels that were laid out in Articles 8 and 9 of the Utrecht Treaty. Consequently, British exports to France rose drastically, or were at least being traded through legitimate channels as opposed to being smuggled through the black market. In Britain, however, there was no reciprocal reaction to the French liberal policy. At the end of 1784, after the British had refused to meet the new standard of the French, France had no choice but to reinstall their prohibitory pre 1784 tariffs. It was these failures that led William Pitt to appoint William Eden as the lead negotiator of commercial talks with the French in the end of 1785.

Уильям Иден

Питт выбрал Уильяма Идена благодаря его работе в Совете по торговле и колониям, а также из-за обширного опыта Идена в урегулировании экономических проблем как в Ирландии, так и в Америке, что, по мнению Питта, давало Идену уникальное понимание англо-французских переговоров. Иден немедленно приступил к работе, выработав в апреле 1786 года соглашение с Жераром де Ренвалем, его французским коллегой. Однако, несмотря на оптимизм Идена, британцы, и в особенности Питт, не поддержали первоначальное соглашение Идена и Ренваля из-за его расплывчатости. Питт стремился установить более высокие пошлины на товары, которые он считал наиболее важными для англо-французской торговли.

Ответ на Договор

Новый договор был в основном встречен с одобрением британским правительством, и Уильям Иден был вознагражден соответствующим образом. Британские промышленники и торговцы полагали, что он откроет новую эру взаимовыгодной торговли между ними и их французскими коллегами. Например, Комитет производителей фустиана в резолюции, принятой в Манчестере вскоре после того, как Эден и Рейневаль согласовали условия, заявил: "Мы единогласно полагаем, что торговый договор будет весьма выгоден для хлопчатобумажных мануфактур этого города". Хотя договор был тепло встречен новыми, крупномасштабными производствами, старые, гильдейские отрасли яростно выступали против него. Иногда внутри одной отрасли существовали разногласия относительно договора. Так, железная промышленность разделилась на два лагеря: один поддерживал договор, а другой – выступал против него. Производители чугуна и сортового проката приветствовали его, поскольку он открывал им возможность расширения на французские рынки. Производители готовых изделий, напротив, опасались, что договор поставит под угрозу их мастерство, которое может быть вытеснено более дешевыми, машинного производства французскими товарами. Чарльз Джеймс Фокс, совместный лидер коалиции Фокс-Норт, руководившей Палатой общин, подверг критике договор в ходе процедуры ратификации. Он возражал против союза с французами, традиционным врагом, который в то время продолжал укреплять свой флот в Ла-Манше. Фокс страстно выступал против договора, намекая, что до тех пор, пока Франция оставалась самой могущественной страной в Европе, Британии необходимо бросать ей вызов, чтобы поддерживать баланс сил. И, исходя из этого, укрепление французской экономики ни в коем случае не было выгодно британским торговцам. Несмотря на энергичное противодействие Фокса, договор был ратифицирован в обеих палатах в значительной степени благодаря поддержке Уильяма Питта. Питт отверг представление о том, что Британия и Франция обречены на "вечную вражду", и утверждал, что договор ослабит напряженность, которая на протяжении всей истории возникала между двумя странами. 8 марта договор был представлен королю с рекомендацией об одобрении. Во Франции договор был воспринят менее благосклонно, чем в Англии. Французские промышленные круги выступали против соглашения по двум основным причинам. Во-первых, как и английские ремесленные отрасли, французские ремесленники опасались быть вытесненными более дешевыми товарами машинного производства из-за Ла-Манша. Более того, французские ремесленные производства имели больший вес во Франции, чем их английские аналоги, из-за общеизвестного превосходства британских промышленных товаров над французскими. Во-вторых, французы считали, что их вина по-прежнему облагаются слишком высокими налогами по сравнению с португальскими винами. После вступления договора в силу эти французские критики оказались правы. Открытие французских портов позволило дешевым английским текстильным и металлообрабатывающим компаниям сбрасывать свои товары на французский рынок. Французы стали с подозрением относиться к британцам, и многие полагали, что британцы занижают стоимость своих экспортных товаров, чтобы заполонить французские рынки.

