Введение
Письма мертвого человека (рус. Письма от мертвого человека), также известный как Письма от мертвого человека, - советский пост-апокалиптический драматический фильм 1986 года, режиссёром и сценаристом которого является Константин Лопушанский. Он написал его вместе с Вячеславом Рыбаковым и Борисом Стругацким. Это его режиссерский дебют. Фильм был показан в рамках Международной недели критики Каннского кинофестиваля в 1987 году и получил премию FIPRESCI на 35-м Международном кинофестивале Мангейма в Гейдельберге. После ядерного апокалипсиса группа людей вынуждена жить под землей в бункерах. Они не могут выходить из своих жилищ без защитной одежды и противогазов. Они пытаются найти надежду в тревожном новом мире. Среди них учитель истории, который пытается связаться с пропавшим сыном по письмам.
Dead Man's Letters (Письма мёртвого человека), also known as Letters from a Dead Man, is a 1986 Soviet post apocalyptic drama film directed and written by Konstantin Lopushansky. He wrote it along with Vyacheslav Rybakov and Boris Strugatsky. It marks his directorial debut. The film was screened at the International Critics' Week section of the Cannes Film Festival in 1987
and received the FIPRESCI prize at the 35th International Filmfestival Mannheim Heidelberg. In the aftermath of nuclear apocalypse, a group of people are forced to live underground in bunkers. They cannot go outside their dwellings without wearing protective clothing and gas masks. They try to find hope in the disturbing new world. Among these people is a history teacher who tries to contact via letters his missing son.
Сюжет
Действие фильма происходит в городе после ядерной войны; город разрушен и загрязнен радиоактивными элементами. Главный герой, профессор Ларсен, которого играет Ролан Быков, является лауреатом Нобелевской премии по физике, который живет в подвале музея вместе со своей больной женой и несколькими другими людьми, которые раньше работали в музее. Он часто пишет письма своему сыну Эрику, хотя не может связаться с ним. Ларсен считает, что война закончилась и что больше выживших людей существует за пределами центрального бункера, но никто не верит его теориям. Ларсен посещает приют, где нынешняя опекунка выживших детей объясняет, что она думает об эвакуации в центральный бункер, хотя, возможно, придется оставить детей, так как они, вероятно, не будут допущены, поскольку они больны, к неодобрению Ларсена. Ларсену сообщили, что ему также могут отказать в входе в центральный бункер из-за его преклонного возраста. Со здоровьем жены Ларсен пробирается мимо нескольких солдат во время комендантского часа и пытается найти лекарство для жены, спасаясь от военного налета. Однако, когда он возвращается в подвал музея, он обнаруживает, что его жена умерла. Другие сотрудники музея похоронили ее тело. В одном из писем Эрику Ларсен рассказывает мрачную юмористическую историю о том, как кто-то не смог предотвратить ядерную войну. По его словам, оператору из центра электроники удалось отменить первый запуск ракеты (что произошло из-за ошибки компьютера), но он не смог вовремя добраться до компьютера, чтобы прервать запуск, так как его замедлила чашка кофе в руках. Оператор в ответ повесился. Ларсен отправляется в центральный бункер, чтобы найти Эрика. После проникновения в медицинское учреждение, он входит в детское отделение, только чтобы найти всех больных детей, раненых и кричащих от мук, к ужасу Ларсена. Вернувшись в подвал музея, он обнаруживает, что сотрудник музея собирается убить его, поскольку он думает, что история человечества закончилась, и что человечество было обречено с самого начала. Затем он покидает группу, ложится в могилу и застреляется, к ужасу своего сына. Позже, спасая книги из затопленной библиотеки, Ларсен разговаривает с человеком, который не согласен с его теорией о том, что есть надежда для человечества, ссылаясь на то, что Иисус сказал, что человечество обречено. Ларсен посещает приют, где он узнает, что детям было отказано во входе в центральный бункер. Ухоженная оставляет детей Ларсену, чтобы она сама эвакуировалась в центральный бункер. Остальные сотрудники музея также эвакуируются в центральный бункер, хотя Ларсен остается, чтобы присматривать за детьми (предполагается, что они единственные люди, оставшиеся в городе). В Рождество Ларсен создает импровизированную рождественскую елку из палок и свечей, в то время как дети разрабатывают рождественские украшения, чтобы украсить ее. В своем последнем письме Эрику Ларсен пишет, что наконец-то нашел цель в жизни и что он надеется, что его сын не оставит его в одиночестве в мире. Окончательная сцена рассказывается одним из детей, за которыми ухаживал Ларсен, который объясняет, что Ларсен умер через некоторое время. На смертном одре он сказал детям покинуть музей и найти другое место, куда они могли бы пойти, пока у них есть силы, по-прежнему веря, что жизнь существует в другом месте. Фильм заканчивается тем, что дети вместе бродят по апокалиптическому пейзажу, их судьбы неизвестны.
