Белтон-Хаус: История английской усадьбы

Введение

Загородный дом в Белтоне, недалеко от Грантема, Линкольншир, Англия.

Belton House – загородный дом I категории, расположенный в приходе Белтон, недалеко от Грантема в Линкольншире, Англия, построенный между 1685 и 1687 годами сэром Джоном Браунлоу, 3-м баронетом. Он окружен формальными садами и серией аллей, ведущих к феерическим сооружениям в обширном лесном парке. Белтон был описан как собрание всего лучшего в архитектуре эпохи Карла II, которую считают единственным подлинно народным стилем архитектуры, созданным Англией со времен Тюдоров. Он считается полным примером типичного английского загородного дома; даже утверждалось, что главный фасад Белтона послужил вдохновением для современных британских дорожных знаков, указывающих направление к историческим усадьбам. Около трех столетий, до 1984 года, Belton House был резиденцией семьи Браунлоу, которая впервые приобрела земли в этом районе в конце XVI века. Их наследники, семья Каст, получили титул барона Браунлоу в 1776 году. Несмотря на значительное богатство, сэр Джон Браунлоу, 3-й баронет, предпочел построить сравнительно скромный дом, а не один из грандиозных барочных дворцов, возводимых другими в то время. Современный, хотя и провинциальный, стиль Карла II был выбран в качестве проекта. Тем не менее, новый дом был оснащен новейшими достижениями, такими как раздвижные окна для основных комнат, и соответствовал последним тенденциям в планировке дома, стремясь отделить части здания, предназначенные для семьи, от зон, где слуги выполняли свои обязанности. Последующие поколения вносили изменения во внутреннее убранство дома, отражающие их меняющееся социальное положение и вкусы, однако структура и дизайн дома практически не изменились. В августе 1914 года Belton House и его парк использовались в качестве места сбора новосформированной 11-й (Северной) дивизии перед отправкой на Первую мировую войну, а в октябре 1915 года – в качестве базового лагеря и полигона для Корпуса пулеметчиков. Во время Второй мировой войны на территории дома был создан аэродром RAF Belton Park, а также размещены два подразделения полка RAF. К ноябрю 1944 года на Белтоне дислоцировалось 1850 человек. Семья Каст, как и многие другие ранее состоятельные английские семьи, столкнулась с растущими финансовыми трудностями. Седьмой барон открыл поместье для посещения публикой. В близлежащем лесу была построена детская игровая площадка, чтобы привлечь семьи в дом как туристическую достопримечательность. Однако финансовых трудностей было не преодолеть, и в 1984 году они передали дом, вместе с большей частью его содержимого, Национальному тресту. Трест внедрил новые объекты и развлечения для финансирования ремонта и реставрации. Дополнительный доход поступает от использования поместья в качестве места для съемок и от сдачи Мраморного зала в аренду для проведения гражданских церемоний. В 2021 году дом посетили 340 290 человек.

Belton House is a Grade I listed country house in the parish of Belton near Grantham in Lincolnshire, England, built between 1685 and 1687 by Sir John Brownlow, 3rd Baronet. It is surrounded by formal gardens and a series of avenues leading to follies within a larger wooded park. Belton has been described as a compilation of all that is finest of Carolean architecture, said to be the only truly vernacular style of architecture that England had produced since the Tudor period. It is considered to be a complete example of a typical English country house; the claim has even been made that Belton's principal façade was the inspiration for the modern British motorway signs which give directions to stately homes. For about three centuries until 1984, Belton House was the seat of the Brownlow family, which had first acquired land in the area in the late 16th century. Their heirs, the Cust family, were created Baron Brownlow in 1776. Despite his great wealth Sir John Brownlow, 3rd Baronet, chose to build a comparatively modest house rather than one of the grand Baroque palaces being built by others at the time. The contemporary, if provincial, Carolean style was the selected choice of design. Nevertheless, the new house was fitted with the latest innovations, such as sash windows for the principal rooms, and followed the latest thinking on house planning, in seeking to separate those parts of the building that were for the use of the family from the areas where servants carried out their domestic duties. Successive generations made changes to the interior of the house which reflected their changing social position and tastes, yet the fabric and design of the house changed little. In August 1914, Belton House and its park were used as the assembly point for the newly formed 11th (Northern) Division before its deployment in World War I, and in October 1915 it was used as the home depot and training ground of the Machine Gun Corps. During World War II, RAF Belton Park was established in the grounds of the house, as were two RAF Regiment squadrons, by November 1944 1,850 personnel were based at Belton. The Custs, like many previously wealthy English families, were faced with mounting financial problems. The seventh Baron opened the estate to the public. An adventure playground was built in the nearby woods to attract families to the house as a tourist attraction. However, the financial difficulties were too great and in 1984 they donated the house, with most of its contents, to the National Trust. The trust introduced new features and attractions to fund repairs and conservation. Further revenue is raised from the use of the property as a filming location, and from licensing the Marble Hall for civil weddings. It was visited by 340,290 people during 2021.

История

Семья Браунлоу, династия юристов, начала приобретать недвижимость в Линкольншире в 1598 году, чтобы увеличить свой доход. Среди этих владений была усадьба Белтон, расположенная вдали от Грантема. Ричард Браунлоу, заложивший основы семейного богатства, начал переговоры о покупке усадьбы у сэра Генри Пакенхэма в 1603 году и обеспечил право выкупа ее шесть лет спустя. В 1617 году Пакенхэмы принимали короля Якова I в усадьбе на одну ночь. Это событие разорило Пакенхэмов и привело к тому, что они отказались от своих прав на собственность в пользу Браунлоу в обмен на пожизненное содержание. Браунлоу не жил долго в усадьбе Белтон и не вносил в нее существенных изменений, предпочитая проживать в других поместьях. После его смерти ему наследовал сын, сэр Джон Браунлоу I, который умер бездетным в 1679 году. Однако Джон Браунлоу проникся симпатией к двум своим дальним родственникам: праплемяннику, также по имени Джон Браунлоу, и праплемяннице Алисе Шерард, которые поженились в 1676 году, когда обоим было по 16 лет. Унаследовав поместья своего прадяди, Алиса и Джон Браунлоу стремились войти в лондонское высшее общество. Для этого они приобрели таунхаус на недавно модной Саутгемптон-сквер в Блумсбери и решили построить новый загородный дом в Белтоне, чтобы продемонстрировать свое богатство. В 1684 году они наняли рабочих и закупили материалы для строительства, включая кирпичников, каменщиков и каменотесов, и тщательно разобрали старый особняк, который находился рядом с нынешней оранжереей, чтобы использовать его компоненты повторно. 23 марта 1685 года был заложен краеугольный камень будущего дома, а его внешний вид был в основном завершен ко второй половине следующего года. Внутреннее убранство дома было завершено в 1687 году.

