Введение

2006 смерть во время суда за военные преступления 11 марта 2006 года бывший президент Югославии Слободан Милошевич умер в тюремной камере от сердечного приступа в возрасте 64 лет во время судебного разбирательства за военные преступления в Международном уголовном трибунале по бывшей Югославии (МУТБЮ) в Гааге. Четырехлетний судебный процесс Милошевича стал главной новостью в международных СМИ, и он умер за несколько месяцев до приговора. Его смерть наступила вскоре после того, как Трибунал отклонил его просьбу о специализированном лечении в кардиологической клинике в Москве. В отчете, опубликованном 30 мая 2006 года, было подтверждено, что он умер от естественных причин и что "в его теле не было обнаружено никакого яда или другого химического вещества, способствовавшего смерти". что он сам принял неправильное лекарство, чтобы ухудшить свое состояние или покончить с собой. Главный прокурор МТБЮ Карла Дель Понте предположила, что Милошевич мог покончить с собой, чтобы обмануть суд и "избежать правосудия"; (прокурор, PR МТБЮ, некоторые западные СМИ и многие политики США) что ему, сознательно или по небрежности, не было предоставлено стандартное лечение, которое предотвратило бы сердечный приступ. (Испанские врачи, русские врачи, сербские врачи, семья Милошевичей, академик и философ Михаило Маркович) Милошевич страдал от проблем с сердцем и высоким кровяным давлением. Сначала голландский коронер не смог установить причину его смерти. В результате президент МТБЮ приказал провести вскрытие и токсикологическое исследование. Сразу после того, как была объявлена его смерть, начали распространяться слухи, что Милошевич был отравлен.

12 марта

В Нидерландах была проведена вскрытие; его предварительные результаты показали, что Милошевич умер от инфаркта миокарда, медицинского термина для сердечного приступа. Трибунал предупредил, что невозможно исключить возможность отравления во время их заявления, так как токсикологические тесты не были завершены. Трибунал отклонил просьбу Милошевича о поездке в Россию для специализированного медицинского лечения. Он планировал обжаловать это решение, заявив, что его состояние ухудшается. Незадолго до своей смерти Милошевич пожаловался на неправильное лечение министру иностранных дел России Сергею Лаврову. Министерство иностранных дел России подтвердило, что оно получило письмо от Милошевича с его медицинскими жалобами. В письме, предоставленном адвокатом Милошевича Зденко Томановичем, Милошевич жаловался, что ему давали препарат, используемый против туберкулеза и проказы, и что это делалось в тайне и без его (Милошевича) знания. В своем письме, написанном от руки министру иностранных дел России Сергею Лаврову, Милошевич сказал, что никогда не употреблял никаких наркотиков самостоятельно, и не был болен и нуждался в лекарствах: [ ] Я никогда не употреблял никаких антибиотиков в течение этих 5 лет, когда я был в тюрьме. За все это время у меня не было никаких инфекционных заболеваний (кроме гриппа). В том же письме Милошевич жаловался, что, хотя медицинский отчет, содержащий информацию о том, что препарат, используемый для лечения проказы, был найден в его крови, датирован 12 января, он узнал и получил отчет только четыре дня назад.

13 марта

Голландский токсиколог Дональд Угеш подтвердил, что препарат был найден в крови Милошевича, и предположил, что он, возможно, намеренно принимал эти препараты, чтобы выбраться из тюрьмы и обратиться за медицинской помощью в Россию, где вдова Милошевича, Мирьяна Маркович, и сын Марко, все еще жили в изгнании. Аналогичным образом, источники в Трибунале заявили, что Милошевич регулярно имел доступ к безрецептурным лекарствам, которые были ввезены в его камеру в рамках слабой тюремной системы. Тимоти МакФадден, тюремный управляющий, ответственный за Милошевича, жаловался, напрасно, в декабре и январе, что он больше не может контролировать наркотики, которые принимал бывший лидер. У Милошевича есть ключ от своего офиса, в котором были факс, компьютер и телефон, а также доступ к частной "комфортной комнате" для посещений его жены.