Темы
Из-за нагретого климата между Северной Америкой и Россией во время событий холодной войны многие критики считают, что "Письма мертвеца" - это ответ на американские фильмы, такие как "Военные игры" и "День после", в которых обсуждается их взгляд на гонку ядерного вооружения. TBS купила права на показ "Письма мертвеца", решив показать его вместе с "Америкой", двенадцатичасовым мини-сериалом ABC о том, какими будут Соединенные Штаты в качестве советского спутникового государства. Очень многое зависит от таких тем, как война, неопределенность и горе, а также американцы, вовлеченные в войну, переплетаются в дизайне производства Елены Амшинской и Виктора Иванова. Использование оборонного оборудования в фильме, включая противогазы и укрытие, делает его изображение пост-ядерного режима жутким зеркальным образом советской программы.
Производство
Примерно в то время, когда фильм начал выпускаться, было общеизвестно, что в России была строгая политика цензуры после смерти Сталина, в результате чего в течение трех лет Лопушанский и его команда ждали различных переписей, возможно, в основном из-за участия Вячеслава Рыбакова в антисоветской литературе и стычках с КГБ. Однако в середине-конце 80-х годов цензура начала ослабевать в отношении обсуждения чувствительных тем, касающихся текущих или предыдущих событий в истории России, поэтому продюсеры и киностудии стали более снисходительными к тому, что показывалось в кинотеатрах. Горбачев установил политику, позволяющую более открыто обсуждать ранее чувствительные политические вопросы, что позволяет хорошо связанным скептикам гражданской обороны популяризировать свои взгляды. Покровительство историка Анатолия Громыко, члена Академии наук СССР и сына советского министра иностранных дел Андрея Громыко позволило в 1986 году произвести в Ленфильме первое изображение последствий ядерной войны в советском кино. До начала производства этого фильма и его короткометражного "Соло" Лопуньшанский работал учеником Тарковского, а позже работал ассистентом по производству его фильма "Сталкер" 1979 года. Учения Тарковского оказали огромное влияние на режиссуру Лопушанского, а также на многие аспекты фильма, начиная от декораций, кинематографии и характерного медленного, но потустороннего темпа. В интервью 2017 года с Indie Cinema Лопушанский заявляет: "Я заметил, что его лекции, на самом деле, не о определенных профессиональных навыках, а более философские, о понимании сущности искусства, его сущности". Это видно из жестокого реализма фильма и постоянного чувства безнадежности и путаницы, чувства, разделяемые различными членами съемочной группы. Использование монохромной окраски на пленке напоминает зеленоватый оттенок, который можно увидеть в различных сценах в "Сталкере", чтобы придать фильму более предчувственную атмосферу.
Прием
В 1989 году газета The New York Times опубликовала несколько положительный отзыв о фильме. Похвалив фильм за его жестокий реализм и потрясающий декоративный дизайн, но обнаружил, что фильм был несколько отклонен из-за его извилистого движения в определенных сценах, заявив, что "несмотря на его технические достоинства, кажется слишком искусственным, чтобы действительно убедить, не говоря уже о глубоком движении. Однако, лишив идеологического блеска видения окончательного бедствия, г-ну Лопушинскому удается создать культурный артефакт, который делает призрак самого ужасного возможного события общим для обеих сторон разделения сверхдержав".