Частное жилье

Браунлоу переехали в Бельтон-хаус в ноябре 1688 года. 29 октября 1695 года они принимали Вильгельма III, который, как сообщалось, настолько насладился пребыванием, что был слишком не в себе, чтобы съесть какую-либо еду, предложенную во время его визита в Линкольн на следующий день. Два года спустя, в июле 1697 года, сэр Джон Браунлоу II покончил с собой в доме родственника в Дорсете. Владение Бельтон-хаусом перешло к его брату Уильяму, который был рад позволить Алисе оставаться в доме до ее смерти в 1721 году, и она провела это время, устраивая выгодные браки для своих пяти дочерей. Один из этих браков был между ее младшей дочерью Элеонорой и сыном Уильяма, сэром Джоном Браунлоу III. Джон III, получивший титул виконта Тирконнеля в 1718 году, унаследовал Бельтон-хаус после смерти Алисы и переоборудовал дом. Сэр Джон Браунлоу III также умер бездетным в 1754 году и, как и сэр Джон Браунлоу I, сосредоточил свои усилия на племяннике, также по имени Джон, сыне его сестры Анны и сэра Ричарда Каста. Семья Каст имела связи с торговлей рабами. Они переехали в дом в Грантеме и получили покровительство виконта Тирконнеля. После смерти Джона III Анна унаследовала Бельтон-хаус и жила в нем до 1766 года, когда она передала его Джону Касту, избранному членом парламента от Грантема в 1743 году, а затем спикеру Палаты общин с 1761 по 1770 год, чтобы предоставить ему резиденцию, достойную его политического положения. Каст умер в 1770 году из-за "необычайных переутомлений" своей должности, как указано на его памятнике в Бельтоне, и Бельтон-хаус перешел к его сыну Браунлоу Касту, который был создан бароном Браунлоу в 1776 году. Браунлоу Каст провел масштабные изменения в Бельтон-хаусе. Сначала, с 1770 по 1771 год, он организовал ремонт интерьеров, а затем нанял архитекторов Джеймса Уайата и Джона Лэнгворта для модернизации дома на протяжении всего столетия. В 1807 году Браунлоу Каст умер, и его сын Джон сменил его, получив титул графа Браунлоу в 1815 году. Граф также внес изменения в Бельтон-хаус и его территорию, наняв Джеффри Уайатвилла, племянника Джеймса Уайата, с 1809 по 1820 год и Энтони Салвина в 1830-х годах. После его смерти в 1853 году ему наследовал внук, который сам умер в 1867 году, оставив Бельтон-хаус и поместье Эшридж в графстве Хартфордшир, унаследованное в 1849 году старшим сыном 1-го графа, Джоном Эгертоном, виконтом Альфордом, другому внуку, Адельберту Браунлоу Касту, 3-му графу Браунлоу. Хотя 3-й граф предпочитал жить в Эшридже или на Карлтон-хаус Террас в Лондоне, он провел остаток 19-го века, возвращая Бельтон-хаус к его облику 17-го века. Дом вступил в 20-й век в хорошем состоянии ремонта и сохранности, но этот век должен был представить Бельтон-хаусу и его поместью серьезные проблемы. В январе 1921 года 3-й граф умер бездетным. В результате его титул прекратился, а его владения унаследовал Адельберт Салусбери Кокэйн Каст, 5-й барон Браунлоу. Снижение стоимости земель семьи и налоги на наследство после смерти 3-го графа вынудили 5-го барона продать Эшридж и его коллекции произведений искусства. После смерти Адельберта в 1927 году были начислены дополнительные налоги на наследство, и дом перешел к его сыну Перегрину. 6-й лорд Браунлоу был вовлечен в отречение Эдуарда VIII в 1936 году в качестве его лорда в ожидании. Эдуард VIII, ставший герцогом Виндзорским после отречения, посетил Бельтон-хаус в 1930-х годах со своей любовницей Уоллис Симпсон, которую Браунлоу безуспешно пытался убедить остаться в Бельтон-хаусе во время кризиса.

The Brownlows moved into Belton House in November 1688. On 29 October 1695, they hosted William III, who was reported to have enjoyed his stay so much that he was too hung over to eat any of the food provided on his visit to Lincoln the following day. Two years later, in July 1697, Sir John Brownlow II committed suicide at a relative's residence in Dorset. Ownership of Belton House passed to his brother, William, who was content to permit Alice to remain in occupation until her death in 1721, and she spent that time arranging advantageous marriages for her five daughters. One of those marriages was between her youngest daughter, Eleanor, and Sir John Brownlow III, William's son. John III, made Viscount Tyrconnel in 1718, inherited Belton House on Alice's death and refurnished the house. Sir John Brownlow III also died childless in 1754, and like Sir John Brownlow I focused his energies on a nephew, also named John, son of his sister Anne and Sir Richard Cust. The Cust family had family ties to the slave trade. They moved into a house in Grantham and received the Viscount Tyrconnel's patronage. Upon John III's death, Anne inherited Belton House and lived in it until 1766, when she gave it to John Cust—elected MP for Grantham in 1743 and then Speaker of the House of Commons from 1761 to 1770—to provide him a residence befitting his political station. Cust died in 1770, because of the "unusual fatigues" of his office, according to his monument at Belton, and Belton passed to his son, Brownlow Cust, who was created Baron Brownlow in 1776. Brownlow Cust made sweeping changes to Belton House. First, from 1770 to 1771, he arranged for repairs to its interiors and then hired architects James Wyatt and John Langworth to modernise the house over the rest of the century. In 1807, Brownlow Cust died and was succeeded by his son, John, created Earl Brownlow in 1815. The earl also made changes to Belton House and its grounds, employing Jeffry Wyatville, James Wyatt's nephew, from 1809 to 1820 and Anthony Salvin in the 1830s. On his death in 1853 he was succeeded by a grandson, who himself died in 1867 leaving Belton House, and the manor and estate of Ashridge in Hertfordshire, inherited in 1849 by the 1st Earl's oldest son, John Egerton, Viscount Alford, to another grandson, Adelbert Brownlow Cust, 3rd Earl Brownlow. Although the 3rd Earl preferred to live at Ashridge or at Carlton House Terrace in London, he spent the rest of the 19th century reverting Belton House to its 17th century appearance. The house entered the 20th century in a good state of repair and preservation, but that century was to present Belton and its estate with serious problems. In January 1921, the 3rd Earl died childless. As a consequence, his title became extinct and his estates were inherited by Adelbert Salusbury Cockayne Cust, 5th Baron Brownlow. The diminishing value of the family's land and death duties for the 3rd Earl obliged the 5th Baron to sell Ashridge and its art collections. Further death duties were incurred on Adelbert's death in 1927, who passed the house to his son, Peregrine. The 6th Lord Brownlow was involved in the 1936 abdication of Edward VIII as his Lord in waiting. Edward VIII, who became the Duke of Windsor after the abdication, visited Belton in the 1930s with his mistress Wallis Simpson, whom Brownlow tried in vain to persuade to stay at Belton House in the course of the crisis.