17 марта

Трибунал подтвердил, что предварительные результаты анализов крови показывают, что нет никаких признаков того, что смерть Милошевича от сердечного приступа была вызвана отравлением. Судья Фаусто Покар, председатель трибунала ООН по военным преступлениям, сказал на пресс-конференции: "Пока не было обнаружено никаких признаков отравления. Я хотел бы подчеркнуть, что это предварительные результаты". Секретарь трибунала Ханс Холтюис подтвердил, что следы рифампицина были обнаружены в более раннем анализе крови 12 января. Однако Покар сказал, что никаких следов препарата не было найдено во время смерти Милошевича. По словам прокурора округа Гаага Мораала, ссылаясь на NFI/Dutch Forensic Institute, "рифампицин быстро исчезает из организма, и тот факт, что следов не было обнаружено, означает только, что вряд ли рифампицин был принят или введен в последние несколько дней до смерти". Лео Бокерия, директор Московского центра сердечной хирургии Бакулева, подтвердил, что Милошевич умер от сердечного приступа, но сказал, что адекватная терапия в Москве или в любой из многих стран, включая Нидерланды, спасла бы его. По словам Бокерии, необходимые медицинские процедуры (коронарная ангиография и стентирование) были "элементарными". Бокерия сказал, что он не видел "ничего, что указывало на самоубийство", но оставались вопросы о том, получал ли Милошевич адекватную помощь во время судебного разбирательства в трибунале ООН. Если бы пациент был достаточно исследован, он был бы жив и сегодня. Бокерия также утверждал, что центр направил Покару письмо, в котором сообщил ему, что Милошевичу необходимо лечение в больнице, и назвал несколько стран, кроме России, где это можно сделать. Следователи пришли к выводу, что Милошевич умер от естественных причин, и окончательные токсикологические исследования подтвердили, что не было никаких следов отравления или веществ, которые могли вызвать сердечный приступ. Прокуроры трибунала также объявили, что, хотя три месяца назад в камере Милошевича были найдены лекарства без рецепта, в день его смерти в его камере таких лекарств не было найдено. Президент Югославского трибунала ООН по военным преступлениям приветствовал окончательный доклад, который официально закрыл голландское расследование, но он сказал, что Трибунал продолжит расследование медицинского лечения, которое Милошевич получал во время своего пятилетнего заключения.

МТБЮ

Главный прокурор МУСТЮ Карла Дель Понте выразила сожаление по поводу смерти Милошевича, заявив, что это "оставило жертв без правосудия". Что касается причин смерти Милошевича, она пришла к выводу, что самоубийство не может быть исключено, и отказалась комментировать предположения о том, что Милошевич мог быть отравлен. В интервью римской газете La Repubblica Дель Понте заявил: "Я в ярости. В один миг все было потеряно. Смерть Милошевича представляет для меня полное поражение.

Сербские реакции

В Сербии десятки тысяч сторонников Милошевича раскритиковали Трибунал за то, что он якобы более или менее ответственен за его смерть. Члены его советников из Социалистической партии были особенно суровы, например, высокопоставленный чиновник Ивица Дачич сказал, что "Милошевич не умер в Гааге, он был убит в Гааге". Президент Борис Тадич, который был противником Милошевича и Социалистической партии, сказал, что, по его мнению, трибунал ООН по военным преступлениям несет ответственность за смерть Милошевича, но добавил, что это не помешает будущему сотрудничеству Сербии с судом.

Реакция семьи Милошевича

Наиболее примечательным было письмо Марко Милошевича, сына Слободана Милошевича, направленное президенту МТБЮ, председателю Совета безопасности ОУН, генеральному секретарю ОУН и судье Паркеру, который возглавлял расследование смерти Слободана Милошевича. Тем не менее, социалистическая партия организовала церемонию прощания у здания федерального парламента в Белграде. Около 50 000 сторонников Милошевича приняли участие в церемонии, которая превратилась в массовую демонстрацию с последовательностью яростных выступлений видных сторонников. После этого гроб Милошевича был доставлен в его родной город для захоронения на заднем дворе его семейного дома. Семья и близкие друзья Милошевича отказались от похорон, сославшись на анонимные угрозы и противоречивые заявления сербских властей относительно запрошенных гарантий того, что они не будут арестованы. Дочь Милошевича Мария заявила, что Социалистическая партия захватила похороны в политических целях.