The new treaty was mostly received with support by the British government, and William Eden was rewarded accordingly. British industrialists and merchants of Britain believed that it would create a new age of mutually advantageous trading between themselves and their French counterparts. For example, the Committee of Fustian Manufacturers wrote in a resolution passed in Manchester shortly after Eden and Reyneval agreed upon terms, "We are unanimously of opinion that the commercial treaty will be highly beneficial to the cotton manufacturers of this town." Although the treaty was met cordially by the newer, larger scale industries, the older, guild like industries vehemently opposed the treaty. Sometimes, within an industry there were disputed interests regarding the treaty. For instance, the iron industry was divided into two sects: one in support of the treaty, and the other opposed to it. Pig and bar iron manufacturers favoured it because it offered them an opportunity to expand into the French markets. Hardware manufacturers, conversely, feared the treaty would put their expert craftsmanship in jeopardy of being replaced by cheaper, machine made French goods. Joint leader of the Fox North Coalition that governed the House of Commons, Charles James Fox attacked the treaty during the ratification proceedings. He argued against allying with the French, a traditional enemy that, at that time, continued to strengthen their navy in the Channel. Fox passionately opposed the treaty insinuating that, as long as France was the most powerful country in Europe, Britain must challenge the French in order to maintain balance. And, based on that notion, in no way was strengthening the French economy beneficial for British merchants. Despite Fox’s impassioned opposition, the treaty was ratified in both Houses largely due to William Pitt’s support for it. Pitt denounced the belief that Britain and France were bound to "eternal enmity" and argued that the treaty would alleviate the tensions that had precipitated between the two countries throughout history. The treaty was submitted to the King with a recommendation for approval on 8 March. The treaty was not looked upon as favourably in France as it was in England. There was French opposition to the agreement because of two central complaints. First, similarly to the English craft industries, the French craft industries feared being replaced by cheaper machine made goods from across the Channel. Moreover, the French craft industries had more traction in France than their English counterparts because of the known triumph of British industrial goods over French industrial goods. Second, the French believed their wines were still too highly taxed in comparison to Portuguese wines. After the treaty came into force, those French critics were proven right. The opening of the French ports allowed for cheap English textiles and hardware companies to dump their goods into France. The French became skeptical of the British, and it was widely believed that the British were depreciating their imports in order to flood the French markets.

Последствия Договора

В 1787 году, вскоре после вступления договора в силу, появились сообщения о поджогах и насильственных действиях, предпринятых производителями хлопка и шерсти в Аббевиле, Нормандии и Бордо. Современные французские критики Эденского договора полагают, что соглашение нанесло французской экономике два существенных ущерба. Во-первых, оно привело к беспрецедентному расширению британских промышленных товаров, потребляемых во Франции, и "это наводнение французского рынка вызвало коммерческий кризис, который усугубил экономические трудности и способствовало наступлению Революции". Истинность этого утверждения до сих пор часто оспаривается; хотя британский экспорт действительно увеличился почти на 100% в период с 1787 по 1792 год, невозможно установить, какая доля этого роста приходится на перенос торговли с черного рынка в легальные каналы. Во-вторых, французский торговый кризис начался еще до 1786 года. И хотя вполне вероятно, что договор (вследствие резкого притока британских товаров) препятствовал улучшению экономической ситуации во Франции в 1787 году, несправедливо возлагать ответственность за экономический спад, приведший к Французской революции, на Эденский договор. Более того, французская критика относительно непомерно высоких пошлин на французское вино представляется менее обоснованной, учитывая четкость формулировок договора в отношении политики импорта вина в Великобританию – а именно, что пошлины не должны превышать существующие пошлины на португальское вино, и Великобритания сохраняла за собой право продолжать отдавать предпочтение португальскому вину. Меморандум, выпущенный Торговой палатой Нормандии и получивший широкое распространение во Франции, содержал резкую критику договора, указывая на ряд преимуществ, которыми Великобритания обладала перед Францией как промышленная держава "благодаря договору". В меморандуме утверждалось, что доступ Великобритании к капиталу и кредитам, большие запасы дешевого угля, высококачественная местная шерсть, крупномасштабные методы производства и обилие эффективных машин с механическим приводом были обеспечены именно договором. Хотя это не совсем неверно, в меморандуме не учитывается, что британцы также имели преимущества в виде самых высоких зарплат по отношению к цене угля, высоких зарплат по отношению к капиталовложениям, высоких серебряных зарплат, обеспечивающих более высокий уровень жизни, и выгодного обменного курса – ни один из этих факторов не был предоставлен договором и не был достигнут за счет французской экономики. Кроме того, некоторые современные французские критики рассматривают последствия договора как одну из основных причин войны в Вандее. Например, производство текстильной промышленности в Шоле пришло в упадок в период с 1789 по 1791 год, предположительно из-за импорта во Францию дешевой британской текстильной продукции. В результате в районе Шоле резко возросли бедность и безработица. Таким образом, недовольные ткачи, по всей видимости, стали представлять политическую угрозу для французского правительства.