Бельтон Хаус и мировые войны

В течение многих лет до начала Первой мировой войны в Белтон-парке располагались временные лагеря для подготовки подразделений британской армии, но постоянных сооружений там не было. В начале войны, как и многие другие британские землевладельцы, 3-й граф Браунлоу предложил правительству дом и земли Белтон и Эшридж для нужд армии. Предложение было принято, и в августе 1914 года Бельтон-хаус и его парк использовались в качестве места сбора для новосформированной 11-й (Северной) дивизии перед отправкой на фронт. К апрелю 1915 года на территории поместья Белтон для солдат был возведен небольшой городок с такими удобствами, как YMCA, кинотеатр и собственная железнодорожная ветка. В октябре 1915 года в южной части Белтон-парка был размещен базовый лагерь и полигон Корпуса пулеметчиков. Годы, последовавшие за Первой мировой войной, стали тяжелым испытанием для владельцев многих крупных поместий. Ранее штат сотрудников, как обслуживающего, так и рабочего персонала, был многочисленным, необходимым и недорогим, но теперь ощущалась нехватка кадров. Миллионы мужчин покинули частную службу, чтобы вступить в армию, и лишь немногие вернулись. Женский обслуживающий персонал был призван на военную службу на фабрики и осознал, что за пределами больших загородных домов существует более легкая и высокооплачиваемая жизнь. Белтон вновь был задействован в военных действиях во время Второй мировой войны. В марте 1942 года в парке был создан лагерь для полка Королевских ВВС (RAF) – RAF Belton Park. Размещение осуществлялось в Ниссенских бараках. Наряду с лагерем, в Белтон-парке также располагался учебный центр подготовки офицеров полка Королевских ВВС (OCTU), который обеспечивал офицеров профессиональными навыками, необходимыми для службы в полку. В 1942 году в Белтон-парке были сформированы две эскадрильи полка Королевских ВВС: 2788-я полевая эскадрилья в марте и 2774-я полевая эскадрилья в мае. К ноябрю 1944 года в Белтоне дислоцировалось 1850 военнослужащих. После окончания войны в следующем году полк Королевских ВВС был реорганизован, и Белтон-парк стал базой № 1, продолжая функционировать как OCTU. Полк Королевских ВВС покинул Белтон в августе 1946 года, закрыв свои склады и подсклады в Линкольншире.

Belton Park held temporary encampments for the training of British Army units for many years before the start of World War I, but had never held any permanent facilities. At the beginning of the war, like many other British landowners, the 3rd Earl Brownlow offered the house and grounds of Belton and Ashridge to the Government for war service. The offer was accepted and in August 1914, Belton House and its park were used as the assembly point for the newly formed 11th (Northern) Division before its deployment. A small town was erected on the Belton estate for the soldiers by April 1915 and included such amenities as a YMCA, a cinema and its own railway line. In October 1915, the home depot and training ground of the Machine Gun Corps were established in the southern part of Belton park. The years following World War I were severely testing for the owners of many great estates. Both indoor and outdoor staff had previously been plentiful, essential, and cheap, but were now in short supply. Millions of men had left private service to join the army, and very few returned. Female domestic staff had been called up for war service in factories, and now realised there was an easier and better paid existence outside the great country houses. Belton again saw war service during World War II. In March 1942 the depot for the RAF Regiment was established at the park as RAF Belton Park. It was housed in Nissen huts. Alongside the depot, Belton Park also held the RAF Regiment Officer Cadet Training Unit (OCTU) which provided officers with the professional skills necessary for service in the regiment. Two RAF Regiment squadrons were formed at Belton Park in 1942; 2788 Field Squadron in March and 2774 Field Squadron in May. By November 1944 1,850 personnel were based at Belton. When the war ended in the following year the RAF Regiment was reorganised and Belton Park became No. 1 Depot, continuing on as the OCTU. The RAF Regiment left Belton in August 1946, closing its depots and sub depots in Lincolnshire.

Национальный фонд

После войн многие тысячи загородных домов, представлявших большую архитектурную ценность, были снесены, или целые крылья были разрушены. Только в 1955 году один дом сносился каждые пять дней. В этом отношении Белтону повезло выжить, поскольку помимо семейных проблем, дом пришел в такое запустение, что в 1961 году 6-й барон нанял архитектора Фрэнсиса Джонсона для надзора за трехлетней программой реставрации. Была заменена крыша, большая часть панелей была снята и отремонтирована, установлены новые карнизы. Также предпринимались попытки остановить серьезное распространение сухой гнили. В предыдущее десятилетие Белтон был объявлен объектом культурного наследия I категории – высшей категории, предназначенной для сооружений исключительного интереса. Историк архитектуры Герваз Джексон Стопс в своем исследовании 1990 года «Загородный дом в перспективе» предполагает, что главный фасад дома послужил вдохновением для британских дорожных знаков, указывающих на близость поместий. Седьмой барон попытался сохранить дом и поместье, открыв их для посещения публики. В близлежащем лесу была построена детская игровая площадка, чтобы привлечь семьи и превратить дом в туристическую достопримечательность. Однако финансовые трудности оказались непреодолимыми, и в январе 1984 года он передал право собственности на дом, сад и часть имущества Национальному трасту – благотворительной организации с опытом управления историческими объектами. В Бельтон-Хаус был проведен трехдневный аукцион содержимого дома, проходивший с 30 апреля по 2 мая 1984 года, на котором было выставлено 1022 лота. Затем Национальный траст приобрел парк и большую часть оставшегося имущества за 8 миллионов фунтов стерлингов (что эквивалентно примерно £ сегодня) при поддержке гранта от Национального мемориального фонда наследия. Одним из приоритетов Траста после принятия Белтона под свою опеку стало открытие ресторана, чтобы увеличить доходы поместья и побудить людей проводить больше времени в Белтоне и приезжать сюда из более отдаленных районов. Хотя дом, его содержимое и пристройки находились в удовлетворительном состоянии на момент передачи, с тех пор они стали частью непрерывной программы консервации и реставрации. Одновременно Национальный траст внедрил новые функции и достопримечательности, такие как выставка серебра, демонстрирующая коллекцию серебра, собранную семьей Браунлоу, начиная с 1698 года. Дополнительный доход поступает от использования поместья в качестве съемочной площадки и от сдачи Мраморного зала в аренду для проведения гражданских церемоний. Дом появился в телевизионной адаптации 1988 года детского романа 1987 года «Moondial», а также в роли «Розингс-Парка» в телевизионной версии BBC 1995 года «Гордость и предубеждение». В 2021 году его посетили 340 290 человек.

Following the wars, many thousands of country houses of great architectural value were demolished, or had whole wings razed to the ground. In 1955 alone one house was demolished every five days. In this respect Belton was fortunate to survive at all, as in addition to the family's problems, the house deteriorated to such an extent that in 1961 the 6th Baron employed the architect Francis Johnson to oversee a restoration program lasting three years. The roof was replaced, much of the panelling taken down and repaired, and new cornices installed. Attempts were also made to curtail serious infestations of dry rot. In the previous decade, Belton was designated a Grade I listed building, the highest possible grade reserved for structures of exceptional interest. Gervase Jackson Stops, the architectural historian suggests, in his 1990 study The Country House in Perspective, that the main façade of the house was the inspiration for the British motorway signs which indicate the proximity of stately homes. The seventh Baron attempted to retain the house and estate by opening to the public. An adventure playground was built in the nearby woods to attract families to the house as a tourist attraction. However, the financial difficulties were too great and in January 1984 he transferred ownership of the house, garden, and some of the contents to the National Trust, a charitable body experienced in the management of historic properties. An auction of the contents was held at Belton House by Christie's over three days 30 April – 2 May 1984, comprising 1,022 lots. The National Trust then purchased of parkland and much of the remaining contents at a cost of £8 million (worth about £ today) with a grant from the National Heritage Memorial Fund. A priority for the Trust on their taking over Belton was the establishment of a restaurant, to augment the estate's income, and encourage people to spend more time at Belton and travel greater distances to visit. Though the house, its contents, and outbuildings were in an adequate state of repair at the time of the gift, they have since become part of an ongoing programme of conservation and restoration. At the same time, the National Trust has introduced new features and attractions such as a silver exhibition that displays a collection of silver amassed by the Brownlow family, dating from 1698. Further revenue is raised from the use of the property as a filming location, and from licensing the Marble Hall for civil weddings. The house featured in the 1988 TV adaptation of the 1987 children's novel Moondial and also as "Rosings Park" in the BBC's 1995 television version of Pride and Prejudice. It was visited by 340,290 people during 2021.

Архитектура

Николаус Певснер описал Бельтон как "дом воплощения, а не новаторства", а Найджел Николсон назвал его "суммой всего лучшего в единственном подлинно народном [архитектурном] стиле Англии со времен поздних Тюдоров". Бельтон – это уменьшенная версия Кларендон-хауса, спроектированная и построенная Роджером Праттом и снесенная в 1683 году, которую архитектурный историк сэр Джон Саммерсон считал "самым влиятельным домом своего времени среди тех, кто стремился к величественному стилю". Следуя этому примеру, Бельтон-хаус был построен с двумя этажами над полуподвалом и с хозяйственными крыльями, образуя здание в форме буквы H, глубиной в два помещения и с фронтонами над центральным фасадом с обеих сторон. Для внешней отделки Бельтон-хауса было использовано 1 750 000 кирпичей, облицованных анкастерским камнем из карьера в Хейдуре, Линкольншир, и более светлым камнем из Кеттона для оформления углов. В 1777–78 годах Джеймс Уайатт добавил неоклассические элементы на фасад. Второй этаж имеет соответствующее остекление, с окнами, повторяющими те, что на первом этаже. На обоих этажах были установлены новейшие раздвижные окна. В полуподвале и мансарде использовались более старые окна с перекрестными балками, что указывало на более низкий статус обитателей этих этажей. Было четко подчеркнуто, что два основных этажа дома предназначены для парадных и семейных помещений, а помещения для прислуги и хозяйственные помещения были ограничены полуподвалом и мансардой. Эта концепция скрытия прислуги и бытовых дел (когда они не нужны) была относительно новой и впервые была применена Праттом при проектировании Коулшилл-хауса в Беркшире. Современный социальный комментатор Роджер Норт высоко оценил служебные лестницы, две из которых есть в Бельтоне (5 и 14 на плане), как одно из важнейших изобретений своего времени. Точно неизвестно, кто спроектировал Бельтон-хаус, но в настоящее время считается, что архитектором, ответственным за его проект, является Уильям Винде. Ранее дом приписывали сэру Кристоферу Рену, а также высказывалось предположение, что, учитывая сходство Бельтона с Кларендон-хаусом, его мог спроектировать любой компетентный чертежник. Основанием для предположения о том, что архитектором был Винде, является стилистическое сходство между Бельтоном и аббатством Кумбе, которое Винде перестроил между 1682 и 1685 годами. Подтверждением того, что архитектором был Винде, служат его связи с несколькими мастерами, работавшими в Бельтоне. В письме от 1690 года Винде рекомендует штукатура одному из своих покровителей, основываясь на его работе в аббатстве Кумбе, Хэмпстед-Маршалл и Бельтоне, и он ранее работал с плотником Эдвардом Уиллкоксом, который изготовил купол. Джон и Элис Браунлоу собрали одну из лучших команд мастеров того времени для работы над этим проектом. Возглавлял ее главный каменщик Уильям Стэнтон, который руководил проектом и выполнял отдельные работы, например, хозяйственное крыло. Его помощник, Джон Томпсон, работал с сэром Кристофером Реном над несколькими лондонскими церквями последнего, а главный плотник Джон Стерджес работал в Чатсуорт-хаусе под руководством Уильяма Тальмана. Коваль Джон Уоррен работал под руководством Стэнтона в Денхэм-Плейс, Бакингемшир, и, возможно, он изготовил изящные железные ворота и завершение над ними в Бельтоне. Строители Бельтона были настолько компетентны, что Винде, возможно, ограничился предоставлением первоначальных планов и чертежей, оставив их интерпретацию мастерам на месте. Эта теория подтверждается внешним видом прилегающего конюшенного комплекса. Более провинциальный и менее совершенный по пропорциям, он, как известно, был полностью выполнен Стэнтоном.