In 1787, shortly after the treaty was enforced, there were reports of incendiary, violent actions taken in Abbeville, Normandy, and Bordeaux by cotton and wool manufacturers. Contemporary French critics of the Eden Treaty accredit the agreement with providing two detriments to the French economy. First, it led to an unprecedented expansion of British manufactured goods consumed in France, and "this flooding of the French market caused a commercial crisis which aggravated commercial distress and helped to bring about the Revolution." Whether this is true is still often disputed; although it is true that British exports increased by nearly 100% from 1787 1792, it is impossible to know what percentage of that increase should be accounted to the transfer of goods traded in the black market to legitimate channels. Secondly, the French commercial crisis is known to have started prior to 1786. And, though it is plausible that the treaty (via a dramatic influx of British goods) impeded improving economic circumstances in 1787 France, it is objectionable to hold the Eden Treaty responsible for the economic downturn which led to the French Revolution. Furthermore, the French criticisms regarding the insatiably high duties on French wine are less grounded because of the clarity with which the treaty laid out the policy towards wine imported into Britain—that they were to pay no more than the existing duty on Portuguese wine, and Britain reserved the right to continue to give a preference to Portuguese. A memorandum issued by the Normandy Chamber of Commerce, which gained popularity throughout France, was highly critical of the treaty citing several advantages the British enjoyed over the French as an industrial economy ‘'because of the treaty'’. The memorandum argued that Britain’s availability of capital and credit, large supplies of cheap coal, high quality native wools, large scale methods of production, and abundance of efficient, power driven machinery, were all provided by the treaty. Though not entirely wrong, the memorandum fails to recognize that the British also had the advantages of having the highest wages relative to the price of coal, high wages relative to capital prices, high silver wages which created higher living standards, and an advantageous exchange rate —none of which were granted by the treaty nor at the expense of the French economy. Also, some contemporary French critics consider the effects of the Treaty as one of the main causes of the War in the Vendée. For example, the production of the textile industry in Cholet collapsed between 1789 and 1791 apparently because of the import in France of little expensive British textile products. As a consequence, poverty and unemployment increased much in the Cholet district. Thus, the dissatisfied weavers apparently became a political threat for the French government.

Упадок Договора

Торговый договор между Францией и Британией продлился всего пять с половиной лет. Французский урожай оказался неудачным в 1788-89 годах, а после начала Французской революции рухнул старый порядок (Ancien Régime), и вместе с ним – Эдемский договор. Несмотря на свою непродолжительность, договор имеет значение в экономической истории, поскольку знаменует собой завершение важного этапа в торговых отношениях между Англией и Францией, и, шире, между странами Европы. До заключения этого договора считалось, что высокие тарифы, запретительные законы и политика изоляции экономически выгодны для каждой страны. Хотя Эдемский договор и не достиг успеха, он, наряду с трудом Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» и либеральными публикациями, последовавшими за Американской революцией и Конституционным конвентом, укрепил позиции новой экономической политики, которая в конечном итоге заменила меркантилизм.