Nikolaus Pevsner described Belton as "a house of fulfillment rather than innovation" while Nigel Nicolson called it "a summing up of all that is best in the only truly vernacular [architectural] style in England since the late Tudors." Belton is a scaled down version of Clarendon House, designed and constructed by Roger Pratt and demolished in 1683, which was considered by the architectural historian Sir John Summerson to be "the most influential house of its time among those who aimed at the grand manner". Following that example, Belton House was constructed with two storeys set over a semi basement and with service wings, creating an H shaped building two rooms deep and with pediments above the central facade on both sides. Belton House's exterior was constructed from 1,750,000 bricks, faced with Ancaster stone from a quarry at Heydour in Lincolnshire and a lighter ashlar from Ketton for the quoining. Neoclassical embellishments were added onto the facade by James Wyatt in 1777–78. The second floor has a complementary fenestration, with windows matching those on the first floor below. The very latest innovation, sash windows, was used on both floors. The semi basement and attic storey used the more old fashioned mullioned and transomed windows, indicating the lower status of the occupants of these floors. It was clearly emphasised from without that the two main floors of the house were for state and family use, and the staff and service areas were confined to the semi basement and attic floors. This concept of keeping staff and domestic matters out of sight (when not required) was relatively new and had first been employed by Pratt in the design of Coleshill House in Berkshire. The contemporary social commentator Roger North lauded back stairs, of which Belton has two examples (5 and 14 on plan), as one of the most important inventions of his day. It is not known for certain who designed Belton House, but the architect now generally considered responsible for its design is William Winde. The house had previously been attributed to Sir Christopher Wren, and it has also been suggested, based on the house's similarity to Clarendon House, that Belton could have been designed by any competent draughtsman. The assumption that Winde was the architect is based on the stylistic similarity between Belton and Coombe Abbey, which was remodelled by Winde between 1682 and 1685. That Winde was the architect is further evidenced by his connections to several of the artisans who worked at Belton. In a letter dated 1690, Winde recommends a plasterer to another of his patrons based on his work at Coombe Abbey, Hampstead Marshall, and Belton, and he had previously worked with the carpenter Edward Willcox, who supplied the cupola. John and Alice Brownlow assembled one of the finest teams of craftsmen available at the time to work on the project. This was headed by the master mason William Stanton who oversaw the project and undertook work independently, for example the service wing. His second in command, John Thompson, had worked with Sir Christopher Wren on several of the latter's London churches, while the chief joiner John Sturges had worked at Chatsworth House under William Talman. The wrought ironworker John Warren worked under Stanton at Denham Place, Buckinghamshire, and the fine wrought iron gates and overthrow at Belton may be his. Thus, so competent were the builders of Belton that Winde may have done little more than provide the original plans and drawings, leaving the interpretation to the on site craftsmen. This theory is further demonstrated by the external appearance of the adjoining stable block. More provincial, and less masterful in proportion, it is known to have been entirely the work of Stanton.

Внутренние помещения

План комнат в Белтоне был устаревшим для столь величественного дома того времени. После реставрации Стюартов в 1660 году и притока европейских идей, для больших домов стало популярным следовать континентальной моде, предусматривающей анфиладу парадных комнат, состоящую из приемной, будуара и спальни, расположенных по обе стороны от центрального салона или зала. Эти комнаты постоянно резервировались для высокопоставленных гостей, например, приезжающего монарха. Хотя в Белтоне есть салон в центре, его не окружают анфилады парадных комнат, постепенно уменьшающихся в величии. Это могло быть связано со статусом Браунлоу как джентри, хоть и состоятельного, а не аристократии. Когда Вильгельм III останавливался в Белтон-хаусе, он занимал "Лучшую спальню" – большую комнату с примыкающей кладовой, расположенную прямо над салоном и ведущую непосредственно из Большой столовой на втором этаже. Эта планировка соответствовала более старому стилю, при котором приемные и спальни располагались разрозненно на двух основных этажах. Использованная планировка соответствовала теории Роджера Пратта о том, что комнаты для гостей и семейные комнаты должны быть четко разделены. В результате этой философии семья занимала комнаты на первом и втором этажах западного и восточного крыльев, а парадные комнаты – в центре. Большая лестница, задуманная как грандиозная и внушительная, поднималась на восточной стороне дома и являлась частью парадного маршрута гостя от зала и салона на первом этаже к столовой и спальне на втором. Главный вход, приемная и семейные спальни располагались на первом этаже над невысоким полуподвалом, в котором находились служебные помещения. К двум главным входам в особняк, расположенным в центре северного и южного фасадов, ведут внешние лестницы – первоначально одна разветвленная лестница с северной стороны и двойная лестница с южной, каждая из которых впоследствии была заменена на одну широкую лестницу. Главная комната – большой Мраморный зал (1) в центре южного фасада; этот зал является началом величественной процессии комнат и соответствует бывшей Большой гостиной или Салону (9) на северном фасаде. Мраморный зал фланкируют бывшая Малая гостиная (11, ныне Гобеленовая комната) и Большая лестница (2), а Салон – два будуара (8, 10). Спальни расположены в отдельных апартаментах на обоих этажах двух крыльев (3 и т.д.), примыкающих к центральной парадной части дома. Главная лестница, расположенная с одной стороны Мраморного зала, – одна из немногих асимметрично расположенных деталей в Белтоне. Она украшена богатым лепным потолком с гербом Браунлоу, выполненным лондонским лепщиком Эдвардом Гоуджем, которого в 1690 году Уильям Уинд назвал "лучшим мастером в Англии в своей профессии". Физические и духовные потребности в особняке были сбалансированы симметрично: кухня (16) и часовня (7) представляли собой большие двухэтажные залы, поднимающиеся от полуподвала до первого этажа. Такая конструкция не только обеспечивала большое и высокое пространство, но и позволяла слугам посещать богослужение в часовне, не покидая служебного этажа, в то время как их работодатели могли молиться из частной галереи с камином, расположенной на первом этаже над часовней. Часовня украшена замечательным потолком работы Гуджа и сложным рередосом. Одной из наиболее характерных каролинских особенностей дома является балюстрада и купол, венчающие крышу – еще один элемент, привнесенный Роджером Праттом в английскую архитектуру. Купол в Белтоне не освещает высокий купольный зал, как это часто бывает в Европе, а содержит лестницу, ведущую на большую смотровую площадку на вершине свинцовой крыши, скрытую от земли балюстрадой, венчающей более традиционную и заметную вальмовую крышу. С этой точки обзора владельцы Белтона могли любоваться идеальной симметрией своих проспектов и формальных садов, простирающихся от дома. Эта особенность дома была удалена архитектором Джеймсом Уайатом, когда он модернизировал дом в XVIII веке. Она была восстановлена в первоначальном виде в 1870-х годах 3-м графом Браунлоу. За последние 300 лет многие комнаты Белтона были изменены как в использовании, так и в дизайне. Мраморный зал (1), первый из больших приемных залов, служит входным залом от южного входа и получил свое название от пола, выложенного черно-белыми мраморными плитами в шахматном порядке. К моменту создания Белтона большой зал уже не использовался для трапез, а предназначался для создания грандиозного входа в дом. Зал был украшен 28 портретами королей, королев и императоров, от Вильгельма Завоевателя до Вильгельма III, что должно было придать дому вид династической значимости. Менее многочисленные и гораздо более новые портреты семьи Браунлоу первоначально висели в Большой столовой, расположенной непосредственно над Мраморным залом. Комната полностью облицована панелями, а некоторые панели содержат резные украшения из липы, приписываемые Грилингу Гиббонсу. В начале XIX века эта комната и некоторые другие были перестроены Джефри Уайатвилем, который, помимо имитации дуба при окраске и зернистости панелей, установил новые двери. Салон (9) открывается из Мраморного зала. Эта большая комната с панелями расположена на оси, проходящей через проспекты формальных садов на севере. Первоначально известная как Большая гостиная, она всегда была главной приемной комнатой дома. В ней сохранился оригинальный мраморный камин и богато украшенный лепной потолок, являющийся викторианской копией оригинального потолка работы Гуджа. Центром комнаты является большой ковер Обуссо, изготовленный в 1839 году для 1-го графа Браунлоу. По обе стороны от Салона расположены два небольших салона (8, 10), которые первоначально использовались в качестве частных будуаров для более публичных мероприятий, проходивших в Мраморном зале и Салоне. Одна из этих комнат, ныне называемая комнатой Тирконелл (10), была превращена в парадную спальню во время пребывания лорда Тирконелла в попытке создать более модный набор барочных парадных комнат на первом этаже. После его смерти в 1754 году она стала бильярдной, пока 3-й граф Браунлоу не обставил ее заново более чем столетие спустя. Необычно, но пол украшен семейным гербом и эмблемой. Точная дата создания пола неизвестна, но предполагается начало XIX века. Последняя большая приемная комната на первом этаже – комната Гондекутера (16), названная в честь трех огромных масляных картин Мельхиора д’Ондекутера (1636–1695), изображающих сцены с птицами во дворах, которые встроены в неокаролинскую панель. Панель была установлена в комнате 3-м графом Браунлоу в 1876 году, когда она была обставлена как главная столовая особняка. Комната была первоначально создана в 1808 году как библиотека из верхней части бывшей кухни, которая первоначально занимала два этажа. Западная лестница (14) первоначально была служебной лестницей и имела более скромное оформление, но к концу XIX века она регулярно использовалась семьей. По обе стороны от Мраморного зала расположены Большая лестница (2) и Гобеленовая комната (11), в которой хранится коллекция гобеленов Мортлейка начала XVIII века. Расположение Большой лестницы к востоку от Мраморного зала необычно, поскольку в домах этого периода обычно лестницу размещали в зале. Лестница поднимается тремя пролетами вокруг западной, северной и восточной стен к бывшей Большой столовой над Мраморным залом. Таким образом, лестница служила процессиональным маршрутом между тремя главными приемными комнатами дома. Большая столовая была значительно изменена, и все следы каролинского декора были удалены. Первоначально гостиная, в 1778 году Джеймс Уайат превратил ее в комнату для рисования со сводчатым потолком; в 1876 году ее назначение снова изменилось – на этот раз на библиотеку. В комнате хранится около 6000 томов – прекрасный пример коллекционирования книг за более чем 350 лет. Страсть Кустов к коллекционированию книг...

The plan of the rooms at Belton was outdated for a grand house of its time. Following the Stuart Restoration of 1660 and the influx of European ideas, it had become popular for large houses to follow the continental fashion of a suite of state rooms consisting of a withdrawing room, dressing room, and bedroom proceeding from either side of a central saloon or hall. These rooms were permanently reserved for use by a high ranking guest, such as a visiting monarch. While Belton does have a saloon at its centre, enfilades of state rooms of lessening grandeur do not flank it. This may have been due to the Brownlows' status as gentry, albeit wealthy, rather than aristocracy. When William III stayed at Belton House, he occupied the "Best bedchamber", a large room with an adjoining closet, directly above the saloon, that led directly from the second floor Great Dining Chamber. This design followed the older style of having reception rooms and bedrooms scattered over the two main floors. The layout used followed Roger Pratt's theory that guest and family rooms should be quite separate. As a consequence of this philosophy, the family occupied the rooms on the first and second floors of the west and east wings, with the state rooms in the centre. The great staircase, designed to be grand and imposing, rose to the east side of the house, and formed part of the guest's state route from the Hall and Saloon on the first floor to the dining room and bedroom on the second. The main entrance hall, reception and family bedrooms were placed on the ground and first floors above a low semi basement containing service rooms. The two major entrances to the mansion in the centre of both the north and south facades were accessed by external staircases, originally a single flared flight on the north side and a double staircase on the south, each of which have since been replaced by single broad flights of steps. The principal room is the large Marble Hall (1) at the centre of the south front; this hall is the beginning of a grand procession of rooms, and corresponds to the former Great Parlour or Saloon (9) on the north front. The Marble Hall is flanked by the former Little Parlour (11, now the Tapestry Room) and the Great Staircase (2), while the Saloon is flanked by two withdrawing rooms (8, 10). The bedrooms are arranged in individual suites on both floors of the two wings (3, etc.) that flank the state centre of the house. The main staircase, set to one side of the Marble Hall, is one of the few things at Belton which is asymmetrically placed. It has a robust plaster work ceiling incorporating the Brownlow crest by the London plasterer Edward Goudge, "now looked on as ye best master in England in his profession," William Winde reported in 1690. Bodily and spiritual needs were balanced symmetrically within the mansion: the kitchen (16) and the chapel (7) were both large two storied halls, rising from the semi basement to the first floor. This design not only provided a great and lofty space, but also allowed the servants to worship in the chapel without leaving the service floor, while their employers would worship from a private gallery, complete with fireplace, overlooking the chapel on the first floor. The chapel has a notable ceiling undertaken by Goodge, and an elaborate reredos. One of the most Carolean features of the house is the balustrade and cupola surmounting the roof, another element introduced to English architecture by Roger Pratt. The cupola at Belton does not light a lofty domed hall, as is often the case in Europe, but houses a staircase which gives access to a large viewing platform on top of a lead roof, concealed from the ground by the balustrade which tops the more conventional and visible hipped roof. From this vantage point, the owners of Belton could admire the perfect symmetry of their avenues and formal gardens spreading from the house. This feature of the house was removed by the architect James Wyatt when he modernised the house in the 18th century. It was restored to its original form in the 1870s by the 3rd Earl Brownlow. Some of Belton's many rooms have been altered over the last 300 years both in use and design. The Marble Hall (1), the first of the large reception rooms, serves as an entrance hall from the south entrance, and takes its name from a chequer board patterned floor of black and white marble tiles. By the time of Belton's conception, the great hall was no longer a place for the household to eat, but intended as a grand entrance to the house. The hall was originally hung with 28 portraits of Kings, Queens, and Emperors, from William the Conqueror to William III, intended to give the house an air of dynastic importance. The less numerous and far newer Brownlow family portraits were originally hung in the Great Dining Room immediately above. The room is fully panelled, and parts of the panelling contain lime wood embellishments attributed to Grinling Gibbons. In the early 19th century, this room, and some others, were re modelled by Jeffry Wyatville, who in addition to graining and painting the panelling to imitate oak installed new doors. The Saloon (9), opens from the Marble Hall. This large panelled room is on an axis to the avenues of the formal north gardens. Originally known as the Great Parlour, this has always been the chief reception room of the house. It retains its original marble fireplace and has an ornate plaster ceiling which is a Victorian copy of the original ceiling by Goudge. The centrepiece of the room is a large Aubusson carpet made in 1839 for the 1st Earl Brownlow. Either side of the Saloon are two smaller drawing rooms (8, 10), which would originally have served as private withdrawing rooms from the more public activities which would have taken place in the Marble Hall and Saloon. One of these rooms, now called the Tyrconnel Room (10), was transformed into the state bedroom during the occupancy of Lord Tyrconnel in an attempt to create a more fashionable suite of Baroque state rooms on the first floor. After his death in 1754, it became a Billiard Room, until the 3rd Earl Brownlow had it refurnished more than a century later. Unusually, the floor is painted with the family arms and crest. The date of the floor is not known for certain but the early nineteenth century has been suggested. The final large reception room on the first floor is the Hondecoeter Room (16), so named because of the three huge oil paintings by Melchior d'Hondecoeter (1636–1695), depicting scenes of birds in courtyards, which are fitted into the neo Carolean panelling. The panelling was introduced to the room by the 3rd Earl Brownlow in 1876, when it was furnished as the principal dining room of the mansion. The room was initially created as a library in 1808 from the upper part of the earlier kitchen which had originally risen two stories. The West staircase (14) was originally a service stairs, and would have been plainer in decor, but by the late nineteenth century it was in regular use by the family. Either side of the Marble Hall, lie the Great Staircase (2) and the Tapestry Room (11), which contains a collection of early eighteenth century Mortlake tapestries. The placing of the Great Staircase to the east of the Marble Hall is unusual, in that houses of this period usually put the staircase in the hall. The stairs rise in three flights around the west, north, and east walls to the former Great Dining Room above the Marble Hall. Thus the staircase served as a processional route between the three main reception rooms of the house. The Great Dining Room has been greatly altered and all traces of Carolean decoration removed. Originally a parlour, in 1778 James Wyatt transformed it into a drawing room with a vaulted ceiling; in 1876, its use was again changed, this time to a library. The room contains some 6000 volumes, a superb example of book collecting over 350 years. The Custs' passion for book collecting saw the original library on the ground floor, formerly a schoolroom, become too small for their needs and Wyatt created a new one in the early 1800s. This was itself replaced when the Great Dining Room was converted. When Lord Tyrconnel died in 1754 a catalogue of his library identified almost 2,300 books. Almost all of these remain in the Belton library today. Rupert Gunnis attributed the carved marble chimneypiece depicting two Roman goddesses to Sir Richard Westmacott. Leading from the Library is the Queen's Room, the former "Best Bed Chamber". This panelled room was redecorated in 1841 for the visit of Queen Adelaide, widow of William IV, when its former function as a state bedroom was resurrected. It contains the great canopied Rococo style bed in which the Queen slept, complete with the royal monogram "AR" (Adelaide Regina) embroidered on the bedhead. Other rooms on the second floor are mostly bedrooms, which include the Chinese Room (directly above the Tyrconnel Room) with its original hand painted 18th century Chinese wallpaper, the Yellow Room (directly above the Blue Room), and the Windsor Bedroom (directly above the School Room), so called following its use by Edward VIII during the 1936 abdication crisis. Today, Belton has a permanent exhibition devoted to that event. Another royal visitor, the future Charles III, also used the room frequently while a cadet at nearby RAF Cranwell.

Сады и парки

В 1690 году сэр Джон Браунлоу получил разрешение на огораживание территории для превращения ее в парк, с предоставлением права на разведение оленей. Есть основания полагать, что часть этой территории использовалась как парк еще с 1580 года. Парк был разбит аллеями, в том числе сохранившейся до наших дней Восточной аллеей, ведущей на восток от дома. Браунлоу также выкопал большой пруд или озеро и посадил 21 400 ясеней, 9500 дубов и 614 фруктовых деревьев. Предполагается, что Уильям Винде мог консультировать по планировке садов. Ближе к дому располагались более формальные сады, включая канальные пруды, окруженные плантациями с симметричными дорожками, напоминающими «рон-пуан» (круглые площадки в саду, от которых расходятся прямые тропы), введенные ландшафтным архитектором Андре Ленотром. К концу XVIII века эти формальные партеры были упразднены, а канальные пруды засыпаны. Лорд Тирконнелл отвечал за многие архитектурные элементы, сохранившиеся в парке и саду. В период с 1742 по 1751 год для него были возведены различные декоративные сооружения, включая готические руины, каскад и смотровую башню, известную как Башня Беллмаунт. Изначально башня имела два небольших флигеля по обеим сторонам, которые впоследствии были разобраны. 1-й граф Браунлоу поручил Джеффри Уайатвиллу перенести внимание с дома на парк, и Уайатвилл создал Итальянский сад, украшенный оранжереей и, после ее переноса, Львиной экседрой. В 1838 году Браунлоу заказал Энтони Салвину провести работы по улучшению поместья. Добавления Салвина включали трактир, коттеджи для служащих, отшельническую келью и лодочный домик. Сады и парк в Белтоне внесены в список Grade I (I класс) в Реестре исторических парков и садов Англии. Владельцы Белтона похоронены в деревне Белтон, в приходской церкви Святых Петра и Павла. Церковь расположена рядом с домом. Семейные гробницы Браунлоу представляют собой один из наиболее полных комплексов родовых захоронений в Англии, непрерывно передающихся из поколения в поколение на протяжении почти 350 лет.

In 1690, Sir John Brownlow was granted permission to enclose an area of to transform into a park, with a grant to keep deer. There is evidence to suggest that some of this area had been a park since at least 1580. The park was laid out with avenues, including the still surviving Eastern Avenue which led east from the house. Brownlow also had a large pond or lake dug and planted 21,400 ash trees, 9,500 oak trees, and 614 fruit trees. It is thought that William Winde may have advised on the layout of the gardens. Closer to the house were a series of more formal gardens, including canal ponds bordered by plantations containing symmetrical walks resembling the "rond points" (circular clearings in a garden from which straight paths radiate) introduced by the landscape gardener André Le Nôtre. By the end of the eighteenth century, these formal parterres had been removed and the canal ponds filled in. Lord Tyrconnel was responsible for many of the architectural features which survive in the park and garden. Between 1742 and 1751, a series of follies, including a Gothic ruin, a cascade, and a prospect or belvedere known as the Bellmount Tower, were constructed for him. When built the tower had two small wings flanking each side, since removed. The 1st Earl Brownlow had Jeffry Wyatville turn his attention from the house to the park and Wyatville created the Italian Garden, embellished with the Orangery and, following its re siting, the Lion Exedra. In 1838 Brownlow commissioned Anthony Salvin to undertake improvements to the estate in 1838. Salvin's additions included a public house, estate cottages, a hermitage and the boathouse. The gardens and park at Belton are listed at Grade I on Historic England's Register of Historic Parks and Gardens. The owners of Belton are buried in the village of Belton, in the parish church of St Peter and St Paul. The church stands close to the house. The Brownlow tombs are collectively one of the most complete sets of family memorials in England—continuous generation to generation for almost 350 years.

Определения в списке

В поместье Белтон находится ряд объектов, включенных в список охраняемых памятников. Сам дом, как и конюшни, имеют I степень охраны, а экран Западного двора, Западное крыло и пивоварня – II степень*. К северо-западу от дома, в Итальянском саду, расположено несколько охраняемых объектов, включая: оранжерею II степени*, ступени и парные урны, расположенные к северу и югу от них, фонтан, террасную стену и львиную экседру – все II степени. К северу от дома, на террасе, находятся две пары статуй и урн, еще восемь урн вдоль главной оси сада, две цистерны в голландском саду и статуя, все они имеют II степень охраны, а завершающие солнечные часы – II степень*. В дикой части парка Белтон также есть ряд охраняемых объектов: его входные ворота имеют II степень*, а лодочный домик, готическая руина и насосная станция – II степень. К охраняемым объектам в парке относятся: башня Беллмаунт и храм, оба II степени*, каскад на озере Боутинг-Хаус, лодочный домик работы Энтони Салвина, ха-ха, ледник, колодец и мемориалы Джону Эгертону, виконту Алфорду, и собакам семьи Браунлоу – все II степени. На периметре парка, за исключением ворот Южной ложи, все объекты имеют II степень охраны, включая Северную ложу с прилегающими экранами и стенами, Южную ложу с воротами I степени охраны и четыре пограничные стены.